Связанные

       «Это точно тот незнакомец, с которым я вчера столкнулся, — Натаниэль был крайне шокирован данным фактом. — Неужели этот иностранец (иностранец ли?) выходец из семьи Стоун? Но он ведь блондин.»       В семьях с многовековыми династиями формируются определённые внешние отличительные черты. У семьи Стоун это были вьющиеся тёмно-русые волосы и карие глаза. Конечно, не у всех членов семьи была именно эта внешность, но далеко от выведенного за многие поколения образа никто не уходил. Нынешняя семья Стоун вполне соответствовала укоренившемуся образу, а вот покойный глава семьи немного отличался от своих предков. У Александра были светло-русые волосы, вместо тёмно-русых. Если учесть этот факт, то вполне возможно, что потомки могли отличаться от своих предков. Правда отличия были бы небольшими, и не настолько явными. Ещё никогда в семье Стоун не было такого человека, который имел бы настолько светлые волосы. Но опять же, семья Стоун не изучена настолько досконально. А как объяснить явно заморские корни репетитора? Не только практически белые волосы выделяли мужчину из общей массы людей, но и немного отличающаяся анатомия. У мужчины глаза были достаточно глубоко посажены, нос выступал не очень сильно. Эти черты хоть и схожи с европеоидной расой, но всё же отличаются. Хотя подобное отличие можно списать на побочную ветвь с доминантным геном, мол глава семьи оставил где-то после себя бастарда, но это предположение рушит себя же. Наличие бастардов само по себе является позором, могла ли столь уважаемая семья пойти на такой риск и воспитывать "кукушонка" под своим крылом. Если это так, то почему семья Стоун столько лет скрывала его?       Семья Стоун очень часто ломает установленные каноны, поэтому судить о ней крайне сложно. Если для других что-то будет позором, то Стоуны с гордостью выставят это на всеобщее обозрение. Так что судить о происхождении новоявленного репетитора Натаниэль не мог. Слишком много факторов нужно учитывать, да и история семьи Стоун, несмотря на большую известность, покрыта тайной.       Пока юный де Карти пытался вписать своего новоявленного репетитора в семейное древо Стоунов, Чарльз и Уильям крутились вокруг светловолосого мужчины. — Господин репетитор, а Вам говорили, что Вы очень красивы? — Уильям был очарован внешностью мужчины. Репетитор выглядел очень необычно, но это не отталкивало, а, наоборот, притягивало.       Столь светлые волосы, которые при свете солнца выцветали и становились практически белыми, небесно-голубые глаза с оттенком аквамарина, которые принимали ярко-бирюзовый цвет из-за преломления света под стёклами золотых очков. Глаза обрамляли светлые ресницы. Белая узорчатая шаль с длинной бахромой скрывала хрупкие плечи, а чёрный жилет мягко прилегал к телу, очерчивая тонкую талию, чёрные брюки идеально сидели на стройных ногах, визуально удлиняя фигуру. Тонкая шея была скрыта за тканью белой рубашки и опоясана чёрной широкой лентой, поверх которой была прикреплена брошь из крупного аквамарина, подчёркивающая глаза. Массивная трость с железным наконечником и резной ручкой ничуть не портила образ, а, наоборот, дополняла, добавляя статности и изящества.       Естественное сочетание холодных цветов во внешности, создавало образ поистине завораживающей ледяной красоты. Младший Волентайм просто не мог оторвать глаз от стоящего перед ним мужчины. Ребёнка охватила поистине сильная зависть. Почему столь красивый репетитор из уважаемой семьи будет учить какого-то де Карти? Уильям так просто этого не оставит.       На комплимент младшего Волентайма светловолосый мужчина лишь смущённо улыбнулся, а после ответил ребёнку: — Довольно часто мне доводилось об этом слышать, молодой господин Волентайм, — ответ репетитора заставил Уильяма чуть ли не пищать. Ребёнок светился от счастья. На его комплимент не только ответили, но и обратились к Уильяму с должным уважением. Младший Волентайм гордо вздёрнул нос. Пусть отпрыск де Карти только попробует ему что-нибудь сказать по поводу почтения и уважения. — Уильям, — Чарльз незаметно толкнул сына сзади. Мужчина не хотел позориться перед человеком со столь высоким статусом. — Господин Стоун, — глава семьи Волентайм был довольно гордым и обращался с уважением только к тем, кто стоял выше него по статусу. Разве мог шеф-суперинтендант Скотланд-Ярда сравниться с выходцем из семьи Стоун, семьи, подчинённой самой королеве? — Ха-ха, — репетитор тихо рассмеялся, чем заставил троих людей посмотреть на него. — Прошу прощения за грубость, — мужчина склонил голову, проявляя таким образом почтение и заставляя растеряться всех присутствующих, — я предпочитаю, чтобы ко мне не обращались как к Стоуну, — репетитор мягко улыбнулся. — «Оливер. Сколько раз я ему говорил, чтобы он не записывал меня как Стоуна, мне хватило пяти лет в университете считаться им. Хаа, этот упрямец всё равно делает, что хочет, как и его отец,» — мужчина мысленно обругал своего знакомого, но не позволил Волентаймам заметить какие-либо изменения на своём лице. — Действительно? — Чарльз еле заметно улыбнулся. — Директор говорил, что Вы относитесь к семье Стоун. — Верно, — мужчина улыбнулся уголками губ, — у меня с семьёй Стоун хорошие отношения, но я не люблю раскидываться статусом этой семьи. Я предпочитаю использовать свой статус, нежели авторитет других.       После данного объяснения на лицах детей появился шок, а на лице Волентайма стала медленно появляться самодовольная ухмылка.

