Глава 5. Неожиданная помощь.
8 октября 2022 г., 20:37
От даремского поместья семьи Волентайм отъехала карета семьи Стоун. Определить имущество, принадлежащее Стоунам, было легко. Карета украшена личными геральдическими символами рода Стоунов, а на дверце красуется герб семьи — стоящий на задних лапах золотой лев с серебряной короной на голове и длинным серебряным крестом в правой лапе. Сама карета чёрного цвета. Снаружи она отделана золотым декором в виде спиралей, лилий и перьев. Изнутри экипаж обит шёлком и бархатом в бежевых и вишнёвых тонах. В декоре использованы шёлковые и золотые нити, блёстки, канитель. На полу лежит вышитый шерстью чёрный ковёр.
Кучер не спеша вёл карету. Пассажиры сидели друг напротив друга в приятной тишине. Справа сидел младший из членов семьи Стоун — Персивальд Джордан Стоун. Двойные имена были довольно редким явлением. Не каждый дворянин мог позволить себе иметь двойное имя, так как для этого нужен довольно высокий статус. Если семья обладает достаточно высоким статусом, то она может позволить себе двойные имена для каждого родственника. Чаще всего в таких семьях вторые имена у каждого уникальны, то есть нет повтора. В данном аспекте семья Стоун отличается, так как второе имя у всех одинаковое. Стоуны отдают дань уважения своему прародителю — Джордану Стоуну. Именно поэтому у всех Стоунов второе имя одинаковое и считается родовым. (Для женщин второе имя берётся от супруги основателя — Элизабет)
В левой стороне экипажа сидел Каллисто Сандберг — полуофициальный член семьи Стоун. Из родной страны мужчину ещё в детстве из-за крайне щепетильных обстоятельств перевёз покойный глава семьи. С тех пор Сандберг, хоть и не совсем официально, входит в семью Стоун.
— Хаа, — Каллисто тяжело выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Его слишком утомило сегодняшнее занятие, особенно разборки главы семьи Волентайм и отпрыска семьи де Карти. На мужчину накатила усталость, которая выразилась в виде ломоты во всём теле и пульсирующей головной боли.
— Что-то случилось? — Персивальд с беспокойством посмотрел на блондина. У Сандберга здоровье всегда оставляло желать лучшего, поэтому любое, даже небольшое переутомление могло перерасти в сильную лихорадку и недельному постельному режиму.
— Ох, stackars barn, — блондин снял очки и положил их рядом с собой. Во время сильной головной боли они лишь мешали, делая и без того плохое зрение более расплывчатым и вызывая боль в глазах, — подросток с семейными проблемами.
— Ты сам себе усложнил жизнь, решив работать с трудными подростками, — младший Стоун заметил, что Каллисто начал массировать виски. — Всё очень плохо?
— И да, и нет, — Сандберг ещё немного помассировал виски. — До этого я действительно работал с трудными подростками, но у Натаниэля именно семейные проблемы. Я бы не сказал, что он трудный подросток, нет, даже не подумал бы так о нём.
— Ты же говорил, что Натаниэль вспыльчивый и импульсивный подросток, — Персивальд вопросительно посмотрел на блондина. — Разве это не предпосылки девиантного поведения?
— Его так описывал директор Лондонской школы, — Каллисто немного нахмурился и с упрёком посмотрел на своего собеседника. — А по поводу девиантного поведения ты не прав. Во-первых, девиантное поведение, оно же отклоняющиеся, это не только что-то плохое. Например, семилетний ребёнок может спокойно решить задачи по математике за первый курс университета. Это также будет проявлением девиантного поведения, но в положительном ключе. Во-вторых, все дети индивидуальны, и отклоняющееся поведение, если оно имеет отрицательный характер, проявляется у всех по-разному, — мужчина хотел продолжить свою лекцию, но его прервал Персивальд.
— Хорошо-хорошо, я понял, что был не прав. Не нужно равнять всех под одного, — младший Стоун решил остановить бывшего декана исторического факультета, пока не стало слишком поздно. Брюнет не горел желанием слушать поучительные нотации, к тому же, Каллисто, как преподаватель Даремского университета, мог говорить часами, так как блондин привык вести полуторачасовые лекции. — Почему ты считаешь, что Натаниэль не трудный подросток, хотя директор школы описал его именно таким? — Персивальд решил перевести тему.
— Min älskling, начнём с того, что характеристика Натаниэля даже близко не подходила под описание трудного подростка, — на слова Сандберга брюнет лишь закатил глаза. Для него все ученики Каллисто были избалованными, изнеженными, нахальными отпрысками богатых дворянских семей, то есть трудными подростками, на которых никто не может найти управу, — также я впервые за десять лет своей практики столкнулся с тем, что характеристика и реальное поведение ребёнка кардинально отличается, — на непонимающий взгляд Персивальда блондин лишь тяжело вздохнул и потёр точку между бровей. — Брэйтвэйт описывал Натаниэля, как импульсивного и вспыльчивого подростка. На деле же Натаниэль оказался задумчивый и довольно умным подростком, хотя импульсивность всё же присутствует, но она в положительном ключе.
— Ладно, допустим, ты меня убедил, — младший Стоун решил отступить. — Какие же тогда семейные проблемы у подростка?
— Когда Натаниэль находился наедине со мной, то он был спокойным подростком с немного игривым характером, но так было до появления его отчима. С приходом Волентайма мальчишку будто подменили, — блондин устало посмотрел на Стоуна.
— Отчим? — Персивальда насторожил усталый взгляд Каллисто. Младший Стоун крайне не хотел, чтобы Сандберг слёг с лихорадкой. Всё же надо было настоять на своём и не пустить блондина на сегодняшнее занятие. С Волентаймами ничего не случится, если занятие перенесётся на пару дней. Что они могут сделать семье Стоун? — Каллисто, как твоё самочувствие?
— Голова болит и кости ломит, ничего необычного, — честно ответил Сандберг и прикрыл усталые глаза.
Персивальд нахмурился. Ломота в теле и головная боль были извечными спутниками в жизни Каллисто. Слабое здоровье давало о себе знать. Возможно, у Сандберга не было бы этой проблемы, если бы он остался жить в Швеции. В Великобритании умеренный влажный морской климат, то есть лето прохладное, а зима мягкая. В Швеции субарктический климат с коротким, прохладным летом и длинной, суровой зимой. Для многих более мягкий климат идёт на пользу, но для Каллисто всё обернулось иначе. Будучи ребёнком, Сандберг привык жить в суровых условиях. В возрасте 10-ти лет Каллисто пришлось переехать в Англию. Более мягкий климат Британской империи нанёс серьёзный удар по здоровью ребёнка, хотя, по идее, суровый климат должен был закалить организм, сделав его более устойчивым к перепадам температуры, но всё вывернулось наизнанку. Александр думал, что недомогание ребёнка временное, мол организм ещё не успел адаптироваться. К сожалению, покойный глава семьи Стоун ошибся. Организм Сандберга так и не смог адаптироваться, тем самым обрекая Каллисто на вечное мучение.
Младший Стоун тяжело вздохнул. Он встал с сиденья и пересел к Сандбергу. Персивальд переложил очки Каллисто на другую сторону, дабы не сломать их, и подвинулся ближе. Брюнет взял руку мужчины и начал мягко её массировать.
Сандберг открыл глаза и посмотрел на Стоуна. Блондин мягко улыбнулся мужчине, а после слегка нахмурился.
— Ты ведь понимаешь, что, если бы карету тряхнуло, то ты, в лучшем случае, ударился бы головой о мои колени, в худшем — полетел на пол.
— Этого бы не произошло, — Персивальд продолжал массировать руку Каллисто. — Я могу устоять на ногах после небольшой встряски, в отличии от некоторых.
Сандберг тяжело вздохнул и вскоре положил голову на плечо младшего Стоуна. Головная боль сводила блондина с ума. Единственное, чего сейчас хотел Каллисто — это лечь, желательно на кровать или хотя бы на что-то мягкое.
— Я полежу так немного? — тихо спросил Сандберг. У Персивальда были широкие плечи, поэтому на них было комфортно лежать.
Младший Стоун на действия блондина слегка улыбнулся и наклонил свою голову к Каллисто, давая молчаливое согласие.
— Так легче? — тихо спросил брюнет, понимая, что раз Каллисто решил положить голову на его плечо, значит, головная боль была сильной, поэтому Персивальд понизил голос, дабы не причинять Сандбергу ещё большей дискомфорт.
— En liten bit, — едва слышно ответил блондин.
— Хорошо, — младший Стоун протянул руку за спиной Каллисто и положил свою ладонь на левое предплечье Сандберга, слегка поглаживая его. — Раз тебе немного полегчало, то могу я кое-что спросить? — получив утвердительный кивок, брюнет продолжил. — Ты говорил про отчима, то есть ты хочешь сказать, что мальчишка не отпрыск Волентаймов?
— Rättighet, — Каллисто согласился, а после вновь закрыл глаза.
— Тогда чей он сын? — Персивальда теперь заинтересовала личность подростка.
