writober'22: сборник по Тане Гроттер

#2 свечи в нишах Где-то на четвертом году обучения Сарданапал спросил, почему она до сих пор остается на белом отделении Тибидохса. Она тогда неловко улыбнулась, вроде как не нашлась с ответом, что-то промямлила. Сарданапал глянул на нее еще внимательнее, чем обычно, и произнес: — Я тоже этого не знаю, Лиза. Но, думаю, для нашего и твоего личного блага лучше, чтобы так оно и оставалось. И Лиза продолжала пускать зеленые искры, носить белые водолазки, вышарканные на запястьях, улыбаться, плакать, жаловаться — снова улыбаться. Лиза это хорошо умела, она и дома была милой прилежной девочкой. Правда, младшая сестра до дрожи ее боялась, но никто так и не узнал, в чем дело. Подумаешь, что-то шевелилось у нее под кроваткой, ныло, постанывало, манило заглянуть… Мало ли что пригрезилось трехлетнему ребенку. Это ведь всего лишь Лиза Зализина: русоволосая, хрупкая, тихая девушка, чья единственная беда в том, что она слишком любит быть жертвой обстоятельств. Просто Лиза с кровавыми свечами в руках. Мало ли что ей вздумалось, стоит ли обращать внимание. Вот разве что Гробыня так не считает. Девушке с hleb-and-sol Лизе противопоставить нечего: ведьмовские глаза насквозь видят, за пару книжек с проклятиями, выманенных у Абдуллы, Зализина однажды жестоко поплатилась, и даже отомстить потом не смогла. Ни примазаться, ни отомстить ума не хватило, разве что жалко повыть в туалете и запомнить на будущее, что Склепова вовсе не ненавидит Гроттершу. Дразнит, бесит, но на этом все. Гроттер Лиза тоже мало что может противопоставить: она ведь никто, а Танька девушка Ванечки, любимица преподов и восходящая звезда драконбола. «Знать бы, за что она так меня ненавидит, — думает Лиза, бережно устанавливая по свече в нише, аккуратно прорисовывая каждую руну для ловушки, — почему отбирает все шаг за шагом. Ей ведь даже не нужен Ванька. Знать бы…» На школьную библиотеку рассчитывать было нечего, вот и пришлось слетать на Лысую Гору — там, если поскрести по сусекам и не вдаваться в мораль, много что можно найти. Плата Лизе показалась даже мизерной. У нее ведь нет и не было друзей, чтобы те тревожно гладили ее по плечам, обеспокоенно спрашивали, как она себя чувствует и не стоит ли все же передумать. «Подумаешь, — равнодушно фыркает Зализина, тихо идя по темным коридорам Тибидохса, — в конце мне даже приятно было, жарко так, сладко, глубоко… Да и Ванечке, наверное, понравится, я многому научилась: кому вообще нужны девственницы и первая кровь кроме некромагов и стражей из Тартара». Лиза устанавливает последнюю свечу и зажигает ее. От пламени горячо и больно, так, как было во время ритуала, но Лиза любит боль: пусть саднит между бедер и под лопатками, пусть ноет в груди пропавший эйдос. Тане ходить этими коридорами каждый день, а до выпускного еще пара месяцев. Она обязательно попадется. Свечи — дрянь опасная, не только для жертвы, но и для охотника, но ничего страшного. Никто ведь и не подумает на Бедную Лизон с белого отделения. Зализина утирает кровавые слезы с лица, сглатывает слюну и с надеждой смотрит на огоньки в нишах. Все будет по справедливости. Таня Гроттер обязательно поплатится за грехи.