Лохматое чудище

Это продолжалось уже два месяца. Он приходил к ней, занимался сексом — чересчур страстно для человека, которому плевать на неё, и молча уходил. В такие моменты Гермиона всегда чувствовала себя проституткой. Ещё мгновение назад она была счастлива, находясь в объятиях Малфоя, дарящих покой и уют, а в следующую секунду он отстранялся от неё, начиная одеваться. Она хотела поговорить с ним, объяснить, почему ошибалась на его счёт. Почему вообще предложила эту идею с сексом без обязательств. Почему думала, что он настоящий бабник. Но каждый раз, когда Грейнджер отваживалась открыть рот на эту тему, Драко с безразличием поднимал на неё свои удивительные глаза, будто не мог дождаться момента, когда сможет избавиться от такой надоедливой мухи, и всё желание пропадало. Язык просто прилипал к нёбу, отказываясь сотрудничать. Поэтому Гермиона решила, что, наверное, нужно пользоваться тем, что есть. И пускай она не знала, спит ли Драко с кем-нибудь ещё или нет. Пускай он вообще не разговаривал с ней в моменты, когда начинался процесс прелюдии. Пускай он продолжал флиртовать со всем, что движется, кажется, даже больше, чем раньше. Пускай. Она справится. Как и всегда справлялась. Но, чёрт возьми, если она так решительно настроена, то почему так больно? Почему никто не может ответить на этот простой вопрос? Возможно, раньше, не без помощи Малфоя, конечно же, она и не подозревала, что является такой собственницей. Сейчас же, стоило какой-то девице хотя бы мельком посмотреть в его сторону, как она зверела. С каждым днём всё больше и больше. Честное слово, Гермиона уже начинала бояться саму себя, но ничего не могла поделать с этой своей новой особенностью. Ещё и сам Драко подливал масла в огонь. Он резко стал таким обходительным с каждой девушкой Министерства в возрасте от двадцати до тридцати, будто наконец-то осознал, что рано или поздно придётся остепениться и выбрать подходящую кандидатуру. И это бесило. Потому что ей он не открывал дверь, пропуская вперёд, ласково улыбаясь. Не распылялся в комплиментах, когда она удачно собрала волосы, открывая лицо. Нет. Всё это он делал по отношению к другим. К кому угодно, на самом деле, но только не к ней. Девушке, с которой он больше двух месяцев трахался почти без перерыва, к слову. Блин, она так ненавидела его. Так презирала за такое поведение. Но через минуту уже любила и боялась отпустить хоть на метр от себя. Наверное, что-то не так с её нервной системой. Возможно, у неё раздвоение личности, о котором Гермиона никогда, до появления Малфоя в своей жизни, не подозревала. Скорее всего, так и есть, потому что иначе как расстройством в психологическом плане, она не знала, как объяснить свои необъяснимые метаморфозы. Дурацкие мысли неизменно приводили её к тому, что ей страшно хотелось есть. Всегда. В последнее время она стала такой обжорой. Кажется, она ела постоянно. Наверное, ей даже не вспомнить, когда в принципе не хотелось есть. Даже на прошлой неделе, когда Драко заглянул к ней домой, чтобы снова разбить сердце, она сидела на диване в поношенной футболке отца, которая была заляпана соусом от гамбургера, и снова ела. Она никогда не была особой фанаткой фаст-фуда, но, опять же, в последние недели её аппетит и вкусовые предпочтения так существенно изменились, что это выглядело пугающе. Так и было, честно говоря. Просто пока её это не сильно беспокоило. Но вот то, что вчера, когда они собиралась с Джинни и Пэнси по магазинам, и надевая свои любимые джинсы, Гермиона поняла, что они на неё не налезают, вызывало существенное волнение. Она знала, что сейчас много ест, очевидно, заедая стресс от встреч с Малфоем, и достаточно спокойно приняла то, что немного поправилась. Это не было приговором. Поэтому она просто купила новые джинсы и, придя домой, съела целую тарелку хинкали, которые ей всегда были не по душе, проклиная Драко, потому что ему было совершенно плевать на её проблемы. А ещё сейчас она хотела мороженое. Клубничное. Или шоколадное? Да ладно, можно всё просто смешать. От мыслей о еде навернулись слюнки, и Грейнджер покачала головой, надеясь прогнать прочь своё чрезмерно кушающее настроение. Заставив себя сосредоточиться на строчках перед глазами, она зацепилась взглядом за очередную неутешительную статистику провалов в попытках прийти к общему соглашению в сфере магической макроэкономики с Италией. Они весь последний месяц бились с чёртовыми макаронниками, как говорил Малфой, и так и не смогли прийти к соглашению, которое устраивало бы всех. Поэтому ей поручили подготовить презентацию для их отдела, чтобы вспомнить свои ошибки и придумать рычаги, с помощью которых им удастся найти пути решения данной проблемы. Жаль только, что никто не учёл, что Гермионе Грейнджер было вообще не до работы. Она жутко хотела есть. Желудок едва не бунтовал, устраивая дискотеку, требуя еды. А ещё желательно Драко под боком. Возможно, он бы даже кормил её, пока она бы не наелась, а потом бы занялся с ней сексом. Закрыв глаза от невозможности справиться со своими мыслями, Гермиона подпёрла подбородок кулаком, понимая, что превратилась в нимфоманку. Она всегда хотела Малфоя. И на самом деле это даже напрягало, потому что её одержимость им возросла просто до небес. Ни один день или даже час не проходил без участия Драко в её мыслях. Она представляла, как они просыпаются вместе. Занимаются утренним сексом. Потом едят. В идеале в постели. Потом снова секс. И так до бесконечности. И даже в голове это звучало так бредово и жутко, что ей самой становилось страшно. Кажется, у неё появился какой-то скрытый фетиш, связанный с едой. И отдельный, связанный с Малфоем. Хотя второй уже давно не был открытием или секретом. Вздохнув из-за своей неутешительной и печальной участи, Гермиона посмотрела на свою сумку, где так привлекательно выглядывала выпечка Молли, которая пришла к ней утром в качестве напоминания о том, что нужно есть хоть иногда. Ведь раньше никто бы и подумать не мог, что она так сойдёт с ума и будет пожирать буквально всё. Плюнув на то, что она никогда не ела над книгами, считая это едва ли не преступлением, Гермиона достала из сумки бумажный пакет с пирожками с капустой и картофелем и начала есть. Она едва не застонала на всю библиотеку Министерства от наслаждения. Ведь человечество ещё ничего лучше не придумало. Закатив глаза от блаженства, Гермиона представила, как выглядит со стороны, и прыснула, понимая, что не хочет этого знать. Наверное, она больше похожа на бурундука с надутыми щеками, со слегка безумным взглядом. Потому что, не дай Мерлин, кто-то встанет перед ней и едой именно сейчас. Наконец-то утолив голод, Грейнджер почувствовала облегчение, пока не вспомнила о том, что сегодня у неё назначена встреча с Малфоем для обсуждения многих рабочих моментов. Как и обещал мистер Дэвидсон, он отправился в отпуск, оставляя управление отдела на них. Но если сначала это казалось вызовом, то теперь приносило лишь боль и проблемы. Гермиона изначально понимала, что борьба будет трудной и моментами даже жёсткой, но сейчас, когда между ней и Драко образовались какие-никакие отношения, это вводило в ступор. Ей не хотелось с ним спорить или конфликтовать. Ей только хотелось, чтобы он постоянно её обнимал. И таких примеров у неё в голове образовалось великое множество. Потому что ей на самом-то деле не нужна была эта должность. Вопреки своей гордости и плохому умению признавать свою неправоту и поражения, Грейнджер видела, что Малфой действительно более подходящий руководитель для отдела международного магического сотрудничества. Конечно, можно сказать, что он и работал больше на своей должности, когда Гермиона только пришла и начала изучать всё с азов, но это будет жалким оправданием, ведь при всей своей любви к победам, она не сильно-то и старалась пробиться наверх ради каких-то изменений. Ей хотелось доказать. Себе. Другим. Что она может всё. И у неё практически получилось, только вот суть в том, что она едва не потеряла саму себя и всё то, что было ей дорого. Поэтому, если каким-то образом выберут её в качестве нового руководителя, Грейнджер откажется в пользу Драко. И уйдёт. Так будет правильно. И она хотела этого. Ей потребовалось много времени, чтобы понять, что карьеру нужно выбирать только тогда, когда это приносит тебе удовольствие, желание продолжать дальше, а не когда ты совершаешь такие жертвы лишь по той причине, что запутался и не понимаешь, чего хочешь. Ей нужен был перерыв. И отдых. Но вслед за мыслями о таком важном для себя решении Гермиона осознала, что, уйдя из Министерства, она больше никогда не увидит Малфоя. Он, скорее всего, и так в ближайшее время женится на какой-нибудь чистокровке, которая даже не в состоянии самостоятельно надеть платье, и она в любом случае потеряет его. Хотя он и не был её. И никогда не будет. Слёзы набежали на глаза, и Гермиона громко шмыгнула и, не успев даже осознать, что происходит, разрыдалась лишь от таких возможных перемен. Она сидела и плакала в одиночестве в библиотеке, зная, что самая жалкая дура на свете. Причём ещё и с каким-то эмоциональным расстройством. Желание пойти и найти Малфоя, чтобы высказать ему всё, преобладало над разумной частью мозга, поэтому Гермиона просто схватила последний пирожок, который так и не влез в неё, и откусила тесто с начинкой с такой свирепостью, что заболели даже зубы. Теперь она рыдала, обливаясь не только слезами, но и слюнями, впридачу ещё и хомячила, будто от этого зависела её жизнь. Замечательно. ― Грейнджер, где тебя черти носят? Знакомый и любимый голос заставил Гермиону подавиться, и к тому моменту, когда Драко наконец-то отыскал её, она откашлялась, но наверняка была вся красная, как варёный рак. ― Вот ты где… Что случилось? ― испуганным шёпотом спросил Драко, нахмурившись, и медленно приблизился к ней, садясь на корточки возле замершей Гермионы. Она открыла рот, чтобы сказать, что просто надышалась здешней пылью, но не смогла выдавить и слова, и снова зарыдала, понимая, как ужасно и противно выглядит в глазах Малфоя. ― Мерлин, Грейнджер, что с тобой? ― с паникой в голосе выдохнул Драко, убирая её сумку на стол, освобождая себе стул и опускаясь на него. Он быстро, ничего не спрашивая, притянул её к себе на колени, крепко прижимая к тёплой груди. Гермиона слегка истерично улыбнулась, радуясь возможности побыть с ним в такой уютной обстановке. ― Тебя кто-то обидел? ― Малфой провёл ладонью по её спине, обвивая руками вокруг тонкой талии. ― Что-то сказал? Оскорбил? Если кто меня и обидел, то только ты. ― Нет, всё в порядке, ― прошептала она, сильнее вжимаясь в его тело, пытаясь чуть ли не слиться с ним воедино. ― Грейнджер, не придуривайся, ― тихо прорычал он, беря её лицо за подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. ― Ты никогда не плачешь без повода, а значит, что-то случилось. Рассказывай. Последнее слово прозвучало как приказ, и раньше, наверное, она бы возмутилась. Возможно, даже