***

      Чарльз всегда старался поддерживать идеальную репутацию своей семьи. Мужчина очень много работал для этого. Волентайм добился невероятных высот в Скотланд-Ярд, получив высшее звание среди полицейских чинов. Жена главы не появлялась на публике и во всём слушалась мужа, поэтому проблем она не вызывала. Старший сын был для Чарльза самой большой гордостью. Идеальная учёба и дисциплина, пример для подражания среди других учеников.       Но хорошему суждено быстро заканчиваться. Идеальная репутация семьи Волентайм пошла под откос после появления двух нарушителей спокойствия. Менее буйным был младший сын главы. Мальчишка вырос крайне избалованным и капризным, также присутствовал некий садизм. Ситуация с ребёнком была не столь критичной, так как, несмотря на свой ужасный характер, мальчишка беспрекословно слушал своего отца, так что Чарльз мог найти управу на своего младшего сына. К сожалению, того же нельзя было сказать о его пасынке. Отпрыск семьи де Карти, дурная и буйная кровь. Подросток будто бы ищет всё более изощренные способы испортить репутацию семьи Волентайм.       Никогда за свои 45-ть лет жизни Чарльза не вызывали к директору, даже когда он сам учился в школе. Но, как говорится, всё бывает впервые. Перед осенними каникулами главу семьи Волентайм позвал к себе на разговор директор Лондонской школы, в которой учились его дети и Натаниэль.       Чарльз старался игнорировать обращённые на него взгляды, пока шёл до кабинета директора. Мужчина слышал робкое перешёптывание со стороны учащихся и некоторых учителей школы. Конечно, Чарльз Волентайм был шеф-суперинтендантом Скотланд-Ярда, который прославился и поднялся в должности благодаря поимке французского шпиона. Мужчина очень часто появлялся на публике и страницах утренних газет, так что не удивительно, что его знает практически весь Лондон. К сожалению, нынешнее внимание к своей персоне Чарльз не очень одобрял, так как шёл на крайне позорную встречу с директором школы.       Быстро дойдя до нужного кабинета, мужчина отряхнул невидимую пыль с одежды, пригладил идеально зачёсанные назад волосы и постучал в дверь. — Войдите, — раздался из кабинета басистый мужской голос.       Вздохнув, Чарльз зашёл в кабинет директора. Перед мужчиной предстало довольно тёмное помещение с большим стеллажом книг. Сместив взгляд чуть в сторону, Волентайм увидел сидящего за столом мужчину. Директором был мужчина средних лет с крупным телосложением, которое легко можно было заметить, так как рукава белой рубашки были подвёрнуты, что позволяло увидеть мускулистые руки. Лощеные чёрные волосы были зачёсаны назад, а лицо украшала ухоженная борода. Увидев такого мужчину на улицы, никто бы не подумал, что он является директором школы, но это было так.       Услышав звук закрывающейся двери, мужчина поднял голову, оторвавшись от заполнения каких-то бумаг. Бездонные чёрные глаза за оправой прямоугольных очков встретились со сталью глаз человека напротив. — Господин Волентайм, — поприветствовал директор вошедшего мужчину своим басистым голосом, — я Вас ждал, — мужчина отложил документы в сторону и подозвал Чарльза к себе. — Доброе утро, господин Брэйтвэйт, — поприветствовал Волентайм директора, садясь в кресло напротив стола. — Извините, что отнимаю время, я знаю, что Вы, господин Волентайм, занятой человек, — мужчина упёрся локтями в стол, сцепив руки и положив на них голову, — но я бы хотел поговорить с Вами о Вашем сыне.       Чарльз сохранил своё невозмутимое лицо, хотя внутренне довольно сильно скривился. Для общественности Натаниэль был родным ребёнком Волентайма. Личное дело подростка было сфальсифицировано, для его же безопасности. После казни шпиона Франции народ Британской империи стал требовать смерти связанных с ним людей. Королева не хотела, чтобы страдали невиновные, поэтому она попросила Оливера Стоуна решить этот вопрос. В итоге Натаниэль стал полноценным членом семьи Волентайм в глазах общества. Подобный расклад дел не устраивал ни Чарльза, ни самого Натаниэля, поэтому фамилией Волентайм юный де Карти пользовался только в школе. — Вы не сильно меня побеспокоили, господин Брэйтвэйт, что-то случилось с моим сыном? — Чарльзу хотелось отрезать себя язык, после того, как он назвал Натаниэля своим сыном. — Не совсем, — директор тяжело вздохнул и снял очки. — Я бы хотел поговорит с Вами о недавнем инциденте. — Инцидент? — Вам Натаниэль ничего не говорил? — удивлённо спросил Брэйтвэйт. — К сожалению, нет, — Чарльз крайне сомневался, что отпрыск де Карти вообще добровольно с ним заговорит, да и самого мужчину не очень волновали проблемы пасынка, если они никак не касались репутации семьи Волентайм. — Прискорбно, — удручённо ответил директор. — Натаниэль недавно подрался с сыном герцога Монтегю. — Что? — Чарльза данное заявление лишило дара речи.       Герцог Генри Монтегю. Лорд герцогства Манчестер. Лорд-главный судья Англии. Человек, которого глава семьи Волентайм яро ненавидит. Разногласия двух мужчин начались ещё в 1870 году.       Когда Чарльз привёл на скамью подсудимых ныне покойного Корнелиуса де Карти, весь народ Британской империи ликовал. Наконец-то был пойман французский шпион. Все хвалили главу семьи Волентайм за поимку столь неуловимого преступника. Единственным человеком, который в тот день осуждал Чарльза, был Генри Монтегю. Лорд-главный судья взглянул на Корнелиуса и сразу сказал, что он невиновен. Проверяя судебное дело, Генри обнаружил несостыковки. Улики вели не к эмигранту из Франции, а просто в некуда.       27 января 1870 года, когда состоялся первый суд над Корнелиусом де Карти, Лорд Монтегю обвинил Чарльза Волентайма в фальсификации улик. Лорд-главный судья Англии встал на сторону обвиняемого. Слово главного судьи Британской империи было законом, что он скажет, то и будет. В тот день герцог Манчестера мог отпустить Корнелиуса де Карти, если бы в судебный процесс не вмешалась королева Виктория. Женщина выгородила главу семьи Волентайм. Слова королевы были весомее слов судьи, поэтому Генри уступил и объявил Корнелиуса де Карти виновным. Вот только, по сей день Лорд Монтегю не отказывается от своих слов по поводу невиновности эмигранта из Франции. — Какова причина драки? — сипло спросил мужчина у директора. Если будет что-то серьёзное, то не только репутация семьи Волентайм упадёт ниже некуда, но и самого Чарльза лишат должности и выгонят из Скотланд-Ярда. Монтегю припомнит Волентайму всё. — Вспыльчивость Натаниэля, — Брэйтвэйт строго посмотрел на Чарльза. — Хорошо, — процедил Волентайм, сдерживая свою ярость. Прекрасно. Самый наихудший расклад дел. Зная вспыльчивость Натаниэля, дело не обошлось лёгкими ударами. Главный судья Англии самолично затолкает в глотку шеф-суперинтенданта Скотланд-Ярд папку с личным делом Корнелиуса де Карти. Лорд Монтегю был ещё одним человеком, который знал истинную личность Натаниэля, — я поговорю с ним. Что-то ещё? — Чарльз уже боялся спрашивать, мало ли ещё какие инциденты могут сейчас всплыть. — Да, это по поводу учёбы Натаниэля, — видя вопросительный взгляд Волентайма, директор продолжил. — У Натаниэля, в принципе, не было проблем с учёбой, но стоило в учебной программе появиться истории, как мальчишка поехал, — Ганс Брэйтвэйт был очень ответственным человеком, поэтому он со всей серьёзностью подходил к своей работе. Мужчина следил за тем, чтобы