Пазл

      «Потерпи».       «Станет легче».       Время не лечит! Время не меняет! Чем больше проходит времени, тем страшнее засыпать ночами. Потому что боль никуда не уходит. А память смазывается. Нет чёткости линий. Нет яркости глаз.       Прошёл ровно год. Год, как Тима не было рядом. А Денис разваливался. Расклеивался, как тряпка половая. Им только блевоту подтереть и вышвырнуть. Кто он? Кто такой Денис?       Как бы ни хотелось, простить не удалось. Себя в первую очередь. И вот он, в миллионный раз на том месте, где уже можно прописаться. Он сменил теплую постель и любящего человека на кучку земли. Он ползал к Тиму при любой возможности. Не действовали уговоры. Никто так и не смог его остановить. А Дэн бегал к нему постоянно. И в дождь, и в снег. Вот и сегодня… А сегодня он не мог не появиться. Это дань. Это последняя просьба Тима. Не забывать.       — Что же ты наделал…       В собственном голосе он больше не слышал злости. Только горечь и сожаление. И, наверное, вину. Не хотелось взваливать её на себя, она была чем-то тёмным и зыбким. Хотелось отмахнуться, сказать, что он здесь ни при чём, что ничего не мог сделать. Но было ли это правдой? Вряд ли. Просто защитный механизм, чтобы не расплавиться в желчи и кислоте обиды.       — Почему же ты ничего не сказал? Как мне теперь жить? Как жить, когда ты там, внизу, а я здесь?       Он говорил долго, иногда срываясь на приглушенный хрип. На дурацкие слёзы, которые впрочем можно было списать на дождь.       Рассказывал о том, что ему тяжело. Что тошно, что дышать больно. Что сложно встать утром и сдержаться, чтобы не позвонить. Чтобы не написать в два часа ночи.       Говорил, что Тим ему мерещится. Что он его долговязую очкастую фигуру в каждом прохожем видит. И подозрительно безумным шёпотом рассказал, что несколько раз видел его в коридоре. Что он сходит с ума.       Признался сам себе, что не чувствует себя целым. Или цельным. Не важно. Будто он с самого начала был задуман как человек, которого кто-то должен дополнять. Что жизнь его с самого начала только подобие нормальной жизни. Что он был слеплен из грубых кусков, кое-как приклеенных друг к другу. А Тим его дополнил. Будто склеил куски орнамента собой. А потом ушёл, бросил его одного. И всё распалось… А что теперь делать, он не знал.       Поэтому стоял сейчас, заливаясь слезами, и опирался на простенький могильный крест. И ни на один вопрос ему никто не ответил. Только дождь мочил его волосы и лёгкую ветровку. Только капли разбивались о мраморную поверхность памятников по соседству.       Время замерло, остановилось. Денису даже показалось, что сквозь капли он видит родную фигуру. С вечно всклокоченными патлами. Но это лишь мираж. Попытка выдать желаемое за действительное. Но разве его можно в этом винить?       Не легче. Не будет легче. Но что если сам Денис не хочет, чтобы становилось легче? Он словно наказывал себя за случившееся. Что Тим далеко, а Денис застрял здесь. Что Денис теперь не имеет права отпустить. Если перестанет болеть, Денис его забудет. А значит предаст. А они обещали никогда не предавать. Поэтому бил по рукам каждому, кто эти самые руки к нему тянул. Помочь хотели. А Денис не хотел.       Руслан с ним несколько раз поговорить пытался. Но Дэн подозревал, что он пытается ухватиться за единственную нитку, которая сможет связать его с братом. Но Дэн не готов. Возможно, и не будет никогда. Как там Рус? Живёт дальше? Или так же, как и Денис, всего лишь существует?       И вновь шорох камней сзади. Конечно, в этот день он не мог не прийти. Денис повернул голову в тот момент, когда Руслан уже поравнялся с ним.       Выглядел паршиво. Многодневная щетина, опухшее лицо. Огромные синяки на всё лицо. Не спал. Долго не спал. Денис был уверен: он выглядел ничуть не лучше. Это подтверждал и Руслан.       — Выглядишь, как чёртов призрак.       Денис ухмылялся и надменно приподнимал подбородок. Сам не знал, что из себя строит. Самому тошно. Но смотрел в глаза Руса уверенно. Хотя на самом деле плескалась боль. Растерянность. Темнота. Ничего более.       Это можно было бы расценить как вызов. Если не видеть глаза Дениса. Взгляд сломленного и разбитого человека. Просто попытка ощетиниться и показать, что ещё дышит.       — А ты на алкаша похож.       Руслан должен был обидеться. Или смутиться. Но он лишь хмыкнул.       — Ну, так я и есть алкаш подзаборный.       И оба понимают, как их потрепала жизнь. Почему-то с обречённой ясностью осознают, что они теперь чужие друг другу люди. Что их связь только здесь — среди стройных рядов могил. Хотели бы они пересобрать? Вновь оказаться больше, чем просто знакомые? Когда-то они виделись регулярно. Потому что оба были дорогими Тиму людьми. А теперь оба как квашеная капуста.       Тим бы увидел — обоим на стучал по башке.       — Год прошёл…       Руслан неожиданно выдохнул это, и Денис растерялся. Вся напускная самоуверенность куда-то исчезла. Плечи опустились, руки безвольно повисли, а взгляд остекленел.       — Сколько потерь…       Денис тоже произнёс это на выдохе. А Рус почему-то засмеялся. Глухо и горько. Денис подхватил. Наверное, они выглядели подозрительно. Чёрные птицы поднялись в воздух и с пронзительным карканьем улетели прочь. Денис согнулся от хохота пополам, и у него закололо в боку. Резко стало не хватать воздуха. В голове гудело и трещало.       