2 — Предвестница и ответственность
17 октября 2022 г., 22:44
С того момента, как Предвестнице было разрешено остаться в таверне и дождаться рыцарей из Ордо Фавониус, прошло несколько часов. В «Долю ангелов» вернулась прежняя весёлая атмосфера, словно пару часов назад никакого автоматона, на чьей механической руке сидела девушка, не было.
Нахлюпавшись, Венти заснул за стойкой. Его брад-соперник веселил толпу и собирал мору. Пару раз заходила для проверки Лиза, но её ответ, касающийся возвращения Кэйи или кого-то другого из рыцарей, оставался отрицательным. Чем быстрее темнело за окном, тем больше подозрения о нежелании брать на себя ответственность за дела Предвестницы, укреплялись в разуме Дилюка. Кому, скажите, охота сталкиваться с кем-то непонятным и чудаковатым? Два года назад Дилюк имел печальный опыт знакомства с Дотторе — Предвестник с такой хладнокровностью избавился от напарника, что по телу Рангвиндра тогда пробежал табун мурашек.
Способна ли Предвестница сделать нечто подобное? Дилюк не сомневался, несмотря на её хрупкость и некоторую кукольность — она опасна, способна за себя постоять, иначе бы в Предвестницы не попала.
За все тянущиеся медленно для Дилюка часы, он не раз ловил себя на том, что уж часто смотрит в сторону Предвестницы. Обслужит клиента, скользнёт по её фигуре; поговорит с Венти — и тут же повернёт голову. Он не доверял ей, — можно ли взять это за оправдание? Вот только… ему хотелось смотреть на неё. Что-то в ней цепляло взгляд и отвращало Дилюка от себя. Она — Фатуи, хватить обманываться и доверять её безобидному обличию. А всё же… всё же хотелось игнорировать звоночки.
Он не сделает.
А если она спросить его, зачем он это делает? Он ответит.
А если она заплачет? Он обнимет её.
Он… перед ударом вспомнит отца и то, что с ним сделали Фатуи — он поклялся отомстить, он человек слова.
Но ведь не она стоит за этим! Он знает.
Не она заслуживает смерти! Он понимает.
Тогда, почему она должна умереть от его руки? Лишь потому, что относится к ненавистным Фатуи? Только из-за того, что в какой-то момент своей жизни выбрала не ту дорогу? Но был ли у неё какой-то выбор? Что он вообще про неё знает, кроме того, что она — Предвестница, передвигающаяся на автоматоне из-за того, что сама не может ходить? Он даже такой немаловажной вещи, как её имя — не знает. Она — загадка.
И всё же… его голову одаривают подобные вопросы. Это всё неправильно. Он заставит себя не думать про Предвестницу — они живут в разных мирах, разными принципами руководствуются (а какие у неё?), Дилюк не должен находить причину для жалости и испытывать потребность прикоснуться к ней.
Подождите — что? Ему хочется прикоснуться до неё? Это вздор какой-то! Он знает её меньше дня, а в голову лезут подобные чудаковатости. Немыслимо! Он должен прекратить все эти размышления.
Со вздохом встав, Дилюк решает не продолжать разбирать документы — слишком мысли гуляют не по тем граням.
Переодевшись в домашнюю одежду для сна, он ложится в холодную кровать, укрываясь одеялом… Пару минут назад он сидел на чужой кровати, пытался снять её куртку. Чтобы он сделал потом, не останови она его? Обнял бы её, как Кэйю в детстве? Прикоснулся бы к светло-коричневатым волосам? Взял ли её лицо в ладони, шепча, что всё будет хорошо и она… поправится?
О чём он, чёрт возьми, думает? Что за беспорядок в голове? Это надо прекращать.
Откинув одеяло, Дилюк решает спуститься на кухню за снотворным. Если мысли не отпускают его, то лекарство должно помочь.