все его ученики хорошо учились. — Для меня это немного удивительно, учитывая Вашего старшего сына, Эдварда, который обладает глубокими познаниями во многих науках, — мужчина прочистил горло, — но будем помнить, что все дети индивидуальны. — Господин Брэйтвэйт, — Чарльз решил прервать директора, так как ему надоело слушать "вступительную" речь, — я извиняюсь, что прерываю Вас, но не могли бы Вы перейти к сути дела. — Конечно, извините, — мужчина притворно покашлял в кулак, — я бы хотел, чтобы Вы наняли Натаниэлю репетитора. — Прошу прощения, — Чарльз успел осечь себя и не выразиться в более грубой форме. Мало того, что ему приходится содержать, позориться и разбираться с проблемами из-за навязанного родственника, так ещё на него нужно будет тратить дополнительные средства. А у отпрыска де Карти губа не дура. — Вы верно услышали, господин Волентайм, — Ганс подтвердил свои ранее сказанные слова. — Я бы хотел, чтобы Вы наняли для Натаниэля репетитора по истории, дабы мальчишка не поехал ещё сильнее. — Господин Брэйтвэйт, это крайне неожиданная просьба, — внешне Волентайм был лишь немного сконфужен, но внутренне Чарльз уже сёк мальчишку за дополнительные хлопоты. — Я понимаю, что это неожиданная просьба, но я уже обо всём договорился, — директор достал из ящика стола запечатанное письмо. — Я бы хотел, чтобы Вы отправили это рекомендательное письмо в поместье Стоунов, — мужчина положил перед Волентаймом письмо. — Поместье семьи Стоун? — Чарльз был крайне удивлён и с подозрением смотрел на представленное перед ним письмо. Семья Стоун славилась своими политическими и военными достижениями, но никак не педагогическими. Удивление перекрыло неприятный осадок, оставшийся после новости о драке пасынка с отпрыском Монтегю. — Да, отправьте письмо с просьбой на имя Каллисто Стоун, — Ганс вновь положил голову на свои сцепленные руки. — Каллисто Стоун? — Чарльз мысленно перебрал состав семьи Стоун, но не смог вспомнить кого-то с таким именем. — Я понимаю Ваше замешательство, господин Волентайм, — директор устало вздохнул. — Сначала я думал, что есть какая-та ошибка, может, однофамилец, но нет, всё оказалось куда сложнее, — Брэйтвэйт мечтательно прикрыл глаза. — Я стал искать информацию об этом человеке и решил начать с его заявление о приёме на работу в Даремский университет. Одна единственная запись в его заявление заставила абсолютно все вопросы исчезнуть, и сделать личность этого человека неприкосновенной, — Ганс вновь открыл глаза и посмотрел на Чарльза. — Как Вы думаете, что это могло быть? — Учитывая то, к чему Вы клоните, то могу с уверенностью сказать, что там было что-то лично оставленное кем-то из Стоунов, — Волентайма заинтриговала личность репетитора, ведь не каждый может добиться покровительства высших чинов. — Верно, в графе "доверенное лицо" стояло имя Александра Стоуна. — Покойного главы? — Чарльз впал в ступор. — Теперь я понимаю, — Александр Джордан Стоун был крайне уважаемым человеком при жизни. Он буквально был вторым государем, и его слова приравнивались к закону. Если этот загадочный репетитор указал Александра, как доверенное лицо, то, значит, он имеет с семьёй Стоун довольно близкие связи. — Господин Стоун способный преподаватель? — Очень, не зря же он был деканом исторического факультета, — на губах директора заиграла улыбка. — Я бывал на его лекциях. Материал он доносит крайне понятно. Господин Стоун подтянул большинство студентов по истории, так что обучение школьника для него не будет проблемой. — Хорошо, Вы меня убедили, господин Брэйтвэйт, — мужчина взял письмо со стола. — Могу я узнать, что находится в этом рекомендательном письме? — В нём изложена ситуация и дана характеристика Натаниэля, — Ганс удовлетворённо улыбнулся. — Характеристика? — непонимающе спросил Волентайм. — После того, как господин Каллисто перешёл на частное репетиторство, он берётся только за "особые" случаи.

***

      Чарльз вспомнил разговор с директором школы. Мужчина перед ним был довольно необычным, но, несмотря на это, он производил хорошее впечатление. Манеры явно говорили о дворянском происхождении. Подтверждением этого были опрятность во внешнем виде и строгость в одежде, хотя она была немного разбавлена дополнительным элементом. Кто станет носить шаль поверх строго костюма? — Что ж, — глава семьи Волентайм слегка кашлянул, — как тогда к Вам обращаться? — Моё имя Каллисто Сандберг. Обращаться ко мне Вы можете по имени или по фамилии. Это на Ваше усмотрение.        «Ого, и правда оказался иностранцем,» — Натаниэль немного отошёл от шока. Хоть по имени и нельзя ничего сказать, но вот фамилия явно выдавала скандинавские корни. — Приятно познакомиться, господин Сандберг, — Чарльз протянул руку, которую вскоре пожали. Мужчина был удивлён тем, что ему дали право выбора в том, как обращаться к столь высокопоставленному человеку, хотя все дворяне предпочитали, чтобы к ним обращались по фамилии. — Давайте перейдём к нашему занятию, — Каллисто перевёл взгляд на юного де Карти. — Как я полагаю, ты и есть Натаниэль? — мужчина тоже узнал в новоиспечённом ученике вчерашнего подростка, но виду не подал. — Да, господин Каллисто, — Натаниэль кратко ответил, отводя взгляд от репетитора. Подростку вдруг стало как-то неловко. Юный де Карти хотел произвести на своего новоявленного репетитора хорошее впечатление, дабы тот не относился к нему предвзято, как учителя в школе, но его план с треском провалился. Натаниэль ещё вчера произвёл на репетитора не очень, по его мнению, приятное впечатление. В свою защиту подросток мог сказать только то, что он не знал о том, кем является вчерашний незнакомец. — Хорошо. Уильям, иди в свою комнату, — Чарльз стал подталкивать младшего сына к выходу. По реакции Уильяма глава семьи Волентайм понял, что надлежащего поведения от своего младшего сына можно не ожидать, поэтому мужчина поспешил увести вторую по количеству неприятностей проблему в свою комнату. — Но, отец! Я тоже хочу побыть в компании красавчика-репетитора! — до этого момента Уильям был крайне тих, ведь он всё ещё был под впечатлением от репетитора юного де Карти, но стоило отцу вывести его из транса, как мальчишка стал капризничать. Почему ему нельзя побыть в компании господина Сандберга? Уильям планировал засыпать мужчину огромным количеством комплиментов и тем самым подлизаться к нему. В конце концов, Каллисто поймёт, что ему не нужен какой-то там отпрыск семьи де Карти, когда перед ним есть столь блистательный юный наследник семьи Волентайм.       Каллисто кашлянул в кулак, скрывая смущение. Хоть мужчина довольно часто слышал комплименты по поводу своей внешности, но он каждый раз смущался, как в первый. Сандберг всё ещё не мог привыкнуть к тому, что для Англии его внешность была необычна, хоть и крайне привлекательна. Своей внешностью Каллисто обязан обоим родителям, которые тоже считались крайне привлекательными людьми. — Уильям, — Чарльз взял ребёнка за руку. Если отпрыск Корнелиуса вёл себя, на удивление, тихо, то поведение младшего Волентайма желало оставлять лучшего. Всё же не надо было его с собой брать. — Я сейчас вернусь, а Вы пока можете располагаться в гостиной, господин Сандберг, — Чарльз потащил Уильяма наверх. Мужчина планировал провести с младшим сыном воспитательную беседу. Если это не поможет, то после ухода репетитора, глава семьи Волентайм познакомит и Уильяма с розгами, больше он не станет терпеть выходки двух нарушителей спокойствия.       