Умереть здесь было бы символично. Наверное, Денис бы не расстроился. Он всё ещё продолжал хохотать, его трясло, в уголках глаз собрались слёзы. Ноги перестали держать, и он плюхнулся, коленями в кисель из грязи.       На плечи опустились тёплые ладони. Рус притянул его к себе и стал медленно и размеренно уговаривать его дышать. Вдох-выдох. Как в детском саду. Но на удивление это работало. Денис концентрировался на чужом голосе и постепенно успокаивался. Его всё ещё пробирало на смех, но он уже мог его сдерживать. И наконец-то смог полноценно дышать.       Руслан был напуган, поэтому на его лице растянулся оскал. Стало не по себе.       — Часто у тебя так?       — Не знаю…       Руслан посмотрел на него со смесью неверия и удивления. Вкинул бровь в вопросительном жесте.       — Правда не знаю… не могу сказать…       — Давай наберу Алису? Она тебя заберёт.       Но Дэн не хотел её трогать. Она и так натерпелась за этот год. С Денисом сложно. Ей особенно.       — Не… Не надо. Переживать будет.       Руслан, который всё ещё придерживал его за плечи, шумно выдохнул и поднял Дениса с земли.       — А знаешь что? Поехали-ка ко мне. Давай-давай, отказы не принимаются       Рус был старше их с Тимом. Заботливый старший братик. Дэн знал, что они очень близки. Поэтому Рус так расклеился. Почему-то Денис был уверен: этот парень тоже не может осознать и смириться со смертью Тимофея.       До дома Руслана доехали быстро. Чудом не измарав сидение машины. Когда зашли в квартиру, Денису сразу дали чистые вещи и впихнули в маленькую ванну. Отогреваться. Не лето на улице всё же.       А потом Дениса ждал долгий разговор. То, чего он избегал весь год. То, от чего малодушно бежал. Не хотел вспоминать, но мысли и догадки продолжали шуметь в черепной коробке. Руслан имел право знать. Только ни одному из них от этого знания не станет легче.       Перед ним стояла кружка кофе. Дымящаяся, полная кружка. И грустный взгляд Руса. Да, Денис превратился в мумию. Ничего не мог с собой поделать.       — Дэн… Ты же знаешь, правда?       Фраза, которая явно задумывалась как обезоруживающая, по факту звучала с затаённой надеждой. Сможет ли он, Денис, эту надежду оправдать? Ведь у него тоже не было ответа.       — Я догадываюсь…       Дэн знал, что от него ждут продолжения, но слова застряли в горле. Он не мог произнести ни звука и только бездумно пялился в кружку. Будто она могла чем-то помочь. Но неожиданно заговорил Руслан.       — Ненавижу себя за то, что съехал тогда от них. Если бы дома жил, может, спас бы этого придурка.       Видимо, вспоминать было больно. Руслан действительно съехал из дома, как только появилась возможность. Убежал из гнетущей обстановки, от вечно недовольной матери, от мрачного брата.       — Ты бы не смог, Рус. Спас бы в этот раз — не успел в следующий. Я тоже хочу себя на куски порвать. Потому что всё знал. Но ничего не сделал. Не сложил два и два. Не понял. Не спас…       Денис мельком взглянул на Руслана. Тот исказил лицо в непонятной гримасе и, нахмурив брови, переспросил:       — Что знал?       Дэн молчал. Уставился в стол и что-то увлечённо рассматривал на своих руках. Перебороть себя и посмотреть на Руслана было выше его сил. Слова застряли в горле так, что не вдохнуть и не выдохнуть.       — Что знал, Денис?       Дэн даже вздрогнул. Парень произнёс это с каким-то болезненным нажимом.       — Тим он… Он руки резал в детстве, ты знал?       Он сказал не совсем то, что хотел. Но начать издалека оказалось проще.       — Что?       Дэн мимолетно взглянул на собеседника и продолжил.       — Ага. А вам говорил, что его кошка царапала. Ему так проще было. С годами прошло. Ну, он так говорил. И в последнее время он часто про… Ну, про смерть говорил. Я не понимал сначала. Просто… мне казалось, что я не в своё дело лезу. Чёрт, лучше бы это правда было так.       Руслан был поражён. Он удивлённо хлопал глазами.       — Но почему?       — А этого я не знаю. Очень хотел бы, но… иногда мне кажется, что я просто что-то упустил, прослушал. Но… я все ещё не могу понять что. Не представляешь, как я себя за это ненавижу.       Денис вглядывался в широко распахнутые глаза. Наверное, от страха. Руслан будто что-то понял для себя. Что-то неприятное и пугающее. Рус что-то пробормотал себе под нос. Так, что Денис не понял ни звука.       — Что ты сказал?       Парень напротив будто и забыл, что не один в комнате.       — Мама…       — Что?       — Это из-за неё. Ты знаешь, я уверен.       Денису стало не по себе. Конечно, он знал. Вернее, видел. Видел урывками и только то, что ему было позволено увидеть. Видел, как тяжело Тиму находиться с матерью в одном помещении. Видел, как она давит на него авторитетом. Особенно после переезда Руса. Она почти заперла Тима у себя. Если бы правда могла, не выпускала бы его из поля зрения. Она была постоянно с ним, но при этом в жизни Тима не было матери. Не было человека, поддерживающего его во всем. А всем остальным он боялся открыться. Конечно, не только это привело к такому исходу. И нельзя сваливать всё на одного человека. Но они уже не узнают об этом никогда.       — Рус? Я знаю немного. Ты что-то понял?       Руслан моргнул и хмыкнул.       — Он. Тим постоянно говорил про то, что на него давят стены. Что ему дышать сложно. Что он хочет вырваться. Я и представить не мог насколько.       Денис решил высказать свою мысль. Наверное, никто не согласится, особенно Рус. Но Денис засыпал и просыпался, обдумывая, в какой момент всё пошло не так. И, кажется, кое-что понял.       — Знаешь, я думаю… Нет, не так. Я почти уверен, что Тим болел. Я уверен, что ему нужно было к врачу. Что нужно было пить таблетки. Что нельзя было пускать всё на самотёк. А мы… мы не поняли. Я не настоял. Не заметил, как Тим провалился так глубоко, что было уже не выбраться.       Дэн много раз думал об этом. Но никому и никогда не говорил этого вслух. А сейчас у него мороз по коже прошёл. Он ощутил себя меленьким мальчиком. Вновь, в миллионный раз, навалилось ощущение своей полной беспомощности и бессмысленности. Можно множество раз рассуждать о том, что и кому делать. Но ведь сам Дэн не следовал своим советам. Он тоже закапывал себя очень глубоко. И не собирался принимать чью-либо помощь.       Повисла гнетущая тишина, где стало отчётливо ясно, что у этих людей нет больше ничего общего. Ничего, кроме общей боли. Мерзкой и ноющей. А ещё ненависти. К себе и в какой-то мере друг к другу. А за пределами этого круга – пустота. Раньше она была заполнена общими шутками и интересами, а сейчас всё это потеряло смысл. Потому что не осталось ничего, кроме этого круга. Как странно… Ушёл лишь один человек, а с ним потерялись ещё несколько. В один миг. И вот уже год блуждали в стране забытых и брошенных.       Вот оно! Вот то чувство, которому Дэн всё никак не мог дать имя! Он был брошен. Брошен человеком, который был ему ближе брата. Дэна все и всегда бросали. И он стал бояться этого больше всего. Видел в своей тени. И вот теперь он и правда брошен и забыт. Забыт тем, кто клялся всегда быть рядом. Поклялся и ушёл.       Рус всё молчал, поражённый открытиями. А, может, также вспоминал моменты из своей прошлой жизни. Но находиться рядом было невозможно. Наверное, это было трусливым бегством. Но Дэн вскочил и буквально вылетел из квартиры. Как есть, в чужих вещах, только натянул старые протертые кроссы. Да его и не собирались останавливать.       На улице всё так же шёл дождь. Оплакивал потерю вместе с Денисом. Удобно, потому что можно списать слёзы на капли дождя. Даже себе соврать. Врать даже тогда, когда соль попадает в рот, а тело выворачивает новым всхлипом. Нет, это были не слёзы. Это просто дождь. Мальчики не плачут. Никогда. Даже когда вместо сердце развороченная, гниющая рана.       Он вновь промок до нитки. Одежда мерзко липла к телу, было холодно. Ветер, казалось, продувал душу насквозь. Но этот холод ничто по сравнению с тем холодом, что таился внутри. И, видимо, это уже никогда не отогреть. Как отмороженные пальцы, что остаётся только отрезать.       Он гулял (если то, что он делал, можно назвать прогулкой), несколько часов. Пока не начало темнеть. Только тогда, продрогший, уставший и опустошённый, завалился в тесную квартирку. Ту, которая уже давно перестала быть тихой гаванью.       К нему вышла Алиса. Она молчала. Он тоже. Говорить не хотелось. Да и что говорить? Она знала всё. Вообще всё. Поэтому не спрашивала, где он был, она же не дура. Поэтому не устраивала разборки и истерики. О такой девушке, наверное, можно только мечтать. Тим бы сломал ему нос за то, во что Дэн превратил свою и её жизнь. Но Тима не было. И нос ему разбивать некому.       Алиса неожиданно влетела в его грудь и прижалась к нему. Она ластилась, как котенок, вжималась в него, роняла горячие слёзы на насквозь сырую кофту. Она тоже потеряла близкого человека. Даже двух. Оба понимали, что, кроме Тима, в ту осень ушел и Денис. Тот Денис, которого она знала. И не было никакой гарантии, что он вернётся.       Она осталась с ним, хоть он и не просил. Наверное, он не смог бы озвучить, что очень боится потерять и её. Дениса постоянно преследовал страх лишиться этого якоря. Походило на паранойю. Иногда казалось, что он сошёл с ума. Особенно, когда он вскакивал посреди ночи и успокаивался, только когда находил её руку.       Но он не был настолько эгоистом. Он любил Алису больше жизни. Он так не хотел портить ей жизнь. Но вот же в чем шутка — он уже это сделал.       — Денис? Ты весь промок. Переоденься: заболеешь. Я сделаю тебе чай.       Вот опять. Она заботились о нём постоянно. По ней было видно, что она очень боится, что он сойдёт с ума. Боится и держит в своих руках как можно сильнее. Сможет ли Денис остаться ради неё?       На кухне его уже ждала дымящаяся кружка горячего чая с мёдом и имбирём. Пряная, почти обжигающая смесь. На этой кухне для Дениса не существовало ничего, кроме него и Алисы. Кроме её взгляда, потухшего, но безумно нежного. Ничего, кроме её худого лица. Ничего, кроме худых плеч. Ей тоже было плохо. Но она сильнее Дэна. Гораздо сильнее. Прямая спина. Уверенный взгляд. Тёплая ладонь, которая накрыла его, большую и шершавую. Она не осуждала. Не ругала, не истерила. И от этого понимания тоже было тошно. Денис — свинья. И он точно не заслужил такого замечательного человека рядом.       — Ты видел Руса.       Не вопрос. Утверждение. Она уверена, что видел. Денису не было смысла ей врать. Зачем её обманывать? Но расстраивать тоже не хотелось: она и так сильно переживала.       — Мы… Поговорили.       Алиса кивнула и посмотрела в глаза. В самую душу заглянула.       — Как он?       — Выглядит, как человек, внутри которого что-то безвозвратно умерло. У него даже голос такой… безжизненный. Холодный. Что-то умерло и дурно пахнет. Гнилью и алкоголем, Алис.       А что он ещё мог сказать? Но Алиса не выглядела удивлённой. Расстроенной, потерянной. Но ни капли не удивлённой.       — Ты выглядишь точно так же, Дэн.       Будто молотком по голове ударили. Она говорила это с какой-то щемящей нежностью и крепче сжимала свою руку. Он чувствовал. Чувствовал её поддержку. Чувствовал то, что было необходимо в этот день.       Допивают чай в тишине. Алиса утягивает его спать. Наверное, и сама не надеется, что Дэн уснёт, но попытаться стоит. Он не спал нормально уже неделю. Алиса тоже плохо спит. Но Денис правда старается оберегать её сон. Просто у него очень плохо выходит.       Усталось берет над девушкой верх, и она проваливается в сон. Утыкается носом в широкую грудь и обнимает тонкой рукой. Лунный свет танцует на её лице и волосах, а Денис только и может смотреть на неё. И вспоминать Тима. Сегодня его день. Сегодня Дэн должен помнить его. Но невольно всплывает потерянный Рус. Рус, который всегда был взрослым и уверенным. Рус, на которого они с Тимом равнялись.       Напряжённые нервы давали о себе знать, и нестерпимо хотелось курить. Ему вообще весь день хотелось курить.       Денис старается не разбудить Алису, она заслужила спокойный сон. Девушка промычала и развернулась к стене, но вроде бы продолжала спать. Дэн видел в ней произведение искусства. Нежность, любовь, верность. То, чего он, наверное, не заслужил.       Тихо вышел на балкон. Руки вновь начинали трястись, закурить удалось только с пятой попытки. Ночь проникала в лёгкие вместе с сигаретным дымом, что обжигала внутренности, но почему-то не выжигают тревогу. А так хотелось.       Тишина ночного города, холод балконного пола. Плечи почти сводило судорогой. Он погрузился в свои мысли и собирался просидеть так всю ночь. Поэтому Дэн всего лишь оперся на подоконник и в очередной раз затянулся. Засыпать по правде было страшно. Не снился Тим, как бы Денис ни просил, но снились его собственные страхи. И бороться с ними было сложно.       Вдруг скрипнула дверь, скорее всего, на кухню, и в проёме появилась Алиса с пледом в руках. Она накинула его на плечи Дениса. Стоять с ней на балконе было уютно. Но отвечать на тревогу в родных глазах не хотелось.       — Хочу напиться. — Денис вытянул очередную сигарету. Пятую или шестую. Он не помнил, не считал.       — Это понятно. Ты хочешь спрятаться. Но прятаться в алкоголе и наркотиках — плохая идея…       Денис хотел прервать Алису. Не хотелось, чтобы его начали лечить или читать морали. Но девушка остановила его, когда он попытался открыть рот.       — Плохая идея. Просто тебя там найдут. Очень быстро. Найдут жалким и беспомощным. Тогда ты не сможешь дать отпор своим теням, это же их ты так боишься? Твоя боль поглотит тебя и не подавится, понимаешь?       К концу своего монолога девушка вплотную приблизилась к Денису, сидящему на краю подоконника. Последние слова она произнесла проникновенным шёпотом. Внимательно вглядываясь в холод серых глаз.       Она, как всегда, знала про него больше, чем он сам. Это уже не вызывала такого шока, как раньше, но всё ещё поражало.       — Тебе очень плохо, я же вижу. Ничего не могу с этим сделать, прости. И ты ничего не сделаешь, по крайней мере, пока. Но, пожалуйста, не закрывайся. Держись, пожалуйста.       Она мягко погладила его по плечу и уже собиралась выйти, как Дэн поднялся на ноги и сильнее распахнул окно. Последний раз затянулся и выкинул недокуренную сигарету. Тлеющий огонёк светился красным и улетал от него всё дальше. Парень, притянув Алису к себе, крепко прижал её. Обернул клетчатый плед вокруг них и уткнулся носом в волосы. Слова были не нужны. Ни слова, ни пустые обещания. К тому же Денис не мог обещать сейчас вообще ничего. Мог только крепко обнимать и дышать в макушку.       Пришла зима. Снег окутал деревья и висел на них шапками. Вместе со снегом пришли сквозняки. И как было бы хорошо, если бы они были только за окном.       Алиса становилась мрачнее с каждым днём. Она держалась из последних сил, Денис же видел. Он же тоже не слепой. И неглупый. Она всё реже смотрела в глаза. Всё реже пила с ним чай вечерами. Чаще молчала и смотрела в окно. И Денис решил все сам. Он не хотел, чтобы всё было так. Когда они только начали встречаться, Алиса была яркой и жизнерадостной, а Дэн хоть и не вечно молодым, вечно пьяным, но тоже довольным жизнью. Но самое важное — они любили друг друга. Любили до безумия. У Дениса при взгляде на неё колени подкашивались и улыбку судорогой сводило. А что теперь? Оба сбиты жизнью. Алиса – инвалид, а сам Дэн так вообще мертвец. И выглядит так, будто его переехали асфальтоукладчиком. Не на это она соглашалась, совсем не на это.       Пора было это прекращать.       — Алис?       Девушка задумчиво посмотрела на него. И лицо её мгновенно преобразилось. Она будто поняла, что он хочет сказать. И мысленно пыталась защититься.       — Что такое?       — Алис… Я считаю, что нужно расстаться.       Ровно в это же мгновение Денис почувствовал себя такой мразью. Алиса дернулась, будто её ударили, и шумно выдохнула. У парня будто воздух из лёгких выбили. Он не хотел её отпускать. Но держать Алису радом всё равно, что каждый день отравлять её ядом.       — Почему? — прошептала девушка как-то слишком обречённо. — Что я сделала не так?       И она ещё чувствовала себя виноватой? Невероятная. Что же они творили? Почему так щемило в груди?       — Ты всё сделала правильно. Но я… Не могу так. Ничего не меняется. Тебе хуже, я не слепой. Я вижу, Алис. Так будет лучше.       