— Он сын Корнелиуса де Карти, — спокойно ответил Сандберг, слегка меняя положение головы.
— Что? — младший Стоун от удивления поднял голову. Брюнет был крайне шокирован этой информацией, поэтому он вопросительно посмотрел на Каллисто. — Оливер же всё подчистил. Он же мне сам говорил, что избавился ото всех людей, имевших хоть малейшее отношение к семье де Карти.
— Если бы ты внимательно слушал Оливера, то знал, что бывшая жена де Карти и его сын живы. К тому же, именно Оливер приложил руку к тому, чтобы они остались в живых, — блондин слегка усмехнулся.
— Если бы наш глава Бюро Разведки Великобритании научился составлять диалоги, которые несут нужную информацию, а не состоят из воды, то я бы его слушал, — фыркнул Персивальд и опустил свою руку справа от Каллисто. — Ладно Оливер, он тайно оставил в живых последних де Карти, а как Волентайм сумел скрыть этот факт? — младший Стоун вновь наклонил свою голову к Сандбергу.
— Натаниэль числится в школе под фамилией Волентайм.
— Теперь мне стало жаль его, — младший Стоун знал о том, что именно Чарльз Волентайм огласил Корнелиусу де Карти смертный приговор. — Тогда перемена поведения при появлении отчима оправдана, скорее всего, подросток знает, что его отца фактически убил Волентайм.
— Я в этом уверен, — Сандберг вновь тяжело вздохнул.
— Мне твои вздохи совершенно не нравятся, — Персивальд покачал головой. — Пожалуй, лучше сразу направиться в поместье.
— Ещё слишком рано, — Каллисто слегка поморщился от действий младшего Стоуна, так как мужчина близко наклонился к Сандбергу, их головы соприкасались, поэтому действия Персивальда побеспокоили больную голову блондина. — В ближайший час, а то и два, мне лучше не появляться в поместье.
— Ты до сих пор Кристиана боишься? Столько лет прошло, а он всё ещё наводит на тебя ужас? — с усмешкой произнёс Персивальд.
Главный дворецкий семьи Стоун действительно был страшным человеком. Его прошлое покрыто тайной. Кристиан обладал крайне суровым характером и имел сверхпедантичность, за что его и ценил покойный Александр Стоун.
— Между прочим, я "боюсь" его по другой причине, — услышав недовольный тон Сандберга, брюнет замолчал. — Стоит мне столкнуться с Кристианом, как он сразу же уводит меня в мои покои и назначает постельный режим, — Каллисто тяжело вздохнул. Уж кто, а дворецкий семьи Стоун, выполняет свою работу с полной самоотверженностью. Покойный глава семьи попросил Кристиана позаботиться о Сандберге, дворецкий это сделал, правда, в преувеличенной форме. — Кристиан меня вечно пытается задушить заботой, а вот тебя он как раз на дух не переносит.
— Каллисто, — брюнет резко замер. Персивальда пробрала дрожь при воспоминании о ненавистном взгляде злобного дворецкого, направленного на него, — а давай на него Оливера натравим? — воодушевлённо предложил младший Волентайм.
— Сомневаюсь, что Оливер согласится выполнять роль сторожевой собаки.
— Ради тебя он хоть чёртом станет, — младший Стоун вновь стал поглаживать блондина по предплечью. — К тому же, Кристиан в некотором роде прав, — брюнет почувствовал, как по телу Сандберга пробежала дрожь, — особенно в отношении твоего слабого здоровья, — Персивальд отстранился от Каллисто и ещё раз осмотрел мужчину. После повторного осмотра младший Стоун нахмурился и слегка приобнял Сандберга. — Ты бледный, — брюнет мягко прикоснулся ко лбу Каллисто своей рукой. — Температуры нет, — несмотря на это хмурость на лице мужчины не пропала. Младший Стоун не мог понять, почему у Каллисто не было температуры, но при этом на лбу была испарина пота.
— После пробежавшей дрожи меня прошибло холодным потом, — устало сказал Сандберг, отвечая на невысказанный вопрос Персивальда.
— Тебе нужно отдохнуть, — младший Стоун нахмурился. Состояние блондина быстро ухудшалось.
Персивальд взял очки Каллисто и убрал их в нагрудный карман своего жилета. После этого он аккуратно толкнул несопротивляющегося Сандберга вправо. Тело блондина опустилось на колени мужчины. Персивальд посильнее укутал Каллисто в его шаль и стал гладить по голове.
Блондин блаженно выдохнул и полностью расслабился. Уже некоторое время Каллисто боролся с желанием лечь, и вот оно сбылось. Помимо этого, мягкие поглаживания по голове очень успокаивали, давая возможность напряжённым мышцам в теле расслабиться.
— Можешь пока немного поспать, — Персивальд перебирал волосы Сандберга, постепенно расплетая шишку, — нам ещё ехать двадцать минут.
— Спасибо, min älskling, но только постарайся оставить мои волосы в более-менее презентабельном виде.
От первой части фразы Стоун слегка приобнял мужчину, а на вторую ответил невнятным бубнежом, отвернувшись от блондина. На это Каллисто усмехнулся и укутался в свою белую шаль. Сандберг блаженно прикрыл глаза с мыслью о том, что он сможет немного отдохнуть.
***
«У меня плохое предчувствие,» — подумал про себя Натаниэль, смотря в окно. Сейчас было, примерно, пять часов вечера. На улице только начало вечереть. Уходящее солнце проникало в комнату и освещало её оранжевым светом. Юный де Карти смотрел на закат, слегка щурясь. Подростку было приятно ощущать тепло солнца на своём лице. К тому же, тёплое октябрьское солнце последнее в этом году. С наступлением ноября Великобританию окутывают унылость и серость. Солнца почти нет из-за постоянной пасмурной погоды и вечных дождей. Так что подросток пользовался возможностью погреться в лучах уходящего до весны солнца. Натаниэль ещё немного посмотрел в окно, а после откинулся на спинку дивана, на котором уже долгое время сидел. За сегодня подросток смог найти самую оптимальную позу для сидения, которая не причиняет ему боль. Эту позу юный де Карти нашёл во время сегодняшнего занятия с Каллисто. Натаниэль немного сползал с дивана, тем самым перенося вес на свою поясницу. Конечно, в таком положении сидеть перед кем-то было невежливо, так как подросток, скорее, не сидел, а лежал. По первости Натаниэль стеснялся так "сесть" перед Сандбергом, но мужчина, заметив его дискомфорт, дал юному де Карти полную свободу действий. К сожалению, это свобода действий длилась до прихода Волентайма. С приходом Чарльза подростку пришлось сесть ровно. Кстати говоря о Волентайме. Юный де Карти сейчас сидел в его кабинете и ждал упомянутого мужчину. После того как Натаниэль проводил своего репетитора и вернулся в поместье, Чарльз посмотрел на пасынка крайне злобным взглядом и сказал подростку зайти к нему в кабинет ближе к пяти часам вечера. Переборов себя и взвесив все "за" и "против" с вытекающими из них последствиями, Натаниэль всё же пришёл в кабинет отчима. Постучав и заглянув внутрь, юный де Карти никого не обнаружил. Подросток не захотел ждать Волентайма в коридоре, поэтому Натаниэль спокойно зашёл в кабинет мужчины и сел на диван. Прогулка от одного конца второго этажа поместья до другого доставила юному де Карти массу неприятных ощущений, поэтому подросток не особо горел желанием стоять в коридоре. Натаниэль предпочёл игнорировать тот факт, что он сегодня в обед без всяких трудностей проводил Каллисто. Подросток просто не мог объяснить, почему в компании репетитора он забывал о какой-либо боли. Сандберг оказывал на него какой-то таинственный эффект. Натаниэль тяжело вздохнул, понимая, что он останется в кабинете Чарльза надолго. Мало того, что мужчина, скорее всего, опять будет его ни за что наказывать, так ещё и сам кабинет создавал крайне угнетающую атмосферу. Комната была выполнена в готическом стиле, поэтому она сама по себя была тёмной. Открывая массивную тёмную дверь, первое, что бросается в глаза, это чёрный лакированный стол главы семьи Волентайм и большое, опять же, чёрное кожаное кресло. По углам стола были расставлены серебряные подсвечники, а на середине стола лежала толстая кожаная папка, а рядом с ней несколько перьевых ручек с позолоченными элементами. Позади стола были панорамные окна, сверху которых волной к низу тянулись шторы из чёрного бархата. Напротив стола стоял чёрный кожаный диван, позади которого было два стеллажа — один с книгами, а другой с архивированными и текущими делами Скотланд-Ярда. Справа стояло небольшое чёрное трюмо с подсвечником, а над ним висело большое вытянутое зеркало в резной чёрной оправе. На полу лежал чёрный ковёр с небольшими белыми элементами. Стены были белыми, но присутствовал объёмный тёмный декор. Под белым потолком висела внушительная люстра, с которой свисали нити хрусталя. В целом, кабинет Волентайма наводил мрак и от него веяло неким холодом. Подросток поднял ранее опущенную голову и снова посмотрел в окно, прокручивая у себя в голове события сегодняшнего дня. Натаниэль всё ещё был под впечатлением