Натаниэль выдохнул с облегчением, когда семейка Волентайм оставила его одного, ну, почти одного. Юный де Карти, пользуясь случаем, ещё раз посмотрел на репетитора. В голове подростка никак не укладывалось то, что мужчина имел связь с семьёй Стоун. Было слишком сильное отличие от остальной семьи и присутствовали явные, судя по фамилии, скандинавские корни. Хотя население Британской империи сформировано из многих рас, у народа империи всё же преобладают европеоидные корни. Новоявленный репетитор Натаниэль не мог быть чистокровным англичанином, а тем более кровным членом семьи Стоун. Это просто бред.       Раздался тихий стук, будто что-то металлическое соприкоснулось с кафелем. Звук вывел подростка из раздумий. Взгляд юного де Карти зацепился за трость, на которой был железный наконечник. Некоторые аристократы использовали трость в качестве аксессуара, поэтому Натаниэль сильно не заострял на этом своего внимания при первой встрече, но сейчас подросток заметил, что Сандберг сжал трость чуть сильнее и поменял позу, перенося вес на левую ногу. Натаниэль немного вздрогнул, когда понял, что его репетитор использует трость для того, чтобы поддерживать своё тело. Юному де Карти захотелось ударить себя по лицу. Репетитор же не знал, где в особняке Волентайм находится гостиная. Каллисто ждал, когда Натаниэль соизволит проводить его в нужное место, где мужчина смог бы подготовиться к занятию и дать своему телу небольшой отдых.       Подумав об этом, подросток ощутил ноющую боль в нижней части тела. Юному де Карти было невыносимо больно после вчерашней порки, так что же говорить о мужчине, который явно использует трость уже долгое время. Скорее всего, это была постоянная боль. Натаниэль мысленно содрогнулся, когда понял на какие мучения невольно обрёк своего новоявленного репетитора. Ситуацию надо было срочно исправлять. — Господин Каллисто, — подросток подошёл к репетитору, чтобы помочь ему дойти, ведь Натаниэль отчасти был виноват в том, что мужчине пришлось испытать дискомфорт, но юный де Карти тут же себя одёрнул, понимая, как это будет выглядеть. Одно дело помочь незнакомцу на улице, где тебя не застанет отчим, а другое проявить "неуважение" к столь важному человеку, которому Волентайм чуть ли не в ноги кланяется. Хотя подросток с любопытством поглядывал на трость. Интересно, а она сможет облегчить его боль? — Не обращай внимания, такое иногда бывает, — Сандберг решил перевести тему, понимая, что новоявленный ученик заметил его дискомфорт и попытался помочь. — К тому же, когда мы с тобой недавно виделись, я смог самостоятельно встать и даже некоторое время стоять без трости, так что не беспокойся, — блондин мягко улыбнулся юному де Карти.       От этой улыбки Натаниэль немного смутился. Мужчина уже имел довольно красивую внешность, а мягкая улыбка сильнее подчёркивала природную красоту Сандберга, придавая ему ангельский вид. Если Эдварда подросток называл ангелом за характер, то своего репетитора юный де Карти мог смело назвать ангелом за неземную внешность. — Кхм, — подросток притворно покашлял, чтобы скрыть своё смущение. — Хорошо. И извините за вчерашний инцидент. — Ничего страшного, во вчерашней "аварии" есть доля и моей вины, — Каллисто тихо усмехнулся. — Что ж, может, ты проводишь меня до гостиной? — Конечно, — Натаниэль тут же спохватился. Как-то нехорошо получилось. Хотел лучше, а получилось, как всегда. Юный де Карти повёл Сандберга в гостиную, стараясь придерживаться медленного темпа ходьбы, понимая, что быстрый темп может причинить лишний дискомфорт ему и его новому репетитору.       Мужчина направился вслед за подростком, подмечая, что Натаниэль немного хромает. Каллисто нахмурился. Хоть Сандберг вчера лишь столкнулся с юным де Карти, но во время небольшого разговора он не заметил никаких признаков дискомфорта в теле подростка. Подозрительно это.       В тишине они дошли до гостиной, где Каллисто присел на диван, а подросток расположился недалеко от мужчины. Сандберг также обратил внимание, что Натаниэль садится на диван довольно медленно, как бы стараясь не оказывать сильного давления на своё мягкое место. Каллисто тяжело вздохнул и с горечью в сердце стал готовиться к уроку, доставая несколько тетрадей и письменные принадлежности. Мужчина понял причину осторожных движений своего новоявленного ученика. Розги. Самый распространённый метод наказания в Англии — это порка с помощью розг. Чем же мог провиниться подросток?       Пока Сандберг раскладывал вещи, Натаниэль задумался. Откуда взялись неловкость и смущение? В присутствии других Натаниэль никогда не вёл себя так тихо, как сейчас со своим репетитором. Может, это из-за своеобразного ступора, который был вызван загадочным происхождением репетитора? Подросток довольно глубоко ушёл в свои мысли, поэтому был более чувствителен к объекту своих размышлений. На красивую внешность Натаниэль не был падок, хотя красота Каллисто могла очаровать не только женщин, но и мужчин. — Хм, — со стороны Сандберга донёсся шумный вздох, и юный де Карти вернулся из своих мыслей. — Что ж, не сочти за грубость, но когда Ганс Брэйтвэйт прислал мне твою характеристику, то он описывал явно вспыльчивого и импульсивный подростка, — сказав это вслух, Каллисто понял, что могло послужить повод для порки, но решил оставить этот вопрос на потом и продолжил свою речь. — Я пока этого не вижу, но могу сказать, что ты любишь уходить в себя и сильно на чём-то зацикливаться. Также ты чувствуешь себя неловко, находясь в моей компании и испытываешь некий дискомфорт в теле. — Что? — Натаниэль был оскорблён тем, что директор описал Сандбергу его характер, скорее всего, к этому также приложил руку и Чарльз. Помимо этого, юный де Карти был удивлён, как точно его нынешнее состояние описал мужчина. — Кхм, я надеюсь, господин Брэйтвэйт Вам больше ничего обо мне плохого не говорил? — подросток решил не заострять внимание на соучастии главы семьи Волентайм.       Любой смог бы заметить явную хромоту и медлительность Натаниэля, так что говорить об этом не было смысла. Также юный де Карти не мог прямо сказать практически незнакомому человеку о том, что его вчера высекли. К тому же, подросток не знал, как Сандберг относится к телесным наказаниям, хотя интуиция Натаниэля подсказывала, что отрицательно. — Нет-нет, единственной твоей характеристикой была импульсивность и вспыльчивость, — видя, что подросток немного расстроился, Каллисто добавил. — Сейчас я не вижу никаких плохих качеств, — репетитор вновь мягко улыбнулся.       От этой улыбки в душе Натаниэля что-то надломилось. Он уже давно не видел эту улыбку. Ангельский лик Сандберга наложился на лицо другого человека в памяти подростка. Разные люди, которые были ужасно похожи. — Вы очень напоминаете мне моего рère, — юный де Карти сам от себя не ожидал, что скажет подобное в слух. Думать это одно, а говорить другое. Что сейчас о нём подумает Каллисто? Натаниэль уже хотел было начать извиняться, но его остановил смущённый смех мужчины. — Ха-ха, что ж, раз ты видишь во мне своего отца, то у нас дела пойдут намного быстрее, — Сандберг решил скрыть своё смущение и удивление за смехом, отмечая про себя, что у подростка всё же присутствует некая импульсивность. — Также похвально, что ты знаешь французский язык, — Каллисто мягко улыбнулся подростку. — Давай начнём наше занятие.       