ударила бы его для профилактики. Но сейчас сердце растаяло от понимая, что он знает о ней такую мелочь. О чём возникло мгновенное желание спросить. ― Откуда ты это знаешь? Она подозревала, что именно её жалкий вид оленёнка Бэмби растрогал Драко, потому что обычно он никогда не позволял себе отвечать на такие каверзные вопросы. Заглянув в шоколадные омуты, он провёл рукой по волосам Гермионы, убирая прилипшие из-за истерики волосы с её лица, немного потянув с ответом. ― Потому что эта информация касается тебя, ― будто бы робко произнёс Драко, но это сорвало её предохранитель и отключило разум. Ведь по-другому нельзя объяснить, почему она накинулась на него, начиная судорожно целовать его губы и всё остальное, до чего дотягивалась. Схватив Драко за волосы, она зарылась в них пальцами, портя аккуратную укладку, которую уже давно ненавидела. Но обожала вносить свой вклад в прекращение её существования. ― Грейнджер, погоди, ― он попытался остановить её, но она лишь покачала головой, понимая, что если сейчас они не займутся сексом, она по-настоящему взорвётся от перевозбуждения. ― Грейнджер, пожалуйста, мы же в библиотеке. ― А мне плевать, ― прорычала Гермиона, не узнавая себя. Почувствовав, что Малфой всё же сопротивляется её напору и явно не горит желанием быть застуканным, она отстранилась, смотря ему в глаза. ― Пожалуйста. Ты даже не представляешь, как нужен мне сейчас. Кажется, это была какая-то магическая фраза, потому что в следующую секунду Драко схватил её за подбородок немного грубым движением, проникая в рот языком. Он целовал её, как тогда, в баре. Когда они оба впервые потеряли контроль над ситуацией настолько, что забыли про свою игру в ненависть. Он целовал её, будто действительно что-то чувствовал. Будто понимал так же, как и она, что больше не может без неё. Возможно, это было ошибкой. Снова ошибкой. Но никогда в жизни у Гермионы не было таких сладостных и любимых ошибок. И, скорее всего, больше никогда не будет. Подхватив её за задницу, Малфой посадил её на стол, становясь между девичьих ног, которые сразу сомкнулись вокруг его бёдер, не давая отодвинуться хоть на миллиметр. Чудом концентрации Драко вытащил палочку из внутреннего кармана пиджака, пробормотав в поцелуй отталкивающее заклинание и заглушку, после чего бросил древко на пол, снова беря происходящее исключительно под свой контроль. Грейнджер всегда нравилось в их сексе, что он руководит ею. Просит подчиняться ему. С Роном или Тони ей наоборот хотелось читать им лекцию о том, как правильно всё делать и как следует двигаться, чтобы всем было хорошо. Но с Малфоем эта необходимость пропала, потому что он буквально говорил ей просто получать удовольствие, не давая усомниться в его действиях. Он был контролёром в постели, а она тем, кому нравится подчиняться именно в горизонтальной плоскости. И они совпали, как два магнита, которые никак не могли размагнититься. Застонав, когда руки Драко наконец-то оказались в самом нужном месте, Гермиона откинула голову назад, позволяя волосам рассыпаться по спине. Зарычав, он намотал её копну на кулак, заставляя посмотреть в серые омуты, которые напоминали собой чёрную дыру, куда ты проваливаешься без возможности однажды выбраться. ― Развернись, Грейнджер, ― приказал он, и не успела она сориентироваться, как Малфой спустил её со стола и повернул к себе спиной. Почувствовал ягодицами его возбуждение, она с предвкушением закусила нижнюю губу, ощущая ладони Драко, поднимающие офисную юбку. Быстро расстегнув блузку, чтобы у него появился доступ к груди, Гермиона ударила кулаком по столу, когда он сжал соски между пальцев, доводя её до безумия. ― Пожалуйста, я больше не могу, ― проскулила она, зная, что говорит абсолютную правду. Она понимала, что сейчас точно может грохнуться в обморок от невозможности получить Малфоя. Драко хмыкнул за её спиной, убирая часть волос на другое плечо, начиная оставлять засосы на её ключице, отчего та опустила голову ему на грудь, зажмурившись от наслаждения. ― Такая нетерпеливая, ― довольно усмехнулся он и наконец-то вошёл в неё. Гермиона взвыла, вцепляясь в его руку на своей талии. Она надеялась хоть немного протрезветь после первого толчка, но, видимо, всё стало только хуже, потому что теперь её безумие оказалось заразно. Он что-то прошипел сквозь зубы, начиная двигаться размашистыми движениями, буквально втрахивая её в стол, чему Грейнджер была только рада. Ей казалось, что её мозг умер. Он покинул её в тот самый момент, когда она почему-то решила, что переспать с Малфоем на пьяную голову, это хорошая идея. И именно он был виноват, что сейчас она стонала как ненормальная, вместо того, чтобы заниматься важными делами, такими, как подготовка доклада и презентации, например. Драко резко толкнулся в неё, опуская руку на клитор, удваивая удовольствие, которое уже бежало по венам, и заставил лечь грудью на стол, сжимая её шею, ускоряясь. Гермиона ахнула, когда он шлёпнул её по ягодице, и сильнее подалась к нему бёдрами навстречу, слыша сдавленный стон Малфоя. Почувствовав, что находится близко, Грейнджер закрыла рот, боясь напугать его своими криками, но стоило ему в последний раз толкнуться в неё, доводя до оргазма, она отпустила себя и всякий контроль, который давно испарился из организма, когда речь заходила о Драко. Придавив её своим весом, пытаясь отдышаться, Малфой поцеловал её в затылок, наслаждаясь ощущением, которое, к сожалению, было им до конца незнакомо. Ведь каждый раз, когда они заканчивали свои особые встречи, он вставал и уходил без каких-либо слов на прощание. И в эту минуту Гермиона замерла, боясь пошевелиться, зная, что он в любом случае уйдёт. И ей не хотелось давать ему лишний повод. Внезапно она вспомнила все свои страхи по поводу прекращения даже таких отношений и задохнулась, чувствуя, как слёзы снова набегают на глаза. ― Эй, Грейнджер, всё хорошо? ― Драко увидел, что она снова начинает плакать, и не на шутку испугался, думая, что сделал что-то не так. ― Нет, всё в порядке, ― пробормотала она. ― Ты можешь встать? ― Конечно, ― Малфой быстро отстранился от неё, суматошно начиная надевать брюки и приводить себя в надлежащий вид. Гермиона распрямилась, чувствуя невероятную негу во всём теле, но проигнорировала её из-за своего странного эмоционального состояния. Она опустила юбку, поправила бельё, застегнула блузку. И всё это в удушающей тишине. Ей хотелось попросить его поцеловать её напоследок или обнять, чтобы она не чувствовала себя такой грязной шлюхой, которую спокойно можно нагнуть в библиотеке. И самое паршивое, что раньше она никогда не позволяла себе такого… экстрима. Даже когда Рон просил её немного разнообразить их сексуальную жизнь, она отказывалась заниматься этим где-то, кроме дома. А с Малфоем она буквально трахается на любой поверхности, если прижмёт. И это пугало. Что с ней происходит? Почему Гермиона накинулась на него, как какая-то озабоченная? Столько вопросов и ни одного ответа. ― Грейнджер, я же вижу, что ты на себя не похожа, ― начал Драко, пряча руки в карманах брюк. Она опустила глаза, теребя пуговицу на блузке, лишь бы чем-то занять руки. ― Я что-то сделал не так? Или всё-таки дело в другом? Заставив себя поднять на него глаза, Гермиона закусила губу, видя на его лице неподдельное волнение. Она надеялась, что оно связанно исключительно с ней, но, разумеется, это было не так. Она была реалистом, а не фантазёром. И вряд ли Малфой так сильно переживал именно за неё. Скорее, он просто хотел знать, не пропадёт ли регулярный секс из его рациона. Да, именно так и было. ― Ты тут ни при чём, честно, ― глубоко вздохнув, чтобы набраться сил продолжить, Грейнджер открыто взглянула ему в лицо. ― Просто в последнее время многое навалилось, и я, кажется, выбилась из ритма. ― Я могу чем-нибудь помочь? ― он сделал к ней стремительный шаг, практически не оставляя необходимого расстояния между ними. Отчего она снова задохнулась и была готова зажать нос, лишь бы не вдыхать его запах, от которого всегда кружилась голова. ― Я не думаю, ― неловко улыбнулась Гермиона, только сейчас понимая, что они впервые разговаривают после секса. И разговаривают в принципе не на рабочую тему. Это был неожиданный поворот. И, оказывается, для этого ей нужно было только заплакать. С ума сойти. ― Грейнджер, посмотри на меня, ― непоколебимым тоном попросил Драко, и она спустя мгновение выполнила приказ. Что-то было на дне его глаз. То ли волнение, то ли ожидание чего-то. То ли желание сказать важную вещь. Она не разобрала. Не поняла, потому что была уверена, что её проблемы, состояние, слёзы фактически не волнуют такого парня, как Малфой. Они ему не нужны. Не нужна она. Конечно, зачем ему она, если он прямо сейчас может выйти в коридор Министерства и сказать, что ищет себе девушку или жену. Неважно. Тут же, не пройдёт и минуты, к нему выстроится очередь, даже из замужних женщин. И все они будут как на подбор. Модели, выглядящие на все сто всегда, а не как она, с вороньим гнездом на голове, про которое до сих пор любил шутить Драко. Поэтому ей следовало успокоиться и не начать снова рыдать, ведь, откровенно говоря, Гермиона знала, на что шла. Она добровольно села в поезд, ведущий к разбитому сердцу. Нечего теперь жаловаться на судьбу. Хотя так хотелось. ― Ты уверена, что ты в порядке? ― спросил Малфой, беря её лицо в ладони, поглаживая кожу большими пальцами. ― Ты не очень хорошо выглядишь. ― Ну спасибо, ― ощетинилась Гермиона, испытывая разочарование высшей степени. ― Да перестань, ― со злостью сказал Драко, наблюдая, как она собирает свои вещи и запихивает в сумку книги для подготовки доклада. ― Ты выглядишь нездоровой. Об этом речь. Ты не заболела? ― Со мной всё в порядке, спасибо за беспокойство, ― огрызнулась Грейнджер, не видя, с какой болью он посмотрел на неё. Прошло, наверное, около минуты, когда она смогла упаковать книги, что показалось вечностью. И стоило ей сделать шаг в направлении к выходу, Малфой заговорил, очевидно, долго копя в себе обиду: ― Знаешь, как только я начинаю думать, что ты действительно тот человек, которого я увидел. Что ты на самом деле просто иногда притворяешься последней тварью, чтобы не позволять другим на себе ездить. Ты сразу напоминаешь мне, что по-настоящему стала бессердечной сукой. Наверное, это было не сложно, но ведь так проще. Я по себе знаю, что проще. Но, Грейнджер, завязывай, потому что никто не будет терпеть тебя такой. Даже я. Гермиона обернулась, чтобы послать его куда подальше, но он уже ушёл, оставляя её со своими странными словами, значение которых она даже приблизительно не поняла. Даже я. И что это значит? Чёртов Малфой со своими чёртовыми загадками. Господи, кто бы знал, как она ненавидела его в некоторые моменты. Казалось, что её любовь к нему теряется и затмевается этой самой ненавистью, уничтожая всё светлое между ними. Фыркнув, она решила не заморачиваться над дурацким и неожиданным монологом Драко, возвращаясь в свой кабинет.