от своего репетитора. Зная родословную подростка, Каллисто не стал извергать гневную тираду о том, что нужно избавить Британскую империю от "порочного дитя", он наоборот успокоил юного де Карти и высказал своё мнение, которое в точности совпадало с мнением подростка. Мужчина даже сказал, что семья де Карти не является "порочной". От Сандберга юный де Карти услышал те слова, которые мечтал услышать на протяжении пяти лет. Когда Натаниэль официально перешёл под опеку матери и переехал к Волентаймам, подростку сразу же запретили упоминать и использовать фамилию де Карти, но Натаниэль был непреклонен. Почему ему нельзя даже упоминать свою фамилию, если сам Чарльз часто обращается к подростку по ней? В итоге Натаниэлю всё же разрешили использовать свою фамилию, но это дозволение распространялось только на пределы имений Волентаймов, в любом другом месте подросток обязан использовать фамилию Волентайм. Такой расклад дел не нравился ни юному де Карти, ни Чарльзу. Однажды Натаниэль украдкой спросил у господина Брэйтвэйта о семье де Карти. У подростка сложились с директором довольно хорошие отношения, поэтому он решил узнать у Ганса каково же его мнение о семье де Карти. Стоило Натаниэлю задать этот вопрос, как лицо директора потемнело. Брэйтвэйт спросил о причине вопроса, на что подросток ответил, мол ему просто интересно узнать об этой семье. Не стоило тогда юному де Карти об этом спрашивать. В тот день на Корнелиуса директор вылил столько грязи, что по сравнению с этим проклятья Дианы были музыкой для ушей. После этого Натаниэль стал относиться к Гансу по-другому. Подростку было противно находиться в компании Брэйтвэйта. Директор, в свою очередь, тоже стал относиться к Натаниэлю иначе. Мужчина начал пристально наблюдать за подростком и ругать за любую мелочь. Юный де Карти знал, что ему сохранили жизнь, при условии принятия (неформального) фамилии Волентайм, три человека. Королева Виктория, Оливер Джордан Стоун и Генри Монтегю. Натаниэля интересовала причина этого, и он хотел узнать о ней непосредственно от участвующих в этом деле лиц. Если с первыми двумя людьми встретиться было невозможно, то с лордом Манчестера вполне реально. В Лондонской школе учился его сын — Питер Монтегю. К сожалению, подростки терпеть друг друга не могли и постоянно собачились, поэтому возможность поговорить с судьёй Англии о семье де Карти стремительно снизилась до нуля. По крайней мере, до недавнего инцидента в школе. Натаниэль не говорил Чарльзу об этом инциденте не только из вредности, но и из-за просьбы одного человека.***
Учебные дни перед каникулами всегда были довольно расслабленными. Уроков было не так много, да и учителя, понимая, что у детей в голове уже не учёба, сильно не нагружали учеников. Сегодняшний день ничем не отличался от вышеописанного. До начала каникул осталось два дня. Все ученики весело болтали друг с другом на перемене между третьим и четвёртым уроком. Натаниэля очень раздражал шум, поэтому он, в отличии от других своих одноклассников, предпочёл остаться в пустом классе и читать роман Франсуа-Рене де Шатобриана "René". Эту книгу юному де Карти подарил Корнелиус за несколько дней до своего ареста. Подросток наслаждался тишиной и своим гордым одиночеством. Приятная атмосфера длилась ровно до тех пор, пока в класс не зашла небольшая группа подростков. Зайдя в класс, группа принесла с собой шум. Юный де Карти тихо цыкнул и поднял голову, чтобы посмотреть, кем были нарушители спокойствия. Оторвавшись от книги, Натаниэль увидел четырёх человек. Трое одинаковых на вид подростков не сильно привлекли внимание юного де Карти, Натаниэль устремил свой взор на подростка в середине, который с напыщенным видом о чём-то говорил. Сальные чёрные волосы до плеч. (Мысленно Натаниэль в очередной раз подчеркнул, что только на Эдварде хорошо смотрятся волосы до плеч.) Юный де Карти мысленно скривился, когда увидел своего самого ненавистного одноклассника. Группой шумных подростков была компания Питера Монтегю, сына Лорда-главного судьи Англии. Натаниэль не мог понять, как у столь уважаемого человека всей Британской империи мог родиться такой сын. Питер был крайне неряшливым подростком. Немытые волосы, мятая и грязная одежда и в добавок к этому чрезмерное тщеславие, которому мог позавидовать даже Уильям, хотя тот был тем ещё нарциссом. — Юный господин Монтегю, — начал один из приспешников Питера, — какие у Вас планы на осенние каникулы? — юный де Карти уткнулся в книгу. Его начинало тошнить от этого подлизывания и глупо-уважительного тона. Называть какую-то двенадцатилетнюю сошку юным господином в школе? Младший Монтегю недурно губу раскатал. — Всё, как всегда, — противно-писклявым голосом ответил Питер, — я буду помогать отцу. Мы с ним поедем к королеве Виктории, — младший Монтегю махнул рукой в сторону, как бы говоря, что в этом нет ничего особенного. Пока приспешники Питера восхищённо расспрашивали его о подробностях поездки в Букингемский дворец, Натаниэль сильнее уткнулся в свою книгу, дабы сдержать рвущийся наружу смех. Что Питер делает, и куда он собрался? Помогает отцу и поедет с ним к королеве? Более наглой лжи и придумать нельзя. Так лорд Манчестера и попросил своего малолетнего сына помочь ему разобраться с судебными делами империи. Также Генри с лёгкостью взял Питера за компанию в Букингемский дворец. Это абсурд. Когда решался вопрос о сохранение жизни сына и жены Корнелиуса де Карти, Натаниэль так и не смог увидеть королеву Викторию, хотя она была одним из действующих лиц в решении этого вопроса. Что уж там говорить о юном де Карти, если даже Волентайм никогда не видел королеву, хотя именно она даровала ему титул графа, правда, в письменной форме и без торжественного награждения. Натаниэль слушал бессмысленный разговор, наполненный пафосом и ложью, в пол уха. Подросток старательно пытался читать книгу, но у него это не получалось, так как юному де Карти вместо этого приходилось давиться смехом от лжи Питера, которую он иногда слышал. Младший Монтегю пойдёт с отцом на суд? Сам Питер будет оглашать приговор? Да уж, совсем заврался сын главного судьи. Пока Натаниэль давился смехом от наглой лжи младшего Монтегю, упомянутый подросток со своей компанией перешли к другой теме разговора. — Юный господин, а правда, что Вы лично присутствовали на казни шпиона Франции? От этого вопроса юный де Карти подавился воздухом. Во-первых, как вопросы о проведении осенних каникул перешли к теме казни Корнелиуса? Во-вторых, что за чушь Натаниэль только что услышал? Лично присутствовал на казни? Что за бред?! Начнём с того, что на момент казни Корнелиуса де Карти Питеру было семь лет. Далее, с какого такого права младшего Монтегю должны были пустить на казнь? Натаниэль начал пыхтеть от злобы. Подросток больше не намерен терпеть эту наглую ложь, она перешла уже все границы. — Конечно, — хотел было уже продолжить Питер, но его неожиданно прервали. — Что за чушь ты несёшь? — юный де Карти с громким хлопком закрыл книгу и отложил её в сторону. Натаниэль решил вмешаться в разговор и поставить завравшегося подростка на место. Юный де Карти не намерен слушать бред, который исходит из уст Питера, связанный с Корнелиусом. — Натаниэль Волентайм, — сквозь зубы процедил младший Монтегю. Юный де Карти сдержался, чтобы не скривиться от сочетания своего имени и фамилии Чарльза. Питер злобно посмотрел на ненавистного одноклассника. Все, за исключением Натаниэля, проявляли к нему должное уважение, как никак, он сын самого Лорда-главного судьи Англии. Вот только нахального Волентайма это не смущало. Натаниэль смотрел на Питера с высока, затыкал ему рот и обращался на "ты". Что за дерзость?! Кем себя возомнил отпрыск семейки Волентайм? Он думает, что шеф-суперинтендант Скотланд-Ярда может сравниться с Лордом-главным судьёй Англии? — Как ты смеешь столь фривольно разговаривать с юным господином семьи Монтегю? — в разговор вмешался один из приспешников Питера, за что получил от него одобрительную ухмылку. — Юный господин Монтегю? Ты сам себя слышишь? — насмешливо сказал Натаниэль и презренно взглянул на ненавистного одноклассника. — Посмотри на этого "юного господина Монтегю", — юный де Карти надменно указал головой на Питера. — Я вижу перед собой лишь чумазого и лживого подростка, — Натаниэль порочно улыбнулся. Да, он терпеть не мог запугивания Чарльза, но они, всё же, где-то могли пригодиться. Как, например, сейчас. — Ты...