Натаниэля удивила реакция репетитора на то, что подросток знает французский язык. Да и сам Сандберг, судя по всему, его знал. После инцидента с Корнелиусом между Англией и Францией сложились крайне напряжённые отношения. Всё, что было связано с Францией, находилось под запретом. Человека, говорившего на французском языке, могли без раздумий посадить за решётку. Но так было не всегда. Раньше дворяне были обязаны изучать три языка — английский, французский и немецкий. После введения запретов дворянство поспешило забыть французский язык, хотя прекрасно его знало. Юный де Карти облегчённо выдохнул. Что-то он сильно распереживался. Каллисто Сандберг не выглядел, как человек, который будет осуждать ребёнка за подобную оплошность. Данное утверждение подтверждает спокойная реакция мужчины. Что ж, ещё один в сторону репетитора.       Каллисто Сандберг был репетитором у многих детей. У каждого из детей отличался характер, поведение, внешность, склад ума. Зачастую, все рекомендательные письма с характеристикой, которые ему присылали родители и педагоги, отражали реальный характер и поведение детей. Если ребёнок описан, как ветреный, ленивый, льстец, то он сразу будет осыпать комплиментами, заставляя Каллисто сгорать от смущения. Гордый, циничный, хам, значит, будет наотрез отказываться разговаривать с Сандбергом, и мужчине придётся идти на хитрость, завлекая ученика игрой и чуть ли не выворачивая на изнанку всю свою жизнь. За практически 10-ть лет своей работы Каллисто впервые сталкивается с тем, что реальное поведение ребёнка кардинально отличается от изложенного на бумаге.       Директор описал Натаниэля, как вспыльчивого и импульсивного. В итоге перед Сандбергом предстаёт тихий, задумчивый и в некотором роде робкий подросток. Такой контраст был необычен, но приятен. Что-то новое в повседневной рутине. Несмотря на неожиданное несоответствие, Каллисто всё ещё было легко читать Натаниэля. Мужчина мог спокойно объяснить данное несоответствие, понаблюдав за новоявленным учеником некоторое время. Импульсивность всё же присутствовала, но она была в положительном ключе. Натаниэль, даже не думая, бросился на помощь практически незнакомому человеку. Это, конечно, можно назвать добротой, но это также будет необдуманным поступком, вызванный ситуацией, то есть это и есть импульсивность. Сандберг ничего не может сказать по поводу вспыльчивости, так как не видел особого взаимодействие с кем-то со стороны Натаниэля. Пока он создаёт образ тихого подростка, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся.       Единственное, что смутило Каллисто — это замечание Натаниэля о его схожести с отцом подростка. Сандберга можно назвать мягким и спокойным. Зачастую, эти качества не очень сильно ценились у мужчин, но Каллисто было всё равно. Так уж вышло, что его вырастили человеком с покладистым нравом. Мягкость характера даже близко не стояла рядом с Чарльзом Волентаймом. Почему же Натаниэль сравнил Каллисто со своим отцом? Или он не имел ввиду Чарльза? Подросток не очень похож на мужчину, хотя ситуации с генами бывают разные. Ох. Каллисто мысленно хлопнул себя по лбу. Подросток же только де-юре был сыном Волентайма, де-фактом он приходился Чарльзу пасынком. Что ж, теперь всё более-менее встало на свои места.

***

      На удивление, Натаниэлю было очень комфортно общаться с Каллисто. Подросток даже забыл о боли в своём теле, общаясь с мужчиной. Репетитор сильно не давил, он спокойно задавал вопросы для определения уровня знаний у юного де Карти. Если подросток не мог ответить на какой-то вопрос, то Сандберг на него не кричал, не бил, а просто пропускал этот вопрос и записывал что-то в своей тетради.       Так как отчима не было, Натаниэль мог дать себе волю делать всё что угодно, к тому же Каллисто на это реагировал спокойно. В итоге во время тестирования юный де Карти стал вести себя более расслабленно, иногда споря с репетитором или бормоча что-то себе под нос. На это Сандберг тоже не злился, он тихо посмеивался или в ответ на бормотание подростка отпускал безобидный комментарий. Для Натаниэля общаться с таким человеком было одно удовольствие. Это общение возвращало подростка на пять лет назад. Юный де Карти иногда ловил себя на мысли, что Каллисто общается с ним также, как это делал Корнелиус.       Чаще всего Сандберг работал с трудными подростками, поэтому у него всегда был припасён какой-нибудь козырь в рукаве. Натаниэль охотно шёл на контакт и с ним было приятно работать. Сандбергу почему-то захотелось немного побаловать подростка. Каллисто предложил юному де Карти сыграть в игру «вопрос-ответ». Натаниэль сначала колебался, но вскоре согласился.       Игра была крайне проста. Участники по очереди задают друг другу вопросы, при чём вопросы могут быть любого характера. Каждый участник обязан ответить на заданный вопрос. После ответа участник может задать свой вопрос другому участнику. Изначально это игра была козырем мужчины. Игра с полной свободой действий, в который ты можешь спросить обо всём, была крайне заманчива. Этот "козырь" Каллисто применял к ученикам, которые не хотели идти с ним на контакт. Конечно, игра переходила все грани дозволенности, но в этом и был её соблазн. Каждый хотел бы залезть с ногами в душу другого человека и увидеть всю его подноготную. В итоге, когда репетитор поладит с учеником, игра становилась бонус, своеобразным стимулом. Учитывая то, как хорошо Натаниэль шёл на контакт с Сандбергом, почему бы и не побаловать подростка. — В каком году была основана Англия? — Каллисто первым задал вопрос. — В 927 году, — подросток быстро заметил уловку в вопросе. Англия и Великобритания были немного разными государствами. Страна стала называться Великобританией только после слияния Англии и Шотландии. Легко ответив на вопрос, Натаниэль задал свой. — Сколько Вам лет? — юный де Карти не хотел лезть в личную жизнь своего нового репетитора, но любопытство взяло вверх. Происхождение мужчины всё ещё не давало подростку покоя, а своеобразная игра была отличным поводом разузнать что-то. — 29-ть, — мужчину очень порадовала сообразительность Натаниэля, также Сандберга не удивил заданный вопрос, уж больно часто он его слышал.       Раньше, когда Каллисто работал в университете, его нередко принимали за студента. Мужчина начал свою преподавательскую деятельность в возрасте 20-ти лет. Первым место своей работы Сандберг выбрал Даремский университет, в котором он сам учился. Студенты, которые были на пару лет младше, сначала подшучивали над Каллисто, вновь увидя его в университете, говоря, что он остался на второй год. Но каково было их удивление, когда они узнали, что Сандберг новый декан исторического факультета. По первости никто не считался с новым историком, но Каллисто уважать себя заставил. Если к первокурсникам он относился мягко, то для более старших студентов Сандберг поблажек не делал. Он не прибегал к телесным наказаниям. Каллисто просто выявлял истинный уровень знаний студентов своими внеплановыми тестами, по итогам которых он оставлял отстающих учеников на дополнительные занятия. Когда репутация мужчины более-менее закрепилась, он стал оживлять свои уроки, тем самым привлекая внимание студентов. В итоге за год Каллисто построил себе репутацию способного и требовательного учителя. — Чем изначально была Англия? — задал свой второй вопрос Сандберг. — Объединением семи некогда враждовавших королевств, — этот вопрос для Натаниэля тоже дался легко. — Откуда Вы родом? — подросток хотел подтвердить скандинавское происхождение своего репетитора. Если это подтвердится, то кровная связь со Стоунами полностью исключится. Но тогда встанет другой вопрос. Как Каллисто познакомился со Стоунами и получил столь тёплый приём от них? — Из Швеции, — подросток не переставал радовать Сандберга, вновь отвечая верно. Второму вопросу мужчина также не удивился.       