Лучшее время на свете

Лето девяносто второго выдалось холодным. Как лето пятьдесят третьего, только без бандитов… Хотя нет, антураж, в принципе, был тот же, только более современный. Вообще, Лёня лето любил, но что такое лето в Питере? Это не Сочи, нет. Да и не обещало оно ничего хорошего. Отпуск, уже наполовину отгулянный в мае, намечался только на сентябрь, а до него было еще далеко. Лёня сидел за столом в приемной и лениво смотрел в окно. По подоконнику то и дело взад-вперед прогуливались голуби и прыгали воробьи. Как бы Лёня хотел сейчас так же беспечно проводить время, а не париться в душном помещении. Не к месту вспомнив школьную программу и «Грозу» Островского, Лёня фыркнул и покачал головой. Это была единственная пьеса, которую он прочел в том году, потому что иначе светил неуд в четверти по литературе. Теперь у него эта Катерина с ее птицами отпечаталась где-то на подкорке как приставучие песни «Ласкового мая». Ох, нет, только не снова полдня вспоминать «Белые розы»! Напевая вполголоса припев хита, Лёня проклинал Юру Шатунова и его группу. До обеда было еще полчаса, уйти было нельзя, да и отпроситься-то было не у кого. Все начальство уехало по делам и обещало вернуться только после обеда. В седьмой раз за последний час зазвонил телефон. Усилием воли прекратив внезапный «концерт по заявкам» и лениво потянувшись, Леонид поднял трубку. – Офис Краевых, слушаю вас, – сказал он скучающим тоном, уже чувствуя себя заправской вахрушкой в растянутых чулках. – Нет, Роман Саныч уехал, будет после обеда. Ему что-то передать? – Поморщившись от резкого тона собеседника, он тоже повысил голос: – Мужчина, успокойтесь! Я вам спокойно объясняю: вы можете передать информацию через меня или перезвонить позднее. Сегодня после двух и завтра, лучше после десяти. Угу, до свиданья. Лёня со вздохом положил трубку и грустно посмотрел на дверь, ведущую на волю, прочь из офиса. Не день, а дрянь. Никого, кроме пары бухгалтеров, закрывшихся в своем кабинетике, нет. Звонят только какие-то отбитые. Кофе, как назло, утром закончился. И погода пасмурная, ни одного луча солнца за весь день. Дрянь, просто дрянь. Офис, где работал Леонид, благодаря заботам начальства, был просто ультрасовременным, по сравнению со многими другими. В отдельно отведенной комнате подчиненные могли обедать, там был электрический чайник и, просто отвал башки, микроволновка «Темп»! В этом был большой плюс, никуда не нужно было бегать и терять время на дорогу. Но с другой – не было лишнего повода выйти и развеяться. Разве что покурить на крыльце пару минут. Сегодняшний день был до безобразия скучным, и еле тянулся, как не дожеванная резинка «Турбо». Бросив взгляд на свою «Монтану», Лёня немного последил за тем, как отсчитываются секунды, но тут хлопнула дверь, заставив его вздрогнуть и поднять голову. Вернулся Роман Александрович Краев, непосредственный начальник Леонида. Широким шагом пройдя вглубь приемной, он остановился у Лёниного стола. – Так, Лёнь, щас ко мне человечек подскочит, Будников его фамилия, организуешь нам чайку. У нас там чего-нибудь к чаю осталось? Лёня кивнул и пошел ставить чайник. – Родион будет к трем, – бросил Рома ему в спину и скрылся у себя в кабинете. Включив чайник и приготовив пиалку с карамелью «Гусиные лапки», Лёня вернулся в приемную как раз вовремя. Входная дверь скрипнула и вошел мужчина, на вид чуть за пятьдесят. Выглядел он солидно: среднего роста, в дорогом костюме, с седеющими курчавыми волосами и добрым лицом. Но при этом чувствовалась в его движениях небольшая скованность, будто он чего-то стеснялся. Возможно, так на него действовали незнакомые места и люди. – Доброго дня, вы к Роману Санычу? – обратился к нему