Завтра — новый день, где не будет Предвестницы. Его жизнь вернётся к прежним кругам. Всё будет хорошо. Надо только одно — это после выпитого лекарства заснуть; несуразные мысли уйдут сами.
Лекарство действует сразу же как Дилюк оказывается в постели — теперь он спокоен. Теперь, закрывая глаза, видит не образ Предвестницы, а тьму.
***
Предвестнице было всё равно на чужие взгляды. Мыслями была далеко отсюда — в своей комнате: везде механические детали, шестерёнки, пластмасса для кукол, искусственные волосы, глаза. Тарталья не раз задавался вопросом о разработке Стражей Руин — кто за них всё-таки отвечал: любивший покопаться с ядрами Дотторе, на чьём столе всегда где-то валялся непонятный чертёж или отстранённая от всего Сандроне, с искусственными, но похожими на людей прикованными к стене куклами. На самом деле и она, и Доктор были одного цвета, но разные по вкусу ягоды. Сандроне знала, что Дотторе создаёт, чтобы прийти к новым знаниям и открытиям, в свою очередь Иль видел её тонкие нити — она создаёт, чтобы использовать, чтобы добыть информацию или сыграть на людских слабостях. Сандроне — делает марионеток, Дотторе — оружие. Это тонкая грань, которую Тарталья не понимал, видя одинаковое. Молодой самоуверенный мужчина, по красоте уступающий главному холостяку Мондштадта, подошёл к Сандроне, остановившись рядом. Он с обожанием смотрел на неё на протяжении нескольких часов — в его виденье эта незнакомка была слишком чарующе прекрасной, он не мог не познакомиться с ней. А то, что она из Фатуи — его это не волновало. Он не знал, что или чем это являлось: был из тех, кто дальше носа ничего не видит. — Здравствуй. Я видел тебя сегодня в городе. Ну и шума ты наделала, — проговорил мужчина, садясь за свободный стул. — … — Меня, кстати, Радиль зовут. — … — Ну-у, я заметил, ты так и не заказала ничего. Ты ведь из Фатуи, не так ли? Могу порекомендовать, эм, хороший здешний безалкогольный напиток. — … — Ладно, тогда я сам выберу что-нибудь. Радиль на время покинул её общество, подойдя к бармену, заказав две «Вечерних мглы». Дилюк сделал их быстро, профессионально. Вернувшись, мужчина поставил стакан перед девушкой, а свой придержал в руках. — Это очень вкусно. Попробуй. У вас подобное точно никогда не бывает. — … Безучастность девушки раздражало Радиля. Он так старается быть приветливым, дружелюбным, а она, она в ответ — и ничего. Здешние красавицы только так вешались на него, желая заполучить, а эта… эта даже не смотрит в его сторону! Кто она вообще такая? Какая-то там Предвестница? Ну и что?! Типа из богатых? Ну так он сам имеет большие деньги! Не ей воротить нос! — У вас в Фатуи все такие, игнорирующие? — … — Вас не учат манерам? Когда кто-то пытается заговорить, надо хотя бы проявить небольшую заинтересованность в этом, а не полное пренебрежение… — … Да что за отношение? Ни капли эмоций, ничего. Эта девушка вообще живая или кукла? — Не смей меня игнорировать! — срывается на крик Радиль, привлекая заинтересованные взгляды. Ни одна девушка за всю его жизнь так не вела с ним. В его практике были те, кто не проявлял заинтересованность к нему, но они об этом сообщали, а не делали вид, словно он — пустое место, чтобы не говорил, чтобы не сделал. — Эй, я к тебе обращаю… А-а! — попытка растормошить девушку, была прервана вмешавшимся Дилюком, перехватившего его руку. — Таверна не место для распускания рук. — Тц. Отпусти. Я просто хотел, чтобы она… Да она даже не смотрит! Разве ты не видишь, не видишь этого? — вскрикнул разгорячённый Радиль. В его стороны полетели возмущённые взгляды. Кто он такой, чтобы требовать от