Акцента у Каллисто не было, но внешность выдавала Сандберга с головой. Хотя некоторые могли подумать, что мужчина родом из северной части Британской империи, но всё было куда проще. Каллисто являлся чистокровным представителем нордической расы. Родился Сандберг в Швеции и из-за вынужденных обстоятельств в подростковом возрасте переехал в Англию. — В каком году Великобритания стала объединённым королевством? — пока Натаниэль лез репетитору с ногами в душу, Каллисто продолжал задавать ученику вопросы, касающиеся лишь истории Британской империи. — В 1707 году, — юный де Карти вновь с лёгкостью ответил на заданный вопрос. Что ж, кровное родство со Стоунами действительно опроверглось, даже сильнее, чем подросток этого ожидал.       В Англии не было одной нации. Нынешнюю нацию Британской империи образовали представители различных малых европеоидных рас. В их число входили и викинги, которые несли нордическую кровь. В Англии не может быть чистокровных представителей малых европеоидных рас, происходили кровосмешения. Родиной нордической расы считается север, поэтому её иногда называют северной расой. Очаги нордической расы расположены в Финляндии, Швеции, Норвегии и Севере Германии. Выходцы этих трёх, ну, условно четырёх, стран считаются чистокровными представителями нордической расы. — Какой у Вас статус? — Натаниэль решил зайти с другой стороны. Раз кровное родство отпало, значит должно быть что-то другое. Семья Стоун вряд ли приняла бы простолюдина, да и сам Сандберг не выглядит таковым, но разузнать об истинном статусе мужчины не помешает. — Дворянин, — каждый правильный ответ радовал Каллисто всё больше и больше, а вот вопрос немного смутил репетитора. О статусе Сандберга ещё ни разу не спрашивали. Скорее всего, причиной этого вопроса стало его поведение. У мужчины не было высокомерия, которое обычно присуще всем дворянам, а также Каллисто общался со всеми, как с равными. — Почему Великобритания так называется? — Великобритания — это остров, на котором расположены Англия, Уэльс и Шотландия. Британия как область с островами получила своё название от первого народа, населявшего эти территории, то есть от бриттов, — Натаниэль вновь с лёгкостью ответил на заданный вопрос. Подросток немного расстроился, так как ожидал более развёрнутого ответа на свой вопрос. Юному де Карти была интересна чистота крови репетитора.       Чистота крови имела двоякий смысл. Первый обозначал чистоту расы, но для общества она не представляла ценности. Дворяне всегда смотрели на второе значение, вес статуса. Да, статус имел большое значение, но ещё большую значимость ему придавала чистота крови. К примеру, на место Лорда верховного адмирала претендуют два человека. У них одинаковый статус, одинаковое влияние, схожие способности. Как определить кандидата? Конечно, можно использовать мажоритарную систему, но это будет слишком долгом. В качестве более быстрого способа выступает чистота крови. Если один из кандидатов потомственный дворянин (чистокровка), а другой человек, рождённый от мезальянса (полукровка) или человек, который получил титул за определённые заслуги или просто купил его (грязнокровка). Выберут первого кандидата, так как у него чистая кровь, которая очень ценится в высшем обществе. Высшее общество не любит полукровок, так как они портят репутацию всего дворянства, грязнокровок же и вовсе считает "осквернителями" дворянского рода. Конечно, были ещё падшие дворяне, но это был отдельный разговор. По непонятным причинам, они приписывались к полукровкам.       Каллисто Сандберг имеет статус дворянина, значит он был обязан подтвердить чистоту своей крови. Конечно, семья Стоун была сильным аргументом, но каждый дворянин, проживающий на территории Британской империи, должен указать свою чистоту крови. Вообще, это было чистое любопытство юного де Карти. Например, сам Натаниэль был полукровкой. Корнелиус был потомственным дворянином, носившим герцогский титул, а Диана была дочерью падшего дворянина, носившего титул барона. Если так подумать, то все члены семьи Волентайм были полукровками, так как Чарльз получил свой графский титул после повышения в должности.       Подросток усмехнулся. Уильям постоянно кичится своим статусом, считая, что семья де Карти стоит ниже семьи Волентайм в иерархии. В Англии, может быть, и да, так как после казни Корнелиуса с семьи де Карти сняли все почести. Вот только это был пустой звук. Корнелиус — гражданин Франции, поэтому только король Людовик XVI имел право снять с семьи де Карти герцогский титул. Семья де Карти всё ещё считается герцогской. В иерархии герцог стоит выше графа, так что Натаниэль обладает самым высоким статусом среди Волентаймов.       Подросток уже хотел было задать следующий вопрос, как дверь в комнату открылась. Напротив двух людей сел Чарльз. Каллисто и Натаниэль синхронно посмотрели на вошедшего человека. — Можете продолжать. Я просто буду наблюдать, — Волентайм закинул ногу на ногу и стал наблюдать за поведением пасынка.       Кое-как загнав Уильяма в его комнату, пригрозив устроить сыну такой же незабываемый опыт, как и Натаниэлю, Чарльз спустился в гостиную на первом этаже. Конечно, для занятий с репетитором лучше подойдёт уединённая комната подростка, нежели гостиная, в которую мог зайти кто-угодно, но глава семьи Волентайм не хотел позориться, так как комната Натаниэля едва ли выглядела жилой, к тому же мужчина сомневался, что в покоях пасынка будет прибрано. Дабы никто не помешал занятию в гостиной, Чарльз приказал слугам не заходить в комнату.       Когда Волентайм подходил к гостиной, в комнате стояла абсолютная тишина, прерываемая тихими фразами находившихся внутри людей. Это сильно удивило Чарльза. Юный де Карти не умел вести себя тихо, особенно в присутствии других людей, поэтому мужчина поспешил присоединиться к занятию.       Открыв дверь гостиной, перед главой семьи Волентайм предстала странная, по его мнению, картина. Сандберг сидел с идеально ровной спиной на диване и что-то записывал в своей толстой тетради. На этом же диване только немного дальше находился Натаниэль. Подросток сидел сгорбившись, уперев локти в бёдра и положив на руки голову. Юный де Карти явно намеревался что-то сказать.       Услышав металлический стук, Натаниэль и Каллисто повернулись в сторону двери.       Чарльз замер на месте. Мало того, что отпрыск де Карти ведёт себя столь фривольно, сев как ему захотелось перед своим репетитором, так подросток ещё находится на одном диване с мужчиной, хотя по правилам Натаниэль должен был сесть напротив Каллисто. Но это было не главное. В комнате была какая-та странно-уютная атмосфера. Волентайму это не понравилось, поэтому он поспешил в гостиную и сел напротив Сандберга и де Карти.