ты, — младший Монтегю начал кипеть от гнева. Как смеет отпрыск Волентаймов говорить с ним таким тоном и обвинять во лжи. Никто никогда ещё не усомнился в его словах. — Что я? — с усмешкой спросил Натаниэль. — Ты лично присутствовал на казни Корнелиуса де Карти? — подросток с гордостью произнёс имя своего отца в то время, как его одноклассники крупно вздрогнули. Произносить вслух имя шпиона Франции было негласным табу. — Тебя пустили на казнь в возрасте семи лет? — Замолчи! — запищал Питер. Никто не должен был узнать, что всё, о чём он говорил — ложь. Нужно срочно отвести от себя внимание. — Как ты смеешь произносить имя этого гнилого человека вслух?! — шпион Франции был подходящим козлом отпущения. — Гнилого человека? — Натаниэль с силой подавил желание закричать о том, чтобы младший Монтегю не имеет права порочить имя его отца. Подростку нельзя было раскрывать своё родство с Корнелиусом. — А как ты смеешь так нагло врать, приплетая в свою ложь лорда Манчестера? — Как ты... Как ты посмел обвинить меня во лжи? — Питер тяжёлыми шагами подошёл к парте, за которой сидел юный де Карти, и, взяв подростка за руку, дёрнул Натаниэля вверх. Нужно было заткнуть рот этому нахальному Волентайму. По инерции Натаниэль встал из-за парты и злобно посмотрел на младшего Монтегю. Юный де Карти уже хотел было открыть рот, но его начали трясти за грудки, попутно осыпая бранными словами и оплёвывая ему лицо. Натаниэль пропускал слова Питера мимо ушей. Много чести надо, чтобы всерьёз воспринимать весь бред, который из себя извергал младший Монтегю. Подросток посмотрел на кулаки, которые сжимали его школьный жилет. Натаниэль нахмурился. Юный де Карти не горел желанием выслушивать очередные нотации Волентайма по поводу своего внешнего вида, поэтому подросток решил прекратить весь этот цирк. Натаниэль поднял свою руку и с лёгкого движения запястья познакомил лицо Питера со своей ладонью. Подросток не вложил в свой удар никакой силы, он просто хотел избавиться от отвратительных рук младшего Монтегю на своей одежде. Стоило юному де Карти дать Питеру лёгкую пощёчину, как кабинет погрузился в могильную тишину. Младший Монтегю с шоком отпрянул от одноклассника. Не менее шокированные приспешники Питера с ужасом смотрели на Натаниэля. Юный де Карти не обратил на это особого внимания. Подросток разгладил складки на своей одежде и стряхнул с неё невидимую пыль. Закончив с этим, Натаниэль решил посмотреть на Питера. Перед юным де Карти предстал абсолютно красный подросток, кипящий от гнева. Питера даже трясло от злости. — Я тебя убью, — сипло проговорил младший Монтегю и бросился к Натаниэлю. Подросток не успел среагировать, поэтому его повалили на пол. Натаниэль ещё не сориентировался, а его уже ударили кулаком по правой щеке. Боль отрезвила юного де Карти. Стиснув зубы, подросток дёрнул головой в сторону. Кулак Питера был готов вновь встретиться с лицом одноклассника, но вместо этого он встретился с бетонным полом. Юный Монтегю болезненно вскрикнул. Пользуясь случаем, Натаниэль выбрался из-под Питера. Что ж, младший Монтегю первый начал драку, так почему бы юному де Карти не ответить ему тем же? Подросток с силой толкнул одноклассника на пол, тем самым ударяя Питера подбородком о бетонную поверхность. Подросток вновь вскрикнул, а Натаниэль лишь придавил его сверху. Юный де Карти уже хотел было ударить своего одноклассника, но его остановил крик директора. — Что здесь происходит? — раздался громкий басистый голос Брэйтвэйта. Натаниэль повернул голову в сторону двери и, помимо директора, увидел столпившихся у прохода детей. Среди толпы подростков юный де Карти заметил компанию Питера. Теперь понятно, как Ганс узнал о драке. — Натаниэль Волентайм, сейчас же слезь с Питера Монтегю, — холодно произнёс директор, пристально глядя на подростков. — Остальные отошли от двери, здесь не на что смотреть, — Брэйтвэйт повернул голову в сторону коридора и одарил столпившихся учеников тем же холодным тоном, — 6-ой класс, — Ганс обратился к одноклассникам Натаниэля и Питера, — в соседней кабинет, живо. Постепенно коридор начал пустеть. Дождавшись, пока все дети разойдутся по своим кабинетам, Брэйтвэйт прошёл вглубь пустого кабинета и присел на корточки перед всё ещё лежащим на полу младшим Монтегю. Юный де Карти в это время быстро слез с одноклассника и встал от него чуть поодаль. Директор аккуратно приподнял подростка и увидел, что с подбородка хнычущего Питера капает кровь. Ганс нахмурился. Об бетонные полы было легко что-то себе разбить и получить синяк, ушиб или ссадину, но не до такой степени, чтобы из раны ручьём бежала кровь. Для этого надо очень сильно постараться. Натаниэль с шоком смотрел на капающую кровь. Это он так сильно припечатал одноклассника к полу? Юный де Карти всего лишь толкнул подростка и навалился сверху, почему столько крови? — Натаниэль, — грозно произнёс Брэйтвэйт, поднимая Питера с пола, — я не могу закрыть глаза на этот инцидент. Ты перешёл уже все границы, — директор достал из нагрудного кармана платок и протянул его подростку на своих руках. Младший Монтегю быстро взял предложенный платок и прижал его к своему подбородку. Из глаз подростка бежали крупные слёзы. Конечно, юному дворянину, особенно сыну многоуважаемого человека, не предстало реветь на людях, но Питер подумал, что это особый случай. Подростку было очень больно. С его подбородка бежала кровь, а костяшки пальцев правой руки невыносимо ныли. К тому же, раз пришёл Ганс, то не лучше ли выставить себя в роли невинной жертвы, добавляя больше жалости слезами. Таким образом, директор накажет Натаниэля, а про Питера даже не подумает. Всё внимание Ганса будет сосредоточенно на буйном подростке, который посмел поднять руку на своего беззащитного одноклассника. Младший Монтегю прикрыл свою гадкую улыбку испачканном в крови платком. — Но, господин Брэйтвэйт, — юный де Карти уже хотел было начать оправдываться, но его прервали. — Также, — мужчина намерено повысил голос, тем самым давая понять, чтобы подросток его не перебивал, — я не могу прямо сейчас вызвать ваших родителей, так как они крайне занятые люди, поэтому я жду их завтра в своём кабинете в 12-ть часов, ясно? — директор мрачно посмотрел на юного де Карти. Он знал, что подросток вспыльчив, но не до такой же степени, чтобы избить своего же одноклассника. Ганс сегодня разочаровался в Натаниэле. Юный де Карти еле сдержался, чтобы не огрызнуться в ответ на слова Брэйтвэйта. Почему в инциденте виноват только он? Питер это первый начал. Он первый набросился на Натаниэля. То, что сделал юный де Карти, было всего лишь ответом на действия младшего Монтегю. К тому же, это нельзя назвать избиением, так как Натаниэль всего лишь толкнул Питера, а тот уже сам получил травму. Подросток глубоко вздохнул и посмотрел в спину уходящего директора. Конечно, Брэйтвэйт не видит дальше своего носа. Педагог, который заботиться о своих учениках и печётся о них, как о родных детях. Чушь. Ганс только и делает, что подлизывается к высшим чинам. Мужчина даже не позвал Натаниэля вслед за собой, дабы разобраться в произошедшем. Директор просто увёл "раненого" Питера и оставил юного де Карти одного посреди пустого кабинета. Без выяснения причины драки, без выслушивания мнения от обеих сторон, без опроса свидетелей. Ганс просто объявил Натаниэля виновным и встал на сторону волка в овечьей шкуре. Просьбу директора подросток проигнорировал, юный де Карти не то что слушать, даже находиться в одном помещении с этим человеком не хотел. Волентайма в известность он тоже ставить не желает. К сожалению, Питер не поддерживал точку зрения одноклассника. На следующий день ближе к 12-ти сам Лорд-главный судья Англии стоял у кабинета директора Лондонской школы. Услышав вчера от сына о случившемся и увидев его разбитый подбородок, Генри лишь тяжело вздохнул. Лорд Манчестера знал своего сына и его ужасный характер. Скорее всего, одноклассник просто поставил зазнавшегося Питера на место. Как бы это странно и ужасно не звучало, Генри был рад, что его сына наказали, хоть и таким извращённым способом. Глава семьи Монтегю был очень занятым человеком и редко уделял внимание семье. Из-за этого его сын вырос неотёсанным, так как он большую часть времени оставался на попечение прислуги, которая ни в чём ему не отказывала и беспрекословно выполняла все его капризы, а также матери, которая пылинки с него сдувала. Единственное, что расстраивало Генри, помимо сорванного графика работы, который пришлось сдвинуть из-за встречи с директором, так это то, что тем самым подростком, который проучил Питера, был отпрыск семьи Волентайм. Главный судья крайне не хотел встречаться с Чарльзом, поэтому он предпочёл подождать в коридоре до 12-ти часов и оттянуть момент встречи с ненавистным человеком до последнего. Мужчины с давних пор терпеть друг друга не могут, а всё из-за дела Корнелиуса де Карти. Глава семьи Монтегю по сей день считает, что мужчина не был шпионом Франции, и Чарльз обвинил, а после казнил невиновного человека. Мысленно проклиная Волентайма перед кабинетом Брэйтвэйта, периферийным зрением Генри заметил приближающегося к нему подростка. Слегка повернув голову, мужчина увидел каштановую макушку. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, подросток поднял голову и посмотрел на мужчину. Встретившись с ним взглядом, глава семьи Монтегю застыл на месте. Несмотря на то, что Натаниэль не сказал отчиму об инциденте, подросток всё ещё обязан был присутствовать на сегодняшней встрече, так как являлся "виновником" произошедшего. Питера, как "жертву", освободили от присутствия на сегодняшней встрече. Ганс не хотел ещё одной драки между подростками, особенно в своём кабинете. Направляясь к кабинету директора с унылым выражением лица и опущенной головой, Натаниэль почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, подросток встретился с пронзительными золотыми глазами. Юный де Карти встал посреди коридора, как вкопанный. Перед подростком стоял довольно привлекательный мужчина. Насыщенные золотые глаза, вьющиеся чёрные волосы, собранные сзади в небольшой хвост. Белая рубашка, чёрные брюки и жилет, расстёгнутый двубортный тёмно-красный сюртук, чёрные туфли, ярко-красный платок на шее и небольшие золотые украшения. Мужчина мог бы покорить сердца многих молодых девиц, да только был уже не молод. Возраст мужчины выдавали небольшие морщины в уголках глаз и губ, а также пронизанные сединой волосы. Натаниэль ещё некоторое время стоял в ступоре и глупо смотрел на мужчину. Через пару мгновений подросток понял, кто перед ним стоит. Генри Монтегю — лорд Манчестера, Лорд-главный судья Англии, отец Питера. Юный де Карти нервно сглотнул. Что ж, пора лично познакомиться с человеком, принявшим судьбоносное решение в его жизни. Генри пристально смотрел на подростка, остановившегося в паре метров от него. Каштановые волосы и изумрудные глаза. Ах. Главный судья уже видел подобную внешность в прошлом. Конечно, главы семьи Монтегю мог ошибаться, но он точно видит перед собой маленькую копию Корнелиуса. Мужчина слегка помотал головой из стороны в сторону. Нет, это может быть просто ребёнок с похожей внешностью. Сейчас Генри сильно жалел, что лично не встретился с сыном де Карти, когда подписывал документ о передаче подростка в семью Волентайм. Погодите. Передача сына Корнелиуса де Карти в семью Волентайм. Конечно, сын "шпиона" не мог быть зачислен в школу под своей настоящей фамилией. Во время своих бессмысленных тирад Питер всегда обращался к ненавистному однокласснику по фамилии. Учитывая возраст подростка, то, возможно, тем самым Волентаймом был Натаниэль. Пока главный судья был в своих мыслях, Натаниэль нерешительно подошёл к нему. Юный де Карти очень нервничал, находясь в компании лорда Манчестера. Подросток ещё раз глубоко вздохнул и решил начать разговор: — Добрый день, — поздоровался Натаниэль, тем самым выводя мужчину из своих мыслей, — Вы господин Монтегю? — Добрый, — вернув приветствие, ответил Генри, — да, это я, — главный судья вновь пристально посмотрел на мальчишку. — Ты, должно быть, Натаниэль? — ошибки быть не могло. Это сын де Карти, пасынок Волентайма. Смотря на мальчишку, лорд Монтегю не мог развидеть Корнелиуса. — Да, я Натаниэль, — робко ответил подросток, смотря в пол. Несмотря на все нравоучения отчима, юный де Карти просто не мог заставить себя посмотреть в глаза лорду Манчестера. — Как я полагаю, Волентайма можно не ждать, — мужчина очень на это надеялся. Генри не хотел встречаться с Чарльзом, особенно в присутствии Натаниэля. Волентайм не мог держать себя в узде, поэтому велика возможность того, что он скажет что-то лишнее, и все усилия по сохранению жизни ребёнка обернутся крахом. Смерть второго невиновного де Карти Монтегю не вынесет. — Да, его сегодня не будет, — честно ответил юный де Карти, проигнорировав обращение Генри к Чарльзу. В чём смысл врать главному судье, если он итак знает, кто Натаниэль на самом деле. С плеч Монтегю, будто камень упал. Слава Фемиде, беда обошла стороной. Генри не придётся терпеть присутствие Чарльза. — Хорошо. Натаниэль, не желаешь поговорить со мной наедине? — было бы неплохо лично пообщаться с сыном Корнелиуса, а заодно узнать о причине драки от второго действующего лица. — Если Вы настаиваете, — юный де Карти согласился. Подростку было немного страшно разговаривать с лордом Манчестера, но ничего с этим поделать было нельзя. Дуэт отошёл немного в сторону и остановился возле окна. Главный судья решил сразу же узнать причину драки от юного де Карти. — Натаниэль, мог бы ты рассказать мне об истинной причине драки? — Об истинной? — подросток был сбит с толку вопросом мужчины. — Я прекрасно знаю характер Питера. Он всегда врёт всем и вся, — с горечью признал Генри. Да, за воспитанием сына он не уследил. От слов лорда Манчестера юный де Карти просиял от радости. Наконец-то, кто-то встал на его сторону. Подросток осмотрелся по сторонам. Они были посреди пустого коридора. Идеальная обстановка, чтобы вскрыть всю подноготную младшего Монтегю перед его отцом. — Сначала Питер болтал всякую чушь о том, что он поедет с Вами в Букингемский дворец, — главный судья недовольно цыкнул. С его сыном определённо нужно что-то делать, уж слишком много себе позволяет этот молодой человек, — потом разговор перешёл на другую тему, — в этот момент голос подростка неожиданно стих. — На какую? — спросил Генри. Натаниэль вновь огляделся по сторонам, но в этот раз он сделал это более нервно. Юный де Карти понимал, что в коридоре, кроме него и главного судьи, больше никого нет, но подросток всё ещё боялся быть услышанным. Как говориться, даже у стен есть свои уши. Натаниэль не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что он намеревается сказать лорду Манчестера. Конечно, юный де Карти уже рисковал быть замеченным, расспрашивая директора о семье де Карти, но кабинет Брэйтвэйта и школьный коридор — это совсем разные места. — Лорд Монтегю, не могли бы Вы, — подросток указал вниз, и мужчина понял, что Натаниэль хочет поговорить с ним приглушённым тоном. Генри наклонился к юному де Карти, и подросток начал шептать. — Питер стал говорить о том, что он был на казне моего отца, — еле слышно произнёс Натаниэль. Подросток понимал, что стоящий перед ним человек знает о нём всё, но говорить с главным судьёй о Корнелиусе всё равно было страшно. — Что? — недоумённо спросил мужчина. Что сказал его сын? Это уже вверх наглости. Глава семьи Монтегю сделал мысленную пометку высечь своего сына. — Что ж, я понимаю, почему вы затеяли драку. Столь наглая ложь сейчас и у меня вызвала довольно сильный гнев, — Генри ещё раз убедился, что Питер наглый врун и с ним определённо нужно что-то делать. — Это не совсем причина драки, — тихо произнёс Натаниэль. Юный де Карти был удивлён, что лорд Манчестера согласился с тем, что данная ложь могла вызвать гнев у подростка. — Ох, что же тогда спровоцировало драку? — это была не причина? Главный судья был приятно удивлён, что драка началась не с этого. Натаниэль проявил выдержку и не пошёл на поводу у гнева. Совсем как его отец. — Я упрекнул Питера во лжи и произнёс имя своего отца. После этого он обвинил меня в том, что я говорю вслух имя гнилого человека, — юный де Карти сжался. Почему так страшно? Мужчина разговаривает с ним спокойно, даже разделяет его мнение, и просто хочет узнать об истинной причине драки, так почему подросток чувствует себя так, будто он стоит на эшафоте и ждёт, когда ему огласят смертный приговор? — После этого у вас и началась драка? — Питера избили заслуженно. Лорд Манчестера даже директора слушать не будет. Его сын получил по заслугам. — Нет, — ответ подростка ввёл мужчину в ступор. Это тоже не спровоцировало драку? Генри мог смело похвалить Натаниэля за железную выдержку и добросовестное выполнение приказа. Юному де Карти запрещено раскрывать своё происхождение. Подросток с достоинством вытерпел все нападки, и не позволил правде выйти наружу. — После этого я ещё раз обвинил Питера во лжи, при этом добавляя, что он приплетает в свою ложь Вас. Тогда он и набросился на меня, — Натаниэль пристыженно опустил голову. Его же не обвинят в нападении на сына судьи? — Я дал Питеру отпор, и завязалась драка. — Вот как, — мужчина выпрямился и потрепал Натаниэля по волосам. — Спасибо за правду, — перейдя с шёпота на обычную громкость голоса, произнёс главный судья. —Как я полагаю, Питер разбил подбородок по своей