***

― А почему Ли сам не отдал тебе билеты? ― спросил Малфой, с возмущением смотря на толпу людей, ожидавших лифт. ― Потому что формально это запрещено, ― тихо ответил Поттер, улыбаясь какой-то пожилой женщине. ― А вызывать нас в воскресенье, чтобы их забрать, нет? ― его голос звенел от напряжения и злости. Последние дни он только что и делал, так это думал о Грейнджер. Она уехала на все выходные к родителям, и им так и не удалось нормально поговорить после того инцидента в библиотеке. На самом деле Драко хотел извиниться. Он не должен был говорить тех слов, просто его вывело из себя непонятное поведение Гермионы, которая за последние полчаса то подпускала ближе, то снова отталкивала невыносимо далеко. Его эти эмоциональные качели не возбуждали. Ему не нужны были эти игры в горячо-холодно. Им не пятнадцать, в самом деле. Но больше всего Малфоя беспокоило её состояние. Когда он уходил, она выглядела очень бледной, и эти её перепады настроения… Что-то тут было не так. ― Хватит уже бурчать, ― весело проговорил Гарри, радуясь подоспевшему лифту. ― Мы быстро заберём билеты и отправимся в бар. ― Ага, а предварительно зайдём в магазин, чтобы скупить весь список Пэнси, потому что иначе ты будешь спать на коврике у двери, ― хмыкнул Драко, раздражаясь без повода всё сильнее и сильнее. ― Зато сколько плюсов, ― кажется, Поттера ударили по голове, раз теперь он чуть не в прямом смысле светился от счастья. Драко недовольно посмотрел на него, заходя в лифт. Он не разделял прекрасный настрой Гарри, но признавал, что стоило успокоиться и прекратить срываться на людей, которые абсолютно не виноваты в его проблемах. ― Ты чего такой пришибленно-счастливый? ― У меня было очень хорошее утро и приятное пробуждение, ― с улыбкой до ушей ответил Поттер, закрывая глаза, погружаясь в сладостные воспоминания. ― Фу, Мерлин, ― Малфой скривился, теперь отчётливо всё понимая. ― Мог бы и не отвечать. ― Да ладно тебе, будто тебя никогда не будили, чтобы потом… ― он замолчал, выразительно посмотрев на Драко. А что ему было ответить? Правду? Ведь его никто и никогда так не будил. Более того, в годы своей сексуальной активности, ещё до того, как Грейнджер поселилась в его голове, Малфой сознательно ни с кем не оставался на утро, чтобы не рождать лишних иллюзий. До Гермионы ему и не хотелось проводить с кем-то больше времени, чем длился половой акт. Как правило, он сразу уходил, обычно, не прощаясь. А сейчас, подумав обо всём этом, ему действительно стало немного грустно. ― Ты же видишь, что Пэнси из тебя верёвки вьёт, так почему позволяешь собой помыкать? Драко правда не понимал. В семье его родителей всё было по-другому. Иначе. Люциус, конечно, тоже слушался Нарциссу во многом, но всё равно не до такой степени. Отношения его родителей были более сдержанными, в то время как семейная жизнь Поттера отличалась по каждому пункту. ― Естественно, я вижу, когда она немного пытается мной манипулировать или когда хочет соврать, чтобы скрыть свой косяк, но, понимаешь, ― Гарри покачал головой, заглянув ему в глаза, ― это мой человек. Я знаю, что она вполне может самостоятельно сходить в магазин, чтобы купить нужные вещи для Джеймса. И сделает это с наслаждением. Но сегодня, например, я увидел, что ей было лень. Она устала за прошлую неделю, потому что Джеймс почему-то решил вообще забыть про сон. И мне несложно помочь ей в таких вещах. Малфой опустил подбородок, уставившись на свои ботинки. То, о чём толковал Поттер, было ему знакомо. То же самое он чувствовал по отношению к Грейнджер. Ему тоже хотелось заставить Гермиону взять отпуск и отдохнуть, потому что он переживал за её здоровье, которое даже за все деньги мира невозможно купить, особенно в моменты, когда оно подводит. Но проблема в том, что ему никто и никогда не позволял заботиться о себе. ― Я знаю, что Пэнси сложная женщина, ― Гарри выпучил глаза, красноречиво демонстрируя, что имеет в виду, ― но она моя женщина. Это определяет всё. Мне нравятся её капризы. Нравится, когда она злится, хоть я и боюсь её в эти моменты. Я бесконечно люблю её за поросячий смех, о котором никто не знает. Драко рассмеялся, понимая, что теперь у него есть компромат на Паркинсон. ― Я просто люблю её, ― серьёзно сказал Поттер, смотря в пространство перед собой. ― Я люблю и благодарен ей за Джеймса. За всех детей, которые, возможно, у нас будут. Она… изменила мою жизнь так круто и резко, что иногда даже страшно об этом думать, но я ни о чём не жалею. Я, наоборот, счастлив. И пускай она вечно врёт, что не умеет готовить завтрак, мне нравится ухаживать за ней утром, особенно когда она похожа на дикарку, вылезшую из пещеры. Дело просто в том, что я люблю её. И всё. ― Очень сентиментально, ― усмехнулся Малфой, пытаясь скрыть свои двоякие ощущения после такого красочного монолога Гарри. Лифт прибыл на нужный этаж, и они поспешили покинуть кабину, направляясь за своими долгожданными билетами на матч между Германией и Штатами. ― Думаю, однажды любовь и тебя заарканит в свои сети, ― коротко рассмеялся Гарри, ударяя его по плечу. Да нет, он уже в этих сетях. По макушку в них.

***

― Честное слово, это какое-то наказание. Я ещё не папаша, а уже разбираюсь во всех видах ползунков и подгузников, ― пробурчал Драко, проклиная чёртово семейство Поттеров. ― Такие знания всегда могут пригодиться, и лишними они точно не бывают, ― с улыбкой сказал Гарри, расплачиваясь на кассе. Они подхватили пакеты и вышли из магазина детской одежды, направляясь в «Дырявый котёл». Наверное, они напоминали собой один сплошной анекдот. Точно будут напоминать, особенно когда закажут пиво или виски и начнут пить, обложенные покупками из магазина для малышей. Господи, с кем он связался. Войдя в бар, они наконец-то скинули все пакеты на диванчик и сели за стол. Драко зарылся рукой в волосы, тяжело вздыхая. Конечно, у сегодняшнего дня тоже были плюсы. Например, сейчас его нагрудный карман пиджака согревал билет на матч, к которому давно готовился весь отдел магических игр и спорта. Джинни рассказывала, что на нём будет присутствовать сам Министр магии Германии, а это большая редкость, когда глава государства бросает все свои дела и отправляется на ежегодный и стандартный матч. По её словам, это будет самое феноменальное зрелище со времён чемпионата мира по квиддичу, когда Пожиратели испортили всё веселье. Поэтому его настроение с того момента, когда они поднимались в лифте на нужный этаж, немного улучшилось, но всё равно не настолько, чтобы справиться без выпивки со своей злостью на одно лохматое чудище. Ожидая, пока Поттер сделает заказ и принесёт им алкоголь, Малфой обвёл глазами знакомое помещении, заметив, что одна весьма привлекательная ведьма бросает на него совсем однозначные взгляды. Он отвернулся, не желая даже рассматривать вариант «секс из мести». Формально Грейнджер ничего ему не сделала, она просто не была в него влюблена. В этом не было её вины, и ему нужно попытаться понять Гермиону, а не спать с первой попавшейся особой в баре, лишь бы на одно мгновение почувствовать себя хоть кому-то нужным. Перед лицом мелькнула кружка с чешским пивом, и Драко тут же опустошил половину, наконец-то ощущая, как напряжение постепенно покидает организм. Гарри оглянулся через плечо, посмотрев на ту самую девушку, что строила ему глазки, и с вопросом посмотрел на Малфоя, приподнимая бровь. ― Кажется, у тебя появилась поклонница. Драко немного сморщил нос, вновь делая глоток, лишь бы не отвечать сразу. ― Нет желания, ― выдавил он, опустив взгляд на свои руки. Они сидели и пили в тишине, пока за соседними столиками происходил разврат и анархия. Поттер вместе с ним синхронно скривился, когда какой-то мужлан начал мять грудь девушки, сидевшей рядом с ним. Она не была против, если судить по её смеху и очевидному желанию продолжить всё в более приватной обстановке, но Драко всё равно стало мерзко оттого, что раньше он тоже мог зажать кого-нибудь в баре. Правда, подобное было ещё лет в двадцать, но это не уменьшало его отторжения к собственным поступкам. Он поднял кружку, чтобы сделать очередной глоток, как неожиданный вопрос Гарри чуть не отправил его к праотцам: ― Что у тебя с Гермионой, Малфой? Драко подавился и покраснел, пытаясь отдышаться. Он посмотрел влажными глазами на Поттера, который был чрезвычайно серьёзно настроен поговорить с ним. Прокашлявшись, Драко искал пути отступления, но, к сожалению, понимал, что после такого прямого вопроса это попросту бесполезно. ― Ничего, ― сипло сказал он, всё ещё не веря, что этот разговор происходит в реальном мире, а не выдуманном его больной головой. ― С чего ты вообще взял, что между нами что-то есть? ― Ну как сказать, ― туманно начал Гарри, ухмыляясь кончиками губы. Всё-таки брак со слизеринкой не пошёл ему на пользу. ― Вы не очень хорошо умеете скрывать свою ревность. ― И кто именно выдал? ― Малфой закусил щёку изнутри, зная, что он их и подставил с Грейнджер. ― Вообще-то Гермиона, ― хмыкнул Гарри и так торжественно посмотрел на него, что