***

      Поначалу всё было хорошо (за исключением того, что с появлением Волентайма, Каллисто решил прекратить игру и закончить проверку традиционным способом, с помощью ручки и бумаги, что сильно расстроило Натаниэля). Сандберг продолжал задавать вопросы, а Натаниэль на них отвечал. К сожалению, лёгкие для подростка вопросы быстро закончились и настала пора более сложных. — Как образовалась либеральная партия? — со вздохом спросил Каллисто. В начале занятия подросток радовал своими познаниями в истории, но сейчас весь багаж со знаниями был пуст.       Сандберг заметил, что юный де Карти очень хорошо знает историю зарождения Англии. Что до нынешнего времени, то осведомлённость подростка равна практически нулю. Как можно не знать про либеральную партию, если все партии берут своё начало от виги и тори? Тори — прародитель либеральной партии. Либеральная партия — отколовшаяся и подвергшаяся изменениям часть тори.       Натаниэль смотрел на тетрадный лист, который дал ему репетитор. На три вопроса подряд у подростка стояли прочерки. Все эти вопросы были связаны с историей нынешнего времени. Юный де Карти не мог признаться Каллисто, что он знает только историю зарождения Англии. Не мог же Натаниэль при Волентайме сказать, что он знает хотя бы что-то по истории благодаря тому, что Корнелиус ему когда-то об этом читал. Юного де Карти не интересовала история нынешней Великобритании, поэтому он ничего об этом не знал. — Хорошо, — вновь со вздохом сказал Сандберг, — задам немного другой вопрос, — видя затруднения Натаниэля, мужчина решил дать ему подсказку с помощью лёгкого вопроса. — Две основные политические партии Англии, которые существуют с 17-го века? — Виги и тори, — быстро ответил подросток. — За что выступали тори? — За нерушимость королевских прав и сохранение старых традиций, — юный де Карти не понимал к чему клонит Каллисто. При чём тут тори? Разве они не говорят о либеральной партии? — Сохранение традиций является признаком чего? — Консерватизма, — подросток всё еще не понимал смысла вопросов репетитора. — В 1815 году под влиянием Роберта Пиля тори сменили название, став консервативной политической партией, — видя непонимающий взгляд Натаниэля, Каллисто продолжил. — В 1846 году консервативная партия раскололась в результате дебатов о свободной торговле. Свободная торговля признак чего? — Либерализма, — юный де Карти, наконец-то, понял к чему клонит Сандберг. — Либеральная партия изначально была частью тори, но из-за дебатов о свободной торговли партия откололась от изначальной ветви и отвергла консерватизм. — Верно, — Каллисто улыбнулся ученику. Хоть и с подсказками, но Натаниэль смог ответить на вопрос, — но разве могли либерально настроенные тори, только отколовшись, самостоятельно перерасти в Либеральную партию? — После обособления они присоединились к радикалам и виги, — подросток подвёл итог своего высказывания и после кивка репетитора стал записывать полученный ответ.       Пока юный де Карти записывал ответ, Сандберг тяжело вздохнул и вновь открыл свою тетрадь. Да, над история нынешнего времени нужно плотненько поработать. Хотя не помешает пробежаться по истории зарождения Англии.       Чарльз всё это время молча наблюдал за занятием, при этом старательно сдерживая себя, дабы не прервать урок. Уж чего угодно, но такого мужчина не ожидал. По началу всё шло хорошо. На каждый заданный вопрос Натаниэль быстро записывал ответ, но спустя некоторое время подросток просто начал ставить прочерки вместо ответа. Как можно не знать о том, что происходит буквально под носом? Чарльз вовремя себя одёрнул и не ответил вслух на последний вопрос Каллисто. Виги и тори с вытекающими из них партиями. Придумать легче вопроса нельзя, но для юного де Карти это был вопрос повышенной сложности. Сандберг кое-как вытянул ответ из подростка, при чём мужчина практически сам дал ответ на свой вопрос. — Господин Каллисто, мы можем сделать перерыв? — Натаниэль закончил записывать ответ и решил немного проветрить голову, а заодно и передохнуть. Постоянное ощущение взгляда Чарльза сводило подростка с ума. — Конечно, — не успел Сандберг договорить, как его перебили. — Нет. У тебя ещё час занятий, — Чарльз не хотел из-за пасынка опозориться перед столь статусным человеком. Занятие длится всего два часа. Это время можно спокойно высидеть без всяких перерывов. — Почему я должен слушать тебя? Сейчас у меня занятие, и я спросил у своего репетитора, — злобно прошипел Натаниэль в сторону отчима. Сидел всё время с закрытым ртом, мог бы и дальше молчать. — У тебя занятие, которое длится всего два часа. Ты даже эти два часа не можешь высидеть, — Чарльз решил проигнорировать вторую часть восклицания пасынка. — В школе один урок длится час, и в этот час мы имеем права выйти из класса, — Натаниэль старался держать себя в руках, поэтому свой ответ он процедил сквозь зубы.       Между юным де Карти и Волентаймом завязался спор, который перешёл в обмен колкостями. Сандберг решил пока не встревать, а вместо этого сосредоточился на взаимоотношениях между отчимом и пасынком. Каллисто не был удивлён, что Натаниэль не ладит с Чарльзом. Было бы удивительно, находись они в хороших отношениях, учитывая то, что произошло между Волентаймом и отцом подростка. Да, Сандберг знал, что настоящая фамилия Натаниэля это де Карти. Перед тем как приступить к работе с новым учеником, Каллисто собирает о нём информацию, начиная с характеристики ребёнка, заканчивая его родителями. После того как Сандбергу пришло письмо от Ганса Брэйтвэйта с просьбой заняться отпрыском Волентайма, Каллисто решил подключить к поиску информации Оливера, так как у блондина закрались сомнения, учитывая характеристику подростка и то, что в семье Волентайм как-то слишком неожиданно появился третий ребёнок. Вскоре догадки Сандберга подтвердились. Натаниэль приходился Чарльзу пасынком и имел другую фамилию. Натаниэль де Карти. Фамилия, которая заставила всё английское общество кипеть. Корнелиус де Карти — отец Натаниэля и французский шпион. Хотя по поводу второго статуса у Каллисто было много вопросов, так как улики, указывающие на Корнелиуса, были слишком расплывчатые. Неожиданно, размышления Сандберга прервал Чарльз. — Натаниэль де Карти! — Волентайм, как обычно, решил заткнуть подростка, но тут же пожалел об этом. Из-за гнева на пасынка Чарльз забыл о присутствии ещё одного человека в комнате.       Волентайм повернулся в сторону блондина. Он ожидал увидеть гнев, порицание, страх или другие эмоции, которые возникают у людей, когда они слышат о фамилии де Карти. Чарльз только что разрушил свою репутацию в обществе. Семью де Карти ненавидит вся Англия. Пусть Чарльз и вынужден содержать Натаниэля по приказу королевы Виктории, он всё равно не сможет оправдать себя этим в глазах общества. Шеф-суперинтендант Скотланд-Ярда опекает ненавистного всеми носителя фамилии де Карти. Волентайм с долей страха посмотрел на мужчину и его глаза широко раскрылись от шока. Вместо порицания Чарльз увидел абсолютное спокойствие. Сандберг даже не сдвинулся с места, а на шокированный взгляд Волентайма, мужчина лишь вопросительно поднял бровь.       Натаниэль тоже замер. Подросток ожидал шквала ругательств и криков в свою сторону. Хотя проявление гневных эмоций и словесная брань были меньшим злом. Сильнее всего Натаниэль боялся насильственного проявление гнева. Невольно по телу подростка пробежала дрожь, а ранее успокоившаяся исхлёстанная часть тела вновь заныла от боли. Юный де Карти помнил, как после казни Корнелиуса, его, семилетнего ребёнка, чуть ли не забили до смерти. С тех пор Натаниэль терпеть не может людей, которые применяют рукоприкладство, в эту группу людей также входит его отчим, и он занимает первое место по уровню ненависти. Помня об этих ужасах, юный де Карти нервно покосился на трость Сандберга. Конечно, Натаниэль сомневался, учитывая спокойный нрав репетитора, что мужчина будет его бить, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Глубоко вздохнув, подросток посмотрел в глаза своему репетитору и вновь замер, столкнувшись со спокойным взглядом Каллисто. Что ж, чего-чего, а этого Натаниэль явно не ожидал.       Сандберг вопросительно смотрел на вынужденных родственников, которые внезапно прекратили спор и смотрели на него с равной степенью шока. Немного обдумав ситуацию, Каллисто понял причину такого поворота событий. Мужчина тяжело вздохнул. — Я знаю, что Натаниэль является сыном Корнелиуса де Карти, — абсолютно спокойно ответил Сандберг, обращаясь к Чарльзу. — И у Вас это не вызывает никаких негативных эмоций? — вместо отчима спросил Натаниэль, входя в ещё большей шок. Помимо спокойной реакции подростка ещё удивила та лёгкость, с которой мужчина произнёс его фамилию. Будто не о шпионе Франции говорит, а о соседском мальчишке. — А должно?       Юный де Карти и глава семьи Волентайм недоумённо хлопали глазами. На памяти обоих Каллисто был первым и единственным человеком, который спокойно отреагировал на то, что Натаниэль является сыном Корнелиуса де Карти. — Кхм, — Натаниэля и Чарльза привёл в чувство фальшивый кашель Сандберга. — Мы можем продолжить занятие, или ты всё ещё хочешь сделать перерыв, Натаниэль? — Давайте продолжим. Мы достаточно отвлеклись, так что это можно считать отдыхом, — подросток решил занять чем-то свою голову, отложив появившиеся вопросы на потом.       Пока Натаниэль и Каллисто продолжали занятие, Чарльз обдумал свою реакцию. Волентайм понял, что его страх был надуманным, так как Сандберг тесно общается со Стоунами и ему не составило бы проблем узнать о Натаниэле. Чарльз выдохнул. Что ж, он официально мог заявить, что не испытывал такого страха со дня, когда Корнелиус пообещал ему, что они встретятся в аду, а с тех пор прошло уже пять лет.