Лёня, остановившись посреди комнаты. – Д-да, юноша, будьте любезны… Будников Анатолий Сергеевич, мне назначено, – он немного нервно одернул пиджак. – Да, конечно, я предупрежден, вас ожидают. Проходите, – Лёня нацепил дежурную улыбку и указал на нужную дверь. – Благодарю, – мужчина в ответ тепло улыбнулся Лёне, будто родному внуку, и прошел в кабинет. Минут через пятнадцать, предварительно постучав, Лёня вошел в кабинет с подносом и поставил его на стол начальника. Посетитель замолчал на полуслове и как-то странно посмотрел на секретаря, смущенно и с интересом. Уже в дверях Лёня обернулся и спросил у начальника, может ли он пойти на обед. Рома взглянул на наручные часы и кивнул: – Да, иди, мы скорее всего еще долго будем общаться. Не так ли, Анатолий Сергеевич? – он посмотрел на гостя. – Да-да, верно, – тот быстро закивал и издал нервный смешок, глядя на секретаря так, будто лично перед ним извинялся. – О нас совершенно не стоит беспокоиться. Лёня кивнул и закрыл за собой дверь. В итоге просидел посетитель почти два часа. Лёня по просьбе главбуха набирал на машинке письмо для налоговой с черновика, когда начальник с гостем вышли из кабинета, очевидно довольные друг другом. Они пожали руки и Анатолий Сергеевич, проходя мимо Лёни, снова мягко улыбнулся ему и попрощался, напоследок задержав на нем взгляд дольше положенного, почти на грани фола. Едва дверь за ним закрылась, Рома не сдержал смешка и обратился к секретарю: – Заметил, как он на тебя пялился? Леонид неопределенно пожал плечами, утыкаясь глазами в недописанное письмо: – Ну пялился, и что? – Он о тебе долго расспрашивал, понравился ты ему, – ответил Ромка и ухмыльнулся. – Ты присмотрись, мужик видный, – и он скрылся в своем кабинете. Лёня бы с легкостью выкинул из головы эту нелепую историю и этого человека, но на следующий день его ждал новый сюрприз. Перед самым обедом в офис пришел курьер с роскошным букетом белых лилий «для Холодова Леонида». К букету прилагалась миниатюрная открытка, в которой изящным тонким почерком было выведено: «Леонид, эти цветы напомнили мне о Вас!» Это было супер-неловко, неожиданно и совершенно не к месту. Лёне никогда раньше не дарили цветов, да и он всегда считал это подарком исключительно для женщин. Цветы пришлось поставить в трехлитровую банку из-под соленых огурцов, принесенных в свое время главбухом на празднование дня рождения. И этот роскошный неуместный букет в неказистой неуместной банке теперь стоял на краю Лёниного стола и пах на всю приемную. Пах так сильно, что под конец рабочего дня у Лёни даже начала болеть голова. А Роман Александрович и Родион Александрович только ходили мимо и посмеивались. А вечером все стало еще хуже. Леонид закончил работу без особых задержек, вот только ему было неловко из-за букета. На работе его оставлять не хотелось, так что он решил взять его с собой. Пусть хоть мать порадуется красивым цветам, подумал он, его мама любила лилии. Лёня собирался ехать на метро и переживал, чтобы цветы не помялись в толкучке. Но не успел Лёня сойти с крыльца, как его внимание привлек короткий гудок автомобиля. Лёня машинально повернул голову и наткнулся взглядом на служебную машину, черную «Волгу», из которой проворно выскочил Будников Анатолий Сергеевич, собственной персоной. – Леонид, добрый вечер! Позвольте вас подвезти? – застенчиво улыбаясь, он несмело подошел к оторопевшему парню. Лёня невольно отступил на шаг, выставив перед собой букет, словно щит. – Здрасьте, Анатолий Сергеич. Не стоит обо мне беспокоиться, я на метро доеду… – Ну что вы, Лёнечка, позвольте мне оказать вам эту маленькую услугу, – он улыбнулся виновато, будто пытался оправдаться. Лёня раздумывал несколько секунд, шурша