Найти тебя

Кеджуро медленно открыл глаза. Теплые солнечные лучи пробирались через занавески, и мальчишка осмотрелся – он находился в своей не очень просторной комнатушке, в своей кровати, накрытый своим, уже давно изученным на наличие торчащих ниток одеялом. Он подтянулся, все еще желая убедиться, что находится в небольшой деревушке, а не посреди густого глухого леса, где за окном гудит ветер так сильно, что стекла в рамах пугающе дребезжат. Золотые кроны деревьев в их поместье учтиво наклонились, отвешивая важный поклон. На желтой траве, которую матушка так настойчиво просила Кеджуро прополоть, бегал Сенджуро. Рýка на что-то сетовала, но следовала рядом и не спускала глаз с мальчика. Отец как раз выходил за ворота, видимо, жена послала его за молоком – у них оно слишком часто заканчивается. Ренгоку моргнул, еще раз, надавил на глазницы так, что под веками расцвели цветные кляксы, и откинулся на подушки. С тех пор, как он вернулся от колдуна, прошла неделя. Жалкие семь дней, которые обратились для мальчишки сущим кошмаром. И дело было не только в отругавших его родителях. Они были так злы на Кеджуро, что запретили покидать территорию поместья на несколько дней, и Узуй, приходивший глубокой ночью, пролезал через сделанный ими узкий проход. Он часто цеплялся и царапался, и Кеджуро оказывал первую помощь, развлекая друга рассказами о Танджиро и странном лесе, в котором тот живет. Тенген не особо ему верил, но внимательно слушал и с лицом эксперта по всему волшебному кивал, изредка вставляя забавные комментарии. Кеджуро делился с ним почти всем. Единственное, что он решил приберечь для себя, - странные сны, в которых он сидел напротив Танджиро и о чем-то с ним болтал. Наслаждался его улыбкой и ласковыми взглядами, в которых открыто читалась доброта и любовь, и Кеджуро всякий раз просыпался с очень нежным чувством чего-то невесомого в груди. Словно между ребрами перестали существовать мышцы, и теплая овечья шерсть заменила эту прослойку. - Кеджуро, если ты проснулся, ступай завтракать. – Матушка крикнула это где-то с лестницы, и Ренгоку младший лениво посмотрел в ее сторону. Его часто стало посещать ощущение нереальности всего происходящего. - Слушай, мам, - Кеджуро вылез нехотя, сталкиваясь с женщиной уже у входа в свою комнату. – Сегодня мои друзья, - мальчишка запнулся. Взгляд Рýки стал жестче, и плечи видимо напряглись. Ренгоку сглотнул вязкую слюну, так и не решаясь продолжить. Женщина скрестила руки на груди, и мальчишка уловил исходящий от матушки запах сухих колосьев и масла. - Так что с твоими друзьями? - Мы хотим пойти к Санеми, чтобы половить лягушек. – Рýка щурит глаза, в недоверии оглядывает его лицо, и Кеджуро чувствует себя испытуемым. – Ты все еще злишься на меня? - Кеджуро, солнышко, послушай, - она смягчается, касается его щеки и позволяет себе улыбнуться, - мы с папой злимся только лишь потому, что ты исчез, ничего не сказав. Я понимаю, что у вас, мальчишек, это нормально, но- - Нет, мам, прости. Я правда был виноват. - Ты же знаешь, что рядом лес, - Ренгоку вздрогнул при упоминании о лесе. Мысли его вернули к колдуну, и ноющая тоска стянула сердце. Рýка поняла его волнение по-своему. – Там опасные хищники бродят. Слышал, недавно нашего соседа съел волк? – Глаза мальчика расширились от ужаса. – Да-да, а ты тут такое вот вытворяешь. - Прости, - Рýка снова улыбнулась, слыша в голосе Ренгоку младшего искреннее раскаяние, - но я буду не один. И постараюсь вернуться домой до утра. - До утра? – Рýка удивленно вскидывает брови, пока Кеджуро подтягивает падающие брюки и мчится вниз. – Вот что за неугомонный мальчишка! - Но я зато честно сказал! – Кричит снизу Кеджуро, заворачивая на кухню и утаскивая маленькую булочку и кусочек сыра. Ему не хотелось вовсе есть, строгий нрав родителей дал небольшую трещину и смягчился, и мальчишка не мог не воспользоваться возможностью улизнуть. Танджиро Танджиро В голове был только