вине? — мужчина мог представить, как его неуклюжий сын, пытаясь попасть по своему однокласснику, вместо этого встречается лицом с полом. Конечно, Натаниэль тоже пару раз ударил подростка, но это не отменяет того, что Питер пострадал по своей вине. Когда лорд Манчестера погладил юного де Карти по голове, Натаниэль замер. Это было неожиданно, но приятно. Подросток впервые за долгое время посмотрел мужчине в глаза. Золото глаз и правда завораживало. Натаниэль притворно покашлял и кивнул на вопрос главного судьи. — Хорошо. В данном инциденте виноват мой сын, — юный де Карти слегка улыбнулся, так и надо этой завравшейся сошке. — Я встану на твою сторону во время разговора с Гансом Брэйтвэйтом, — Натаниэль вновь удивился. Генри не переставал удивлять своими действиями. — У меня также есть к тебе просьба, — подросток напрягся, неужели вся защита основана на меркантильных побуждениях? Пока Натаниэль застыл на месте, думая о том, что же мог попросить главный судья, лорд Манчестера планировал небольшой "сюрприз" для Чарльза. Глава семьи Монтегю не хотел видеться с Волентаймом, но подростка нужно было как-то поощрить за добросовестное выполнение своей работы и за честность. Что ж, настала пора поставить и Чарльза на место. В прошлый раз на сторону Волентайма встала королева, но в этот раз Генри будет не один. Оливер также был недоволен решением дела Корнелиуса де Карти, к тому же, у него есть свои счёты с Волентаймом. Почему бы не предложить лорду Стоуну "спустить" Чарльза на землю? Конечно же, Волентайму об этом знать не нужно. — Можешь не говорить об этом инциденте Волентайму? Также ему не следует знать о нашем разговоре, — прознав об инциденте с сыном главного судьи, Чарльз попытается это замять, что принесёт Генри только больше проблем. Волентайм был вредителем, которого в нужное время не вытравили, и он прижился на месте поселения, при этом убивая последние нервные клетка Лорда-главного судьи Англии. Юный де Карти ожидал всего, но точно не этого. Просто не говорить о случившемся отчиму? Легко. Натаниэль слегка улыбнулся и кивнул в ответ на просьбу мужчины.***
Вспоминая разговор с Лордом-главным судьёй Англии, Натаниэль сетовал на себя за то, что забыл спросить у Генри про семью де Карти. Подросток тяжело вздохнул. Не было смысла жалеть о том, чего не произошло. (К сожалению, того же нельзя сказать про встречу Волентайма с директором, так как после разговора с Монтегю Брэйтвэйт лично отправил письмо Чарльзу с просьбой о встрече.) К тому же, юный де Карти, скорее всего, побоялся бы спросить у лорда Манчестера о подробностях дела Корнелиуса де Карти и причине принятия решения о вписание Натаниэля в семейный реестр Волентаймов. Казалось, больше нет тех, с кем можно было поговорить о семье де Карти, но неожиданно появляется ещё одно лицо, которое косвенно могло об этом знать. Подросток подумал о своём репетиторе. Мужчина всё о нём знал и имел близкие отношения с семьёй Стоун, что подтвердила недавняя картина, представшая перед юным де Карти. Между Каллисто и выходцем из семьи Стоун были тёплые отношения. Мужчина приехал за Сандбергом и даже помог ему сесть в карету. Конечно, это могло быть сделано на показ, но Натаниэль сомневался в этом. Семье Стоун не было смысла поднимать свой и без того крайне высокий статус. Да и вообще, могла ли помощь близкому человеку поднять статус в обществе, и кто бы это мог увидеть, за исключением подростка, который в наглую увязался за Каллисто? Именно поэтому юный де Карти посчитал, что помощь Сандбергу со стороны выходца из семьи Стоун была от чистого сердца. «Скорее всего, это был Персивальд,» — логически Натаниэль понял, что он встретил младшего господина семьи Стоун. Учитывая работу Оливера и его занятость, это мог быть только Персивальд. Стал бы глава Бюро Разведки приезжать из Лондона, чтобы забрать своего знакомого? Хотя род деятельности Персивальда был большой загадкой. Никто не знал, чем занимается младший Стоун, да и занимается ли вообще. Дверь в комнату со скрипом открылась, тем самым вернув подростка из его мыслей. Натаниэль повернул голову и увидел своего отчима. Чарльз прошёл мимо подростка и сел в кресло, при этом уперев локти в поверхность стола и положив голову на сцепленные руки. — Что ж, день был... насыщенный, — юный де Карти очень удивился усталому тону Волентайма, но виду не подал. — Каллисто Сандберг необычный человек, — честно признался мужчина. Глава семьи Волентайм всё ещё прибывал в шоке от нанятого им репетитора. Каллисто полностью оправдал все ожидания. Сразу видно, что мужчина работает педагогом уже много лет. Сандберг с лёгкостью смог найти подход к юному де Карти. Только за это ему стоит отдать должное, так как Натаниэль не воспринимает никаких учителей в серьёз, даже директора. Натаниэль кивнул на слова отчима. Каллисто Сандберг действительно был необычным человеком во всех смыслах. Мало того, что имел необычную внешность, так и к Натаниэлю относился по-доброму, несмотря на его родство с Корнелиусом де Карти. — Я понимаю твой шок, — Чарльз решил не упоминать, что он тоже был шокирован. — Ситуация разрешилась сама собой, но это не означает, что ты не получишь наказание за своё поведение. Но, так и быть, наказание я тебе ослаблю, — мужчина обманчиво-ласково улыбнулся. От этой фразы Натаниэль скривился. Волентайму мало было вчера высечь подростка? Юный де Карти сдержался и не закатил глаза. Чем он опять провинился? Это не Натаниэль раскрыл свою фамилию, а Чарльз в приступе гнева выкрикнул её. Почему Волентайм не хочет себя наказать? Или он оправдывает себя фразой: "ситуация разрешилась сама собой"? А на подростка такое оправдание может распространиться? Он тут, между прочим, не при чём. — Ты под домашним арестом на все осенние каникулы, — после долгого молчания сказал Чарльз. — Изначально я хотел ещё раз тебя высечь, Натаниэль, но подумал, что на следующем занятии с господином Сандбергом, ты должен выглядеть презентабельно, — мужчина тяжело вздохнул. Главу семьи Волентайм действительно останавливал от порки пасынка тот факт, что юный де Карти ещё должен встретиться с Каллисто. Сегодня Натаниэль еле передвигал ногами, что, конечно же, не укрылось от глаз репетитора. Сандберг ничего не сказал по этому поводу, а подросток, воспользовавшись этим, сел, как ему захотелось. Добило Чарльза событие под конец занятия, когда Каллисто узнал о том, что Натаниэль является отпрыском семьи де Карти. Волентайм предпочёл закрыть глаза на то, что именно он раскрыл тайну подростка. Юный де Карти сам виноват в том, что является сыном Корнелиуса. — Что? — подросток потерял дар речи от слов отчима. Всего лишь домашний арест? Никакого рукоприкладства, никакого многократного переписывания произведений Фёдора Достоевского и Уильяма Шекспира? Сегодня какой-то праздник, о котором не знал Натаниэль, или Чарльз под вечер раздобреть решил? Это рай, а не наказание. Переписывание книг было не распространённым наказанием, так как оно не имело, по мнению многих, воспитательный характер. Разве ребёнок сможет понять свою ошибку, переписывая книги? Приучится ли ребёнок к дисциплине? Нет. Такое могли сделать только телесные наказания. По первости, когда Натаниэль только переехал к Волентаймам, Чарльз использовал на нём именно этот метод. Хм. Юный де Карти, пожалуй, предпочёл бы именно это наказание, так как оно было самым гуманным. Единственное, что нужно делать — сидеть и переписывать книгу. Наказание длится до тех пор, пока вся книга не будет переписана от руки. Почему же именно Шекспир и Достоевский? Уильям Шекспир — бессмертный английский классик. Уильям создавал персонажей, чьи мотивы, страхи и страсти были крайне близки человеческому опыту. Шекспир затрагивает темы, которые всегда будут актуальны для человека: любовь, ревность, предательство, власть, справедливость и многое другое. Уильям не только мастерски изображал человеческую душу в своих произведениях, но и владел уникальным языком, который сочетает в себе красоту, глубину и точность. Фёдор Михайлович Достоевский — русский писатель. Несмотря на то, что он является иностранным писателем, в Англии его любят. Достоевский, как никто другой, раскрывает тайну русской души, которая по сей день считается загадкой. В представлении многих Западных стран, Российская империя – это далёкая, холодная, закрытая страна. Западному человеку всегда было сложно понять русского. Помимо этого, Фёдор Михайлович славится своей философией. Любимое произведение Западного мира от Достоевского — "Преступление и наказание". "Преступление и наказание" — история, которая по своим качествам не уступает викторианскому