оберткой букета. Ему не хотелось обижать такого человека, но и смущение никуда не девалось. – Ну хорошо, – кивнул он наконец. – Только я далеко живу. – Это не страшно, – заверил его Будников. – Прошу, садитесь. Они сели, Лёня назвал адрес, и машина тронулась. Они с Анатолием Сергеевичем устроились на заднем сидении. Лёне подумалось, что удобно все-таки иметь личного водителя. – Лёнечка… – Будников немного помялся. – Вы ведь разрешите мне вас так называть? Лёня кивнул: – Да без проблем, можете вообще меня на «ты» называть, а то мне как-то странно это «выканье» в свой адрес, мне ведь двадцать два всего. Но к вам я продолжу обращаться так же, – быстро добавил он. – Ну хорошо, – Анатолий Сергеевич понимающе покивал. – Я, собственно, лишь хотел, как бы выразиться, узнать, понравился ли вам мой презент. Вижу, вы взяли цветы с собой… – он смущенно кашлянул и замолчал. – А, ну да, шикарный букет, спасибо вам… – Лёня уткнулся взглядом в лилии, которые держал на коленях. – Мне раньше цветов никогда не дарили. Я думал, мужчинам вообще не дарят цветы. – Это заблуждение, цветы – универсальный подарок, – заверил его Будников. – Но я вас понимаю, сейчас эту привилегию оставили в основном за прекрасным полом. Но вы уж простите мне мою старомодность, мне хотелось оказать вам такой незамысловатый знак внимания. – Мы вроде бы условились, что вы мне не «выкаете», – Лёня улыбнулся. Будников издал робкий смешок и кивнул. – Да, прости меня, Лёнечка, как тебе будет угодно. Остаток пути они время от времени перебрасывались общими фразами, все еще испытывая неловкость. Когда машина остановилась у нужной парадной, Лёня поблагодарил Будникова и хотел уже выйти, но тот окликнул его: – Лёня, могу я надеяться на еще одну встречу? Лёня посмотрел в глаза собеседнику долгим взглядом, взвешивая свое решение. – Можете, – наконец отозвался он и услышал вздох облегчения. – Ох, Лёнечка, ты сейчас сделал меня самым счастливым человеком на свете! Могу я, в таком случае, пригласить тебя в ресторан в эту субботу? – Да, я с удовольствием, – слегка улыбнулся Леонид. – Вы тогда мне позвоните? Вам дать мой домашний номер на всякий случай? Анатолий Сергеевич чуть покраснел от смущения. – Да, Лёнечка, если можно. Я бы не хотел докучать своими звонками тебе или твоим домашним. – Ничего, если что, вы просто скажите, что звоните по работе, – отмахнулся Лёня с улыбкой. – Я тогда буду ждать звонка. И на этом они распрощались. Мама удивилась цветам, но восхитилась красотой букета и не могла не спросить, по какому случаю сыну вдруг перепал такой подарок. Лёня неопределенно пожал плечами, он уже пытался придумать оправдание днем. – Да знаешь, посетитель один прислал, говорил, что ему понравилось, как я работаю. И сказал, что они ему меня напомнили, – он смущенно хмыкнул и посмотрел на мать. Ту, кажется, особо слова сына не смутили, она не уловила в них ничего предосудительного. Наоборот, открыто улыбнулась, как она всегда делала, когда чему-то искренне радовалась. – Ну вот видишь, Лёнечка, тебя ценят на работе! Это же очень хорошо! Тебя замечают, вот даже отметили так! А ты еще хотел идти на завод. Сейчас там не платят совсем, вот у тети Тани сын на электрика учился, и что же? Уже три месяца почти без зарплаты! А ты в свои слесари всегда успеешь уйти, а сейчас у Ромы ты и при деньгах, и уважают тебя. Так что это очень хорошо, что он в свое время тебя к себе позвал. Лёня на этот пассаж промолчал. Хорошо, что мать не знала всей правды о его работе. Она наивно полагала, что он всего лишь перебирает бумажки и отвечает на телефонные звонки, но это была лишь верхушка айсберга. Братья Краевы занимались почти обыденными для нынешнего времени вещами, о которых