Танджиро. Он, словно болезнь, проник в каждую клеточку мозга и отравлял его мысли, его сны, и Кеджуро чувствовал, что ему необходимо было встретиться с магом еще раз. Хотя бы на несколько минут; почувствовать его руки, увидеть его улыбку и раствориться в том совершенно незнакомом, но приятном ощущении безопасности и уюта. Это не было похоже на то, что Кеджуро испытывал при объятиях матушки или от похвалы отца – Шинджуро так редко награждал его добрым словом, что Кеджуро в такие редкие моменты готов был прыгать от радости. И маленький Сенджуро с полным непониманием еще долго смотрел на то, как старший брат носится по комнатам с широкой улыбкой. - Только будь осторожен, Кеджуро! – Рýка коротко машет ему и подзывает Сенджуро. Младший брат увязался за Кеджуро и уже было вышел за ворота, когда женщина мягким толчком утащила его к себе в объятия и стала невесомо щекотать. Ренгоку бросил на них счастливый взгляд. Он не обманул матушку и действительно собирался пойти с друзьями вечером ловить лягушек – скоро был праздник урожая, и жители деревни планировали устроить небольшое празднество с костюмами и лакомствами. А поймать лягушку в этот период считалось довольно хорошим знаком. Кажется, он означал удачу, - Кеджуро не особо помнил, ему больше нравился сам процесс охоты. За неуклюжим Томиокой, между прочим, было интересно наблюдать, а с проворным Узуйем – соревноваться. Но, прежде чем встретиться с их разношерстной компанией, Кеджуро хотел проведать колдуна и наконец избавиться от нездорового наваждения. Булку он почти не доел – она была сухой, от бега в горле совсем не стало слюны, и Кеджуро решил выбросить оставшуюся половину пастушьей собаке. Та быстро съела лакомство и с еще большим аппетитом умяла сыр, проводив спину мальчишки благодарным взглядом. Ренгоку казалось, что он идет слишком медленно, что дорога стала слишком длинной, в какой-то момент он вообще подумал, что заблудился, пока не наткнулся на развилку и тот самый указатель. Пустые поля, заброшенный дом, который Кеджуро обязательно когда-нибудь исследует – он пообещал себе, и длинная тонкая дорога. Земля с каждым шагом становилась более мокрой, пропитавшейся влагой от частых туманов, и Кеджуро с досадой посмотрел на свои ботинки. Он только вчера их тщательно почистил, а сегодня они уже заляпались кусками грязи. - Так, я туда и обратно, - шепчет он и делает шаг. Но потом замирает, с опаской смотря на уходящую вглубь тропинку. Постоянного жителя – так называл про себя теперь Кеджуро противный туман – не было. Высокие деревья приветствовали его багровым огнищем листьев, длинные густые ветви спутывались друг с другом, и рослые кустарники шевелились так, будто в них прятались животные. Не к месту Кеджуро вспомнил о сказанных матушкой словах. Он сделал робкий шаг навстречу, потом еще, пока не заставил себя шагать глубже, жмурясь и шепча тихо под нос, что в этом лесу ничего страшного нет. Кеджуро утыкается носком ботинка в камень и с несколько секунд смотрит на него внимательно – почему-то он кажется мальчишке знакомым, и Ренгоку коротко осматривается. Дорога пропала, несмотря на то что мальчишка следовал ей, не сворачивая никуда. За спиной тянулись длинные и бесконечные ряды сосен и вяза, впереди виднелось пожелтевшее дерево липы. Кеджуро втянул влажный сладкий воздух, различая запах смолы и гниющих ягод. Он прошел вперед, обогнул липу, проведя подушечками пальцев по ее жесткой коре, и оглянулся. Из-за кроны выглядывали совершенно другие деревья. Ренгоку не был в них особым экспертом, но отличить хвойные от лиственных мог, и, если сосна неожиданно стала кленом, то дело обстояло скверно. Танджиро говорил, что он не может влиять на погоду, а на видения? Может, у Кеджуро начались галлюцинации? Это такой своеобразный способ запутать путников, желающих потревожить колдуна, и Ренгоку попался в эту ловушку. Хуже всего то, что Танджиро зарекался не спасать его. Ренгоку закусил губу – волнение колючими волнами прошлось по рукам. Кеджуро внимательно осмотрелся, пытался найти какие-то признаки того, что тут был человек или хотя бы найти свои собственные следы, но земля была настолько темной и влажной, что Кеджуро едва ли что вообще мог увидеть. Еще и солнечные лучи не могли пробиться сквозь густую листву. Мальчику пришлось идти по наитию, ступая осторожно, напрягая память и борясь со сковывающим страхом. Возможно, он зря сюда пришел. Стоило послушать матушку. Стоило проигнорировать свои ощущения. Сколько времени он уже тут? Как долго петляет среди деревьев? Не этот ли куст он миновал только что? Кеджуро сел на холодный корень какого-то дерева и подтянул ноги к груди. Света становилось все меньше, воздух наполнился влагой и морозом, и от каждого выдоха образовывался густой клубок пара. Он устал, ноги гудели от длительной ходьбы и прыжков через корни деревьев, пальцы на руках так обмерзли, что ногти на них посинели, а фаланги покрылись красными пятнами. Он почти не мог их согнуть. В животе протяжно заурчало, и Кеджуро поднял взгляд к небу – кусочек алого облака вызвал у него ужас. Уже вечер. - Что ты тут делаешь? Я же говорил тебе не ступать в этот лес, - Ренгоку громко вскрикнул, подскакивая и падая на какие-то цветы. Что-то острое врезалось в локоть, и мальчик обхватил его пальцами. – Кеджуро, какой же ты упрямый. - Камадо-сан! – Ренгоку не скрывает своей радости, когда мужчина присаживается рядом и осторожно касается его руки. У него теплые пальцы, и пахнет от Танджиро не морозом, а черникой. Видимо, Камадо-сан собирал последние ягоды в этом сезоне, - подумал Кеджуро, завидев небольшой мешочек на поясе колдуна. - Потише, это все-таки дикая природа. – Танджиро стягивает с плеч мешок из плотной жесткой ткани и копается в нем, стуча стеклянными баночками и шелестя бумагой. Кеджуро все это время не спускает с него глаз, жадно следит за каждым движением, впитывает губкой напряженные губы, хмурые брови и общую картинку недовольства мужчины, а потом улыбается, потому что да. Именно оно. То самое тепло, которые ему нужны были. – Ты поранился. - Что? – Кеджуро поднимает руку, на которую пришелся удар, и вертит ей, а потом стон боли вырывается так неожиданно, что он не сразу понимает, кто именно только что крикнул. Танджиро недовольно качает головой и цыкает, силой заставляет Кеджуро сидеть неподвижно и разматывает в руках бинт, смазывает приятно пахнущей мазью и задирает свободную рубашку мальчишки. Тот убежал с утра, когда было все еще тепло. - Вечно эта твоя улыбка. – Возмущался колдун, накладывая повязку. – Если бы меня рядом не было, ты потерял бы много крови. – Танджиро поднимает на мальчишку серьезный взгляд. – В этом нет ничего хорошего. - Я и не говорил- - Ты все еще улыбаешься, - отрезает Камадо, и Кеджуро здоровой рукой ощупывает лицо. Действительно, улыбка будто приклеилась к губам и никак не хотела сходить. – Так расскажи мне, Кеджуро, почему ты проявляешь упрямство не там, где следовало бы? - Я скучал по вам. - Танджиро на его прямолинейный ответ ни капли не смущается, лишь сокрушенно и горестно вздыхает, будто мысленно ставит на мальчишке крест. Кеджуро подобное немного задевает, но он был слишком рад вновь встретить мужчину, потому продолжает тихо сидеть, позволяя колдуну помочь с опасной раной. - Я просил тебя, - тихо выдыхает Танджиро, и его слова мурашками оседают на коже. – Я же просил тебя, Кеджуро. - Простите. Но я… я правда скучал. Я не знаю, как это объяснить, я просто чувствую. – Камадо внимательно слушает, неотрывно смотрит в глаза и не перебивает даже тогда, когда туго затягивает повязку на плече. Кеджуро его взгляд выдерживает стойко, и только когда мужчина отстраняется и встает, выдыхает. Он пытается обнять себя руками, но из-за бинтов это оказывается проблематично - ему все еще холодно, и он все еще ужасно голоден. - Пойдем, я отведу тебя домой. – Лицо мальчишки просеяло вмиг, а потом с