Найти тебя

Когда Танджиро провожал Зеницу, мальчишка уже поднимался наверх. Ему не хотелось смотреть на теплую улыбку Камадо, на его ласковые прикосновения к другу так, будто они уже долго состояли в браке и были счастливы – он нередко видел такие нежные жесты у матушки с отцом, и Кеджуро вовсе не хотелось проводить аналогии. Он тихо закрыл дверь, тихо прошмыгнул под одеяло и закрыл глаза. В комнате слышались едва различимые стуки на крыше – вероятно, какая-то птица бродила в поисках теплого ночлега, но все камины в комнатах погасли, а Кеджуро чувствовал себя слишком уставшим, чтобы что-то делать. Он постепенно свыкался с мыслью, что все здесь живет благодаря Танджиро. Там, где был колдун – были птицы и звери, были неожиданные гости. Пока Кеджуро бродил в лесу, он не встретил никого. Там, где был Танджиро, было тепло и уютно, сейчас же в комнате Кеджуро был один, и черная темнота холодом кусала пальцы на ногах и руках. Ренгоку зажал ладони меж бедер, кожа мгновенно покрылась мурашками, и тоненькие волоски на лице встали дыбом. - У Камадо-сана есть друг. – Он произнес это медленно, почти не придавая красок голосу, словно пробуя на вкус сам смысл этой фразы. – У него есть друг. Для Кеджуро подобное казалось немыслимым. Еще в первую встречу он вообразил себе Танджиро – отшельником до мозга костей, ненавистником людей и самым несчастным человеком на планете. Наверное, поэтому ему так нравилось разговаривать с Камадо. Ему казалось, что он – спаситель, герой, который помогает колдуну совсем не зачахнуть от одиночества. А слова Танджиро о том, что это его добровольный выбор, он списывал на драматичность и горесть всей ситуации мужчины. Все оказалось не так. Кеджуро представлял себе все не так. Это не было воздушным замком, и стены его не покачнулись, но мальчишка вдруг ощутил себя преданным и разбитым, и холод, забиравший последние силы, заставлял протяжно зевать. Одеяло постепенно нагрелось, и мальчишка заснул спокойным сном. - У вас есть друг. - Есть, - Танджиро продолжает что-то помешивать в котелке. В комнате стояла духота, окна запотели, и Кеджуро, не желая показаться совсем ребенком, удерживал себя от желания нарисовать что-то. Он продолжал смотреть на напряженные плечи мужчины, проводя пальцами по жесткому дереву стола и кусая губы. Странно было испытывать ревность к едва знакомому человеку, который, к тому же, опасный колдун. – Кеджуро, хватит сверлить меня взглядом. Что ты хочешь? Когда Танджиро поворачивается, щеки у него покрыты нежным румянцем. От варева тянулся густой белый дым, и мужчине уже опротивело стоять над ним, вдыхая едкие пары. Листья папоротника пахли слишком резко и сильно, а цветы мирта – до тошноты приторно, и Камадо искренне не понимал, как Кеджуро мог продолжать сидеть рядом. Была б его воля, он проветрил комнату и вылил варево у ближайшего дерева. Но окна открывать было нельзя. По крайне мере, по нескольким причинам, главная из которых – Ренгоку мог заболеть. А еще на улице было слишком холодно, и поморосивший дождь заставил листья покрыться легким инеем. - У вас есть друг. – Снова повторил Кеджуро, задумчиво причмокивая. Танджиро поморщился, оборачиваясь. - Что в этом такого? Неужели ты все никак не можешь поверить? - Вы так часто пытаетесь меня выпроводить, что мне показалось, будто вы ни в ком не нуждаетесь. - Как честно, - хмыкнул мужчина, отворачиваясь и тепло улыбаясь. Кеджуро лишь озадаченно рассматривал его затылок. – Мы уже давно друг друга знаем. - Хороший? - Что? - Вы сказали, что знаете друг друга. Но не сказали, хороший ли он. – Танджиро какое-то время молчит, занимаясь приготовлением зелья. Его руки напряжены так, что на кистях проступают вены, и ногти становятся почти белыми, стоит ему осторожно слить горячую воду и оставить кашевидное нечто на дне. Ренгоку напряженно ожидает ответа, а Камадо и не спешит отвечать. Он ставит