простым обывателям рассказывать не стоило. Рэкет, расправы с конкурентами и прочие разборки были частью их нынешнего бизнеса, который для посторонних подавался под соусом «у нас есть несколько ларьков, скромная бильярдная и приятная кафешка, крутимся как можем». Сам Леонид напрямую не участвовал в делах Краевых, но все важные документы, люди и любая информация проходили через него. Из этих размышлений его вернул голос матери: – Лёня, не стой столбом, иди помой руки и переоденься, скоро будем ужинать. Лёня очнулся и поспешил в ванную комнату. Помыв руки и умыв лицо, Лёня обтерся вафельным полотенцем и мельком взглянул на себя в зеркало. Он увидел в нем высокого, худого, светловолосого юношу двадцати двух лет. Серо-зеленые глаза, длинный нос с небольшой горбинкой, тонкие черты лица… Он не считал себя красивым, но девчонкам он, почему-то, всегда нравился. Он скорее производил впечатление потомка аристократов, а не мальчика из простой семьи с южного района Питера, кем, по сути, и являлся. И что только Будников в нем нашел, размышлял про себя Лёня, совершенно не осознавая своей привлекательности. Анатолий Сергеевич позвонил в пятницу вечером на домашний. Трубку взял сам Лёня. – Как хорошо, что это ты мне ответил, Лёнечка, – робко лепетал в трубку Анатолий Сергеевич. – А то пришлось бы еще ломать комедию! – Ничего страшного, – отмахнулся Леонид, перехватывая трубку плечом и берясь за длинный шнур телефона. Он прошел к себе в комнату и сел за письменный стол. – Я же говорил вам, что вы просто можете сказать, что звоните по рабочим вопросам. Мне часто звонят по работе домой, даже по выходным. Мои родители не удивились бы и ничего плохого бы не подумали. – Ох, Лёнечка, ты меня немного успокоил, но и заставил удивиться! Неужели Роман Александрович не дает тебе нормально отдохнуть в выходные? Лёня замялся, пытаясь подобрать слова. – Понимаете, Анатолий Сергеич, у меня ведь очень ответственная работа, и иногда какие-то вопросы нужно решить здесь и сейчас, когда дело не терпит отлагательств и нужно мое участие… Я ни в коем случае не жалуюсь! Мне нравится моя работа и я хорошо с ней справляюсь! – Ну, хорошо, мой дорогой, я тебя понял, тебе не нужно оправдываться. Но я уже хотел попенять Роману Александровичу, что так эксплуатирует своего ценного сотрудника! – он добродушно рассмеялся. – Нет, прошу, не впутывайте его сюда! – испугался Лёня. – Мне бы не хотелось, чтобы он решил, будто я на него жаловался, или типа того. – Хорошо-хорошо, не волнуйся, мой гиацинт, я ни словечком не обмолвлюсь! – успокоил парня Будников. Лёня было успокоился, но одно слово заставило его напрячься снова. – Эм, Анатолий Сергеич, как вы меня только что назвали? Тот явно смутился, его голос звучал неуверенно и тихо: – Прости, Лёнечка, тебе не понравилось? Я постараюсь в дальнейшем сдерживаться, если тебе неприятно… Лёня мотнул головой, хоть Будников этого и не видел. – Да нет, я просто… не понял, что это значит, – он сам смутился не меньше. – Только не смейтесь, просто объясните, пожалуйста. Анатолий Сергеевич облегченно вздохнул и с явной улыбкой пояснил: – Гиацинт. В общепринятом понимании это цветок. Но также существует миф о том, как этот прекрасный цветок появился. Согласно древнегреческой мифологии, был такой юноша, Спартанский царевич по имени Гиацинт. Он отличался необычайной красотой, и был он так прекрасен, что в него влюбился бог Аполлон. Но судьба юноши оказалась трагична. Во время игры Аполлон метнул диск и случайно угодил в голову своего возлюбленного. Он умер у него на руках. Но из крови юноши на земле выросли цветы, которые в память о нем были названы его именем. – Какая красивая история… – негромко отозвался Лёня после короткого