такой скоростью потемнело. Танджиро обернулся. – Что такое? - Вы же имеете в виду ко мне домой? - А куда еще? - Пожалуйста, не гоните меня! - Кеджуро, ты не можешь оставаться у меня. – Ренгоку вцепился в его руку, заставляя смотреть на себя. - Почему? - Хорошо, давай подумаем тогда вместе. – Камадо круто обернулся, в упор смотря на Ренгоку. - Как ты думаешь, почему я живу в лесу? Почему мне не нужно общение с другими людьми? Я изолировал себя, Кеджуро! По собственному желанию. И предпочел бы оставаться тут один! Колдун резко отступил, высвобождаясь, и в его глазах заплясали яростные светлячки. Они горели так ярко, что Кеджуро сжался под выразительным взглядом мужчины. Венка на шее у Танджиро пульсировала быстро и четко, челюсть напряглась, и весь Танджиро будто оброс сотнями иголок, об которые мальчишка то и дело кололся. Расстояние между ними растянулось, и Кеджуро отчаянно хотелось сделать шаг навстречу, растопить замерзающий и отдаляющий их дальше лед. - Но что делать мне? - Что? – Вся злость сошла вмиг, оставляя голую растерянность. Танджиро сконфуженно склонил голову набок. - Что делать мне с желанием увидеть вас? – Мужчина молчал, смотря на Ренгоку; мальчишка отвечал растерянным долгим взглядом. В наступившей тишине были слышны их сбивчивое тяжелое дыхание и шепот ветвей, а после последовал протяжный и жалобный вой мальчишеского желудка, и Танджиро будто отмер. - Как давно ты ел? - Давно. Мужчина поднял голову – время работало не на него. Кеджуро было долго добираться до дома, да и совесть не позволяла отпускать ребенка одного в такое опасное время. Тем более этот ребенок все еще был ранен – хотя специальная мазь должна была залечить локоть и не оставить даже шрама. Танджиро выдохнул, примеряясь на сегодня с судьбой, стянул теплую куртку и накинул на плечи Кеджуро. Мешок на плече казался еще тяжелее и неудобнее, и Танджиро зажмурился, отгоняя неприятное наваждение. - Пойдем. - К вам? - Ко мне. - Разжечь огонь? – Спрашивает Кеджуро, сразу же сворачивает на кухню и лопатками чувствует напряженный взгляд Танджиро. Мальчишка оборачивается – на лицо колдуна падала ночная тень, и взгляд его казался печальнее, от фигуры веяло одиночеством, и Кеджуро было шагнул, чтобы коснуться его, обнять, развеяв эту тяжелую атмосферу, но Камадо побрел по лестнице наверх, в свою простую комнатушку. Ренгоку слышал, как щелкнул наверху замок, и выглянул. Дверь Камадо была такой же старой, как и все здесь. С облезшим слоем краски, вздувшимися зелеными пузырями влажного дерева и небольшой щелью на месте защелки. Она не позволяла заглянуть внутрь или подслушать что-то, но пропускала маслянистый запах зажженной свечи и тяжелые ароматы хвойных эфирных настоек. Кеджуро нравились эти необычные нотки, которые он находил только в этом лесу, в этом доме. Он постоял некоторое время под дверью Танджиро, вслушиваясь в тихий шорох по ту сторону – рассеянные медленные шаги, шелест тяжелого одеяла и скрип деревянной кровати. Даже когда мальчишка понял, что мужчина лег в постель, Ренгоку не уходил. Он присел около двери – носки на пятке и пальцах были мокрыми от лесной влаги, они остывали быстрее и пропускали холод до самих сухожилий и костей. Кеджуро тихо шмыгнул носом, подтягивая ноги к груди. - Почему ты не ешь? – Ренгоку пустым взглядом смотрел на стену напротив, потом на дверь, ведущую в его временную комнату, и продолжал молчать. Он так и не смог найти, что ответить, потому что сам не знал. Наверное, он надеялся где-то глубоко в душе, что Танджиро тоже будет рад его увидеть, и при встрече они мило побеседуют обо всем на свете. Но Танджиро замыкался, прятался и избегал его, прямым текстом говоря, чтобы мальчишка перестал строить воздушные замки. – Кеджуро, иди вниз. - Я хочу с вами. - Я устал, - кроме голоса Танджиро по ту сторону не раздается ровным счетом ничего – мужчина лежал неподвижно, вероятно, спиной к двери, подсознательно пытаясь увеличить