кого-то, вроде Фатуи, к себе внимание? Из бессмертных что ли? Дилюк посмотрел на Предвестницу и, действительно, на лице полное равнодушие, а глаза прикованы к окну. Положение тела расслабленное. Всё так, как и несколько минут, часов назад. Любой бы напрягся от нападок в свою сторону, но только не она. Человек ли в самом деле эта Предвестница? — Вышвырни его из таверны! — вскричал кузнец. — Нам ещё проблем не хватало с Фатуи! — Да! Таким грубиянам не место тут! — Не на ту дорогу, кхе-кхе-кхе, ты, парень, встал, — просвистел в грязной одежде старик. — Зря, зря, зря. Предвестникам лучше дорогу не переступать! Шум поднялся в таверне. Посетители были больше испуганы, чем недовольны выходкой — никому не хотелось лицезреть гнев Предвестницы, мало ли на что она способна. Вон, один уже чуть целый город не разрушил, вызвав древнего Архонта. Устало вздохнув, Дилюк решил, что правильным будет вышвырнуть грубого посетителя из таверны — так конфликт закончится быстрее. Ещё раз посмотрев на Предвестницу и не увидев изменений, он забрал стакан, поставив на стол и повёл грубого посетителя к выходу. Все остались довольны, посматривая осторожно в сторону Предвестницы — вдруг этого недостаточно для извинений. Прежде, чем вернуться за стойку, Дилюк вернулся к столу, надо забрать стакан выкинутого посетителя, и нахмурился: атмосфера около девушки переменилась на… холодную, предостерегающую? До этого (он мог бы поклясться Архонту) находиться с ней было легко, совсем не чувствовалось давление, но теперь… Так! Хватит. Повертев головой туда-сюда, выкидывая странное ощущение, Дилюк вернулся за стойку. Это не его заботы. Скоро должен прийти нерадивый Кэйа, забрать её. И уж пускай это «скоро» будет действительно так.***
Но «скоро» не наступило ни через час, ни через два, ни через пару часов. «Доля ангелов» опустела, время пришло закрываться, а не один из рыцарей Ордо Фавониус так и не изъявил желание вернуться за Предвестницей. Забавно выходит, один из членов Фатуи находится с непонятными целями в Мондштадте, но всем не до этого, все чем-то куда важным заняты, оставляя проблему на Дилюка, который, на минуточку, не является капитаном и давно покинул ряды. Но, видно, всем на это пофиг. Решив подождать ещё полчаса, Рангвиндр полистал учётную книгу, проверил запасы. Всё в порядке. Но даже эта услуга не поспособствовало приходу Кэйи. Чем он таким важным занят, что за сегодня ни разу не заглянул, не напомнил о себе? Каждый день он видит Альбериха, действующего на нервы, но сегодня, конечно же, он вдруг проявил «понимание» и решил не показываться на глаза. Спасибо тебе большое, дорогой и любимый братец Кэйя. Никогда Дилюк не простит тебе эту подставу. Итак, возвращаемся к насущному — что делать с Предвестницей? Сейчас в «Доле ангелов» только они вдвоём. Дилюк спрашивает себя, почему она не уходит? Слишком занятые сегодня и никогда ранее рыцари Ордо Фавониус могли проигнорировать угрозу и перенести встречу на следующий день, дать ей время устроиться, но, увидев как все покидают таверну, почему Предвестница не делает этого же? Чего она ждёт? Может, стоит подойти к ней и сообщить о закрытии? Ведь как-никак она из Снежного, вполне вероятно таверны могут работать там круглосуточно. — Мы закрываемся, — с неохотой подойдя, говорит Дилюк, примечая, что к купленному грубым посетителем стакану так и не притронулись. Взяв, он возвращается за стойку, чтобы помыть и убрать его. В таверне тишина — можно подумать, что он один здесь. Предвестница проигнорировала слова — что с этим делать? Не вышвыривать же её за шкирку? То есть, да, он бы это сделал с