Драко растерялся. ― Грейнджер не могла, ― упрямо заявил он, даже не замечая, что так банально прокололся. ― Ей плевать… В смысле она… ― Значит, что-то есть, ― с улыбкой до ушей подвёл итог Поттер, откидываясь на спинку дивана. ― Теперь Пэнси должна мне двадцать галлеонов и новую позу. Сначала он даже не понял, что тот имел в виду, но потом, когда до него полностью дошло, ему захотелось открутить голову этому очкастому герою. И плевать, что его жена станет вдовой, а сын останется без отца. ― Вы что, спорили на нас? ― в шоке выдохнул Малфой, ожидая подобного от Пэнси, но никак не от Гарри. Вот она истина. Муж и жена одна сатана. Самое верное изречение, какое он только слышал. ― А что ещё нам оставалось делать? ― возмутился Поттер, медленными глотками попивая своё пиво. ― Нам же любопытно. ― А понятие личной жизни вам с Пэнси не знакомо? Не то чтобы Драко сильно злился на чету Поттеров, просто было как-то не по себе, что они с Грейнджер могли так предсказуемо проколоться. Или Гарри сказал, что это именно Гермиона выдала их? Своей ревностью? ― Мы просто хотели… ― Ты сказал, что Грейнджер выдала нас своей ревностью? ― перебил Малфой Гарри, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Если она и правда ревновала его, то, получается, он был ей небезразличен. Она могла что-то чувствовать к нему. Но какого чёрта Гермиона вела себя, как сука? Он ничего не понимал. ― Я сам заметил, как она на тебя смотрит, ― произнёс Поттер, будто раскрыл загадку мирового масштаба. ― Она никогда хорошо не умела скрывать свои эмоции, поэтому, когда я увидел, как люто Гермиона смотрит на то, что ты флиртуешь с кем-то, то всё понял. ― Когда это было? ― в горле пересохло. Словно Драко не видел воду несколько недель. ― Ох, ну и вопросы у тебя, ― Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить хотя бы приблизительную дату. ― Наверное, с месяц назад. Помнишь, когда мы в последний раз сидели у Блейза и Джинни? Она ещё такая тихая была. Вот примерно перед этим. ― Твою мать, ― с радостью и шоком выдохнул Малфой, зарываясь обеими ладонями в волосы, полностью портя всю прическу. ― Чёрт… Он улыбнулся, не веря своему счастью. Теперь пазл складывался. Грейнджер ревновала его, поэтому была такой грустной каждый раз, когда видела Драко с какой-то девушкой, с которой он флиртовал просто, чтобы вывести её на эмоции. Хотя, оказывается, этого и не следовало делать. Когда они были у помолвленной четы Забини, она была расстроенной из-за его поведения. Думала, что он общается со всеми женщинами Министерства, чтобы переспать, а не просто позлить её. Чёрт возьми, какой он слепой кретин… И тогда в библиотеке. Гермиона, видимо, плакала из-за него. Скорее всего, она опять что-то не так поняла. А вместо того, чтобы попытаться поговорить с ней, Малфой ей нагрубил и, возможно, оттолкнул сильнее, чем мог представить. ― Мне нужно её увидеть, ― вскочил Драко, чудом не перевернув свою кружку. Он уже был готов выпрыгнуть из-за стола, когда Поттер встал и положил руку ему на плечо, заставляя опуститься на место и выслушать его. ― Слушай, я уже понял, что тебе она точно нравится, и ты, вероятно, ей тоже, но не стоит бежать и на эмоциях говорить о своих чувствах и желаниях, ― со знанием дела проговорил Гарри, отпуская его плечо, расслабленно разваливаясь на диване. ― Почему? Одно слово, сказанное таким потерянным тоном, даже напугало Драко, но он решил не концентрировать своё внимание на собственных ощущениях, просто отключив голову, начиная внимательно смотреть на друга, ожидая ответа. ― Когда мы с Пэнси только начали… встречаться, ― неуверенно начал Поттер, уставившись в точку перед собой, ― я был очень эмоциональным. Мы никому не говорили, но Джеймс был не совсем запланированным ребёнком. ― Вы из-за этого так скоро поженились? ― кажется, сегодня у него день открытий, потому что такой личной и неожиданной информации от Гарри он в жизни не слышал. Поттер кивнул, качнув головой. ― Ты не подумай, я был счастлив, когда узнал о ребёнке. И я нисколько не жалею, что всё так сложилось. Наверное, это даже к лучшему. Я не уверен, что мне бы хватило смелости попросить Пэнси выйти за меня без весомого повода. В наших отношениях… она была той, кто отрицал всякую привязанность. Драко фыркнул, не веря, что они с Поттером были так похожи. Хотя, если вспомнить их путь взросления, то они всегда, так или иначе, повторяли действия друг друга. Только, возможно, в обратном ключе. И теперь он узнаёт, что его подруга была той, кто не хотел признаваться в своей влюблённости. И это было странно, ведь Паркинсон всегда была прилипчивой особой, особенно во время их учёбы в школе. Но, вполне вероятно, что именно такое поведение в юности, научило её закрываться и до последнего не показывать своих слабостей. Почему-то он и здесь увидел аналогию с Грейнджер. Малфой не был в курсе многих подробностей её личной жизни с Уизли, но слышал, что у них были разногласия во всех вещах, касающихся будущего. И проявления чувств. Гермионе не нравилось, что Рон при всех мог поцеловать её взасос или опустить руку на задницу. Удивительно, но даже знания показывали, что Грейнджер и Уизли были просто не самыми подходящими партнёрами друг для друга. И, наверное, теперь она стала ещё более сморщенной в этом плане, боясь, что кто-то проникнет к ней в душу, покопается там и причинит боль. Не останется надолго. Будет временным пассажиром. Внезапно Драко так чётко понял Гермиону, что сам удивился, как раньше не видел подобных звоночков, указывающих на причины её поведения. А всего-то надо было немного подумать и прекратить вести себя, как полный кретин. ― Пэнси боялась, что наши различия меня оттолкнут, ― наконец продолжил Гарри, кажется, на мгновение возвращаясь в прошлое. ― Она думала, что я просто играюсь, скажем так. Вечно говорила, что это ничего не значит, будто сама себе напоминала, знаешь? ― Знаю, ― едва слышно сказал Малфой, но Гарри не обратил на него внимания. ― И потом она просто пропала, и я искал её, и узнал, что она беременна. Случайно увидел её в Мунго, когда доставлял туда Джастина с проколом лёгкого. Она тогда упала в обморок, поняв, что я догадался. Это было забавно на самом деле. ― И затем ты сделал ей предложение? ― с лёгкой улыбкой поинтересовался Драко, выгибая брови. ― Я поставил её перед фактом, ― с гордым видом ответил Гарри. ― Либо она выходит за меня замуж… либо она выходит за меня замуж. ― Бедняжка, такой сложный выбор, ― саркастично протянул Малфой, но Поттер даже не обиделся на него. ― Она не была против, просто видишь, женщины всегда боятся, что со временем они окажутся не нужны. Они гораздо эмоциональней нас, более вдумчивые, и зачастую не там, где надо. Поэтому им важно знать, что они нужны и что их любят. А остальное… это второстепенное. Будет любовь, будет и уважение. И желание помогать друг другу во всём. Ведь если вы в душе безразличны друг другу, то какое тебе дело до проблем другого человека? И пускай ты делишь с ним постель, очень часто это ничего не значит. ― Ты когда стал таким философом и знатоком женских сердец? ― не выдержал Драко некоторого пафоса со стороны Гарри, не устояв перед желанием вставить шпильку. ― Мерлин, Малфой, я женат на Паркинсон, чего ты ожидал? Более того, мне ещё повезло, она не так часто заставляет меня читать эти мерзкие журналы, где картинок больше, чем слов. И ещё эти тесты… Драко скривился и передёрнул плечами. ― Тесты на совместимость это самое жестокое, что только могло придумать человечество, ― с пониманием дела, проговорил Драко. ― Если хоть по одному пункту вы не совпадаете, то всё, нужно расстаться. ― Или сходить к семейному психологу, или сходить к какой-нибудь гадалке, чтоб точно изгнать злого духа из ваших отношений, ― серьёзным и немного зловещим тоном, сказал Поттер, и они засмеялись. Наконец-то тот самый клубок в груди рассосался, и его отпустило. Стало значительно легче. ― Да уж, ― отсмеявшись, начал Гарри, поправляя очки, ― но, знаешь, наверное, в этом и есть прелесть женщин. С ними никогда не соскучишься. ― Это точно, ― согласился Малфой, поднимая руку, показывая, что им нужна добавка. ― Так что у тебя с Гермионой? Интрижка или что-то серьёзное? ― Гарри посмотрел ему в глаза, и Драко увидел на дне зелёных омутов тревогу старшего брата. Поэтому он решил озвучить правду, наплевав на свой страх быть осмеянным. ― Я люблю её. И, если она мне позволит, я хочу быть с ней столько, сколько смогу. Это никогда не было интрижкой, хотя я вёл себя именно так, чтобы… понять, есть ли ей вообще до меня дело. Я не хотел обижать её или причинять боль, просто… ― Просто не знал, как узнать правду, ― подсказал Поттер, кивая. ― Знакомая ситуация. Им принесли их выпивку, и Малфой поднял кружку, замирая. Гарри, видимо, каким-то образом понял, что сейчас происходило в душе у Драко, и усмехнулся, чокаясь с ним. ― За наших немного сумасшедших, любимых и иногда совершенно непонятных женщин. ― Да, за них. Он сделал щедрый глоток, теперь точно зная, как будет действовать дальше.