молчания. – Спасибо, что просветили меня. Я ничего подобного не слышал. – Не за что, Лёнечка, – мягко отозвался Анатолий Сергеевич. – Я… собственно, я ведь не просто так позвонил. – А, да, мы должны были договориться… – Лёня и сам уже забыл, зачем ему позвонили. – Да-да, и я хотел спросить, можем ли мы завтра встретиться. Скажем, в шесть вечера, я знаю очень хороший ресторан на Невском… – Хорошо. Я постараюсь, чтобы в это время у меня не было никаких других дел, – Лёня улыбнулся. – Мне можно заехать за тобой, или ты бы предпочел встретиться на месте? Лёня немного подумал. – Позвоните мне завтра перед выездом, скажете примерное время пути, и я выйду на улицу незадолго до вашего приезда. – Как скажешь, Лёнечка, так и сделаем. Тогда до завтра, мой гиацинт? Лёня невольно улыбнулся, уже понимая их новую тайную шутку. – До свиданья, Анатолий Сергеевич. Встреча в ресторане прошла весьма неплохо, по мнению Леонида. Они разговаривали много и долго, точнее, больше говорил Анатолий Сергеевич, а Лёня больше слушал и лишь изредка вставлял несколько фраз, кивал и улыбался. Со стороны они, вероятно, выглядели как отец с сыном. Будников не делал никаких двусмысленных намеков, не пытался приставать или как-то смутить Лёню, скорее даже сам смущался в присутствии «такого очаровательного юноши». Лёне было неожиданно легко и просто общаться с этим человеком, хотя вызывали легкое недоумение всё новые имена, которые по ходу общения давал ему Будников. Анатолий Сергеевич был очень учтив, ни разу не посмеялся над тем, что Лёня чего-то не знал или не понимал значение слова. Он с радостью пускался в объяснения, рассказывал очередные мифы и легенды, очень увлекательно, будто профессор на лекции по истории. Лёня слушал, затаив дыхание, впадая в ступор каждый раз, когда Будников подводил рассказ к тому, что это все относилось к Лёне, к воспеванию его красоты, обаяния, юности. Вот это было единственным, что немного выводило из равновесия, потому что было в новинку. А на прощание, сидя в машине возле парадной Лёни, Анатолий Сергеевич поцеловал ему руку. Легко и быстро, будто бы между прочим. Лёня на это застенчиво улыбнулся и молча кивнул, показывая, что он не против этого. И, неожиданно для самого себя, вдруг наклонился и поцеловал Анатолия Сергеевича в мягкую, гладко выбритую щеку. Лёню обдало приятным запахом туалетной воды, голова чуть закружилась, но явно не от этого. Они посмотрели друг другу в глаза, Будников выглядел пораженным, но при этом был явно рад случившемуся. – Лёнечка… – только и смог вымолвить он чуть слышно. Лёня улыбнулся более уверенно, вдруг наполняясь решимостью. И, прикрыв глаза, снова наклонился вперед, мягко прикасаясь к губам мужчины своими. И почувствовал, как тот отвечает ему, осторожно кладя на затылок руку. Поцелуй длился недолго, и Лёня тут же поторопился выбраться из машины. Анатолий Сергеевич вышел вслед за ним. – Лёня, подожди! – окликнул он парня у самого крыльца. – Простите, не знаю, что на меня нашло… – Лёня отвел взгляд и мысленно порадовался, что окна в его квартире, кроме окна его собственной комнаты, не выходят во двор. – Лёнечка, ответь мне, пожалуйста, ты сейчас… поцеловал меня по собственному почину? Я бы не хотел, чтобы ты сделал это только из чувства долга, ты не обязан был этого делать, если тебе не хочется… – Анатолий Сергеевич говорил взволнованно, с отчаянием смотря на парня. Лёня быстро замотал головой: – Нет-нет, что вы, мне самому хотелось… – Тогда в чем дело? Ты испугался собственного желания? Лёня кивнул: – Я на минуту забыл, что мы не одни. Мне стало неудобно… Анатолий Сергеевич взял его за руку, ласково улыбнувшись. – Не волнуйся об этом, Лёнечка. Мой шофер человек надежный, он