превеликим удовольствием, если бы, во-первых, она не была девушкой (да, да, несмотря на то, что она Фатуи, он не смел думать о поднятии руки, отец учил его быть вежливым с «прекрасным» полом); во-вторых, Дилюк думал, что это может её напугать — или она увидит в этом для себя угрозу. В-третьих, она была опасна. Про её способности ничего нельзя было сказать, а элемент Глаза Бога он не видел (или он был скрыт белой курткой). В итоге… он опять возвращается к ней, но уже с хмурым выражением на лице — и, надо же, в этот раз девушка даже смотрит на него нечитаемыми глазами. — Я собираюсь закрываться, тебе следует уйти. — … — В Мондштадте таверны работают не круглосуточно, поэтому, если ты привыкла сидеть до утра, то здесь это не получится сделать. — … Предвестница, словно издеваясь, никак не реагирует — и это начинает злить Дилюка. Он начинает понимать эмоции грубого посетителя. Это действительно неприятно, когда ты говоришь с человеком, но такое чувство, что с непробиваемой стенкой. — Послушай, если ты не покинешь таверну сама, мне придётся выпроводить тебя отсюда — не думаю, что ты бы хотела, чтобы к тебе прикасались. И ничего. Опять. А Дилюк не только любезен с ней, но и терпелив, несмотря на своё отношение к Фатуи. — Я тебя предупредил — если не хочешь сама, то у меня нет выбора. — В подтверждении своих слов он протягивает руку к её плечу, но замирает. У него ещё есть надежда, что девушка, увидев его серьёзные намерения, согласится сама уйти… И этого не происходит: лицо пустое, ни один мускул не дрогнул. Как такое возможно? И снова тот же вопрос — она точно человек? Серьёзно, такой невероятный контроль просто поражает. Не став более сюсюкаться, Дилюк касается пальцами ткани девичьего плеча — тянет вверх, думая, что та встанет на ноги, но нет, этого не происходит. Тогда, совсем не рассчитав силы, явно уже озлобленный происходящим, он резко тянет на себя — и в подобной ситуации люди поднимаются, выставляя руки вперёд для отталкивания, но только не в случае с Предвестницей — она не только не выставила их, но они повисают, когда как ноги расходятся в стороны и она падает. В ужасе Дилюк отпускает ткань и отступает назад. Что вообще происходит? И… не переборщил ли он? Она ведь в порядке? И почему он задаёт себе подобные вопросы, словно беспокоится? Ах, да, она ведь девушка и сейчас он был слишком с ней груб. — Я… извини, — выдавливает он из себя, не смея опустить взгляд вниз. Сейчас ему хочется оказаться где угодно, только не с Предвестницей. Архонты, да появись ты уже Кэйа! Да кто-нибудь! — Ответственность на тебе, — не изменяя безэмоциональной своей тональности, произносит девушка. — Извини. Я не хотел, чтобы так вышло, но ты… пойми, я должен закрыть таверну, ты должна уйти, — с усилием говорит Дилюк. Ему стыдно за свой порыв. Отец не одобрил бы этого. — Я не могу. — Не можешь? — посмотрев вниз, встретившись с ничего не выражающими глазами, спросил непонимающе Дилюк. Она что, даже не сердится на него? Или слишком хорошо скрывает это? — Не могу. — Что это значит? — То, что я не могу уйти. — Я не понимаю. Если ты собираешься дожидаться кого-то из капитанов Ордо Фавониус, то это напрасно — никто сегодня не придёт. — Нет. Я не могу не из-за этого. — А из-за чего? Что ты хочешь сказать? — Лишь то, что я не могу идти. — Что? Подожди — что?! Сказанное быстро доходит до Дилюку — она не может ходить. Оказавшись на полу, любая бы девушка поднялась бы — пол грязный, одежда может испачкаться. Также, если взять в учёт как перемещалась Предвестница, то выходит, что автоматон был её «ногами», при этом ранее, вместо