Что за бред он нёс? Клишированные фразы, ни грамма искренности! Почему он не мог сказать правду? Почему не мог объяснить, что с ним происходит?       Алиса наверняка чувствовала себя преданной. От этого тоже было мерзко. Смотрела как-то слишком потерянно.       Она могла устроить истерику, начать ругаться. Обозвать последними словами и хлопнуть дверью. Но она стояла и только смотрела грустными глазами. Глазами, в которых раньше была целая вселенная, а сейчас всего лишь неспокойный океан.       — Я съеду, если ты так хочешь. Сегодня же. Вещи заберу… когда-нибудь.       И больше они не сказали ни слова. Алиса собиралась молча. Она имела право обижаться, он действительно поступал, как конченный эгоист. Как бы ни старался уговаривать себя, что ничего не чувствовал, это не так. Он чувствовал желание прижать девушку к себе и миллион раз извиняться. Но он остался сидеть на кухне, пока Алиса одевалась. Вот так в одно мгновение стать чужими? Возможно ли?       Хлопнула входная дверь. В квартире тишина. Ничего. Пустота. Все эти месяцы девушка жила с ним, и он привык к её незримому присутствию.       Он как во сне прошёл к закрытой входной двери. Двери, которая сейчас разделила жизнь ещё раз. А на тумбочке в коридоре одиноко лежала связка ключей. Именно в этот момент Дэн почувствовал себя одиноким и беспомощным. Даже при том, что он сам себе это устроил. Он гипнотизировал взглядом ключи в ожидании, что они ответят на его вопросы. Что проблемы мигом решаться.       Но решение было одно. Догнать Алису. Вернуть её… домой. Без неё стало ещё холоднее. Но Денис, конечно же, не наденет толстовку. И не заварит чай с имбирём. И не побежит за Алисой. А она не вернётся, если её не позвать. Она тоже гордая.       Он любил её? Почему он её любил? Если любишь — отпусти. Тогда почему только от мысли, что у неё будет своя жизнь, будут отношения и любовь, его бросает в холодную дрожь? Потому что это всё будет не с ним.       Почему перед глазами теперь на пару с ухмылкой Тима всплывал грустный взгляд Алисы? И почему он уже полчаса смотрел в закрытую дверь?       С обречённым стоном Денис вновь поплелся на свою маленькую кухоньку. Осталось только бездумно смотреть в окно и ещё сильнее ненавидеть себя. Есть за что.       Снег крупными хлопьями ложился на дорогу. Мягко укутывал улицы и крыши домой. Люди спешили куда-то, вечно торопились. Привычные взгляду вороны сидели на ветках. Одна из них сидела на дереве прямо напротив окна и смотрела на Дениса своими бусинами. Хотя, конечно же, не на него, но всё же. «Ворона — символ отчаяния»? Теперь это и правда так.       С этого мгновения его никто не ждал. Оказалось, что это было важно. Оказалось, и правда легче жить, когда есть, к кому возвращаться. Он возвращался для неё и к ней. А сейчас дома не было даже отголоска чего-то живого. Постель теперь всегда холодная, и никто больше не уткнётся ему в грудь холодным носом. Никто не будет убирать волосы с его лба. Не сделает любимый чай. Не обнимет в самый горький момент. И никто не разделит его скорбь.       А как там она? Постоянно пересматривать фотографии. Ждать звонка. Ждать чего угодно. Тогда почему он не может написать сам?       Всё просто. Он разочаровался в жизни. И теперь самая пора жечь мосты. Сжигать всё пути к своей душе. Жечь, поливать бензином, смотреть на тлеющие угли. Потом взять факел и сжечь себя дотла.       Лучше выдернуть занозу самому, она так меньше болит. Он просто трус. Не захотел бороться за них. А она не сможет вывезти одна и всё равно уйдёт. И такого Дэн не переживёт. Он сам убедил себя в том, что так легче. Сам поверил в свою ложь.       Только так не работает. Ничего из этого. Он почти перестал есть. Перестал спать. Исправно ходил на кладбище. Скучал по Алисе. Скучал по Тиму. Скучал по своей прошлой жизни. Смотрел совместные фотографии тех мгновений, где они всё ещё были рядом. Где стояли плечом к плечу. Где Тим, вечно молодой, счастливый и лохматый, тряс башкой под любимую музыку. Как они горланили любимые песни на всю улицу. На трезвую голову, между прочим! Как смеялись. В те моменты они жили. Денис тогда жил. Он и не помнил уже, каково это.       Ночью было холодно. Постоянно. Холодно внутри. Холодно на улице. Бесконечная зима.       Всё порывался написать Алисе. Спросить, как она, что чувствует, как живёт. Ей так же плохо? Но, разумеется, это было бы полнейший бредом и сумасшествием. Он теперь не имел на это право.       Без неё стало хуже. Денис надеялся, что, если не будет человека, за которого нужно переживать, что-то изменится. Нет, изменилось, конечно. Только не в ту сторону. Домой приходить не хотелось. Ничего не хотелось. Если раньше Алиса не давала его крыше съехать окончательно и бесповоротно, то теперь за этим никто не следил. Ну, она и покатилась. Наверное, поехала даже не крыша. От земли оторвался сам фундамент.       Денис чувствовал, что сходит с ума. Он всё чаще видел в прохожих долговязую фигуру Тима. И каждый раз боролся с желанием полететь и сгрести в объятия. Каждый раз он уговаривал себя, что это только сознание. Что больной мозг шалил от недостатка сна.       Почему-то чересчур часто стал натыкаться на Руслана. Раньше они пересекались очень редко, Дэну удавалось удачно от него скрываться. Да и сейчас он бегал от него уже несколько месяцев, не давая заговорить. И бегал бы и дальше. Ему было сложно смотреть Русу в глаза. Чувство вины сгрызало, последний разговор был ужасен. А в жизни происходил полный кошмар.       