***

Как так? Она не могла. Не могла. Как так? Она не могла забывать про это. Не могла. Это просто какая-то шутка. Да, не более того. Так ведь не бывает, верно? Это просто смешно. Гермиона никогда не грызла ногти, считая это вредной привычкой наравне с тем же курением. Она всегда старалась ухаживать за своими руками, даже по-своему любя эти мелкие признаки внимания к себе. Но сейчас от её маникюра, который она сделала буквально неделю назад, почти не осталось и следа. Она его весь сгрызла. Когда поняла, что натворила. Ей не верилось, что это происходит с ней. С Гермионой, мать её, Грейнджер. С самым внимательным человеком в истории. С самым дотошным и опирающимся исключительно на факты. С самым ответственным и… и тем, кто теперь по уши в дерьме. Как? Как она могла это допустить?! Это не правда. Просто не может быть ею. Гермиона была уверена, что, проверив всё несколько раз, точно узнает, что это сбой организма или гормоны шалят. Или… да тысяча причин, но только не то, что в итоге выяснилось. ― Милая, с тобой всё в порядке? Грейнджер вынырнула из своих мыслей, понимая, что всё это время уплетала ежевичный торт, который никогда особо не жаловала, даже не заметив. Отложив вилку в сторону, чтобы хоть как-то удержать себя от очередного раунда с едой, она посмотрела на мать, пытаясь улыбнуться. Только вот паника, что хоть кто-то поймёт и разгадает её секрет, не дала мимике проявиться в полной мере, и её просто перекосило, что она смогла неплохо прочувствовать. ― Всё хорошо, мам. Думаю о работе… и делах, да, ― медленно нашлась с ответом Гермиона, видя странный взгляд Джин, который обвёл беспорядок на столе и её бледное лицо. ― Ты уверена, что всё хорошо? Тебя точно никто не обижает? ― всё также обеспокоенно поинтересовалась Джин, сжимая её ладонь. Гермиона не сдержалась и фыркнула, вспомнив идентичную фразу Малфоя и свой ответ в голове. Наверное, можно было сказать, что он действительно обижает её, но сознательно ли Драко это делал? Она очень сомневалась. ― Мам, я уже взрослая, смогу разобраться со своими обидчиками, поверь, ― мягко ответила она, стараясь успокоить мать. ― Возраст никогда не показатель умения защищать себя от боли, дорогая, ― мудро произнесла Джин, наблюдая за выражением лица дочери. Казалось, та сейчас заплачет. ― Милая, ну что такое? Гермиона не сдержалась и снова разревелась от жалости к себе. Меньшей её проблемой был некоторый набор веса и отсутствие возможности надеть прежние брюки или джинсы. Большей — как поговорить с Малфоем. Она и так не была в состоянии набраться смелости и сказать ему о своих чувствах, а тут… Даже страшно подумать. Самое паршивое, что Грейнджер вообще не помнила о таких важных вещах, как предохранение. Она про это попросту забыла. И сама не понимала, как. Это же уму непостижимо. Тем более, когда речь идёт о ней. ― Ох, детка, у тебя точно что-то случилось, ― проникновенно и так заботливо пробормотала в её волосы мама, что Гермиона, почувствовав новую волну сочувствия и нежности к себе, осознала, что нескоро сможет остановить этот потоп. Она плакала на плече у матери около десяти минут. Казалось, что из неё вышла вся вода, но на удивление стало немного легче. В последнее время Грейнджер часто плакала из-за перепадов настроения, но это не приносило облегчения. А сейчас будто своё дело сделали ласковые слова матери и мягкие поглаживания по голове. Всё-таки поддержка от близких людей никого и никогда не делает слабым. Наоборот, она придаёт больше сил и возможностей покорить горы препятствий, потому что ты знаешь, что в тебя просто верят. Без обязательств. Без условий. Верят, и всё. Гермиона не представляла своей жизни без родителей. Она знала, что у многих её сверстников и знакомых были существенные проблемы с коммуникацией с родными, но ей чрезвычайно повезло с тем, что её мама и папа всегда были готовы выслушать дочку и помочь с каким-то школьным заданием. Ей даже не хотелось думать о том, что бы с ней было, если бы не удалось вернуть родителям память. Грейнджер прекрасно помнит, как чувствовала себя, когда понимала, что на другом конце света её самые родные люди понятия не имеют о том, что у них есть дочь. Она была сломлена. Раздавлена, особенно после любого приглашения в Нору, где объединялась вся семья Уизли. На самом деле именно это стало первым камнем преткновения в их отношениях с Роном. Всё началось с постели. Гермионе редко было с ним комфортно. Она никак не могла раскрепоститься, постоянно просила выключать свет и стеснялась заниматься сексом при свете дня. Рон относился с пониманием. Он не настаивал, не требовал переступать через себя, был чутким и внимательным, но было видно, что ему недостаточно того, что она даёт ему. Но это не так сильно повлияло на их общение друг с другом, как могло бы показаться. Больше всего влияли их различия. Особенно разные взгляды в определённых и самых важных вещах. Уизли хотел стабильную работу, не желал сильно куда-то расти, предпочитая спокойно существовать в магазине Джорджа, точно зная, что там уже всё схвачено. Гермиону такой подход к жизни не устраивал. Хоть она и поняла, что не была законченной карьеристкой и в будущем до сих пор планировала стать министром магии, это не значило, что она передумала двигаться куда-то вперёд. Сейчас у неё сложный период, который нужно пережить, сделать из него выводы и продолжить свой путь. Возможно, не в самом Министерстве и не в каком-нибудь отделе, а в другом месте, где она сможет предлагать свои идеи, не боясь, что над ней посмеются. Вторая проблема была в её неспособности общаться с семьёй Уизли, пока родители находились в Австралии. Ей было больно, но Рону тоже не нравилось, что она постоянно отказывается от семейных ужинов и посиделок в Норе. Он помогал Грейнджер восстановить память родителям, за что она всегда будет ему благодарна, но не понимал, как сильно собственные действия её подкосили. Она ходила к психологу около полугода. Ходила в Мунго на приём к целителю разума, чтобы понять, что с ней не так. Всё оказалось просто. Простая апатия, которая не успела развиться до пугающих размеров и последствий. Но Рон не то чтобы не видел её проблем, он просто их не понимал. Уизли никогда сильно не заморачивался с чувствами, всегда говорил всё, что думает, часто не подозревая, что его резкие слова могут задеть родных. Это не делало его плохим человеком, просто не её. Не того, кого Гермиона хотела бы видеть рядом с собой на протяжении всей жизни. Как с другом ей было с ним проще. Поэтому, когда она подняла тему об их расставании, Рон спокойно воспринял её желание, сказав, что это было неизбежно. Хоть и больно. Потребовалось время, чтобы собрать себя по кусочкам, решить проблемы с переездом родителей, а потом появился Малфой. Точнее, он появился гораздо раньше, приблизив её решение расстаться с Роном на гораздо более ранний срок, но сейчас ей не хотелось о нём думать. Учитывая, что теперь от него она вряд ли сможет куда-то деться. И когда мама и папа наконец-то вспомнили её, узнали, все беды оказались позади. Почти все, но это уже было неважно. Поэтому, прижимаясь к матери, Грейнджер чувствовала себя маленькой девочкой, которую немного подразнили мальчики в школе, и ощущала покой в душе. Ей действительно не хватало обычной нежности и теплоты. ― Мам, как ты думаешь, я буду хорошей матерью? ― тихо спросила она, боясь посмотреть Джин в глаза. Джин отстранилась от неё, опуская руки на плечи. Она молчала несколько секунд, кажется, пытаясь подобрать максимально правильные слова. ― Ты беременна? Я дура. Вот подходящий ответ. ― Нет, ― мотнула головой Гермиона, вяло улыбаясь. Она вытерла сопливый нос, прокашлявшись. ― Просто я в последнее время задумываюсь… о детях. ― Есть претенденты? ― с предвкушением поинтересовалась Джин, поигрывая бровями. Как бы сказать… ― Не то чтобы, ― усмехнулась она, отводя взгляд в сторону, чтобы было проще соврать. ― Но есть парень, который мне нравится, и я подумала о том, что… Господи, ей как будто снова пятнадцать, и она рассказывает о Викторе и получает предупреждение о том, что нужно всегда предохраняться. Прости, мама, видимо, я плохо тебя слушала. ― Это случаем не тот мальчик, чья фотография из ваших газет лежит у тебя между страниц книги? ― немного виновато предположила Джин, закусывая губу. ― Мама! ― возмущённо воскликнула Грейнджер, прикладывая руки к красным щекам. ― Прости, просто я зашла в твою комнату, чтобы посмотреть, есть ли у тебя что постирать, а книга была открыта, вот я и… ― неловко пожав плечами, Джин постаралась скрыть смех. ― Боже, никакого личного пространства, ― с шоком выдохнула Гермиона, резко вставая из-за стола, начиная ходить по кухне, пытаясь успокоить свои расшатавшиеся нервы. ― Гермиона, ты в порядке? ― Нет! ― выкрикнула она, даже не почувствовав вины. Она не злилась на мать за любопытство, которое передалось ей по наследству. Она злилась на себя. На чёртову любовь к Малфою. На то, что не могла его забыть. А теперь и… ― Я не могу. Теперь ей от него не избавиться. Он всегда был с ней. Подумать о том, чтобы прекратить всё это, даже не приходило ей в голову. Грейнджер и не собиралась этого делать. Она хотела этого. Но до ужаса боялась. Так боялась, что сейчас показалось, будто ещё мгновение и грохнется в обморок. Так что она подлетела к столу, снова начиная есть торт, надеясь восстановить уровень сахара, который, очевидно, у неё упал из-за мыслей о Малфое. Она ненавидела его. Это он во всём виноват. В первую очередь в том, что её кидает из стороны в сторону. Да, она ненавидела его. И продолжит ненавидеть, когда увидит в следующий раз. Когда посмотрит в эти наглые ― красивые, самые лучшие ― глаза. Она посмотрит в них и вцепится в эту идеальную шевелюру, которая наверняка передаётся по наследству, чтобы вырвать с корнем каждый волосок. Да, вот теперь ей легче. Намного легче. К сожалению, Гермиона так сильно увлеклась тортом, который привезла для совместного чаепития с родными, что абсолютно забыла про рядом стоящую мать, смотрящую на неё с лёгким испугом. Джин пождала губы, всё понимая. Только взгляд дочери её немного пугал, уж слишком безумным и жаждущим крови он был. Генри крикнул, что вернулся из магазина, и женщина поспешила к нему, видя, что дочка вообще не реагирует на внешний мир. Взяв пакет из рук мужа, Джин посмотрела ему в глаза и опустила ладонь на плечо, заставляя сесть на пуфик в прихожей, чтобы уберечь от сотрясения. ― Милый, пора готовиться. ― К чему? ― со страхом спросил Генри, представив всё самое худшее. ― К новому статусу бабушки и дедушки, ― спокойно сказала Джин, чудом успев поймать своего впечатлительного мужа, который от счастливого известия потерял сознание. Но если именно в неё была так любопытна их дочь, то именно в Генри она была так эмоциональна.