того, чтобы спрыгнуть с механической руки, она пододвигалась к краю. Ну и последнее — она была из Фатуи и они никому бы не позволила смотреть на себя сверху-вниз, слишком гордые для этого. Неприятное чувство стыда кольнуло Рангвиндра — он должен был как-то исправить положение дел, она не должна сидеть на холодном, грязном полу, надо обратно вернуть её на стул, но это значило прикоснуться к ней… Он не смел. — Я не могу идти, и это твоя ответственность, — словно облив холодной водой, напомнила Предвестница. — Прости, я не знал, что автоматон был для тебя… Прости. Совсем уж расклеившись, Дилюк посмотрел на Предвестницу взглядом побитого зверя. Он хотел как-то исправить положение, но он не мог что-то сделать, потому что это значило испортить и без того неприятную ситуацию. Поэтому смотрел и ждал её слов. Только бы не молчала, а направляла! — Если ты хочешь, чтобы я покинула твою таверну, возьми на себя ответственность сделать это. Ты сам согласился. Верно. Он сказал, что возьмёт ответственность, но он имел в виду присмотр, пока не придёт кто-то из капитанов, а тут оказывается, он должен в прямом смысле заменить её автоматона собой. Лучше не придумаешь! Замечательно, он всегда «хотел» носить Предвестниц на руках. Мысленно рука Дилюка впечаталась в лицо. И как он оказался в таком дерьмовом положении? Кэйа, если ты появишься и спасёшь его из этого дерьма, Дилюк обещает вернуться в рыцари и даже неделю поить тебя за бесплатно «Полуденной Смертью». — Так, выходит я должен… должен вынести тебя из таверны и, эм, отнести до того места, где ты остановилась? Предвестница кивнула головой. — Разве ты не можешь позвать механического голема обратно? — Нет, он достаточно далеко отсюда. Более это невозможно, не после того, как ты согласился взять ответственность на себя. Да хорош! Дилюку и так тошно, а она ещё и продолжает его в яму заталкивать. Выть охота от беспомощности, да нельзя. Что в такой ситуации делать? Он не может оставить девушку в таверне, ему нужно вернуться домой, некоторые документы надо разобрать и, да, он в какой-то степени теперь (только сегодня!) отвечает за её передвижение. А это значит… — Хорошо, так тому и быть. Подойдя и присев на колено, он стал слишком близко к ней — это смутило, но он старался не думать о подобном, когда брал её на руки, удивляясь её лёгкости. Положив одну руку на плечо, а вторую — за шею, на ткань, Предвестница согласилась с вариантом передвижения. Никогда ещё прежде Рангвиндр не носил девушек на руках. Это вызывало у него трепет — он смущён, а собственное дыхание подводит его, и это ещё не самое худшее, он должен выйти с ней на улицу. А вдруг кто-то из знакомых увидит его в таком скомпрометированном положении? Это же столько слухов породит! Лучше об этом не думать. Иначе он не сдвинется. — Не говори никому про то, что я не могу ходить. — Хочешь, чтобы я разделил твой секрет? — Почему бы и нет? Дилюк не ответил, он не из тех, кто сплетничает. Но он почувствовал неприятный осадок.***
Уже на улице Дилюк понял, как он рад позднему времени суток и на улице не так много людей — он не хотел, чтобы его, несущего девушку на руках, видели. Это смущало, и ему бы хотелось выкинуть этот ужасный день из своей памяти, чтобы никто не напоминал даже о произошедшем. Их путь пролегал до гостиницы, там обычно располагались богатые приезжие гости. Минус лишь в том, что портье мог его увидеть. Ладно, одному человеку всё равно никто не поверит и если что, то он припугнёт его. Пока Дилюк нёс девушку на руках, он думал о ней, как она могла войти в ряды не совсем честных, но опасных людей? Предвестница была странной, отрешённой — могла ли проблема с ногами отразиться на её чувствах? Дилюку не хотелось думать, что столь красивая (а это так!) девушка могла замкнуться из-за травмы. Тот, кто с ней так поступил — ужасен. Пиро обладатель сглотнул — он и сам был с ней груб по незнанию. И его это гложило. Хотелось извиниться в третий раз… И почему она заставляла чувствовать себя не в своей тарелке? Чёртовые Фатуи! Как же он их ненавидит.***
