Датомир и его подарки

Ток’На’Ма, Младшая Матерь, смотрела на него странным взглядом. Кел прижал ушки, оглядевшись. Больше на площадке у озера никого не было. И он с жадностью смотрел на огромный темно-серый корабль, чужой и вызывающий странное чувство. Кел снова перевел взгляд на Младшую Матерь. Ветер трепал её багровые тонкие одежды, когда она оглянулась на тропу, по которой пришла. Испуганный Кел смотрел на неё, замерев на месте, ожидая ударов и выговора за самовольную отлучку из Серого Дома, но вместо этого Ток’На’Ма опустилась на колено, осторожно обняв детеныша и притянув к себе. В её больших серых, окаймленных черными полосами глазах блестели слёзы. Она приласкала Кела, нежно погладила коротенькие, еще по-детски пушистые рожки, и коснулась губами щеки. Озадаченный Кел осторожно дотронулся до её лица. — Беги внутрь, — шепнула Младшая Матерь, прижав к себе детеныша и осыпая его ласками, — беги и спрячься. Пусть тот, кто пришел, увезет тебя с собой. Мой мальчик, мой сыночек… Ничего не понимая, Кел погладил её по щеке, вытирая струящиеся из глаз слезы. Ему вдруг стало очень тоскливо и грустно. Он смотрел в огромные глаза Младшей Матери и вспоминал все те мгновения, когда они оставались вдвоем. Она никогда не мучила его и не била, как другие Матери, всегда потихоньку угощала чем-нибудь вкусным, а иногда обнимала и почесывала основания рожек. Он печально посмотрел на неё и лизнул в щеку, чувствуя горький вкус влаги. — Мама… — слово было странным на вкус, нежным и болезненным, как удар электро-плети. — Постарайся выжить, сыночек мой, — её слезы омочили ему лицо, — мой особенный, очень особенный сынок. Она снова прижала губы к его щеке, толкнула к кораблю и бросилась бежать. Кел сглотнул подступивший к горлу комок и шмыгнул вдоль каменной гряды. Ему было страшно и радостно одновременно. Но он вдруг понял, что чувствует еще и печаль. Мама… он знал это слово, слышал его однажды. Но не думал, что и у него есть мама. А вот, оказывается, есть! И как хорошо было сказать ей это слово! Внутри корабля было темно, пахло металлом, пластиком и машинным маслом. Стараясь держаться темных закоулков, Кел нырнул в узкий проход между ящиками и затаился там, стараясь даже дышать через раз. Мир словно осыпался вокруг него крошечными искорками пыли. Кел сжался в комок, умостившись так, чтобы занимать как можно меньше места. Он старался не думать ни о чем, кроме последних слов Младшей Матери… мамы… его мамы. «Постарайся выжить, сыночек мой. Мой особенный, очень особенный сынок». Он повторял это внутри себя снова и снова, пока не задремал от усталости и страха. Разбудила его дрожь. Корабль трясся и гудел, а потом тело потяжелело, стало немножко трудно дышать. Но Кел был привычен к лишениям и трудностям. Мальчишек Серого Дома воспитывали в строгости. Интересно, подумал он, сколько времени они будут лететь? И сможет ли он добыть что-нибудь съестное на корабле? Он снова задремал, а когда проснулся — увидел перед собой страшенную лохматую рожу и со страху заверещал. Рожа отшатнулась и тоже заревела, да так, что Кела в стенку вжало. Потом две огромные ручищи выволокли его из укрытия, подняв к тускло моргающим лампам. Рядом с лохматым чудищем возникло лицо. Белое, без татуировок, странное. Рогов не было, только мягкие длинные и тонкие выросты, как на чудище. Кел сжал зубы, стараясь не дрожать от ужаса. — Ну и дела, — озадаченно произнес бледнолицый, разглядывая Кела, — ты откуда взялся здесь, малыш? Он протянул руку, осторожно погладив детеныша по голове. Что-то спросил на непонятном языке, на что лохматый разразился ревом. Бледнолицый поспешно забрал у него Кела, посадив на сгиб руки. — Не бойся, мелкий, — сказал он, — так получается, твой мир обитаем? Кел кивнул, со страхом глядя в темные глаза. — Ладно, разберемся, — вздохнул бледнолицый, — ты не бойся, малыш. Здесь никто тебя не обидит. Как тебя зовут? Немного поразмыслив, Кел назвался. Бледнолицый перенес его в небольшую комнату, в которой сверкали и сияли разные огоньки, и усадил в большое кресло. — Ничего не трогай, дружище, — сказал он, присев так, чтобы Кел видел его лицо, — и мы с тобой поладим. Можешь звать меня Ханом, а это вот Чубакка. Он, конечно, большой и страшный, но у него доброе сердце и он тебя не обидит. — Хаан, — повторил Кел, пробуя на вкус незнакомое имя, — Джу…бака? Лохматый рявкнул, заставив его вжаться в кресло. Бледнолицый укоризненно взглянул на своего спутника. Затем снова погладил Кела по голове, почесывая основания рожек и успокаивая. Под этой лаской детеныш притих и прикрыл глаза. Почему-то было странное ощущение, что их жизни с бледнолицым сплелись в странный узел. Но Кел был всего лишь детенышем и не умел размышлять о подобных вещах. Поэтому он удобно свернулся клубочком в просторном кресле и снова уснул. — Сказал бы я, — ворчал Хан Соло, стаскивая с себя куртку и укрывая уснувшего забрачонка, — ну и выигрыш. Ты