Чтение вслух

      — Ты хотел поговорить?       У Антона кисти начали затекать почти в тот же момент, как Арсений приземлился на кресло перед кроватью с толстенной тетрадью и очками в руках. Да, он, конечно, сам согласился на все эти откровенные разговоры про потаённые желания. И даже связать себя разрешил в процессе. Но это было что-то другое.       — Ты попросил меня составить список кинков, но я подумал, что это скучно, — Попов старательно протёр очки, водрузил их на переносицу и открыл тетрадь. Медленно, неторопливо, будто его парень не лежал прямо под носом, совершенно обездвиженный, — Поэтому я написал несколько сценариев.       — Да ты ебёшь, — Шастун привалился лбом к постели, выстанывая ещё какие-то проклятья в пропахшие миндальным гелем для душа простыни. Арс всегда был чрезмерно педантичным, но это даже для него было слишком. Просто перечислить свои желания и конструктивно обсудить возможность их осуществления? Нет! Этот тип расписал всё пошагово, — Развяжи меня хотя бы!       — Зачем? — Попов глянул на парня поверх стёкол каким-то таинственным, жарким взглядом и ухмыльнулся предвкушающе.       Антона передёрнуло от плохого предчувствия. Он попытался сдвинуться в сторону, но даже лечь на бок оказалось почти невозможно: руки были крепко сцеплены между собой за спиной так тесно, что лопатки едва не касались друг друга, поэтому точки опоры совсем пропали. Весь торс оплетали тонкие узоры верёвки, и ноги были прижаты к животу, отчего член при любом движении тёрся о грубые ткани одежды, плотно зажатый в их складках.       Арсений методично обвязывал его на протяжении целого часа. Сильный удар по либидо. А теперь ещё и собирался зачитывать в слух свои фанфики? Кошмар.       — Ты хочешь, чтоб я тут обкончался, — не вопрос, констатация факта, — Ты ебучий садист, Арс.       Тот в ответ только улыбнулся лукаво и устроился в кресле поудобнее. В самом деле, будто собирался сказку племяшке на ночь читать, а не расписывать свои грязные желания. Антон запоздало подумал о том, что не стоило ему рассказывать на прошлой неделе про свою любовь к грязным разговорчикам.       — Итак, — Арсений откашлялся и полностью погрузился в чтение, неосознанно понижая тон голоса, — Мне очень нравится тебя обездвиживать. Я думаю о том, что однажды мне не хватит верёвок. Верёвки это здорово, но гораздо приятнее было бы стянуть тебе руки ремнём, а ноги оставить свободными, чтобы мне удалось самостоятельно разводить тебе бёдра и закидывать их себе на плечи. Так я смогу долбить глубже и мощнее, — Антон отчаянно покраснел, злобно зашипел и ударился пару раз об стену затылком, на что Арсений только улыбнулся умилённо, — Мне очень нравится, как ты ведёшь себя, будучи обездвиженным. Стоит прижать тебя к стене и завести руку за спину, как ты начинаешь сладко дрожать от предвкушения. Ты ждёшь, что я тебя трахну, тут же, прямо на том же самом месте. Ты хочешь чувствовать себя беспомощным в моих руках. Чтобы не думать о проблемах, о чувствах, а думать только о том, как бы так выгнуться посильнее, чтобы подставить горло в моё распоряжение.       — Я тебя ненавижу, — простонал Антон протяжно. Он попытался потереться. Обо что-нибудь! Но движения были ограничены настолько, что он едва мог дышать, поэтому всхлипывал так часто и жалобно, как мог, — Пожалуйста, Арс…       — Вот! — заулыбался ещё шире Арсений, — Твои мольбы! Это отдельный пункт моих фантазий, — под звуки разочарования он перевернул страницу тетради и продолжил:       — Хочу однажды разложить тебя на матрасе в теплице. Ночью, летом, когда окна открываем настежь. Растягивать тебя самостоятельно, долго и медленно. Так неспешно и хорошо, чтобы в заднице у тебя хлюпало от смазки. Может, я смогу наконец втиснуть в тебя всю ладонь, а, Антош?       — Давай сейчас! — Шастун отчаянно задёргался на постели, ощущая, как слёзы бесконтрольно начали стекать по щекам от переизбытка ощущений, — Выеби меня сейчас! Прошу!       — Именно, — закатывая глаза от удовольствия, прошипел Попов. Антон видел, как он сжал себя в штанах. Сам ведь хотел жгуче, но продолжал этот спектакль, чёртов придурок! — Ты будешь умолять меня об этом. Чтобы я трахнул тебя. Ты будешь вырываться, ругаться, стонать, плакать. Молиться мне, как своему личному божеству. Но я всего лишь человек…       — Жестокий человек!       — Я не знаю, в какой момент насытюсь твоими просьбами, — не обратил внимание на злобное ворчание Арсений, — Возможно, только когда ты просто перестанешь сопротивляться. Когда полностью ослабнешь в моих руках, не в силах больше двигаться от гиперчувствительности. Тогда я тебя переверну на живот, уткну в подушки носом и отдеру до хриплых рыданий. Тебе же такое тоже нравится, да, Антон?       — Арс, ну пожалуйста! Я хочу кончить!       У Антона дрожал голос и сердце почти выпрыгивало из груди в торопливом темпе биения. Он был потный, красный от стыда и заплаканный. Такой открытый. Доведённый до предела одними только словами.       Арсений знал это. Он знал, как его парню нравилась эта игра, и поэтому, как бы сильно сам не хотел развязать его и наконец выебать, продолжал читать. Сглатывать вязкую слюну, читать и стараться не смотреть на комок оголённых нервов на кровати.       Он оторвался от тетради, чуть наклонился вперёд и прошептал:       — Так кончай, Антон. Давай, — тот в ответ очередной раз всхлипнул, зажмуриваясь и прикусывая простыню, чтобы не звучать совсем жалобно, — Я знаю, что ты можешь, родной. Давай, ещё совсем немного.       Антон долгим выдохом закричал в матрас. Он забился в судорогах, верёвки уже достаточно больно впивались в затёкшие конечности, натирая тонкую кожу. Узел в животе крепко затянулся, но тут же ослабился. Шастун разочарованно заскулил, взглядом упираясь в льдистые глубины через стёкла очков. Арсений улыбнулся ободряющее.       — Всё хорошо, Антон. Я тебе помогу, — он перевернул страницу и продолжил уже совсем низким, возбуждённым до предела голосом, — Одно из моих самых жгучих желаний — ты на коленях. Может быть, тоже связанный, а может, просто готовый слушаться каждого моего слова. Сначала я тебя буду долго и мокро целовать, чтобы наша смешанная слюна в избытке капала у тебя изо рта. Но этого всегда мало, правда? Перед тем, как загнать тебе член прямо в глотку, я залью твой язычок сладкой оральной смазкой. Или ты бы хотел, чтобы я плюнул? Да? Такой грязный способ, но такой верный, чтобы заставить тебя чувствовать себя использованным.       Антон уже почти не дышал, он задыхался, щеками обтирая насквозь мокрые простыни и отпуская стыд. Арсений чувствовал, что он почти подошёл к грани, и поэтому присел на колени перед кроватью, шипя последние строчки написанного в искусанные губы:       — Я буду трахать твой рот так глубоко и быстро, что ты будешь захлёбываться своими слюнями, соплями и слезами. Ты будешь смотреть мне прямо в глаза, не смея отводить взгляд. Ты будешь дышать только тогда, когда я тебе позволю. А знаешь, почему? Почему ты будешь это делать? — Антон потянулся вперёд, намереваясь ранимо притронуться к дьявольским устам своего парня, но тот отстранился, удерживая его на расстоянии за челюсть и большим пальцем растирая кровь на нижней губе. Смотрел гипнотически, пожирая взглядом каждую деталь, — Потому что ты мой. Ты принадлежишь мне. Мне.       Антон взорвался стонами, заливаясь слезами облегчения и пачкая штаны спермой. Арсений дождался, когда волна схлынет, а затем прижался к нему в полном нежности поцелуе.       Прошло не меньше пяти минут с оглушительного оргазма, как Шастун улыбнулся пьяно в шею своего парня, шепча сорванным голосом:       — Ну что, мой список будем читать?