writober'22: сборник по Тане Гроттер

…Коридоры застланы бордовыми коврами, по которым, судя по висевшей на стене табличке, настоятельно рекомендовалось ходить без обуви или вовсе босиком. Эта деталь почему-то бросается в глаза и без того смущенной Таньке, и она растерянно принимается расшнуровывать кроссовки, а потом оставляет их у входа. В коридорах, а то и во всей башне мертвая тишина, неестественная и чужая. В наступающих вечерних сумерках Гроттер едва различает, куда идет, да и эти шаги делает наобум. Смутно вспоминается: нужно что-то найти — что-то чудовищно важное, очередная мрачная тайна, связанная не то с Тибидохсом, не то с чем-то еще... Какая-то школа, дурной слушок, сплетня не то Склеповой, не то Шурасика? Тайны, тайны, тайны, у Тани кружится голова, когда она думает, как это рифмуется с ее именем. «Надо дышать, — мрачно думает Танька, и даже это дается ей с усилием. — Я помню, уже недалеко». Поворот, еще поворот, деревянная дверь с огромной щеколдой наперевес… «Если навалиться, можно открыть и без преподавателей», — подсказывает память, но умалчивает, откуда Тане это известно. За дверью оказывается огромная библиотека, и Гроттер даже понимает, на каких полках ей нужно искать ответы, но… Тут она просыпается и долго лежит, разглядывая потолок. Этот сон, снова этот чертов сон, сколько же можно! Ей совсем не до того — с пропажей преподавателей на пятый курс Тибидохса падает ответственность за малышей, а на носу очередной матч и визит Бессмертника вместе с остальным Продрыглым Магществом. Надо быть ответственной и практически взрослой, ей совсем не до путешествий, случавшихся каждую ночь с тех пор, как они с Бейбарсовым случайно полетали ночью и столкнулись… И знать бы, со вспышкой чего тогда они столкнулись. Знать бы, когда они вернутся и чем это грозит. В школе и без того без преподавателей творится хаос: даже коридоры почему-то ветвятся незнакомо, а уж врезаться в Атланта на лестнице — такого Гроттер не творила с первого курса. Ванька ловит ее и аккуратно, ненавязчиво обнимает. Таня вздрагивает, не сразу узнав его лицо. Показалось, Глеб. Или кто-то еще, кого она видела совсем недавно… Все время хочется спать. Спать — и потом наконец проснуться. …Ей начинает казаться, что не очень-то и нужны эти школьные тайны, да и куда их вынести, когда вокруг только замкнутое пространство, множество коридоров и кабинетов, каждый из которых защищен вязанкой рун? Да и школа, что видится ей, не безлюдна: постепенно, точно привыкнув к приходам Гроттер, появляются ученики — парни и девчонки, кто-то похож на Шито-Крыто, только глаза немного другие, а один из учеников чуть младше и вовсе копия Глеба. Тоже смотрит на нее, пристально и загадочно. Спрашивает, она ли это. Таня невесело смеется, не зная ответа. Даже Безглазый Ужас, приведение Тибидохса, в конце концов появляется у нее за спиной, что-то грозит и шепчет, но Дрыгус-Брыгус вещь универсальная… Ваньки нет, и это даже к лучшему. Соседка по комнате говорит, что до Лысой горы лететь несколько суток, не то что из Тибидохса. Да и выбраться нельзя: школа закрыта от внешнего мира, его бед и угроз. Взамен помимо привычных предметов преподают чернокнижие, ритуалистику и историю магии, и Таня каким-то чудом разбирается в незнакомых предметах. Иногда ей кажется, что она всегда училась здесь. Просто не может вспомнить, как называется эта школа. Школа, в которой она просыпается по-настоящему, взбудоражена. Матч выигран, преподавателей все еще нет, и когда Жикин-Шурасик произносит, что все это — туман прежних ошибок, розовый, вкрадчивый, медлительный и хитрый, Таня вдруг ловит на себе взгляд Глеба. Он смотрит мрачно и пристально, будто мотает головой, говорит «нельзя». После собрания старшекурсников подходит ближе, шепчет, наклонив к ней голову: — Тоже видишь это, да? — Вижу что? — Чертовы сны. Та закрытая школа: коридоры, ковры, уроки. Кажется, что если пробудешь там чуть дольше, поймёшь что-то важное, откроешь истину. Просыпаешься и не знаешь, проснулся ли. Хочешь ли ты проснуться. — Не понимаю, о чем ты! — Тане немалых сил стоит оттолкнуть от себя Бейбарсова и устремиться куда подальше, на поле, к дракону, летать, летать, летать, куда угодно, лишь бы не думать. Не спать. Не помнить. Она держится, пока бодрствует. …На четвертый день полетов Таня возвращается и падает на подушку. Ее уже ждут: все почему-то считают, что она провалялась в магпункте, неудачно столкнулась с драконом, приносят цветы. Глеб — здешний Глеб — приходит и говорит: — Мне жаль. Мне жаль, что мы не проснемся. И Таня уже не знает, что ответить. Она приподнимается в кровати, подтягивая с трудом слушающееся тело, обвивает шею Глеба руками и целует первой. Глеб перехватывает инициативу, и Тане начинает казаться, что мир становится нормальным на эти пару минут. Не о чем беспокоиться. Розового тумана старых ошибок не существует. Таня Гроттер никогда не училась в Тибидохсе. Таня Гроттер влюблена в Глеба Бейбарсова, и им нечего бояться до тех пор, пока они не покинут школу. А до выпускного Танька обязательно вспомнит название этой школы. Конечно же вспомнит. Забвение не может быть вечным: в памяти все равно всплывают прежние ошибки.

***

Там, над океаном, когда наконец исчезает душное марево, пахнущее старыми одеялами и серой, Таня долго глядит на Черные шторы, не решаясь преодолеть ступор и сбросить их вниз, в Тартар. Ее тянет туда: в бездну, которую было легче преодолеть с Глебом, чем в одиночестве. Там, в пределах тьмы Тартара ей мерещится что-то знакомое до боли — закрыть глаза и падать, падать, падать… Хочется заснуть. Хочется проснуться. Таня взмахивает смычком, и контрабас почти слушается, почти взлетает — почти. Шторы обматываются вокруг ступни Гроттер, и та, беззвучно вскрикивая, соскальзывает с контрабаса. Ей почти не страшно, хотя Феофил Гроттер, запертый в кольце, и кричит что-то напоследок. Она устала, а ей давно пора засыпать. Мягкое слово, пахнущее серой и старыми одеялами: сон, такой, что спать и не… …Таня просыпается и подтягивает к себе сползшее за ночь одеяло, несколько мгновений растерянно смотрит по сторонам, а затем наконец вспоминает, где она, и устало выдыхает. Скаредо. Она в Скаредо. Таня Гроттер всегда училась в Скаредо. Все в порядке, она все вспомнила и узнала. Начинается утро.