видел шрамы на его теле, Чуи? Мальчонка-то натерпелся. Но от кого? Ты что-то знаешь о тех, кто живет на этой планете? Он осторожно провел пальцами по кончикам еще мягких детских рожек на голове детеныша. Тот пошевелился и вздохнул во сне. Чуи что-то пробурчал, устраиваясь в своем кресле. — Ладно, давай на базу, оставим малыша у Диз Девайн, она за ним уж всяко получше присмотрит, чем мы с тобой. Чует мое сердце, неспроста он к нам прибился. И обратно его отправлять нельзя. Чуи фыркнул, но согласился. Только слепой не увидел бы глубоких шрамов на теле ребенка, и не только шрамов, а и начавших подживать рубцов от плети. Хан Соло не был святым, о нем можно было сказать при желании немало плохого, но возвращать замученное дитя в мир, где его истязали, не стал бы даже под угрозой пыток и смерти. — Надо будет разобраться, что за планету я выиграл, — проворчал он, осторожно перекладывая малыша в спальную нишу, — что-то подсказывает мне, что мы еще огребем с неё. Чуи был с ним в кои веки совершенно согласен. Кел проснулся от того, что ласковая рука гладила его по плечу. Он подскочил, испуганно глядя на существо, склонившееся над ним. Большая светлокожая самка, и совсем без рогов, зато с кучей тонких волнистых выростов на голове, как у Хана. Она гладила Кела вместо того чтобы бить, а потом осторожно прижала к своей пышной груди. Она заговорила, но Кел не понял ни слова. — Не бойся, — произнес металлический голос откуда-то сбоку и Кел повернулся туда. Это было странного вида существо, металлическое, но похожее на живое. Голова, руки, ноги, туловище. Глаза красные. — Это Диз, — сказало существо, внимательно разглядывая Кела, — не бойся, она тебя не обидит. Самка что-то произнесла, погладив Кела по голове. — Ты голоден? — спросило создание из металла. Кел озадаченно смотрел на него, потом сообразил, что существо просто говорит слова самки так, чтобы ему было понятно. Он потрогал рукой руку самки и прижал пальцы ко рту, показывая, что хочет есть и пить. Самка покивала, что-то сказала, обращаясь к металлической твари, и убежала. — А где Хан и Джу…бакка? — спросил Кел, оставшись наедине с существом. — И как я тут… Он запнулся, пытаясь выбрать слово. Но существо поняло его. Оно подошло к постели, на которой сидел Кел, и устроилось рядом на полу. — Они привезли тебя к Диз, — сказало оно, — оставили ей, как и других детенышей. Диз очень любит детей, заботится о них. Она ведь и сама найденыш. А Хан и Чубакка иногда подкидывают ей немного деньжат. — Де… жат? А что это такое? — полюбопытствовал Кел, озираясь по сторонам. — Это то, на что можно купить еду и воду, и многое другое, — пояснило существо. — А ты кто? Существо лязгнуло металлом, на секунду задумавшись. — Я Ф-12-Р-13, дроид-переводчик. Комната была маленькая, но здесь был столик и низенькая кровать, на которой как раз лежал он, и еще был табурет. А на столе стоял большой тонкий кувшин с очень красивыми рисунками на боках. Кел потянулся было за ним, но как раз в этот момент вошла Диз, неся на подносе миску и большую кружку. В миске была каша, самая настоящая каша с кусочками какого-то мяса! Голодный Кел проглотил слюну, но не осмелился сам взяться за ложку. Диз поставила поднос на постель и присела рядом, что-то ласково говоря. — Не бойся, эта еда для тебя, — сказало металлическое существо, — поешь и попей. Здесь тебя никто не обидит. Кел придвинул к себе миску и посмотрел на Диз. Она улыбнулась и поднесла ложку с кашей к его рту. Поев, он облизал остатки каши с губ и дочиста вылизал ложку и миску. Затем выпил сладкий теплый напиток, который был в кружке. Диз похвалила его, погладила, затем забрала поднос и вышла. Существо из металла мирно сидело у постели. Кел постеснялся просить его дать посмотреть кувшин со стола. Поэтому он огляделся вокруг еще раз, протянул руку и позволил кувшину прыгнуть в ладонь. Очень уж красивые рисунки на нем были, хотелось рассмотреть их поближе. Хан Соло проводил взглядом Диззи, выскользнувшую из комнатушки мелкого, осторожно приблизился, глядя на маленькую тощую фигурку на постели. Он не рискнул показываться малышу снова, но хотелось убедиться в том, что с ним все будет в порядке. Хотя чтобы у Диз — и мелочь не в порядке была? Быть такого не могло. Хан молча наблюдал, как забрачонок с любопытством озирается по сторонам. Он уже собрался было уйти, но замер, пораженный, глядя, как кувшин с диртасским орнаментом взлетает со стола, повинуясь движению руки маленького датомирца. Спустя секунду, малыш уже с интересом разглядывал узоры, водя по ним пальчиком. Хан сглотнул и медленно вдохнул-выдохнул. Похоже, дело тут было не для него или Чуи, но для кого-то другого. Например, для банды Скайуокеров. С этими мыслями он на цыпочках вышел из детского дома матушки Диззи и пошел к «Соколу», вокруг которого сновали дроиды, подгружая на него провиант и топливные блоки. Стоило поближе присмотреться к выигранной планетке.