ступку, растирает пестиком горячую массу, перемалывает последние комки и добавляет жидкий мускус. – Он тебе понравился. - Я бы сказал, что он чудаковатый. Но никак не- Ренгоку замолкает – взгляд у Танджиро мутный, почти отсутствующий, покрыт пленкой воспоминаний, и мальчишке кажется, что мужчина разговаривает не с ним. Липкий страх прошелся по позвонку и пояснице, и Ренгоку сжал руки в кулаки, не смея прерывать старшего. Но Танджиро больше ничего не произносит, лишь улыбается краешками губ и изредка усмехается. По-доброму, любяще, так, что легкие иголочки ревности протыкают легкие мальчишки. Он вдыхает глубоко, поджимает губы, ковыряет заусенцы ногтями, но непонятные мысли продолжают терзать его, пока на стол перед ним не ставится фиолетовая субстанция. - Что это? - Лечебная мазь. Тебе. - Зачем? – Ренгоку с искренним изумлением склоняет голову набок. - Твоя рука вскоре снова начнет болеть. – Мужчина отошел к раковине и посмотрел на сложенную перепачканную посуду. Каждая мышца ныла от напряжения, он мало спал и потому не удивлялся, когда мальчишка за спиной медленной дымкой стал растворяться, а голова - забиваться ватой. Он не слышал вопросов Кеджуро – в ушах стучала кровь, и Камадо почувствовал слабость в коленях. Ему стоило отдохнуть, подняться наверх и поспать хотя бы пару часов. - …Зеницу. - Что? – Танджиро прочищает горло. Скопившаяся мокрота мешает говорить, и мужчина делает несколько глотков остывшего чая. Желудок от этого сворачивается в тугой узел. Когда он в последний раз ел? - Расскажите мне о Зеницу. – Ренгоку искренне пытался скрыть свой навязчивый интерес, но явно проигрывал. - Я же уже говорил тебе. – В голове раздается громкий бум, и Танджиро сжимает столешницу пальцами, ощущая острые заносы на подушечках. – Он доставляет нам, - Камадо осекся, - мне… доставляет мне продукты и материалы для зелий. - Как вы познакомились? И почему он предложил вам вернуться в город? Что-то случилось? – Колдун молчит, смотрит в пол немигающим, но уставшим взглядом, и его ладонь скользит по столу, потом по спинке стула, и мужчина мягко присаживается напротив. Веки набухли и опускались, он из последних сил оставался в сознании. – Вам плохо? – Кеджуро быстро оказывается рядом. – Камадо-сан, вы выглядите не очень. - Мне бы поспать. - Хотите, я помогу вам дойти до вашей комнаты? – Танджиро вяло качает головой, складывает руки на груди и опускает на них голову. – Вы уверены? - Мне нужно отвести тебя домой, - мужчина говорит это, с трудом шевеля языком. - Я и сам могу добраться. – Танджиро поднимает на него глаза и с прищуром разглядывает. – Я не обманываю. Я никогда не обманываю. - Я знаю, Кеджуро, - Камадо вновь прячется, дышит глубоко и размеренно, и у Ренгоку складывается впечатление, будто ему неудобно. Неудобно сидеть, неудобно дышать, неудобно жить. Словно Танджиро был помещен в чужую кожу, и она никак не могла подойти ему, и мужчина страдал от того, что никак не может скинуть с себя эту оболочку. Его широкие плечи показались хрупкими, когда на миг – на короткий, Кеджуро едва успел заметить это – задрожали. Ему отчаянно хотелось коснуться мужчины, подбодрить хотя бы таким незначительным жестом, потому что на слова он не мастак, и, стоит ему начать что-то говорить, переполненные эмоциями и волнением слова сольются в забавное блеяние. Мальчишка продолжал стоять рядом, разглядывая вишневые завитушки, россыпь родинок на шее, и переминался с ноги на ногу. Танджиро сегодня казался подавленнее, его кожа отливала болезненной бледностью, и он часто был рассеян в ответах. Когда они только столкнулись в коридоре, Танджиро смотрел на него совсем отстраненно, будто Кеджуро не было перед ним. - Давайте я все же вам помогу? Ренгоку на пробу касается чужого запястья. Оно крупнее его, но выглядело костлявее и ýже, чем неделю назад. Кеджуро мягко повел вверх, потянул мужчину на себя, и