дистанцию. Он тихо подтянул одеяло к подбородку и спрятал в мягкой ткани лицо. Головные боли с появлением Ренгоку приходили чаще и доставляли сильную боль. Мужчина не мог сосредоточиться на зельеварении или даже читать – всякое занятие давалось с трудом и требовало титанических усилий. – Я хочу поспать. Ты тоже ложись отдыхать, как поешь. - Но я пришел к вам, а не чтобы поесть. – Кеджуро едва ли не надувает щеки от обиды. – Я и дома мог бы поужинать. - Твоя матушка снова не будет находить себе места. – Ренгоку вздрагивает, взволнованно смотря на запертую дверь. Танджиро говорил так, точно собирался лично доложить женщине о неподобающем поведении мальчика. – Вечно ты заставляешь ее волноваться. – Еще и соли на рану насыпал, втер в израненную кожу, и мальчишка досадливо вздохнул. - Я не хотел. - Я знаю. – Они молчат некоторое время, и Ренгоку царапает короткими ногтями дощечку рядом. – Я составлю тебе компанию, как только отдохну. Идет? – Кеджуро активно закивал головой, приободряясь. Он так резко вскочил на ноги, что перед глазами заплясали маленькие темные круги, и ему пришлось опереться о стену. Он побежал вниз, не слыша слабое «мне нужно время…просто нужно время», сердце радостно трепетало внутри, и, распаленный предстоящими посиделками, стал осматривать полки с бóльшим интересом. В шкафу он обнаружил банку с печеньем. Шоколад был редким в их краях, оттого Кеджуро немало удивился, увидев хаотично разбросанные по печенькам темные шарики. Он воровато оглянулся, проверяя, не решил ли Танджиро раньше времени спуститься к нему, и достал банку. Поставил на стол, открутил крышку и вытащил одно – печенье было совсем свежее, пахло ванилью и сливочным маслом, и мелкие крошки посыпались на пол, когда мальчишка случайно сжал одну печенюшку сильнее нужного. Танджиро испек их для него. Нет, ладно, может, его навещал кто-то, о ком мужчина не хотел рассказывать, и угощение предназначалось этому загадочному гостю, но Ренгоку нравилось думать, что эту сладкую вкусняшку сделали специально для него – любителя всего сахарного. Следом он нашел отваренный рис, еще теплый и мягкий, будто овсяная каша, с кусочками мяса. Одна порция сменилась другой, и Кеджуро растекся на стуле, сыто зевая. В камине догорали последние поленья – Танджиро перед уходом зажег его? или наколдовал? Ренгоку подвинулся ближе к источнику тепла и вытянул ноги – пальцы на ногах так замерзли, что Кеджуро показалось, будто их обожгло пламенем. В углу на потолке все еще ютился паук, оставшись в гордом одиночестве, и мальчишка медленно осмотрелся. В доме практически ничего не поменялось за неделю, все странные инструменты лежали на тех же местах, в баночках не уменьшилось ни количество трав, ни порошка. Даже надписи по-прежнему стояли боками, не давая Кеджуро себя прочитать. Танджиро будто… будто впадал в состояние анабиоза и не был тут вовсе. От подобной мысли у Кеджуро похолодело в основании позвонка. - Ой, - Ренгоку услышал этот голос очень приглушенно и сначала вовсе подумал, что ему показалось. Наверняка это был ночной ветер за окном или какое-то лесное животное, но, когда мальчишка обернулся, он увидел странного парня в проходе. Входная дверь за ним скрипнула, и Кеджуро в испуге вскочил. - Кто вы? Что вы тут делаете? – Он резким движением схватил вилку, испачканную в рисе, и угрожающе направил на незнакомца. Незваный гость побледнел и выставил руки вперед, открытые и безоружные. - Так, мальчик, спокойно. – Он на всякий случай сделал шаг назад и уперся в стену. – Я друг. - Друг? – Кеджуро так изумился, что парень перед ним беззлобно усмехнулся. – У Камадо-сана есть друзья? Я думал, он совсем один. - Ну, ты же здесь. – Ренгоку подобное замечание отчего-то задело. Он сделал еще один шаг вперед. – Все, хорошо, я молчу. - Что за шум? – Танджиро открывает дверь резко, с раздражением, захлопывает так, что стены отзываются дрожью, и спускается на первый этаж. Развернувшаяся картина вызывает