детективу. Сюжет убийства студентом старухи-процентщицы почти стал мифом, который нередко вспоминают в разговорах на отвлечённые темы. Однако это не просто детективная история в антураже мрачного Санкт-Петербурга, а философская притча, которая не потеряет свою актуальность ещё многие годы. «Что-то мне резко захотелось переписать "René" от Франсуа-Рене де Шатобриана, — промелькнула неожиданная мысль в голове подростка. — Я как раз этот роман в школе дочитал,» — на удивление, Натаниэль был готов переписать книгу просто так. Юному де Карти не нравилась английская литература, и он не был поклонником русской. Подросток предпочитал французскую литературу. Сейчас всё, что связано с Францией было под запретом, поэтому книги, не имевшие официального перевода с французского языка или, не дай Бог, были на французском, считались контрабандой. Натаниэлю удалось сохранить пару книг, которые ему привозил отец из Франции. Юный де Карти даже носил их в школу, несмотря на опасность обнаружения контрабанды. Чтобы избежать этого, подросток оборачивал книги тканью, скрывая название, и читал только в укромных или пустых местах, дабы его никто не заметил. — Можешь радоваться, пока я добрый, — Натаниэль ушёл в свои мысли настолько глубоко, что даже забыл о Волентайме, поэтому голос мужчины слегка напугал подростка, и юный де Карти вздрогнул, — тебе сегодня несказанно повезло, что господин Сандберг так спокойно отреагировал. Натаниэль еле сдержал себя, чтобы не закатить глаза, опять. Кто виноват в этом инциденте на самом деле? Подросток, который даже виду не подавал, что он сын Корнелиуса де Карти, или мужчина, который в порыве гнева выкрикнул полное имя пасынка? Скорее всего, Каллисто придерживался того же мнения, что и Натаниэль, так как после окончания спора между вынужденными родственниками Сандберг смотрел на Чарльза странным взглядом. Кстати, о репетиторе. — Мистер Чарльз, а где работает господин Каллисто? — Натаниэль предпринял ужасную попытку перевести тему, причём очень резко. Юный де Карти больше не хотел слушать отчима. Подросток всё ещё хотел узнать о подробностях дела семьи де Карти. Сандберг, скорее всего, владеет некоторой информацией. Вот только, спросить его во время занятия будет рискованно, так как Волентайм будет стоять над пасынком во время урока, как Цербер. Вариант приехать в поместье семьи Стоун сразу же отпадает. Во-первых, не факт, что Каллисто живёт у Стоунов. Во-вторых, кто Натаниэля туда пустит? А вот поговорить с мужчиной в более непринуждённой обстановке было бы неплохо. Правда, теперь и этот вариант отпадает, так как Чарльз посадил подростка под домашний арест. Но арест же не вечный, так что можно будет наведаться к репетитору в другое время. — Господин Сандберг сейчас занимается только частным репетиторством, — бровь Волентайма дёрнулась, когда он услышал, как пасынок обращается к своему репетитору. Конечно, Каллисто сам сказал, что к нему можно обращаться и по фамилии, и по имени, но это не значит, что подросток может называть взрослого мужчину, стоящего в иерархии намного выше него, по имени. Также Чарльз закатил глаза на попытку юного де Карти перевести тему. Мог бы хотя бы сказать об этом не настолько прямо, — но раньше он был деканом в Даремском университете, — изначально мужчину смутил молодой вид репетитора, не мог же юноша быть деканом университета. Пытаясь найти что-то о Каллисто, Волентайм нашёл информацию лишь о возрасте мужчины, и кем он работал. Для Чарльза всё ещё оставалось загадкой, как Брэйтвэйт смог заполучить заявление о приёме на работу, принадлежащее Сандбергу. — Он был деканом в Даремском университете? — Натаниэля сбил с толку ответ отчима. Если Каллисто 29-ть лет, и он сейчас занимается частным репетиторством, а раньше занимал должность декана в университете, то со скольки лет он работает учителем? Что ж, встретиться приватно с Сандбергом не получиться. Придётся искать другой вариант получения информации. — Тебя тоже смутил его молодой внешний вид? — главу семьи Волентайм всё ещё смущал возраст репетитора. 29-ть лет, почти 30-ть. Обычно, в этом возрасте, в лучшем случае, только становятся деканами, а Каллисто уже успел побывать на этой должности и даже уйти с неё. Интересно, какова причина ухода? — Да, господин Каллисто выглядит молодо, — честно ответил подросток. Это была правда, поэтому не было смысла увиливать. Хотя Натаниэль ставил под большое сомнение истинный возраст своего репетитора. Не мог почти 30-ти летний мужчина так молодо выглядеть. Ему на вид не больше 20-ти. — Ты сегодня сам убедился, что не стоит судить книгу по обложке. На вид молодой мужчина, а разбирается в истории, как педагог с многолетним стажем, — юный де Карти хотел прервать речь отчима, но всё же сдержался. У Сандберга явно есть многолетний опыт, пять лет так точно, поэтому неудивительно, что он так хорошо разбирается в истории. — Меня больше удивляет тот факт, что господин Сандберг, зная всю правду, столь спокойно отреагировал на твою кровную связь с французским плебеем, — как бы невзначай добавил Чарльз. Раз подросток решил в наглую перевести тему разговора, то почему бы главе семьи Волентайм не сделать тоже самое? Мужчина всё же хотел наказать подростка за его выходку во время занятия. Чарльз решил сделать это в извращённой манере, а именно вывести Натаниэля из себя. Точно также, как юный де Карти вывел отчима из себя сегодня днём. — Не смей так говорить о моём отце! — стоило Волентайму упомянуть Корнелиуса, как мальчишка тут же вскипел и забыл обо всём, о чём говорил до этого. Как Чарльз смеет называть Корнелиуса плебеем?! Покойный глава семьи де Карти по статусу стоит выше Волентайма. Как граф смеет называть герцога плебеем? Натаниэля охватил гнев. Это последняя капля. Плевать, что с ним сделает отчим, подросток отстоит запятнанное имя своего отца. — Не повышай на меня голос, — за своим грозным тоном Чарльз скрыл рвущийся наружу смех. Волентайм был доволен. Никто бы никогда не подумал, что мужчина любил выводить пасынка из себя. Нередко именно Чарльз становился виновником постоянных споров и скандалов с участием юного де Карти. Мужчина получал удовольствие, видя, как искажается лицо подростка, как в его глазах загорается дикий огонь, как меняется поведение Натаниэля, делая его похожим на собаку, защищающую своего хозяина. Хотя бы на одном из де Карти Чарльз хотел это увидеть. У Волентайма так ни разу и не получилось вывести Корнелиуса из себя, зато с его сыном это получается крайне легко. Юный де Карти заводился лишь при одном упоминании своего отца, исходящего из чужих уст. — Почему ты всегда цепляешься к моей семье?! — гнев Натаниэль начал переходить в ярость. Чарльз никогда не упускал возможности унизить или оскорбить Корнелиуса. Волентайм лишь пытается самоутвердиться за счёт этого. Казнь отца подростка могла быть отменена, если бы в дело не вмешалась королева. По сути, Чарльзу помогли доказать вину Корнелиуса. Мужчина не приложил к этому никаких усилий, он лишь привёл главу семьи де Карти на суд. Хвалиться тем, чего не было. Наглый лгун и подлец, вот кто есть на самом деле шеф-суперинтендант Скотланд-Ярда. — Ты ещё спрашиваешь почему? — Чарльз встал с кресла. — Твой отец шпион. Он продал Англию, — мужчина встал напротив пасынка и посмотрел на него холодным взглядом. Главу семьи Волентайм забавляла реакция Натаниэля. Юный де Карти безмерно любил своего отца, что не было секретом. Подросток всегда выгораживал Корнелиуса, верил в его невиновность. Забавно. Вот до чего доводит слепая вера. Натаниэль не видит того, что лежит прямо перед ним. Как можно всё ещё верить в невиновность человека, когда у этого "невиновного" были найдены документы, содержащие крайне секретную информацию? По этой улики можно было легко догадаться, что Корнелиус является шпионом. Между Англией и Францией сейчас крайне напряжённые отношения. Всё началось ещё в 1856 году, когда покойный глава семьи де Карти только переехал жить в Англию. Это событие произошло сразу же после подписания Вечного мира между Швецией и Францией. Это было подозрительно. Королева Виктория давно наблюдала за Корнелиусом, она относилась к нему с подозрением. В итоге, опасения королевы подтвердились. Зачем французу секретные документы Англии, да и как он смог их достать? Это окончательно подтвердило шпионскую деятельность Корнелиуса. — Шпион, продал Англию. На этом заканчиваются все твои аргументы? Всегда одно и тоже, хотя бы придумал новую причину для столь ярой ненависти к моему отцу, — гневно процедил Натаниэль. — Что ты сейчас сказал? — весёлое настроение Волентайма, как рукой сняло. Чарльз очень любит