Танджиро поддался. Он облокотился на мальчишку и позволил ему себя вести. На лестнице они теснее жались друг к другу – пролет для двоих был слишком узким, и Кеджуро то и дело сжимал пальцы на чужой талии, узкой и такой же костлявой. Под полами вязанного кардигана ощутимо проступали кости ребер и таза, и мальчишка в ужасе смотрел на колдуна: вся еда, что он заказывал, все блюда, что готовил – были лишь для него одного. - Вы голодаете, - мальчишка не узнал собственный голос. Несмотря на то, что Ренгоку не спрашивал, а утверждал, слова его были неуверенными, хлипкими, как ступени, большую часть которых они уже преодолели. – Вы не спите, не едите. Вы изводите себя. Зачем? - Пожалуйста, Кеджуро, не сейчас. – Танджиро коснулся двери, надавил, и она со скрипом открылась, позволяя мальчишке лишь на короткий миг увидеть комнату мужчины. – Я отведу тебя потом домой. Только дай мне время. - Простите, Камадо-сан, - Танджиро останавливается в проходе и оборачивается. Ренгоку потупил взгляд, опуская его и избегая напряженного прищура багровых глаз. Ему действительно было совестно, он не слушался Танджиро, не столько докучал ему, сколько приносил проблем своим нахождением тут. Колдун же просил его не приходить, а он, слушая все сердце и повинуясь горячему интересу, снова и снова рвался к нему. И если Танджиро с каждым его визитом чувствует себя хуже, то он… - Все в порядке. – Мужчина кладет теплую ладонь ему на макушку, и она сразу же отбивает плохие мысли, пускающие корни глубже, к легким и сердцу. Ренгоку поднимает голову, заглядывает в глаза Танджиро и не видит там злобы. Он только сейчас понял, что даже в самый первый раз, как Танджиро буквально выталкивал его из кухни, поторапливая, он не смотрел на него враждебно, не смотрел так, будто ненавидит мальчишку за его глупое и наивное поведение. Даже отец, когда Кеджуро не мог постричь правильно овец, сокрушался бранными словами или, по крайней мере, смотрел с упреком. Под толстым слоем боли и тоски в вишневых глазах плавала доброта. Та самая, которую Кеджуро мельком увидел в тот же первый день. Она теплыми огоньками вырывалась на свободу в эти редкие минуты откровения, когда они, открывая душу, говорили о своих чувствах искренне. - Хотите, я что-нибудь приготовлю? – Кеджуро нравится видеть, как смягчается взгляд Танджиро, и складка меж бровей разглаживается. - Разве ты умеешь готовить? - Ну, не очень, - Ренгоку замялся, начиная бубнить что-то себе под нос про совсем маленького Сенджуро и помощь матушке. - Спасибо, Кеджуро. Я буду благодарен, если ты мне сделаешь чай. Самый обычный. Только добавь туда немного красного порошка на нижней полке. – Лицо мальчишки засияло, словно лучи раннего солнца. Он сделал несколько нетерпеливых шагов навстречу лестницы и замер – голос Камадо его остановил. – И не забудь намазать руку мазью. С тех пор их отношения сдвинулись с мертвой точки. Так, по крайней мере, казалось Ренгоку. Танджиро стал медленно уступать, позволяя мальчишке навещать его и помогать с варкой некоторых зелий. Кеджуро, правда, так и не смог узнать, как именно Танджиро колдует, но само существование между ними особой связи его жутко радовало. Мальчишки и их игры остались теперь где-то далеко, и поручения отца, и домашний быт стали не столь важными. Кеджуро по-прежнему с энтузиазмом подходил к выполнению всякой работы, но после этого мчался к Танджиро, приветствовал взглядом заброшенный дом и скрывался в густом тумане. - А как мне удается находить дорогу? - Ты мешаешь, - с укором говорит мужчина, перелистывая страницу. Он не отрывает взгляд уже второй час, и Ренгоку метался по углам кресла, жаждая внимания. Потолок был детально изучен, книжки – перетроганы, даже корявые сухие ветки в вазе Ренгоку осмотрел, щупая каждый острый кончик и гадая, почему колдун не сделает себе живые, приятно пахнущие цветы. Заканчивался второй