у него недоумение, и он даже приоткрывает рот от удивления, запахивая полы кардигана и зябко передергивая плечами от холода. – Кеджуро, что ты делаешь? - Но он- - Убери вилку. – Камадо мягко касается его рук, заставляя опустить их вниз. – И вообще, прибери за собой. Что за привычка оставлять грязную посуду на столе? – Кеджуро еще несколько минут вглядывается в его спокойное лицо, прежде чем смириться и вернуться на кухню. – Что ты тут делаешь, Зеницу? Я думал, ты приедешь завтра. Как оказалось – точнее, как потом рассказал Танджиро – Зеницу был редким исключением, которому Камадо позволял войти в лес и найти его. Он приезжал два раза в неделю, чтобы доставить заказанные продукты, которые Танджиро предварительно помещал в списки на старых, пожелтевших от времени листах. Откуда колдун брал деньги для оплаты, мальчишка так и не понял. Лишь отметил про себя, что с Агацумой у Танджиро довольно теплые и доверительные отношения, потому что Камадо почти сразу же сделал для него чай и они еще какое-то время говорили о своих делах на кухне. Ренгоку, как порядочный мальчик, решил не дожидаться просьбы оставить их и сам ушел в другую комнату. Ему было чем заняться. Гостиная, в которой он ранее не бывал, изобиловала книгами и записочками. На старых листах, смятых и пахнущих сыростью, Кеджуро видел аккуратный, чистый почерк с литературными завитушками. Он с искренним интересом рассматривал нарисованные схемы, баночки, даже смог откапать план строения этого здания, правда, он почти не понял ни единого слова на этом чертеже. Зато узнал, что от кухни одна из дверей ведет в подвал. Мальчишка тотчас же побледнел – страшные картинки промелькнули быстро, но заставили мальчишку ужаснуться и пообещать себе туда не ходить. Мало ли чем Танджиро там на самом деле занимается. - Ты не собираешься возвращаться в город? – Кеджуро обратился в слух, понимая, что Зеницу обращался к Танджиро с той печальной нотой, с которой обычно говорят о людях, уже делавших что-то ранее. Значит, Камадо когда-то жил в городе. Даже не в деревушке, которую Кеджуро считал более подходящим для мужчины местом. Тихим, спокойным, близким к природе. Нет, оказывается, Камадо ютился в бетонных стенах и дышал тяжелыми парами улиц, сновал среди бесчисленных людских тел, притворяясь одним из них. - Я не знаю, - честно отзывается колдун, и Кеджуро будто затылком чувствует, как Танджиро смотрит в его сторону. Отделяющая их стена перестает ощущаться, и мальчишка ощутил себя абсолютно голым. Он обернулся, но никого позади не было. Зато в груди горький ком неприятно давил на сердце. – Мне…В целом, знаешь, мне и тут хорошо. - Даже сейчас? – Зеницу говорит тише и почти переходит на шепот. Ренгоку едва ли может разобрать все слова. – Я понимаю, что ты привык к одиночеству- - Эй, вообще-то, ты часто меня навещаешь, - разливается смех Танджиро, и Зеницу улыбается в ответ. - Танджиро, ты знаешь, о чем я. Я знаю тебя слишком долго и знаю, почему ты решил спрятаться здесь. – Мужчина смотрит на друга с прищуром, точно проверяет, но Зеницу выдерживает его взгляд. Он не блефовал, ему потребовалось много лет, чтобы понять настоящую причину такого странного поведения Камадо. Почему общительный и отзывчивый Камадо вдруг добровольно уехал в глушь, буквально пригвоздив себя к этому месту и отрезая от остального мира. И если раньше Зеницу предпочитал молчать, строить догадки и обходными путями выводить мужчину на чистую воду, то теперь действовал почти открыто. Это почти сейчас стоит в другой комнате и, вероятно, слушает их. - Давай не сейчас. - Знаю, - Зеницу встает, опираясь на коленки и кряхтя. Холодная погода пробиралась в кости, заставляя их ныть и скручиваться, подобно спагетти. И как Танджиро мог жить тут постоянно? – Подумай над тем, чтобы уехать. Возможно, там ты сможешь спрятаться получше. Танджиро в ответ смотрит долго. Не улыбается, не хмурится. Просто смотрит, поднимаясь. - Увидимся, Зеницу.