Пока Делюк крался по закоулкам и прислушивался к людским речам, чтобы не дай Архонт, его заметили, Кэйа сам, кряхтя, шёл тёмными путями — сегодняшний день начался для него с неожиданной вести, а закончился неприятной болью во всём теле. Чёртов одиннадцатый Предвестник. Всё, всё мог предугадать капитан кавалерии, любые возможные намёки на атаку, на смену настроения, но кто ж знал, что Тарталья настолько непредсказуемый? Это злило. Доковыляв до центра города, Кэйа приземлился на скамейку. Ура. Можно запрокинуть голову и посмотреть на звёздное небо, вдыхая холодный воздух. На устах улыбка — Дилюку точно понравится сегодняшний день без него. Поди весь искучался, извертелся братишка от ожиданий. Но вот не судьба, работа не позволила посидеть спокойно в баре, напиться. В другой раз как-нибудь, когда одиннадцатый будет выведен на чистую воду — не спроста он тут и это любому понятно. Чья-то фигура нависла над капитаном, кончики коричневых волос коснулись лица капитана кавалерии, а ирисковые глаза всматривались с любознательностью в чужое лицо. — И тебе доброй ночи, Эмбер. — Доброй! — весело улыбнувшись, проговорила девушка, обойдя скамейку и встав напротив. — И почему ты ещё на дежурстве, а? Время довольно позднее. — Хм. Я недавно вернулась с патруля и узнала, что в городе произошло нечто интересное — говорят, что один из Предвестников Фатуи здесь. Но так и не разобралась в чём дело. Лиза попросила не вмешиваться, но я всё равно попыталась во всём разобраться — итог не очень. Как быстро расходятся новости. Если Дилюк узнает про одиннадцатого — жди беды. Кэйи бы этого не хотелось. — Не волнуйся. Я уже взял его под прицел. — О, тогда это хорошо, — проговорила Эмбер, убирая руки в замок назад и крутясь на месте, смотря с любопытством по сторонам. Странно. Кэйа нахмурился, прикоснувшись большим пальцем к подбородку — о сегодняшнем приезде Предвестника знали только он, Джинн и Лиза. Кто распространил весть? Не сами же Фатуи? Им не для чего приковывать к себе взгляды ненужные. Тёмные дела, как правило, происходят тихо, за кулисами, как было с Синьорой. Вдруг девушка неожиданно воскликнула: — Ого, а разве этот человек не…? — но недоговорив, будто усомнившись в увиденном, Эмбер прыгнула на скамейку и уставилась для лучшего вида вперёд. — Это же и вправду мастер Дилюк. Кэйа усмехнулся. Ну какой Дилюк в такой час ночи будет ходить по ночным улицам? Он уже давно должен быть на винокурне, разбирает свои любимые отчёты, если только — Кэйа сглотнул! — он не прознал про Тарталью. Ох, это тогда не предвещает ничего хорошего. Одиннадцатый опасен, а его братишка слишком ненавидит Фатуи, чтобы эти двое не поубивали друг друга только увидев. — Вау! Так у мастера Дилюка есть девушка! — произнеся эти слова, Эмбер с восторгом прикоснулась обеими руками к своим щекам. — Ха? Девушка? У него-то? — с насмешкой проговорил Альберих, разворачиваясь и смотря уже с удивлением на (какого чёрта?!) действительно идущего и озирающегося по сторонам Дилюка, несшего на руках в белой одежде (почему она белая?!) незнакомку. Разглядеть более подробно он не мог её из-за расстояния, но то, что это был его братишка — это