месяц осени, и Ренгоку ожидал похолодания, но погода, вопреки всем предсказаниям матушки, теплела. В воздухе витал приятный сладкий аромат подсыхающей травы, и несколько астр небольшими цветками растелились на подоконнике в поместье Ренгоку. Мальчишка так был восхищен этой красотой, что выпросил у мамы один из горшков и принес их Танджиро. - И что это? – Мужчина выглядел озадаченным, и Кеджуро смутился, кончики его ушей покраснели, и он уже начал сомневаться, что такое скромное, но приятное подношение было хорошей идеей. Эти цветы он принес два дня назад. Теперь же астры благоухали в доме Камадо, как раз в комнате мальчишки, где он изредка ночевал или просто отдыхал. Большую часть времени он верным псом следовал за Камадо, слушая его редкую болтовню о болях в суставах и беспокойных животных в лесу. Начинался пик охотничьего сезона, и были такие отчаянные, что решались вступать именно в этот лес. Танджиро не отвечал, что он делал с такими незваными гостями, но Кеджуро отчего-то был уверен, что просто выпроваживал их. Колдун не мог убивать. Только не этот. - Скажите хотя бы, что вы читаете? - Книгу, - Кеджуро показательно закатывает глаза. Ему разве что оставалось дергать Танджиро за невидимые косички, лишь бы тот хоть на немного удостоил его внимания. Он и так приходит всего на несколько часов – это было обязательным требованием, которое Камадо повторил несколько раз настойчиво и медленно, проговаривая каждое слово. И Ренгоку после каждого слова кивал, строя серьезную гримасу и поддакивая после. Правда, он все равно нарушал правила как бы невзначай. - Чем вы занимаетесь весь день? – Танджиро стиснул зубы, загибая краешек страницы и откладывая книгу в сторону. Он таки поднял глаза, и Кеджуро не нравилось, с каким недовольством теперь на него смотрят. – Вы же не можете читать и…все? - Хорошо, чем, по-твоему, я занимаюсь? - Я поэтому и спрашиваю. – Мальчишка вцепился пальцами в коленки, когда изучающий взгляд скользнул по его фигуре. - Даже не предположишь? – Ренгоку покачал головой. – Что ж, порой ко мне приходят люди, - Танджиро прыснул в кулак, - не делай такое лицо. Кем ты вообще меня представляешь? - Я думал, вы ненавидите людей. - Что? Какие глупости. - Но разве вас не хотят убить люди? Они считают вас опасным колдуном и боятся. - Не все люди такие, Кеджуро, - уголки губ Танджиро дрогнули, и мужчина позволил на миг себе слабую улыбку. Он подпер щеку кулаком и осмотрел комнату так, будто впервые задумался о том, где именно он находится. Жить одному, общаясь с людьми лишь несколько раз в неделю, вошло в привычку. Камадо со временем стал считать правильным звуки леса, крики диких воронов, рычание волков в глубокой глуши, песнь ветра и шелест листьев. Осенью здесь было прохладно, листва всегда пахла дождем и пылью, и дом наполнялся запахом влажной плесени. Грязь на обуви не казалась противной, а капли, стекающие с крыши, раздражающими. Ему не хотелось латать дом – он менялся, старел, изнашивался, и Танджиро нравилось видеть изменения в своем жилище. Редкие гости, которые просили помощи и нуждались именно в силе колдуна, находили это место «развалюхой». Камадо с годами стал называть это место домом. Безопасным укромным пристанищем, где дни сливались и лишь времена года напоминали о том, что ничего не остается постоянным. Зеницу, редкие гости, - они все с добротой относились к Танджиро. Кто-то прихватывал с собой гостинцы, рассказывал интересные истории, когда Танджиро предлагал им травяной чай, самый обычный, без всяких магических добавок, делился новостями и рассказывал, как двигается прогресс. Агацума же, в отличие от друга, стремился к людям. Они привлекали его своим своеобразием, наполняли дни смыслом. Именно он чаще всего и поддерживал связь между миром, чем-то далеким и уже таким странным, и Танджиро. Мужчина искал спокойствия и уединения. К своим годам он устал