***

У него было хорошее настроение. Наверное, впервые за последние пару дней. Ему даже не хотелось никого убивать, а это был прогресс. Драко расслабленно сидел в своём кресле, попивая кофе, заботливо приготовленный секретаршей, и наслаждался тихим утром, думая о том, что сделало бы его более прекрасным появление Грейнджер. Только не мисс невыносимая стерва-заноза в заднице и лохматое чудище. А Гермиона, которая придёт к нему с лёгкой улыбкой, устроится у него на коленях и останется там навсегда. Тогда утро было бы поистине золотым. Но, как говорят, стоит бояться своих желаний. Потому что буквально через десять минут, когда Малфой уже приготовился начать свою работу, раздался стук в дверь и в проёме появилась лохматая голова его любимой гриффиндорки. Он улыбнулся и пригласил её войти, с предвкушением ожидая начала их разговора. На самом деле все выходные Драко репетировал перед зеркалом, что именно хотел ей сказать. Конечно, всё начиналось весьма культурно, но потом разговор переходил в горизонтальную плоскость и не оставалось места для слов. Их заменяли движения и прикосновения. ― Грейнджер, ты что-то хотела? Его голос был спокойным, словно он ничего дурного не замышлял. Его поза была открытой, словно он не готовился наброситься на неё и никогда не отпускать. Его взгляд был искренним и нежным, словно теперь он принадлежал только ей. ― Да, хотела, ― тихо ответила она, переминаясь с ноги на ногу. Малфой встал из-за стола, желая снова погрузиться в её аромат с головой, оставляя между ними значительное расстояние, чтобы ни в коем случае не напугать её. ― Нам нужно прекратить наши… отношения без обязательств, ― выпалила Гермиона, заставляя Драко улыбнуться. Он не мог скрыть своего счастья оттого, что она первая предложила всё изменить. Наверное, если бы это было возможно, сейчас бы у него выросли крылья за спиной. ― Грейнджер, я как раз… ― Совсем, ― продолжила Гермиона, отчего Малфой завис. ― В принципе. От шока и собственной дурости, Драко покачал головой, горько фыркнув. Он зарылся рукой в волосы, смотря прямо в её глаза, не понимая, какого чёрта. ― Может, ты объяснишь мне, что, блядь, происходит, ― прорычал Драко, и Гермиона вздрогнула, потому что раньше он никогда с ней так не разговаривал. ― Я… я думаю, что это было ошибкой. Мне не стоило предлагать тебе подобные… отношения. Это было глупо, ― пробормотала Грейнджер, кажется, мечтая сбежать от него подальше. ― А причина? Или я просто тебе наскучил? ― рыкнул он, зная, что, скорее всего, выглядит жалко, но он не мог просто так всё оставить. Он не был готов отпустить её. ― Мы просто… Господи, Малфой, пожалуйста, не мучай меня, ― всхлипнула Гермиона, ни с того ни с сего начиная плакать. Несколько мгновений Драко наблюдал за невероятно быстрыми изменениями её настроения и ни черта не понимал. Почему-то в голове появлялись какие-то отдалённые догадки, которые он игнорировал, но всё равно не отпускало чувство, что дело здесь нечисто. ― Грейнджер, прошу тебя, не плачь, ― подойдя к ней, Драко провёл рукой по нежной щеке, и сначала Гермиона даже подалась навстречу прикосновению, но потом отскочила, как от больного драконьей оспой. ― Не надо, не трогай меня! ― зашипела она, начиная одновременно и пугать, и злить Малфоя. ― Да что я не так сделал?! ― закричал он, всплёскивая руками. ― Честное слово, мне сейчас вообще не до тебя. Эти постоянные скачки настроения. Я устала больше тебя, понятно?! ― с каким-то неизвестным ему возмущением, суматошно проговорила Гермиона, кажется, видя своей целью довести его до безумия. ― О чём ты говоришь? Я ничего не понял, ― беспомощно сказал Драко. ― Неважно, ― сдавлено произнесла Грейнджер, вновь ощущая слёзы на кончиках ресниц. ― Больше я тебя не потревожу. Она как никогда стремительно покинула его кабинет, оставляя после себя одни вопросы. Малфой усмехнулся, не понимая, что с этой женщиной не так. Сев на край стола, он взлохматил волосы, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение, что именно может происходить с Гермионой. Перепады настроения. Я устала больше тебя. И что это значит? Драко тяжело вздохнул, закрывая ладонями лицо. Казалось, что кто-то забрался к нему в голову и начал что-то делать с его разумом, полностью подчиняя тот себе, потому что его не отпускало ощущение, что теперь не он хозяин своего тела. Неожиданно самая бредовая догадка, какая только может быть, пронзила его мозг, заставляя вскочить на ноги и начинать вспоминать все моменты, когда они с Грейнджер должны были предохраняться. Он думал, что она всегда произносила заклинание. Пару раз Малфой сам это делал. Но никто не исключал возможность, что бывали моменты, когда им было попросту не до этого. Как, например, в их первый раз. Когда они были до невозможности пьяны и возбуждены. Драко хорошо помнил ту ночь, хоть и не представлял, как в таком состоянии смог хоть что-то сделать. Как их вообще не расщепило по пути из бара к нему домой. И теперь Грейнджер заявляет, что у неё перепады настроения. Он лично видел, что она сначала рыдала в библиотеке, походя на аппетитную и самую красивую пельмешку, какую Малфой только видел. Но потом она резко набросилась на него, умоляя заняться с ней сексом. Затем же она начала кричать и ругаться с ним, хотя ещё минуту назад была ласковым котёнком. Конечно, Драко знал, что женщины более эмоциональные существа и иногда их заносит, но это был уже какой-то абсолютно новый уровень выноса мозга. И, кажется, до него наконец-то дошло, в чём причина их расставания с Грейнджер. И в чём причина её раздражающего поведения. И на удивление не было никакого страха, только счастье.

***

Гермиона уже с раздражением посмотрела на очередной ролл, не в силах запихать его в себя. На самом деле в последнее время она действительно именно запихивала в себя еду, потому что неожиданно аппетит почти окончательно пропал из её жизни. Было трудно понять, с чем именно это связано. То ли с расставанием с Малфоем. То ли с достаточно быстрым решением уволиться. То ли с мыслью, что необходимо что-то менять в своей жизни. Конечно, если бы Грейнджер не была запасливой жабой, то точно не смогла бы так спокойно написать заявление об увольнении и уйти, но, к счастью, её в детстве всегда называли бурундуком, который вечно набирает в рот больше орехов, чем может унести. Разумеется, её слабостью были совсем не орехи, но, наверное, метафора понятна. Поэтому Гермиона решила, что какое-то время поживёт с родителями, когда станет сложно справляться со своим новым положением, а пока она немного отдохнёт и поищет место, куда хотела бы устроиться после родов. Если честно, ей до сих пор не верилось, что она беременна. Гермиона Грейнджер. Невероятно ответственный и дотошный человек, беременна, потому что забыла вовремя применить элементарные чары предохранения. Над этим можно только посмеяться и сказать, что такого не могло произойти. Уж точно не с ней. Но это произошло, и, как ни странно, она ни о чём не жалела. Сдав все анализы как в Мунго, так и у магловского врача ― на всякий случай ― она наконец-то увидела и поверила, что носит ребёнка под сердцем. Ребёнка от Малфоя. К сожалению, Гермиона уже сейчас была уверена, что этот малыш будет хуже Драко и неё вместе взятых. Потому что у таких занудных идиотов просто не может получиться спокойный, уравновешенный ребёнок с желанием не встревать ни в какие передряги. Наверное, ей уже пора заводить знакомства среди представителей закона, чтобы в будущем не дать своему сыну или дочке угодить в тюрьму. Мало ли, он или она решит отправиться в путешествие во времени. К подобным вещам стоит хорошенько подготовиться. Увы, но в каждой бочке мёда есть ложка дёгтя. И в её случае это Малфой. Естественно, Грейнджер рано или поздно придётся ему всё рассказать, но как? У неё даже самой себе это сказать едва получалось, а тут человеку, от которого она так неудобно залетела. К тому же предугадать его реакцию было несложно. Скорее всего, он обвинит именно её в подобной безответственности или, ещё хуже, отправит на аборт. Возможно, это было странно, но Гермиона, даже когда только начала догадываться, и не задумывалась о таком решении. Разумеется, если бы отцом ребёнка был бы кто-то другой, то, вероятно, и вопрос встал бы ребром. Но и тут она не была уверена. Она всегда чувствовала какую-то скрытую связь с детьми. Ей всегда хотелось ребёнка. Своего. От любимого мужчины. Как у её родителей. И сейчас её мечта почти сбылась, за исключением одного маленького пункта. Поэтому пока говорить что-то Драко она не была готова. Возможно, она будет готова лишь тогда, когда придёт время рожать. В тот момент Малфой уже ничего не сможет сделать. У него будет выбор либо принять, либо прогнать. Выдохнув, переключая канал на телевизоре, Гермиона вытянула ноги, отчего свободная футболка отца задралась на животе, открывая небольшую выпуклость. Конечно, пока никакого ребёнка не было видно, но учитывая её комплекцию, сейчас получалось заметить маленькое выпирание нижней части живота. Опустив руку на кожу, она погладила это место, почему-то начиная представлять, как будет выглядеть их с Драко сын или дочь. Разумеется, раньше до таких глупых мечтаний она никогда не опускалась, но теперь решила, что ей можно. Скорее всего, ребёнок будет копией Малфоя. Как и он своего отца. Как и тот своего. Семейные гены — или что там у них намешано в крови — не дадут ребёнку унаследовать какие-то её черты. Хотя, возможно, он или она будут кудрявыми. Почувствовав какую-то надвигающуюся панику, Гермиона набрала в грудь побольше воздуха, испытывая резкое желание сбежать подальше, как любят поступать героини мелодрам, узнав о своей беременности, чтобы спрятать ребёнка. Она поняла, что не знает, можно ли доверять кому-то в таком деликатном вопросе. Конечно, у неё есть друзья, но вдруг они сразу расскажут всё Драко, а тот придёт только забрать малыша? Господи, она так совсем чокнется. Заставляя себя глубоко дышать, Грейнджер постаралась сконцентрироваться на хороших вещах, игнорируя мысли, кричащие о том, что она никому не нужна и каждый захочет забрать у неё ребёнка. Это был чистой воды бред, Гермиона осознавала, но ничего не могла поделать с каким-то необъяснимым страхом, взявшимся на пустом месте. Она так сильно погрузилась в себя, что не сразу услышала стук в дверь. Распахнув веки и сглотнув, Гермиона быстро нажала на кнопку питания на пульте, выключая телевизор. Сначала ей показалось, что никаких звуков не было, но через мгновение кто-то действительно постучал, очевидно, придя к ней в гости. Закатив глаза, проклиная незваных гостей, она встала с дивана и направилась из гостиной в коридор, по пути накидывая на себя махровый халат болотного цвета, чтобы скрыть от чужих глаз свой домашний вид. Мельком взглянув на себя в зеркало, висящее возле входной двери, Грейнджер забеспокоилась по поводу того, что творится у неё на голове, но потом махнула рукой, решая не заморачиваться. Повернув ключ и прошептав отпирающее заклинание, она распахнула дверь и тут же начала её закрывать, но ― как клишированно ― Малфой успел поставить ногу в проём в своих дорогущих ботинках, не давая выставить