правда. Ярко-красные волосы он ни с кем не перепутает. Кэйи не было пару часов в городе — как у Дилюка за это время кто-то успел появится? Да и потом — почему сразу девушка? Ладно, Эмбер слишком впечатлительная. Скорее всего, Рагнвиндр просто решил помочь пострадавшей. В этом нет ничего такого критического. Вот только… таверна должна была закрыться ещё час с чем-то назад, почему этого не произошло? Странно. Очень странно. Надо бы разобраться. Резко встав, сморщившись от боли, проклянув в сотый раз Тарталью, Кэйя решил последовать за братишкой, но прежде, чем он это сделает, надо урезонить Эмбер: — Давай пока не будем делать ненужных выводов. Пиро обладательница кивнула головой. Хоть увиденное поразило, но она из тех, кто треплется языком. — Чудненько. До завтра, Эмбер, — проговорил Кэйя, помахав на прощание рукой, зная, что скаут не примкнёт к слежке, не после того, как он попрощался с ней, намекая на её нежелательность быть задействованной в слежке. Тайны братские — это место, куда она не должна совать нос. Не спеша, Альберих последовал за виднеющейся уже вдалеке красной копной волос. Ну что за странный день — одно на другое налагается.***
Гостиница, в которой остановилась Предвестница, была не только одной из дорогих, так в ней работали профессионалы, знающие Мондштадт, её жителей лучше, чем собственные линии и черточки на ладони. Когда портье поздоровался, обращаясь к виноделу по имени, то Дилюк раздражённым взглядом смерил презентабельно одетого мужчину — тот, вздрогнув, опустил глаза, явно сожалеющий о том, что открыл рот. Поднявшись по указке на второй этаж, парень остановился около двери, не зная, что делать дальше. Неужели ему придётся войти в логово гипотетического врага? Ему бы этого не хотелось. Но явно другого выхода не было. Рука, что придерживала женскую спину, соприкоснулась с дверной ручкой, открывая. Мыслями Дилюк уходит в прошлое. Ему вспоминает один случай с Кэйей. Это был сам по себе напряжённый осеней холодный день — Крепус поглощён документами, его дети бегают в лесу, играя в догонялки. Было ветрено, дождь прошёл пару часов назад — трава мокрая, — Кэйя поскальзывается, а, упав, вскрикивает от боли. Беготня заканчивается на плачевной ноте. Держа на руках плачущего братца, Дилюк несёт его к дому, где прислуга, охая и ахая, в папахах начинают искать бинты, лёд. Расположив пострадавшего на своей кровати, Дилюк снимает с него верхнюю одежду, говоря успокаивающие вещи. Потом обнимает, гладя по синеватым волосам, потом берёт лицо в плен, утверждая серьёзно: — Всё хорошо, скоро боль закончится, и мы снова сможем веселиться. — Правда? Т-ты обещаешь? — шмыгая, спрашивает хриплым голосом Кэйя. — Конечно. Только не плачь. Скоро боль пройдёт… Тот день закончился на трагичной ноте, но Дилюк помнит, как братец цеплялся за него, как верил каждому его слову и даже через силу старался улыбаться, игнорируя льющиеся слёзы. Тот весенний холодный день укрепил братские узы, Дилюк поддерживал Кэйю словами для приуменьшения боли. Он очень хотел с ним пробежаться по лесным просторам. Очень… — Что ты делаешь? Холодный голос Предвестницы отрывает Дилюка от воспоминаний, возвращая в настоящее. А что, собственно, он делает? Сидит на кровати очень близко к девичьему лицу (наклонись чуть вперёд и можно коснуться тонких губ), сжимает обеими руками края куртки, явно собираясь… О, Архонты. Нет-нет-нет! — Это не то, чем может казаться! — моментально отпрыгнув к спинке кровати, кричит Дилюк. — Я не собирался ничего делать неправильного! — Щёки пылают, сердце бьётся очень громко. — Тогда зачем? Всё просто — Дилюк