В очередной раз стоял напротив такой знакомой фотографии. Дэн и сам уже не знал, почему так упорно продолжает ползать к нему. Помогает ли ему это? Сложно сказать. Дэну всё хуже, но не было гарантий, что, если бы не эти «встречи», Денис бы давно закончился.       — Ты не хуже меня знаешь, что Тим хотел бы, чтобы ты жил дальше.       От хриплого, явно простуженного голоса за спиной Дэн вздрогнул. Резко повернул голову и увидел Руса. Таким, как и много месяцев назад. Потрепанным. Но трезвым.       — Привет…       Он правда не знал, что сказать. И не очень хотел думать.       — Выглядишь ещё хуже, чем в прошлый раз.       У Руса было отменное чувство такта. Но зато честно. Денис прекрасно понимал масштаб бедствия. Он недавно случайно увидел себя в зеркало и сначала не поверил, что это правда он. Бледный, с огромными синяками под глазами и каким-то безумным взглядом. С нездоровым лихорадочным блеском в глазах. В мешком висящей одежде, потому что похудел за последнее время настолько, что стал похож на узника Бухенвальда.       — Спасибо, конечно, — это должно было звучать саркастично, а звучало жалко. В голосе не было той привычной остринки. Тряпка в худшем её проявлении.       — Ты бросил Алису. — Не вопрос — утверждение. Значит, знает. В голосе Руса скрытое напряжение.       От слова «бросил» Денис сморщился, будто от зубной боли. Эта формулировка была ещё более мерзкой, чем то, как Дэн говорил в своей голове.       Что на это ответить? Вот именно ни-че-го. Поэтому Дэн просто коротко кивнул и приподнял бровь. Не просто же так у него интересовались.       Но Рус сказал вообще не то, что от него ожидал парень.       — Как думаешь, если бы он сейчас стоял здесь, что бы он сказал?       Руслан уставился ему прямо в глаза, а от самого вопроса Денис поперхнулся воздухом. Руслан поспешил объяснить.       — Что ты делаешь со своей жизнью, Денис? Он бы разозлился и расстроился.       Дэну кажется, или с ним пытаются поговорит, как с душевнобольным?       — Сейчас-то какая разница? — получилось чуть более грубо, чем от планировал.       — Ты отдал ему свою жизнь. Потерял её, перестал существовать в то время, как должен жить её за двоих. Радоваться за двоих. Получить то, что никогда не сможет Тим. Разве нет?       Дэн буквально чувствовал растущее напряжение между ними. Он не нуждался в чтении моралей. И изливать душу никому не был намерен. И вообще, только он решает, что делать со своей жизнью!       Но перед глазами очень чётко возник образ Тима, осуждающе качающего головой. Стало не по себе. Ведь слова Руслана — чистая правда. Которую Денис не хотел принять.       — Если тебя подослала Алиса… — начал он.       — Никто меня не посылал. Просто я её видел недавно. Сначала не узнал. Потом ужаснулся. Мы виделись последний раз в конце лета. И вот теперь снова. Она выглядит точно так же, как и ты. А ты, черт тебя задери, выглядишь ужасно!       Денису снова стало очень холодно. Это значит, что Алисе так же плохо, как и ему? Но она ниразу не позвонила. Даже вещи свои так и не забрала. Не писала, не звонила. А Дэн так и не извинился.       — Она что-то тебе рассказала?       — Кое-как выпытал, что случилось. Оказалось, вы расстались. Она думает, что это потому, что она тебя достала, но я-то понимаю почему. Просто хочу сказать, что ты полный придурок. Делай, что хочешь, но гробить её я не позволю!       Руслан говорил всё более и более агрессивно. Почти рычал. И Дэн не выдержал.       — Да я помочь пытался! Тебе легко сейчас орать на меня. Ты-то её не видел. Ты с ней не жил, Руслан. Она заслужила гораздо большего. И я Алисе это дать не смогу, понимаешь?       Но Рус не понимал. По лицу видно было.       — За это Тим тоже бы тебя избил. И был бы абсолютно прав. Что не даёт тебе заботится об Алисе и принимать её заботу?       Очень правильной вопрос. И правда «что»?       — Я боюсь забыть.       Вроде бы Денис произнёс это шёпотом, но, кажется, что слова пронеслась по всему кладбище. Фраза нейтральная, но Руслан не переспросил. Только взглянул как-то жалостливо.       — Ты вину чувствуешь?       Что Дэн мог на это сказать? Разумеется, чувствовал. И чем больше проходило времени, тем сильнее вина его грызла. Денис считал, что не имеет права чувствовать себя лучше. Как можно жить дальше? Тим попросил его помнить, это его главное желание. Чтобы он был чем-то большим, чем просто бестелесное напоминание.       — Я безумно боюсь забыть Тима. И я правда виноват. Возможно, даже сильнее всех остальных. Потому что я знал, помнил и не помог.       — Ты не прав. — Руслан нахмурил брови и с вызовом посмотрел на него.       — Хватит. Хватит так жить. Посмотри вокруг. Пришла весна. Тим любил её, помнишь? Полтора года почти… Он всегда с тобой. С нами. Мне тоже сложно. Мне тоже есть, за что себя винить. Но Тим многому меня научил. Я был старше, но он во всём меня переплюнул. И я хочу, чтобы его помнили не только мы, понимаешь? Ты талантливый, молодой, активный. А живёшь так, будто уже сдох и разложился. Заперся в своей кофейне, пашешь за копейки и топишь себя. И Алису тоже.       И про кофейню знал, жук. В маленькой конторе «кофе на вынос» он работал много месяцев. И, по правде говоря, работал он там, потому что туда никто не ходил. Одинокие, заблудшие люди были редкостью. Его никто не трогал, там можно запереть себя, свои чувства, своё сердце. И никому не показывать.       