Пазл

      Была очередная годовщина. Три года прошло. Три долгих, бесконечных, ненавистных года. Три года, за которые Денис пересобрал себя полностью. Теперь он совсем не тот, что был раньше. Далеко не тот. Вновь первое ноября. Знакомый путь. Знакомый до каждой веточки. До каждого креста.       Теперь он не ходит сюда каждую неделю. Больше нет. Но иногда накатывала тоска, и он бежал к нему. Смотрел долго, много говорил. Очень много. Порой кричал и спорил. Но всё так же очень любил. И очень скучал. Никто так и не смог его заменить. И никогда не сможет. Но ведь Денис обещал не забывать. Он никогда не забудет.       Тим у него на подкорке. Он остался навсегда. Боль уже не такая острая, скорее, тянущая, но привычная. Всё так, как должно быть. Так, как заведено.       — Привет, — привычно здоровается парень.       В ответ тишина. Но Денис и к ней привык. Шелест ветра. Скрипы деревьев. Парень всегда верил в то, что Тим где-то рядом. И никто, никогда не сможет переубедить его.       — Три года, да? Я скучаю, придурок.       Вообразил и будто наяву услышал хрипловатый, задорный смех. Он у Тима слегка лающий. Был… Только недавно Денис начал говорить об этом человеке в прошедшем времени. Почти три года потребовалось, чтобы успокоиться. Хотя, наверное, эта рана никогда не заживёт полностью. Только недавно Дэн перестал заикаться перед тем, как назвать имя Тимофея.       Парень встал напротив портрета.       — Наверное, никогда не привыкну. Смотри, что принес.       Парень достал из сумки небольшую книгу.       «Сутулая собака. Сборник рассказов и стихов»       «Брянцев Тимофей Кириллович»       Это их с Русом работа последних месяцев. Они очень долго собирались. Очень много работали. Но всё же сделали это. Выпустили этот сборник. Всё так, как хотел этот балбес, который смотрел на него с фотки.       — Что, ржешь? Ну смейся-смейся. Там твоего творчества большая часть.       Специально сделал акцент на этом слове. Это было так давно, но Денис помнил, с чего всё началось. Они баловались, записывали самые шизоидные мысли. Это было весело.       Разумеется, это не были великие шедевры современности. Никто и не говорил об этом. Но это был символ. Это память. Это небольшой уголок. Человека давно не было, а память сохранилась. То, что создавалось случайно, со смехом и шутками, теперь стояло на самом видном месте.       Денис положил рядом с крестом полупустую пачку сигарет. Он не трогал её уже почти месяц. Пальцы иногда жгло, в груди зудело. Но Дэн мужественно терпел и не прикасался к ней. И сегодня решил оставить её здесь.       — Я почти бросил. Опять.       Подумал об Алисе. Она иногда приходила вместе с ним, приносила Тиму цветы. Но в этот день оставила их вместе.       Он наконец спешил домой. Его там ждали. Тёплый чай и мягкая Алиса. Прекрасно знал: в их доме должны были появиться апельсины и пакет с грецкими орехами. Ритуал, символ. Оба молчали, но каждый раз делил апельсин пополам. И каждый помнил, с каким удовольствием их уплетал Тим.       Они все ещё засыпали в обнимку, она всё так же утыкалась холодным носом ему в грудь. Он всё так же невесомо целовал её в макушку. Он очень её любил. И будет любить. Он научился.       Он все ещё боялся жить. Иногда просыпался ночью и до утра не мог уснуть. Потому что чувствовал себя предателем. Цеплялся за свою боль, возвращал её раз за разом. Потому что казалось, что она часть его. Что без этого всего он никто. Фасад без фундамента. И только у Алисы хватало терпения переубеждать его каждый раз. Говорит, что он нужен и важен. Что она любит его любого.       — Я почти избавился от панических атак. И больше не вижу тебя на улице. Даже грустно. Я скучаю.       Правда скучал. Не мог забыть.       Вороны кружили над кладбищем. Но они больше не пугали. Их карканье не навевало тоску. Теперь Денис стал смотреть на них совсем по-другому. Под другим углом. Величественные, умные птицы. Гордые, свободные. У них нет никакой символики. Этим их наделили люди.       А ворона же просто птица. У неё нет знака и символа. Она летит, куда ей вздумается. И Денис почему-то этому был очень рад.       Она птица перепорхнула на крест к Тиму, внимательно посмотрела на Дэна. Несколько раз открывала и закрывала клюв. Чистила перо. А потом оглушила его громким «кар» и взмыла в воздух. За ней устремилось ещё несколько, и они удалялись всё дальше.       Денис смотрел им вслед. Его завораживали движения сильных крыльев. Ему нравилось смотреть на блестящие перья, видеть, как они переливаются на солнце.       — Я попросил их унести мою боль, память и любовь. Быть может, они смогут всё это сохранить, как думаешь?       Наверное, нормальные люди так себя не ведут. Но кто сказал, что Денис нормальный? Это далеко не так.       Дэн уже собирался уходить, начал моросить лёгкий дождь. Как в кустах что-то зашуршало и жалобно замяукало. И на него вывалился небольшой котенок. С подранным ухом. Но самое удивительное… Его глаза. Тёплые, карамельные. Светлая, рыжая шерсть и эти глаза. Которые он не видел уже три года.       Он перевел взгляд с гостя на фото на кресте. И увидел там то же самое. Совпадение?       Мелкий дрожал и шипел на него. Лохматил шерсть, пытался казаться больше. Но выглядел потрепанно и печально. Маленький, покинутый. Дэн это уже где-то видел. Совсем недавно вспоминал, как они с Тимохой познакомились. Это было в лагере, Тим дрался с какими-то бугаями, и Денис их разнимал. Потом в медпункт увёл точно такого же потрепанного, как этот котенок. С фингалом под глазом и царапиной на скуле.       И, кажется, в эту секунду котёнок нашёл себе дом.       Малыш даже не пикнул, когда его подняли с земли и укутали в тёплый шарф. Только довольно замурчал и в ту же секунду вырубился.       Уже уходя, Денис обернулся и прошептал:       — Спасибо.       На секунду показалось, что карие глаза сверкнули ярче. Но, конечно же, это только показалось.       Сборник остался одиноко лежать на столе. Теперь он по праву принадлежит своему создателю.