никогда никому не расскажет о том, что видел тебя со мной и что мы делали. Лёня выдохнул с некоторым облегчением. – И тебе не нужно бояться своих желаний, – продолжал Будников. – Я бы не хотел торопить события, но если у тебя вдруг возникнут какие-то вопросы или… В общем, я всегда буду рад тебе помочь. – Спасибо, я вас понял, – хмыкнул Лёня, но тут же решил перевести разговор. – А мы… мы ведь скоро снова увидимся? – Милый мой Гермес, когда ты пожелаешь! – с горячностью отозвался Будников. – Не хотите завтра прогуляться? В парке там или еще где… – Кажется, я с юности вот так запросто не гулял по парку с кем-то, – Анатолий Сергеевич тепло улыбнулся и погладил Лёню по руке. – Я с большим удовольствием прогуляюсь с тобой, Лёнечка. Мне завтра также самому подъехать? – Да, приезжайте сюда, а потом можно будет пойти пешком, – подумав, ответил Лёня. – Хорошо. Тогда до завтра, Лёнечка. – И он вернулся в машину. В понедельник Лёня пришел на работу в приподнятом настроении. С работой в выходные его, по счастью, никто не доставал, и он провел два потрясающих дня в компании очень интересного человека. С каждой встречей Анатолий Сергеевич нравился Лёне все больше. С ним было интересно и легко, и даже его возраст не был помехой! Он вел себя как застенчивый мальчишка, порой Лёня ловил себя на мысли, что сам мог бы повести себя в той или иной ситуации как более взрослый человек, и его это веселило. Лёня определенно хотел бы продолжать общаться с Будниковым, а в будущем, вероятно, даже пойти дальше. Но сейчас, сидя за своим рабочим столом, он должен был сосредоточиться на текущих делах. Должен был, но все время что-то отвлекало. Сначала бухгалтерша Оленька захотела поболтать, хвасталась, что последняя из очереди урвала классные лосины и, собственно, демонстрировала их на себе. Затем Родион Александрович позвал покурить за компанию. Заодно просил совета, что бы такого подарить на день рождения жене, он был не за горами. А потом, когда Лёня уже собирался уйти с головой в работу и сделать пару звонков, пришел курьер с очередным букетом для секретаря. Это были белые гиацинты, Лёня уточнил у курьера. Что ж, этих красавцев ждала та же трехлитровая банка, что и предыдущие лилии. Видимо, пора было обзавестись вазой для подобных случаев. Или намекнуть Анатолию Сергеевичу, что не стоит так рьяно забрасывать букетами адресата. Стоило цветам занять свое почетное место на столе Лёни, как из своего кабинета показался Рома. Он сразу обратил внимание на букет и подошел к секретарю с ехидной улыбкой. – Вижу, что известный импозантный мужчина так и продолжает свои ухаживания. Знаешь, если ты с ним начнешь мутить, я за тебя порадуюсь, серьезно. Он в постели хорош, можешь мне поверить. В голове Лёни будто прогремел взрыв, пронеслась буря, но внешний облик его остался непроницаем. А может это просто Рома не умел читать по лицам. – По личному опыту знаешь? – криво усмехнулся в ответ Лёня, с прищуром смотря на Краева. Тот лишь загадочно улыбнулся и сказал: – Мне нужно отъехать, если будут звонить, я буду после обеда, – и он вышел из офиса. После подобного никакая работа на ум не шла. И промучился бы Лёня, наверное, весь день, если бы Анатолий Сергеевич сам не позвонил ему ближе к обеду. – Здравствуй, Лёнечка, мой ангел, я не отвлекаю тебя? – Здравствуйте, Анатолий Сергеевич, не отвлекаете, – ответил Леонид максимально официальным тоном. Тот сразу же стушевался: – Лёнечка, у тебя что-то случилось? Я могу перезвонить позднее… – Нет! – медленно обведя взглядом пустую приемную, Лёня взял себя в руки. – Я бы хотел задать вам один вопрос и прошу, ответьте мне честно. – Конечно, мой мальчик, спрашивай. Лёня вздохнул и спросил: – Скажите, между