его на улицу окончательно. Она упорно боролась, но, конечно же, силы были не равны, и уже меньше чем через минуту он расслабленно вошёл в её пристанище, оглядывая с ног до головы. ― Что? ― моментально встала на дыбы Гермиона, складывая руки на груди, которая под халатом и футболкой, не была прикрыта бюстгальтером. Из-за чего сразу стало некомфортно вдвойне. ― То есть так ты встречаешь гостей? ― как-то самодовольно усмехнулся Драко, чувствуя себя как дома в её квартире. И так и было. Он снял свой пиджак, повесив его на вешалку в коридоре. Скинул ботинки, надел тапочки для гостей с розовым цветочком и направился на кухню. Только спустя время она увидела у него в руках пакеты, набитые продуктами. Распахнув рот от шока, она быстро последовала за ним, упирая руки в бока, смотря, как парень хозяйничает у неё на кухне, раскладывая все свои покупки по местам: овощи, фрукты ― в холодильник; хлеб и всякие булочки разного вида, от одного запаха которых тут же захотелось есть, ― в хлебницу; и так далее. Хотелось сказать что-нибудь звонкое, ёмкое, чтобы до него сразу дошло, что она не ждала гостей, тем более тех, кто вообще не умеет вести себя в чужом доме. ― Что ты здесь делаешь? ― наконец-то спросила Грейнджер решительным тоном, даже загордившись собой на мгновение. Малфой убрал мясо в морозилку, потирая руки друг о друга, после опираясь ладонями о столешницу острова, смотря прямо ей в глаза. Пару минут они сверлили друг друга злобными взглядами, только вот причины для ярости были у них совсем разные. Но потом он отвернулся, ставя чайник на плиту, подогревая в нём воду. ― Я всегда удивлялся, на что способны деньги, ― туманно начал Драко, закатывая рукава рубашки, отчего она сглотнула, чувствуя чёртово возбуждение. У них уже две недели не было секса, и это время для неё показалось вечностью. Весьма одинокой и холодной. ― На самом деле для меня до сих пор шок, на что люди способны ради приличной суммы. Конечно, не все такие продажные, но, к сожалению, многие. ― И к чему ты это? ― не выдержала она этих игр, ощущая себя идиоткой, которая не понимает очевидных вещей. Малфой внимательно посмотрел на неё, кажется, предвкушая момент, когда наконец-то раскроет все свои карты, объявив, что выиграл. Всухую. ― И мне было интересно, будут ли люди, которые так боготворят врачебную тайну, идти мне навстречу, если я предложу одному из них круглую сумму за определённую информацию, ― медленно и тягуче произнёс он, теперь выглядя по-настоящему разъярённым. Господи, нет. Он знает. ― Я… Сердце забилось в груди, как птица в клетке, вызывая страх, что сейчас оно просто выскочит и не вернётся на своё законное место, когда весь этот кошмар закончится. ― Вот скажи мне, Грейнджер, ты ебанутая? ― прорычал Драко, надвигаясь на неё. Она отошла, боясь представить, что последует за его приближением. ― Дай угадаю, ты планировала просто сбежать, и, лишь когда наш ребёнок отправился бы в Хогвартс, ты бы торжественно сообщила мне эту новость, не так ли? Или ты бы дождалась его восемнадцатилетия? А? ― Не смей орать на меня! ― крикнула Гермиона, чувствуя желание защитить себя. ― Может, я вообще не собиралась тебе говорить? Может, это вообще не твой ребёнок? ― Ой, да брось, ― громко фыркнул Малфой, закатив глаза. ― Ещё скажи, что после того, как занялась сексом со мной, бегала к кому-то ещё. ― А вдруг да? ― с вызовом спросила Гермиона, приподнимая подбородок, начиная заводиться от их споров и криков. А это точно ненормально. Она ненормальная. Драко опустил глаза на её губы, а потом и на судорожно вздымающуюся грудь, отчего появилась мысль, что сейчас он поцелует, схватит и отнесёт в постель. Но её надежды не оправдались, потому что он быстро взял себя в руки, прищурившись, смотря ей в глаза. ― Не смей провоцировать меня, Грейнджер, поняла? У нас сейчас важный разговор, и, пока мы не поговорим, никакого секса. Он так высокомерно, со скрытой правотой в голосе, это произнёс, что ей захотелось немедленно ударить его. Возможно, прямо в пах, чтобы хоть немного сбить с него спесь. ― Ты просто офигел, Малфой! ― возмутилась Гермиона, начиная задыхаться от жары. Скинув тёплый халат, она вздохнула от облегчения, только вот, к сожалению, не учла, что предстанет перед ним в таком откровенном виде. Одна футболка и длинные носки, не считая нижнего белья. Взглянув на Драко, она увидела, как он любовно обвёл взглядом её тело, задержав внимание на животе, скрытом просторной тканью. ― Покажи мне его, ― тихо попросил он, делая один шаг к ней. ― Что показать? ― шёпотом переспросила Гермиона, закусив губу. Малфой что-то пробурчал, резко останавливаясь у неё перед носом, опустился на колени, задрал футболку и уставился на пока ещё плоский живот. Не совсем плоский, конечно, учитывая, что она поправилась на пять килограммов за эти два месяца. Ощутив крохотный и нежный поцелуй на коже возле пупка, Грейнджер чуть не свалилась ему под ноги, зажмурившись, чтобы не застонать. И дело было даже не в самом поцелуе, а в том, как он смотрел. Будто получил всё, о чём мечтал. От такой трогательной картины глаза заслезились, но, распахнув веки, Гермиона заставила себя несколько раз моргнуть, чтобы прекратить разводить сырость. ― Какой срок? ― приглушённо поинтересовался Драко, оставляя ещё один поцелуй возле кромки трусиков, вставая на ноги, снова возвышаясь над ней. Кажется, лимит его нежности и доброты исчерпан, и теперь ей придётся несладко. Наверное, даже ребёнок в собственном чреве не спасёт. Опустив глаза, внезапно почувствовав стыд, Грейнджер переступила с ноги на ногу, не в силах выдавить из себя хоть слово. ― Ладно, не хочешь ― не отвечай, ― легко начал Малфой, поправляя волосы. ― Твой колдомедик сказал мне ― кстати, мы его сменим, потому что я его слишком быстро уломал раскрыть всё о беременности, ― что у тебя сейчас примерно двенадцатая неделя. То есть мы той ночью, после бара, хорошо постарались и заделали этого сорванца. Она тоже пришла к такому выводу, когда посчитала сроки. Но сильнее всего её волновало даже не отсутствие мозгов, которые могли помочь вспомнить наложить чары, а то, как Гермиона сразу не заметила, что у неё пропали месячные. Честное слово, её рассеянность, причём, начавшаяся так рано, здорово начинала пугать. ― К тому же, моё лохматое чудище, после твоих слов о перепадах настроения я сам понял, что ты беременна, ― очевидно, Драко гордился своим феноменальным успехом, хотя тут любой бы понял, что именно с ней происходит, если вспомнить, какой дурой она стала. ― Так что теперь я жду твоих объяснений. ― И что ты хочешь услышать? ― её голос прозвучал устало, и Малфой напрягся, начиная смотреть на неё с беспокойством. ― Почему ты не видела, как я к тебе отношусь? Почему не хотела говорить о ребёнке? Почему постоянно отталкивала? Почему вообще предложила этот долбаный секс без обязательств? ― Я… ― Грейнджер прикрыла на секунду глаза, набираясь смелости, чтобы наконец-то во всём признаться. Давно пора было это сделать. Видимо, только ребёнок прибавил ей храбрости. ― Ты мне сильно нравишься. Наверное, уже больше года. Но я понимала, что я тебе неинтересна, учитывая твои предпочтения. Модели и всё такое. Я понимала, что не твой уровень. К тому же каждая женщина Министерства спала с тобой, что немного…отталкивало. Поначалу. И твоя помолвка… ― И сейчас точно стоп! ― громко проговорил Драко, прикладывая свой указательный палец к её губам. ― Какая помолвка? Какие все… ты что правда думала, что я такой бабник? ― Ну да? ― вопросительно протянула Гермиона, окончательно запутавшись. ― Блядь, ― рассмеялся он, зарываясь руками в волосы. По его поведению сложно было сказать, веселье это или всё-таки истерика. ― Малфой, с тобой всё… в порядке? ― Чёрт, Грейнджер, нет никакой помолвки, ― с остатками смеха ответил Драко, беря её за руку. ― Этот слух я сам пустил, чтобы эти надутые во всех мыслимых и немыслимых местах девицы оставили меня в покое. Не было никакой помолвки, слышишь? ― А те сплетни? Ты же сам говорил, что спал со всеми? ― протараторила Гермиона, качая головой в разные стороны, пытаясь собрать картину воедино. ― Я спал с двумя женщинами из Министерства и, честно, даже не вспомню их имён. Они разнесли сплетни. А ты ведь знаешь, как это бывает? Стоило одной что-то сказать, как другая подхватывает и… Это похоже на лесные пожары, ― ласково улыбнулся Драко, опуская ладонь ей на щёку. ― Я говорил тебе, что… Я просто хотел, чтобы ты обратила на меня внимание. Ты никогда этого не показывала. Я думал, что противен тебе, учитывая, как мы ругались, но, оказалось, я ошибался. Гермиона поджала губы, не зная, как реагировать на такое откровенное признание. Она, кажется, до сих пор была в глубоком шоке, откуда так просто не возвращаются. ― Прости меня, чудище, ― усмехнулся Малфой, соединяя их лбы. ― Знаешь, я очень рад, что всё так получилось, ведь, если бы не ребёнок, мы бы точно так и не узнали, что оба сохнем друг по другу. ― Я не сохну по тебе, ― упрямо настояла она, скорее, просто из вредности. Драко заглянул ей в глаза, и она не сдержала улыбки, желая остаться в этом моменте навсегда. ― Неужели? ― хмыкнул Драко и наконец-то поцеловал её, сразу же подхватывая на руки под ягодицы, направляясь к дивану. Грейнджер подумала, что сейчас они точно переспят, потому что терпеть уже было невмоготу. Стоило Малфою опуститься на мягкую поверхность, как она начала ёрзать на нём, пытаясь добраться до ремня на брюках. Но он неожиданно остановил её, покачав головой. Внутри что-то оборвалось, и возникло чувство, что именно в эту секунду она очнётся от такого чудесного сна. Драко самодовольно ухмыльнулся, поглаживая её бока, и она напряглась, видя на его лице странное выражение. ― В чём дело? ― прошептала Гермиона, склонив голову набок. Малфой поднял на неё плутоватый взгляд и вскинул бровь, начиная раздражать настолько наглым видом. ― Сначала ответь мне, ― попросил Драко, поглаживая её спину, приподняв футболку, касаясь кожи. ― На что? ― нахмурилась Гермиона, стараясь держаться изо всех сил, чтобы не изнасиловать его. ― Возьмёшь мою фамилию? ― серьёзно сказал Малфой, заставляя её замереть и уставиться на него, как на сумасшедшего. Немного придя в себя, Грейнджер поняла, что он имел в виду, и просто кивнула, думая, что могла бы как-то пошутить или схитрить, чтобы помучить его. Но неожиданно к ней пришло осознание, что они и так мучили друг друга несколько лет, сколько можно? Поэтому сейчас показалось, что быть полностью честным, откровенным и искренним друг с другом — самый верный и надёжный вариант. Драко счастливо улыбнулся и опустил руку ей на живот, прислоняясь лбом к её ключице. Гермиона зарылась рукой в его волосы, перебирая их, наслаждаясь такой спокойной и по-настоящему семейной обстановкой. Каждый сантиметр в этом доме теперь пах счастьем. Каждая пылинка несла за собой свет. Каждый поцелуй обещал любовь и понимание. Каждое прикосновение несло в себе нерушимую клятву. Каждый взгляд говорил, что вы всегда будете рядом друг с другом. И слова были не нужны. Они казались лишними. Практически все слова оказались бы лишними, за исключением, может… ― Я люблю тебя, моё лохматое чудище.