буквально от всего, и, будь его воля, он превратил бы себя в дерево. Самое обычные дерево, которое рано или поздно сгниет и станет прекрасным удобрением для другой жизни. - Эм, Камадо-сан? Как вы помогаете людям? - Порча, болезни, лекарства, заклинания на удачу. Зелья, яды…что же еще? - мужчина искренне задумался, почесывая кончик носа. – Наверное, это все, что я делаю в последнее время. - О, может, вы и мне могли бы что-то сделать? - Я уже делал тебе для руки. Между прочим, как она? – Мальчишка гордо закатал рукав теплого свитера и показал абсолютно здоровый локоть, на котором, как и обещал Танджиро, не осталось ничего. Разве что кое-где потемнела кожа от мази, но с каждым разом, как Ренгоку купался, она блекла. - Ни капли не болит. - Может, ноет по ночам? Это вполне нормально- - Нет, - Кеджуро весело покачал головой, - вообще не беспокоит. - Я рад, - Танджиро тепло улыбнулся, приобнимая себя руками. - Вам холодно? Могу принести одеяло. – Кеджуро подорвался с места и скрылся в коридоре быстрее, чем Камадо успел ответить «не стоит». Ренгоку перепрыгивал через несколько ступеней сразу, - те хоть и казались хлипкими в первые дни, но теперь он знал, что все здесь – очень даже надежное. В его комнате было по-прежнему холодно, Танджиро не просил отапливать комнаты, в которых их не было, хотя Кеджуро не до конца понимал, почему. Дров хватало – мальчишка еще вчера озаботился этим вопросом и несколько часов потратил на то, чтобы пополнить запасы колдуна, - свежие мозоли до сих пор горели и краснели каждый раз, как он брал что-то в руки. - Вот, пожалуйста, - мальчишка заинтересованной пчелкой вился вокруг колдуна, подтягивая одеяло и заправляя сползающие края ему под ноги. – Может, еще чая? - Кеджуро, ты слишком волнуешься, - Танджиро благодарно улыбнулся. - Я заметил, что вам все еще нехорошо. Эм…так что я… я хотел бы сделать все, что в моих силах, чтобы вы скорее поправились. - Благородно, конечно, с твоей стороны, но я уже чувствую себя лучше. – Кеджуро недоверчиво поджал губы. – Мне нет смысла врать. - Знаю. – Ренгоку вернулся на свое место, обнял ноги руками и положил подбородок на колени. – Но почему я раньше не видел посетителей? - Они слишком редко приходят. Я… не всегда в настроении, чтобы кого-то принимать. - А Зеницу? Где он обычно живет? - Недалеко. Здесь рядом есть город. - Не так уж он и рядом, - буркнул Кеджуро. - Что такое? Ты хотел бы сам отправиться в город? – Камадо лукаво улыбнулся, и уши Кеджуро от его хитрого прищура покраснели. – Ты хотя бы раз бывал в городе? - Нет, матушка с отцом часто заняты в поместье и ведут домашнее хозяйство. Я должен потом перенять это все и поддерживать в порядке. - Довольно большие планы в одиннадцать лет. – Мужчина плотнее укутался в одеяло и натянул его почти до носа, вдыхая аромат свежих астр и различая запах Кеджуро. Мальчишка пах воском и мылом, еще немного различались кофе и теплое молоко. Ренгоку имел особенный запах комфорта и уюта, и Танджиро не заметил, как окружение стало медленно растворяться, теряя всякие очертания и смысл, и град вопросов, что продолжали сыпаться на Танджиро, смешались с тишиной. Или Кеджуро все же решил оставить его в покое. - Уже темнеет, - мальчишка тихо соскользнул с кресла, подошел к Танджиро и осторожно коснулся его руки. Или, по крайне мере, места, где должна была быть рука – под плотным слоем одела все конечности тела Танджиро потеряли очертания. – Камадо-сан? – Тихо шепнул он. Мужчина почти не понимал ничего, сон затягивал его. Он повел рукой под одеялом и попытался сжать чужую руку. – Камадо-сан, я пойду домой. – Танджиро что-то промычал слишком неразборчиво, и Кеджуро не понял ровно ничего, кроме «ладно». – Я зайду еще завтра. - Мгм. – Танджиро вяло закивал головой. - Не хотите, чтобы я помог вам подняться? - Иди, Кеджуро, - промямлил он, мягко толкая Ренгоку. - Увидимся завтра.