Высшее общество
3 октября 2022 г., 19:28
Лене начало казаться, что что-то со всем этим приглашением не так задолго до того, как она оказалась в Магфорде. Все эти переписки с грузовыми купидончиками, восторженные отзывы Шурасика, обещания магстипендии и, разумеется, «+1» на бал в честь Самайна. Как замечательно выглядел сыр, щедро разложенный в мышеловке. Но Шурасик почему-то верил этим напыщенным английским профессорам: они ценили его, спрашивали совета и экспертного мнения, публикации в «Маговестнике» выходили регулярно и без подвохов с именами преподавателей вместо имени Шурасика. Все было чисто. Правильно. Справедливо. Свеколт даже наводила о них справки по старухиным каналам и гадала на крысиных внутренностях. Выходило странно: смерти не обещали, но вот дальняя дорога у них с Шурасиком шла почему-то порознь, а будущее терялось и уходило корнями в прошлое.
Вместо строгого платья Лена купила обманку, такую, чтобы спрятать стилет и пару оберегов. Заплела в волосы тонкую цепочку, взятую с ограды кладбища на Лысой горе. И тонкую трость, больше похожую на палочку; ее продал за бесценок чахлый старик с мертвыми глазами.
— Бойтесь Англии в часы Самайна, — шепнул он, ухватив ее за рукав, — и возьмите, вам еще понадобится.
От палочки пахло угрозой и смертью, а еще почему-то бузиной, которую было принято чтить у некромагов. И Лена Свеколт эту палочку взяла. Рука, правда, напряглась и вздрогнула от прикосновения, но больше ничего дурного не произошло.
И потому вчерашняя студентка Тибидохса Елена Свеколт стояла посреди огромного зала, полного танцующих и переговаривающихся у столов с тарталетками и шампанским магов. Часы пробили одиннадцать раз — «двадцать три с небольшим», — поправила себя Лена. Шурасик последние двадцать минут обсуждал аналитику проклятий с маститым профессором, больше похожим на очень крупного мопса, а она стояла и одиноко цедила чересчур сладкое шампанское. С ней здоровались с уважением и даже неким благоговением, но словами не удостаивали. Только косились долго, тревожно и восторженно, смотрели в спину пристально. Высшее общество англичан не допускало в свои ряды посторонних, и Шурасик только угрюмо буркнул что-то по этому поводу. Ему было легче: его уже приняли.
— Не любите просекко? — молодая девушка подошла со спины, криво усмехнулась в ответ на гримасу Лены.
— Предпочитаю брют. Вы по заслугам здесь или по приглашению?
В зале стало тише; на сцену вынесли старый, почти разваливающийся шкаф, и было замолчавшие гости вдруг зашептались с новой силой. Лене вдруг показалось, что она услышала стук копыт и оглянулась. Показалось. Если, конечно, вправду показалось. Свеколт поежилась и подозрительно глянула на девушку, понемногу вытягивая из прически стилет.
— Еще лучше: я без спроса! — шепнула ей незнакомка и тут же исчезла из виду.
Лена зашептала над первым амулетом: тихо, спокойно склонилась над столом, будто случайно подняв левый рукав. Она никогда не доверяла перстням и магическим заклинаниям: самые темные вещи творились лишь словом и делом, и Лена не собиралась притворяться, что с получением диплома Тибидохса она станет такой же глупой как другие элементарные маги. Что она хоть раз понадеется на то, что одно кольцо защитит ее от тьмы. Лена слишком сильно верила в неизбежность зла, и хорошо чувствовала, как тени за ее спиной сгущаются.
Но в зале был еще и Шурасик, и Свеколт никак не могла отвлечь его внимание: даже вцепиться ногтями в руку, параллельно заклиная силы помочь ей не сработало. Он смотрел на сцену и не слышал ее. Все они, ученые, исследователи, знаменитости, музыканты — таращились на Древниров шкаф и ничего не видели и не слышали.
Дверь шкафа распахнулась, хлопнула, и там, где должны быть стена и доски, вдруг засвистел ветер и послышалось истошное ржание коней. Замигал свет, задрожали окна, но спасительной темноты не наступило: Лена вдруг почувствовала на своей коже капли моросящего дождя, увидела слабый свет фонаря и лошадей, готовых к рывку. Почувствовала — и бросилась куда-то налево, выхватив палочку и зашептав что-то на латыни.
«Чтобы не схватили, не забрали без спроса, не погубили…» — в голове стучали чужие, странные и тревожные мысли. Почему-то вспомнилось, что та незнакомка подошла слишком близко, коснулась платья, а еще — что никто кроме Лены не брал с того столика с ее именем вино.
— Высшее, мать вашу, общество! — закричала Свеколт, осознав, что ее заманили в ловушку. Она стояла в углу, прижавшись лопатками к какой-то двери; ручка не поддавалась, а стук копыт и ржание с каждой минутой лишь приближались. — Что вам от меня нужно? Я не собираюсь умирать в Магфорде!
— А что ты хочешь делать? — незнакомка вдруг махнула ей с соседнего столика. — Не хочешь, чтобы тебя принесли в жертву? Они каждый год жертвуют почетного гостя.
Лена зло расхохоталась.
— Ищите себе другую идиотку. Хочу спастись и прожить долгую жизнь.
— Счастливую? — незнакомка все улыбалась. Лена никак не могла ее разглядеть: то казалось, что у нее короткие волосы, то длинные и слишком пышные кудри, а по лицу то и дело проходили мимические волны.
— Долгую, счастливую, интересную. — фыркнула Свеколт. — И без потери магии и жертвоприношений, благодарю покорно.
Та только усмехнулась.
— Благодарить и проклинать будешь всю жизнь, но Лилит милостива к смельчакам, смеющим вмешиваться в ход Самайна. Будь по-твоему — забирай свою жизнь. Я знаю, где ты еще пригодишься.
Она махнула рукой, и перед глазами у Ленки все завертелось и потемнело. Она успела подумать, что так и не попросила за Шурасика, опять ставшего жертвой чужого заговора, но тьма внутри и снаружи была сильнее.
***
Свечи, сколько свечей, и огромное распростершееся небо над ней. Где она? Лена восторженно подняла глаза на зачарованный небосвод, окинула глазами толпу стоящих рядом с ней детей, посмотрела на свои руки, вдруг оказавшиеся такими же тоненькими и крохотными. Перед ней мальчику, о котором шептался весь зал, что-то рассказывала старая шляпа. Наконец, точно после долгих раздумий, она закричала «Гриффиндор!», и подростки за одним из столов захлопали и закричали что-то вроде «Поттер с нами!». Лене бы показалось это странным, но она вдруг осознала, что все в порядке. Ведь ей всего одиннадцать лет и она умеет колдовать, любит учиться и хочет завести друзей. У нее есть мама и папа; говорят, папа умел колдовать с помощью кольца, доставшегося Лене по наследству, но это неважно — он умер, когда Лене был всего год, и от него остались лишь фотографии и старое серебряное кольцо. Его звали Александр, но мама звала его Шурасиком. На дворе 1991 год. Строгая худощавая профессор называет ее имя и Лена Свеколт, сжимая в левой руке палочку из бузины, выходит вперед.