***

С трудом восстановив дыхание, Гермиона убрала влажные пряди от лица, удобно расположившись на груди у Малфоя. Она прикрыла глаза, наконец-то чувствуя себя удовлетворённой во всех смыслах. Немного приподнявшись, подперев подбородок рукой, она облизала губы, заглянув Драко в глаза. Он усмехнулся, зарываясь ладонью в её волосы, притягивая к себе, нежно и устало целуя. Оторвавшись от него, Грейнджер заметила странный блеск на дне серых омутов, не понимая, отчего он может быть таким довольным. ― Ты выглядишь подозрительно, ― с прищуром сказала она, вскинув подбородок. Малфой закусил губу, уже привычным жестом поглаживая живот Гермионы, остановив на нём взгляд. Грейнджер уже хотела задать прямой вопрос, подумав, что Драко мог немного оглохнуть после второго раунда их страстного примирения, но он обратил на неё внимание, не давая умереть от своего наследственного любопытства. ― Я выиграл, ― два слова так легко слетели с его губ, что Гермиона сначала даже растерялась и нахмурилась. Видимо, недопонимание отразилось на её лице, потому что Драко закатил глаза, решая повторить, чтобы вдоволь искупаться в своём торжестве. ― Кажется, кто-то говорил, что никогда и ни за что не переспит со мной, ― начал припоминать Малфой её слова, и Гермиона покачала головой, поджав губы, сдерживая счастливую улыбку. ― Никогда не выйдет за меня замуж. Никогда у нас не будет детей. Я ничего не упустил? Грейнджер положила руки ему на шею, легонько сжимая кожу, притворяясь, что хочет задушить своего чёртового будущего мужа. Драко рассмеялся вместе с ней, подминая под себя, ласково прикасаясь к её лицу, смотря так проникновенно, что у Гермионы замерло сердце. Она боялась, что однажды этот глупый и влюблённый орган просто не выдержит таких огромным чувств к Малфою и лопнет, как воздушный шарик. И от него ничего не останется. ― Ну так что, Грейнджер, кто из нас был прав? ― самодовольно проговорил Драко, не давая себя поцеловать. Гермиона фыркнула и нагло схватила его за волосы, врезаясь своими губами в его рот. Он что-то пробурчал в поцелуй, но практически сразу сдался её напору, помня какое-то правило, что беременным нужно уступать. Облизав губы, Гермиона опустила ладонь на грудь Малфоя, поглаживая кожу, не веря, что теперь сможет делать так всегда. ― Ты был прав, Драко. И я чертовски этому рада, ― усмехнулась она, зная, что ещё пожалеет о своём решении так просто признать его правоту. Потом он точно заставит её усомниться в своей адекватности, ведь на трезвую и не влюблённую голову Грейнджер вряд ли бы это сделала. ― Я не сомневался в этом ни секунды, ― он перекатился на бок и свободно расположился на её кровати, притягивая Гермиону ближе к себе. Закинув ногу ему на бедро, она вздохнула, ощущая необычное умиротворение в груди. ― Кстати, а почему ты здесь? ― неожиданно даже для себя спросила она, оторвав туловище от такой удобной подушки. Она действительно только сейчас поняла, что Малфой вообще-то должен быть на работе. Он должен орать на подчинённых, которые бегают на перекуры каждые десять минут, заставляя тех сидеть в офисе до официального обеденного перерыва. Драко выгнул бровь и весело хмыкнул, видимо, будучи удивлённым её забывчивостью. Но, к сожалению, Грейнджер уже успела смириться с падением своего айкью на время беременности. По крайней мере, она надеялась, что с рождением ребёнка её тупизм закончится. ― Ты у меня такая наблюдательная, ― произнёс Малфой и подтянулся чуть выше, опираясь спиной об изголовье кровати. ― Но я, кажется, забыл сказать, что пару дней назад уволился из Министерства. ― Что?! ― ахнула Гермиона, подскочив на постели, уставившись на него во все глаза. ― Ты как... Зачем? ― Я никогда не хотел работать там, ― спокойно ответил Драко, наматывая её кудряшку на палец. ― По правде говоря, последние два года именно ты держала меня в отделе. Так бы я давно уволился. Опустив глаза на свои бёдра, спрятанные под одеялом, Гермиона почувствовала отдалённую вину. Конечно, они с Малфоем оба хороши, но именно она так долго и упорно не позволяла ему даже приблизиться к ней. Грейнджер не хотела переносить всю ответственность на себя, но, к сожалению, большая её часть действительно была на ней. ― Эй, ― мягко прошептал Драко, приподнимая её лицо за подбородок, ― малыш, я не хотел тебя обидеть. Просто... ― Я знаю, ― она взяла его за руку и переплела их пальцы. Улыбнувшись, Гермиона поцеловала тыльную сторону его ладони. ― Мне просто жаль, что мы потеряли столько времени. ― Мне тоже, ― всё также тихо сказал Малфой, дёрнув уголком губ, ― но теперь мы будем умнее. ― Именно, ― согласилась она, чувствуя ту самую тягу к нему, которой почти никогда не могла противиться. Но сейчас она понимала, что им нужно договорить, ведь потом больше никто не сможет забрать у неё Драко. ― Так что там с увольнением? Он быстро чмокнул её в лоб, не давая от себя отстраниться. Видимо, он сам боялся выпустить её из рук, опасаясь, что у них будет мало времени. ― Дело в том, ― немного туманно начал Малфой, поглядывая на неё, ― что Дэвидсон был в курсе моего увольнения с самого начала. ― Только не говори... ― она осеклась, выгнув бровь в вопросе. ― Он ничего про меня и мои чувства не знал, просто... просто весь этот спор с повышением был идеей Кингсли, и Дерек вообще не хотел в этом участвовать. Он сказал мне потом, когда ты ушла, что нужно просто подыграть. ― Прекрасно, и что мне ещё необходимо знать? ― с лёгкой обидой осведомилась Гермиона, складывая руки на груди. Она совсем забыла, что голая, как младенец. И теперь весь её серьёзный вид терялся на фоне такого компрометирующего положения. Нахмурившись, поняв, что нужно менять стратегию, Грейнджер взглянула на Малфоя, который моментально попытался сделать вид, что нагло не пялился на её грудь и на всё остальное, что находилось ниже. Гермиона ударила его по плечу, заработав смешок. Драко поймал её ладонь, оставляя поцелуй на каждом пальце. ― Он хотел назначить руководителем тебя, ― с гордостью за неё проговорил он, смотря ей в глаза. ― Ты выиграла, Грейнджер. Но теперь твоё увольнение подкосило всех. ― И что Дэвидсон? ― поинтересовалась Гермиона, резко осознавая, что ни капли не жалеет о своём решении уйти из Министерства. Там её угнетало всё. И, возможно, она приняла своё самое правильное решение в жизни, решив покинуть то подземелье навсегда. И подняв глаза на Малфоя, Гермиона поняла, что приняла целых два самых верных решения. ― Теперь он в ужасе, потому что его отдел потерял двух лучших сотрудников. Но и остался в плюсе, ведь больше никто не сможет наблюдать за нашими прекрасными баталиями, ― шёпотом добавил Драко, зарываясь носом в её волосы, целуя в плечо. ― И ты решил, куда подашься? Не будешь же ты сидеть целыми днями дома? Она немного отстранилась от него, видя странное выражение на его лице, заподозрив неладное. ― Что такое? ― Я пойду в семейную компанию. Мама давно уговаривала меня заняться нашим бизнесом, и я думал об этом, потому что хочу переделать там всё. Изменить, чтобы никто больше не ассоциировал это дело с отцом, ― Драко запнулся, горько улыбнувшись. ― Я хочу начать по-настоящему новую жизнь. С тобой, чудище. Если бы он не посмотрел на неё так любяще и собственнически, что заставило сердце Гермионы сделать кульбит в груди, она бы точно ударила его по голове. Но сдержалась. Только ради их общего ребёнка, разумеется. ― Кажется, ты уже позвал меня замуж, ― усмехнулась Грейнджер, почему-то начиная нервничать. ― Да, но после рождения нашего маленького гения, ― с любовью сказал Малфой, опуская ладонь ей на живот, ― ты могла бы присоединиться ко мне. Я хочу, чтобы мы вместе занимались нашим семейным делом. И, возможно, правили этим миром. ― Не знаю, мне нужно подумать над этим абсолютно неинтересным предложением, ― с сарказмом протянула Гермиона, не успев увернуться, когда он повалил её на кровать, аккуратно придавив своим весом. ― Ты доигралась, и у тебя не осталось никакого выбора, ― с торжеством в глазах произнёс он, проводя кончиком носа по её шее, ― моё любимое лохматое чудище. Закатив глаза, она недовольно застонала. ― Сколько можно меня так называть? Между прочим, моя причёска уже давно не в таком ужасном состоянии, чем в школе, ― пробурчала Гермиона, пытаясь выбраться из-под одного наглого слизеринца. Драко позволил ей освободить руки, но тут же схватил запястья и прижал их к постели, нависнув сверху. Он поцеловал её в губы, заставляя раствориться в нежности и любви, которая ощущалась в каждом движении и взгляде. Прислонившись своим лбом к её, он улыбнулся. И она моментально поняла, что никогда не видела, чтобы Малфой так часто растягивал губы в улыбке. Особенно в её присутствии. ― Суть в том, что только я могу тебя так называть. И я думаю, что в этом есть своё очарование, тебе не кажется, Грейнджер? ― Нет, совсем не кажется, ― игриво насупилась Гермиона, пытаясь не засмеяться. ― И к тому же, получается, если я чудище, то ты прекрасный принц? Хорошо устроился, нечего сказать. ― Нет, ― загадочно усмехнулся Драко, оглаживая её бока и низ живота. ― Смысл в том, что ты моё чудище, которое только я смог приручить. Она фыркнула и поняла, что именно стояло за этими словами. В следующий раз, когда он так назовёт её, Грейнджер точно разозлится. Непременно. Она не будет больше позволять так себя называть, хоть ей и казалось милым это глупое прозвище. Но это будет потом. Возможно, завтра. Но пока она поцелует его, чувствуя твёрдую ладонь на животе, оберегающую от лишних и тревожных мыслей. Пока они чувствуют его руку, Гермиона знала, что с ними всё будет хорошо. У них всё будет хорошо. А дурацкое прозвище можно и потерпеть. Да, оказывается, действительно можно, особенно когда оно тебе втайне нравится, потому что в нём важен именно смысл, а не сами слова.