вспомнил момент из прошлого, принял Предвестницу за пострадавшего Кэйю, и попытался неосознанно воплотить воспоминание. Но кто поверит в это? Он бы сам скептически поднял бровь, если бы его кто-то положил на кровать и попытался раздеть, а потом ещё и сослался б на момент из детства. — Прости. Я ничего не хотел, — встав, скороговоркой проговорил он, смотря в пол. Надо уходить. Ему очень неловко, смущение пропитывает всего его. — Больше мне делать тут нечего. Я ухожу. — И развернувшись, он пулей мчится к двери, слыша, к своему несчастью и сожалению, слова от Предвестницы, сложившиеся в два холодящих слова «До завтра». Что бы это не значило, этому не бывать! Он не собирается с ней встречаться завтра. Это не его ответственность. Нет, ни за что. Всё, сегодня он закончил с ней все дела.***
Прислонившись к стене здания, Кэйя скучающе напевал мелодию. Итак, он последовал за братишкой, чтобы сейчас стоять на улице и чего-то ждать. А чего? Ну, наверное, того, как Дилюк, словно ошпарившийся кот, выбегает из гостиницы — он не оглядывается, просто делает это так быстро, что Кэйя не успевает его даже окликнуть, а братца и нет уже. — Да что происходит? — шокировано выдаёт Альберих. Впервые он видит такого неспокойного Дилюка. Что там, чёрт возьми, произошло? Пока он был целый день занят Тартальей, его братец явно куда-то влез. Кем бы не была эта девушка в белом одеянье, будет дурным тоном, если он сейчас заявится к ней с вопросами, поэтому, что ж, оставит всё до утра. Сделав шаг, он оборачивается примечая как штора на втором этаже дёрнулась. Его заметили? Хмыкнув, капитан кавалерии уходит прочь от гостиницы, направляясь в сторону дома. Пора бы отдохнуть и подлечить тело. Как-никак, но его ждёт второй раунд с Тартальей.***
Тяжело дыша, Дилюк врывает на винодельню. Хлопает дверью. Дома. Наконец он здесь. Нет больше никакой Предвестницы. Всё осталось за порогом. Это к лучшему. Стараясь не думать о произошедшим, винодел идёт в сторону кабинета. Он надеется, что скучные бумаги отвлекут его от ненужных мыслей. Счета, любовные письма, письма с благодарностью, документы на поставку… Лицо Предвестницы так близко, он может его рассмотреть — оно по истине прекрасно, но до огорчения безжизненное. Сероватые глаза как будто видят тебя на сквозь, непроницаемые; губы — манящие, нежно-розовые; аккуратные щёчки — хочется пальцем провести по ним. Нет! Хватит думать о ней. Дилюк должен сосредоточиться на работе — вот контракт на поставку десяти ящиков одуванчикового вина в Ли Юэ, а также… Её тело такое лёгкое, хрупковатое, хочется прижимать к себе, защищая от любых опасностей, не думая о том, что она сама — и есть опасность. Она Фатуи — она Предвестница, один из самых сильных членов, но такая маленькая, приковывающая взгляд. Ты хочешь ей очаровываться, в ожидании её ответа. А уж если она молчит, это ранит — её внимание бесценно. Только говори, только смотри, проявляй какую-то реакцию. Это так важно. Отбросив бумаги в сторону, Дилюк зарывается пальцами в волосы — что с ним происходит? Почему она не выходит из головы? Почему он вообще продолжает думать о ней? Ему всё равно на неё! Он ненавидит её, Фатуи. Он собирается их уничтожить — всех до одного. Он сделает это — он занесёт двуручный меч над головой Предвестницы, — а что отразится в этих стеклянных глаза? Испугается ли она? Попросит остановиться или же ей будет… всё равно? Предвестница не будет считать его намерения чем-то угрожающим для жизни? Вздор! Он не будет думать про её чувства в тот момент — он просто сожмёт рукоять меча, он… А если она обратиться к нему, прося не делать этого?