вами и Романом Александровичем что-то было? Он мне сегодня на это намекнул. На том конце провода послышался тяжелый вздох. – Лёнечка, – Будников говорил негромко и мягко, с явной извинительной интонацией, – я бы никогда не стал тебя обманывать. У нас были непродолжительные отношения, но уже давно, лет пять назад… Сейчас между нами лишь деловые отношения. И я вообще удивлен, честно говоря, что он об этом вспомнил. В смысле, что он такого наговорил тебе… – Не волнуйтесь, ничего плохого он не говорил. Даже наоборот, если честно. Просто… в своей обычной манере. Будников снова грустно вздохнул. – Я надеюсь, что тебя удовлетворило то, что ты сейчас узнал? Ты можешь быть уверен, что сейчас я ни с кем больше не встречаюсь за твоей спиной. – Да, я рад, что все прояснилось. – Лёня в миг расслабился, чуть сползая со стула, и провел ладонью по лицу. Голос его смягчился и повеселел. – Вы простите мне эту глупую вспышку ревности, я не имел права вообще что-то вам предъявлять… – Если честно, Лёнечка, я даже польщен! – Будников по-молодецки хихикнул, но тут же спохватился. – Я не в том смысле, будто бы рад, что тебя задели слова Романа Александровича. Я имел в виду, мне приятно, что я тебе не безразличен. Потому что ты мне не безразличен тоже, Лёнечка. Лёня едва заметно улыбнулся. – Значит, это можно считать признанием? И мы теперь что, официально вместе? – он почувствовал, как начинает краснеть. – Ох, Лёнечка, если бы ты дал на это согласие, это сделало бы меня очень счастливым! Я обещаю, что буду делать все, чтобы ты был счастлив. – Прозвучало очень пафосно! – хмыкнул Лёня, но тут же мысленно пнул себя за подобный тон. – Простите, я просто… раньше у меня не было официальных отношений. Для меня это ново. – Вот как? – Будников был искренне удивлен. – Ты такой милый юноша, я был уверен, что твоя персона всегда была нарасхват. Лёня хмыкнул. – Нет, вы ошиблись. Я слишком закрытый человек, чтобы со мной хотели общаться все подряд. Я сам мало кого к себе подпускаю. – Значит, мне повезло, что ты меня подпустил? – улыбнулся Анатолий Сергеевич. – О да, вы настоящий счастливчик! – фыркнул Лёня. Его взгляд остановился на букете. – И кстати, спасибо за цветы. Теперь я знаю, как выглядят гиацинты. – Надеюсь, ты не против еще одного букета? – Нет, не против. Но в будущем, я думаю, стоит воздержаться от этого. Мне просто очень неловко от того, что все видят эти цветы, понимаете? Мне приятно, но и не хотелось бы… выпячивать это. – Я тебя понял, – спокойно отозвался Будников. – Разреши, в таком случае, хотя бы на день рождения порадовать тебя цветами? – Тут я вам отказать не могу, – Лёня улыбнулся и кивнул. – Но до него еще далеко, он у меня в ноябре. – Так значит, ты скорпион, мой милый? – весело уточнил Анатолий Сергеевич. – Да, а вы увлекаетесь астрологией? Моя мама этим грешит. Я столько от нее наслушался о типичных чертах всех знаков зодиака! Будников рассмеялся. – Вот как? И мой знак ты бы мог назвать? Лёня подумал немного и усмехнулся. – Я ткну пальцем в небо и скажу, что вы рак. Будников удивленно охнул: – И ты совершенно прав, мой юный оракул! Лёня рассмеялся: – Я не специально! Просто так вышло. И это значит, что у вас скоро день рождения, я прав? – Да, верно. Но прошу, даже не думай о каких-то подарках! Все, что мне нужно – твое присутствие. На следующий день после торжества. Наедине. Сможем пойти, куда ты захочешь. Согласен? – Да. С вами я согласен на всё. Это прозвучало неожиданно двусмысленно, но Лёню это уже не волновало. Его вообще уже ничего не волновало. Говорят, раки и скорпионы подходят друг другу. Подобной фигни от матери Лёня наслушался достаточно. Что ж, похоже, стоило попробовать дать этим отношениям шанс.