***

       «Что ж, это был странный опыт общения,» — думал про себя Натаниэль, выходя из поместья.       После того как урок подошёл к концу, юный де Карти изъявил желание проводить своего репетитора. На самом деле подростку хотелось поговорить с мужчиной наедине, а желание проводить было лишь предлогом. Конечно, легко его отпускать никто не хотел. Чарльз яростно сверкал глазами, одним лишь взглядом обещая расчленить и закопать Натаниэля где-то на пустыре; Уильям, который чуть ли не вбежал в гостиную под конец занятия, закатил истерику, что тоже хочет проводить красавчика-репетитора. Эту игру в убийственные гляделки в сопровождении истерии прервал Каллисто. Он подозвал к себе Натаниэль, дав всем понять, что позволяет подростку себя проводить. Сандберг попрощался с Волентаймами и в компании юного де Карти направился к карете.       Учитывая вернувшуюся боль в нижней части тела, Натаниэль шёл достаточно медленно, что было ему на руку. Подросток согласен потерпеть боль, если он сможет поговорить наедине с Каллисто. Сандберг сразу понял, что подросток хочет поговорить с ним и, дабы сильно не напрягать исхлёстанное тело Натаниэля, мужчина максимально снизил скорость своей ходьбы, хотя она изначально была небольшой, учитывая хромоту Каллисто. Спустившись с крыльца и убедившись, что за ними никто не пошёл, юный де Карти задал интересующий его вопрос: — Господин Каллисто, а откуда Вы узнали, что я де Карти? — Я общаюсь с Оливером, поэтому в курсе всех событий, происходящих в Англии, — мягко ответил Сандберг, продолжая не спеша идти к виднеющийся карете.       Натаниэль рассудил, что это логично (при этом закрывая глаза на столь фамильярное обращение к главе семьи Стоун), так как Оливер Стоун занимался тем, как сложится жизнь юного де Карти. Несмотря на то, что Оливер "защитил" Натаниэля, это не означает, что другие люди смирились с тем, что сделал Корнелиус де Карти. — И Вас это правда никак не волнует? — Повторюсь, а должно? Для меня не имеет значения, что сделал твой отец, и уж тем более это не клеймит всю родословную де Карти потомственными преступниками. Я не буду судить человека только по одному его поступку, — Сандберг на некоторое время замолчал, но через пару секунд продолжил. — Натаниэль, ты же любишь своего отца? — Конечно! — без колебаний ответил подросток. — Он мой самый близкий человек, ну, был, — под конец голос юного де Карти затих. Напоминание о том, что самого близкого человека уже нет в живых, резало сердце без ножа. — Вот видишь, ты не судишь своего отца по одному плохому поступку. Ты всё ещё любишь его, — Каллисто мягко улыбнулся Натаниэлю. — Но я же родственник, а родственники и, — подростка резко прервали. — Козла полюбят, — продолжил за Натаниэля Каллисто. — Боюсь тебя разочаровать, но даже обычного родственника безо всяких, хм, "особенностей", могут отвернуть другие. Так что это фраза не имеет большого смысла, — Сандберг заметил, что человек, который должен был ждать его в карете, вышел и направляется к ним.       Натаниэль замер. Ему ещё никто никогда не говорил подобных слов. Все всегда попрекали подростка тем, что он является де Карти, что Натаниэль — носитель порочных генов. На все слова юного де Карти, что Корнелиус хороший человек, он, в лучшем случае, получал профилактическую беседу или увесистую пощёчину. Никто не хотел его слушать. Сейчас репетитор подростка, человек, который, скорее всего, знает его биографию от и до, знает всю биографию Корнелиуса, высказывает то же мнение, что и сам подросток.       Неожиданно Натаниэля мягко, едва ощутимо погладили по голове. Юный де Карти вновь почувствовал, казалось бы, уже забытое тепло. Подросток стал невольно ластиться под руку, ведь единственный человек, который когда-либо гладил его по голове, был Корнелиус. Натаниэль прикрыл глаза, вспоминая сильные и мозолистые руки отца, которые сейчас заменились хрупкими и гладкими руками Каллисто.       Из блаженного состояния юного де Карти вывел чей-то низкий возмущённый вздох и отсутствие мягкой руки на своей голове. Натаниэль открыл глаза и увидел, что Сандберг смущённо смотрит куда-то в сторону. Слегка повернувшись, юный де Карти заметил рядом стоящего мужчину. Так вот чей это был вздох (когда этот мужчина успел подойти?). Перед подростком предстал высокий мужчина с вьющимися тёмно-русыми волосами и светло-карими глазами, одетый в кофейный костюм двойку с белой рубашкой и бабочкой. — Что ж, — Натаниэль отвлёкся от мужчины-брюнета и посмотрел на вновь заговорившего Каллисто, — мне пора идти. Увидимся через день, Натаниэль.       Сандберг вновь мягко улыбнулся и направился в сторону кареты. За ним последовал неизвестный мужчина, который слегка кивнул Натаниэлю.       Подросток рефлекторно кивнул в ответ. Юный де Карти проводил взглядом своего репетитора и мужчину-брюнета. Дойдя до кареты, незнакомец открыл дверцу и подал Каллисто руку. Сандберг принял помощь и сел в карету, брюнет сел вслед за ним, закрывая дверцу.       Подождите.       Натаниэль обратил внимание на карету, на которой красовался лев в короне, который являлся символом семьи Стоун. Незнакомый мужчина имел карие глаза и тёмно-русые волосы — черты семьи Стоун. И в довершении ко всему, этот человек вышел из кареты семьи Стоун... Глаза Натаниэля раскрылись от шока.       «Я сейчас лично встретился с членом семьи Стоун?!»