Денис растрогался. Эти слова… Они были нужны ему как воздух. Понять, что он не один. Хоть на секунду перестать себя ненавидеть.       — Думаешь, у меня получится? Ну, снова жить как раньше?       — Нет. Как раньше? Никогда. Это будет другая жизнь. Ни хуже, ни лучше. Просто другая. Как бы это ни было больно, но в ней не будет Тимофея. Мне тоже очень бы этого хотелось, и я бы отдал всё, чтобы это исправить. Но в ней всегда будет для него место. Вот чего он хотел. А не того, чтобы ты умер возле его могилы. Помнишь, каким он был ярким? Вокруг него всё должно гореть. Мы с тобой в первую очередь.       Всё это звучало до одури хорошо. Но он не мог в это поверить, как ни старался. Потому что это слишком радостно. И Рус это видел.       — Дэн, я не верю, что всё пройдёт в эту же секунду. Но, прошу, постарайся. И помирись с Алисой. Ты же хочешь этого ничуть не меньше. А про Тима… Я в его вещах очень много рассказов нашёл. Совсем короткие. Там и ты, кажется, пописывал. Может… Мы сможем что-то с этим сделать?       И Денис правда вспомнил. Они просто баловались тогда, но это же бесценные крупицы памяти! Если раньше на вещи, принадлежащие лучшему друг, было даже смотреть больно, то в последнее время Дэн цеплялся вообще за всё, что таит в себе его частицу. Все голосовые он выучил наизусть. Ту небольшую записку, нацарапанную его рукой, тоже заучил. По дому только в его вещах ходил. А теперь это. Бесценные мгновения счастья.       — Ты думаешь это куда-то выложить?       Это же и правда прекрасная идея. Это звучит, как план на будущее! «Не забывай». Вот оно. Вот то, чем он может хоть как-то искупить вину. Это сделает его ближе к Тиму. К его внутреннему миру.       Вот где он может себя поджечь! Он перестанет медленно тлеть и затухать, начнёт светить. Руслан был прав, Тим был ярким пожаром. Вокруг него всё должно гореть.       — Я постараюсь сделать для этого всё возможное. Но не сейчас. Позже. Ни ты, ни я не выдержим сейчас такого близкого контакта этим всем. Мы ещё не отгоревали. Ладно, пошёл я.       Он подошёл ближе к холмику и прикоснулся к фотографии. Улыбнулся, как-то по-особенному мягко и, не говоря ни слова, удалился. А Денис так и остался стоять неприкаянной душой. Вновь курил. Вновь его бросало от «как же я тебя ненавижу» до «почему ты не рядом, мне больно».       Он сделал вывод. Правда весьма и весьма неутешительный.       — Лучше бы мы с тобой никогда не встречались, Тим.       Даже думать об этом было эгоистично и мерзко, но это было правдой. И без того не особо радостная жизнь превратилась в ад. И долгие месяцы не помогли пережить. Время не лечит. Не его точно.       Но Дэн не мог ни думать, что Тим его многому научил. С ним Денис смеялся. С ним творил подростковую хрень. С ним впитал ощущение полной свободы. Будто был птицей в клетке, а Тим её открыл. Запустил свежий воздух в комнату и унёс куда-то, где нет страхов и боли. Раньше Денис никогда не испытывал такого счастья. Поэтому и так больно было сейчас. На контрасте. Лучше бы он и правда не знал этого всего.       Именно Тим свёл их с Алисой. Подтолкнул нерешительных и гордых придурков. И радовался за них, как ребёнок. Подкалывал, ходил вокруг них, чуть ли не в ладоши хлопая. Правда переживал. А потом всё рухнуло. Как же всё-таки много может держаться на одном человеке?       Он думал об этом случайном разговоре ровно восемь дней. Не то чтобы он считал… Да кого здесь обманывать, он считал! Желание позвонить Алисе усиливалось с каждым часом. Дениса не на шутку озадачили слова Руса о том, что ей плохо. Нет, он прекрасно знал, конечно, что она любит его. Но чтобы так.       А на восьмой день не выдержал. Наконец признался себе в том, что невероятно сильно хотел её увидеть. Что хотел обнять. Обнять и не отпускать. Укрыть от всего.       Ровно четыре долгих гудка. И вот, наконец он слышит до боли родной голос.       — Денис?       Алиса удивлена. Что уж там, он тоже поражён тем, что всё-таки решился.       — Привет… Я…       Слова в голове перемешались. Он так много хотел ей сказать, хотел высказать всё, что думал, что чувствовал, но не смог выстроить логическую цепочку из мыслей. Всё, что оставалось, шумно дышать в трубку.       — Дэн?       Звучало ещё более настороженно. И Денис испугался, что она сейчас отключится. Тогда он потеряет её. Поэтому сбивчиво постарался объяснить, но чёртов мозг подводил уже в который раз!       — Я… Прости, Боже, Алиса я так виноват. Я хотел извиниться почти сразу, как ты ушла, но я испугался. И… Знаю, ты не обязана прощать, но я скучаю. Без тебя гораздо хуже. Я не смог научиться жить без тебя.       Она молчала. Она не ответила вообще ничего. И если бы не тяжёлое дыхание на том конце провода, Денис бы подумал, что она отключилась.       — Алис, мы можем встретиться? Прошу тебя…       Несколько месяцем назад именно он был для них двоих палачом. Теперь всё зависело от неё. Кто знает, может, Рус наврал, и на самом деле у неё все хорошо? Хорошо, в отличие от Дениса. Но…       — Д-да… Конечно. Где и когда?       Дэн впал в ступор. Вот так просто? Он не знал, что делать. Он спланировал только сам разговор, а что делать дальше, не имел ни малейшего представления. Почему-то был уверен, что она не согласится.       — Сквер Памяти подойдёт? Например, завтра… Ну, или тогда, когда тебе будет удобно.       — Завтра? Да, давай. После трех. Я буду ждать.       И повесила трубку. Денис и сообразить не успел. Как всё быстро закрутилось.       