кичиться тем, что именно он привёл Корнелиуса де Карти на верную смерть, а также попрекать этим своего пасынка. Как отпрыск французского шпиона смеет упрекать Чарльза в выполнении его долга? — Что, правда глаза колит? — подросток злорадно улыбнулся. — Тебе же никто в лицо никогда не скажет, что ты всего лишь посредственный "следователь", которого повысили до звания шеф-суперинтенданта за поимку и разоблачения "опасного преступника", — Натаниэля прервали увесистой пощёчиной. От удара едва начавший заживать порез на щеке вновь закровоточил. — Вон из моего кабинета, — злобно прохрипел Волентайм. Мужчину трясло от гнева. Не было веселье, была едва сдерживаемая ярость. Юный де Карти исподлобья посмотрел на отчима, а после вышел. Подросток решил проглотить всё своё недовольство. Конечно, его не устраивал сложившийся расклад дел, но раз Волентайм сам выгоняет его из кабинета, то почему бы не воспользоваться данной возможностью? Щеку жгло, но это того стоило. К сожалению, Натаниэль не успел высказать всё, что он думает о Чарльзе. Ну, ничего. В следующий раз всё выскажет. — Ублюдок, — прошипел Волентайм, зачёсывая волосы назад. Выводить пасынка из себя было его любимым занятием, но это действие имело крайне нежелательные последствия. Юный де Карти в ответ на провокации бросал в сторону зачинщика едкие комментарии. Словами подросток умел задеть за живое. Чарльз, к сожалению, не первый раз слышит о том, что он не заслуживает своей нынешней должности. Всем было известно, что глава семьи Волентайм получил звание шеф-суперинтенданта за поимку Корнелиуса де Карти. До этого Чарльз был всего лишь следователем. Теми, кто всегда напоминал мужчине об этом, были Генри и Натаниэль. Ненавистный судья и пасынок. Сегодня юный де Карти вновь напомнил главе семьи Волентайм о его незаслуженной должности. Это унизительно. Натаниэль шёл по коридору в свою комнату. Он мысленно проклинал отчима и прикрывал рукой вновь рассечённую щеку. Чарльз не имеет право что-либо говорить о Корнелиусе, учитывая то, что сам мужчина едва ли может справляться со своей работой. Волентайм, как бы это грубо и ужасно не звучало, должен поблагодарить старшего де Карти за свою нынешнюю должность в Скотланд-Ярд. От осознания этого факта, Натаниэль скривился, но тут же об этом пожалел. Вновь рассечённая щека болела намного сильнее, чем изначальный порез. Подросток судорожно вздохнул и ускорил шаг. Было больно. Некому было приласкать и успокоить юного де Карти. Раньше это делал Корнелиус, но он, к сожалению, уже давно лежит в земле сырой. Отец был единственным человеком, который относился к Натаниэлю с теплом. Сейчас свою заботу пытается проявлять Диана, но это вызывало у подростка лишь отвращение. Никто не сможет заменить Натаниэлю его отца, тем более Диана. Это женщине не имеет права даже находиться с юным де Карти в одной комнате, а тем более считать себя матерью подростка.***
На следующий день Натаниэль проснулся довольно рано, в полвосьмого утра. Как бы юный де Карти не пытался, ему так и не удалось вновь уснуть. Тяжело вздохнув, подросток с трудом встаёт с кровати. Двигаться после долгого лежания было больно, а сидеть тем более. Кое-как оторвав своё тело с мягкой поверхности, Натаниэль начинает одеваться. Юный де Карти предпочитал одеваться во что-то простое. Белая рубашка с длинными рукавами, чёрные брюки и такого же цвета жабо. Не было никаких дополнительных аксессуаров или ярких цветов. Натаниэль терпеть не мог вульгарность, но, несмотря на это, подростку очень нравился вкус в одежде у Эдварда, хоть он и был в некотором роде экзотичным, слишком выделяющимся из общей массы. Юный де Карти подошёл к зеркалу и стал расчёсывать свои волосы. Вообще это должны были делать слуги, но у Чарльза было другое мнение по этому поводу. Волентайм изначально дал понять, что подростку в этом доме не рады, поэтому даже не стал выделять для пасынка отдельных слуг. Натаниэль, в принципе, на это не жаловался. Ему не привыкать к самообслуживанию. Когда Корнелиус был жив, у юного де Карти был личный слуга, который выполнял все приказы. Подростка будили, одевали, приводили в порядок — делали за него практически всё. После ареста покойного главы семейства все слуги разбежались, так как Диана не платила им. После этого Натаниэль был предоставлен самому себе, так как женщина отсутствовала дома большую часть времени. Подросток мог несколько дней оставаться в огромном поместье совершенно один. Находясь в полной тишине, юный де Карти забивался в дальний угол своей комнаты и беззвучно плакал. Было одиноко и страшно. Подростку пришлось рано стать самостоятельным. Отмахнувшись от неприятных воспоминаний, Натаниэль направился ванную комнату. Комната юного де Карти располагалась в самом конце западного крыла второго этажа, поэтому подростку нужно было пройти приличное расстояние, чтобы добраться до ванной. В коридоре стояла приятная тишина. Натаниэль не торопясь шёл по коридору, когда его привлёк шум, доносящийся из одной комнаты. Кто ещё решил встать в такую рань и заняться продуктивной деятельностью? Найдя источник шума, подросток закатил глаза. Шум доносился из покоев супругов Волентайм. Юный де Карти хотел было проигнорировать это, так как не горел желанием встречаться с отчимом с утра пораньше, но внимание подростка привлёк небольшой отрывок разговора, доносящийся из комнаты. — Ты хочешь сказать, что репетитор Натаниэля является членом семьи Стоун? — раздался за дверью шокированный голос Дианы. «Господин Каллисто?» — Натаниэль резко остановился. Раз разговор идёт о Сандберге, значит будет затронут и сам подросток. Любопытство победило здравый смысл, и юный де Карти тихо подошёл к двери, прислонившись спиной к стене по правую сторону от двери. Если кто-то из супругов внезапно выйдет из комнаты, то он не заметит подростка. — Почему ты так удивлена? — раздражённо спросил Чарльз. — Я же два дня назад говорил тебе об этом. — Милый, ты всего лишь упоминал о том, что репетитор будет из влиятельной семьи, и всё, — женщина решила осторожно успокоить мужа. — Дорогой, ты можешь рассказать, что случилось? Натаниэль скривился. Диана так приторно-нежно обращалась к мужу, что подростка от этого начало подташнивать. Мерзость. — Хаа, дело не в репетиторе Натаниэля. Я просто упомянул о господине Сандберге. — Чарльз тяжело выдохнул. — Примерно полчаса назад мне пришло письмо, — за дверью раздался тихий шелест бумаги. — Как ты думаешь, от кого оно? — Раз ты говоришь, что репетитор Натаниэля не при чём, то я даже предположить не могу, от кого оно пришло. — Письмо прислал Генри Монтегю. — Лорд-главный судья? — голос Дианы дрогнул. — Неужели он хочет, — женщина не смогла закончить своё предложение, ведь никто, даже она, не знал по какой причине ей и Натаниэлю сохранили жизнь. Лорд Манчестера был одним из фигурирующих лиц по решению вопроса о сохранении жизни супруги и сына Корнелиуса де Карти. Неужели спустя пять лет решили аннулировать решение данного вопроса? Людям, у которых в руках власть, всегда нравиться играть с жизнями других. «Лорд Монтегю?» — Натаниэль удивлённо вскинул брови. Генри же, вроде, не хотел встречаться с Волентаймом. Подозрительно как-то. — Сомневаюсь в этом, — Волентайм понял о чём думала его супруга. — Он хочет, чтобы я прибыл в Лондон. — В Лондон? Но зачем? — Диана искренне не понимала причину этого вызова. Раз никто не собирался приходить по их души, то зачем вызывать Чарльза в столицу? — Точно не написано. Он хочет, чтобы я немедленно прибыл в Лондон, — злобно процедил мужчина. — Дорогой, — сказала Диана надломленным голосом, — зачем ему тебя вызывать? Это как-то связано с семьёй де Карти? — Диана, — с укором произнёс мужчина, — чёрт его знает, что творится в голове у Монтегю, — Волентайм тяжело вздохнул. — Если бы это было связано с семьёй де Карти, то письмо бы пришло от господина Стоуна, а не от судьи. — в комнате раздались шаги. Видимо, Чарльз намеревался выйти из комнаты. Натаниэль прижался ближе к стене и затаил дыхание. Волентайм открыл дверь, и юный де Карти практически встретился лбом с деревянной поверхностью. Кто так по-сумасшедши открывает дверь? Чарльз закрыл дверь и направился в восточное крыло второго этажа, не заметив пасынка. Юный де Карти смотрел вслед уходящему мужчине, не двигаясь с места. Странно. Лорд Манчестера же не хотел видеться с Чарльзом, так почему же он отправил письмо Волентайму? Подождите. Натаниэль неожиданно вспомнил последние слова Генри, которые он сказал подростку. «Не говори о нашей встрече Волентайму.» На лице юного де Карти появилась злорадная улыбка. Что ж, неожиданная, но крайне приятная помощь.