Остаток дня он был сам не свой. Из рук все валилось, нервы были на пределе. Он выкурил целую пачку, пришлось идти в магазин. Кажется, запах пропитал его полностью. Но лучше заполнять себя дымом, чем чувствовать пустоту. Пустоту мрачной квартиры.       Завтра. Завтра всё решится. Завтра он увидит её. Надеяться на то, что его простят, глупо. Но он всё же надеялся. Само по себе редкость. У Дениса было мало надежды, и не было мечты. Теперь есть. Он правда очень скучал.       Утро встретило его серостью. Не любил Денис весну. Особенно такую. Мерзкую, серую, грязную. А вот Тим обожал. Запах весенний, почки на деревьях. Дэн никогда не понимал. И сейчас так и не мог. Руки тряслись весь день, но впервые за долгое время удалось впихнуть в себя что-то большее, чем кружка чая.       Минуты тянулись медленно, почти бесконечно. Поэтому Денис собрался и вышел сильно заранее. Решил привести голову в порядок, надеялся, что поможет. Что он скажет Алисе? Что ему жаль? Этого не достаточно. Единственный шанс все вернуть — быть честным. Получится ли у него? Хотелось бы в это верить. Он хочет всё вернуть. Он уверен.       Ходил и курил. Уже и не представлял себя без пачки сигарет. Наверное, ему теперь никогда уже не бросить.       Ближе к трём он уже подходил к скверу. Ещё подходя, он приметил худую фигуру. Сначала даже не признал. А потом она развернулась. Вот она — его Алиса. Только и правда ещё сильнее похудевшая, с впадинами вместо глаз. Хрупкая, будто ещё чуть-чуть и ветром сдует. Он подошёл ближе. Почти вплотную. Алиса устремила на него взгляд, и от этих глаз Денис весь сжался. Ощутил вину перед ней всем телом, каждой клеткой.       Девушка пахла горьким расставание. Пахла обидой и гневом. Улыбка не грела. Не было тепла во взгляде.       Парень вдыхал это состояние. Его колотило изнутри, он хотел пошутить, сказать, что всё неправда. Но не мог. Должен был сказать: «Я боюсь тебя потерять», а сказал: «Давай расстанемся». Разве это любовь?       Но это любовь. Именно она. Потому что Денис стоял перед ней, готов был упасть на колени и прижаться к ногам. Готов был валяться на земле хоть целую вечность, только бы она простила. Только бы приняла обратно. Только бы пригрела, как раньше. Он возле неё навсегда щенок, которого только что забрали с улицы.       Ему больно смотреть на неё такую. Так же не должно было быть. Им должно стать лучше, они должны стать лучше. А они чуть не сдохли друг без друга.       — Прости. Прости меня…       Он шептал своими потрескавшимися губами ей в лицо. Она долго молчала. Молчала так выразительно, что у Дэна что-то оборвалось. Не простит? Она и не должна.       — Зачем, Денис? Мы строили это все так долго, а ты за один вечер всё разрушил. Всё сломал. Зачем?       Не обвиняла. Спрашивала. Просто спрашивала. А он уже готов был рыдать. Лучше бы она ударила его, кричала в ухо. Но не так. Не с таким взглядом. Не с такой бледной кожей. Не с такими красными, заплаканными глазами.       — Я испугался. Не хотел тянуть тебя за собой. Боялся стать счастливым. Нормальным.       Денис нервно ухмыльнулся. Не тянуло это всё на нормальное извинение. Вообще, как бред, выглядело.       — Мне без тебя плохо, Алис. Прости меня. Я знаю, что это сложно… Но я… Я люблю тебя. Не смогу потерять ещё и тебя, прости.       Он признался и ей, и себе. Признался в своём же эгоизме. Он и правда больше её не отпустит. Никогда, если она позволит.       Вот он, стоит нервами наизнанку. Венами наружу. С вываленными внутренностями. Пропахший отчаянием и болью. Обнимающий себя страданиями. Преданный себе и собой. Ничего о себе не знающий и потерянный. Но все такой же невинный, такой же мечтающий. О чем-то, в чем самому себе признаться сложно.       Алиса резко обняла его так крепко, что у Дениса весь воздух выбило из лёгких. Он обвил её руками и прижал.       — Прости меня, милая. Я очень жалею… Столько времени зря…       Она утыкалась в него, и он чувствовал горячее дыхание. Она тыкалась, как слепой котенок. А он дышал ей в копну волос. Такую родную. Этот жест вызвал табун мурашек по коже, что-то затрещало в сердце.       — Я очень скучала по тебе. Не бросай меня никогда. Я не выдержу.       Она шептала, он слушал.       — Больше никогда. Никогда.       Она подняла на него глаза и пристально посмотрела. Денис опустил взгляд на губы и слегка подался, вперёд. Наверное, сейчас она развернётся и уйдёт. Будет права, но всё же…       Его губ коснулись чужие, холодные. Будто ветерок. Невесомое касание, настолько, что сначала Денис подумал, что ему показалось. Но нет. Ещё раз. Он открыл глаза и увидел искрящиеся искорки в глазах напротив.       — С тобой целоваться всё равно, что пепельницу облизывать.       И она заливисто рассмеялась. Что ж… Романтичный настрой было похерен, и парень нахмурился. Как понять, чего хочет эта странная девушка?       Она, очевидно, что-то прочитала по его лицу и с мягкой улыбкой поцеловала его в нос. А потом так же нежно прикоснулась к губам и прижалась всем телом. Стало уютно       — Мы научимся жить. Я обещаю. Не сразу. Но обязательно научился       Денис ещё крепче обнял Алису. Всё было так… правильно. Так, как должно быть. Будто ко всем его деталям подобрать такие же по форме и размеру. Алиса была тёплой и по-домашнему мягкой. Ну и что, что они стояли на весеннем холоде в месте, продуваемом всеми ветрами!       Денису наконец-то не было холодно.