Лучшее время на свете

Лето девяносто третьего для Лёньки началось просто замечательно – с отпуска. Вернее даже сказать, отпуск начался у него чуть раньше, в последний день мая, но зато не раздробленный, а очень даже целый, как у белых людей. Половину он провел дома, просто наслаждаясь тишиной, долгим сном и спокойствием. Хотя, надо сказать, что первую неделю этого спокойствия очень не доставало. Все время звонили с работы: то пытались узнать, где лежат важные документы, то спрашивали, как позвонить тем или иным нужным людям. А то, что всю эту информацию Лёня написал на листе А4 и оставил на своем столе у всех на виду, было не важно. Последней каплей был звонок от Романа Александровича около девяти утра. Тот едва переступил порог офиса и тут же захотел узнать у секретаря какую-то мелочь: уточнить фамилию адвоката, с которым они работали над последним договором. Которую, конечно же, можно было найти в документах, если самостоятельно почитать их. В пустой квартире долго раздавался звонок телефона, родители были на работе и больше ответить было некому. Лёня, прошлепав босыми ногами по прохладному полу, вышел в коридор и снял трубку. – Слушаю, – неприветливо отозвался он. – Алё, Лёнька, мне кой-че узнать надо, ты чем занят? – спросил Ромка, не особо парясь на самом деле, чем занимается его подчиненный. – Трахаюсь! – рявкнул Лёня прежде, чем успел подумать, как это будет звучать. На том конце провода повисла неловкая пауза, а потом пришедший в себя Рома как-то неожиданно смущенно сказал: – Ну, тогда привет Анатолию Сергеичу. – И повесил трубку. Больше звонками с работы Лёню не беспокоили. А вот вторая половина отпуска Лёни прошла за городом, на даче Будникова Анатолия Сергеевича. Тот тоже выкроил себе пару недель отдыха, и они вдвоем уединились на лоне природы, где никто не смел их беспокоить. Супруга Анатолия Сергеевича, Ирина Михайловна, недавно улетела на шоппинг в Милан, а потом ее ждали пляжи Ниццы, где она собиралась провести время уже со своим молодым любовником. Конечно, супруги знали об увлечениях друг друга, их брак давно стал ширмой, у них были скорее деловые и дружеские отношения, но на публике они играли счастливую семью. Правда, Анатолий Сергеевич в силу характера все же пытался даже перед женой не афишировать своих любовников, она лишь догадывалась об их наличии, за столько лет изучив мужа вдоль и поперек, и подмечая все изменения в его поведении. У четы Будниковых был сын Глеб, на пару лет старше Лёни, который жил и работал сейчас за границей, в российском посольстве в Париже, и был неплохим дипломатом. Конечно, Леонида поначалу смущало наличие у Анатолия Сергеевича целой семьи, но потом он просто решил, что это не его дело. Будников жил так годами и менять ничего не собирался, его эта конспирация от жены и хорошая репутация примерного семьянина перед публикой более чем устраивала. Значит, решил Лёня, и ему не стоит заморачиваться. И он не заморачивался, когда Анатолий Сергеевич позвонил ему в один из вечеров и сказал, что в субботу они отбывают за город. Также оговорил, что необходимо взять с собой и попросил придумать для родителей убедительную ложь. Лёня сказал родителям, что едет на дачу к друзьям по учебе, без уточнений. Те не допытывались подробностей, сын был уже взрослым, чтобы не отчитываться по каждому поводу. Так называемая дача оказалась полноценным загородным домом со всеми удобствами. Баня-сауна с бассейном, две ванные комнаты, по одной на этаж, в одной ванной был душ, а в другой – джакузи. В котором в первый же вечер Анатолий Сергеевич предложил им «заняться любовью по-русски». Да и если вдаваться в подробности, они занимались этим практически на всей территории дачи, не предаваясь блуду разве что между цветочных клумб. В середине первой «дачной» недели Лёня по обыкновению встал поздно, в одиннадцать часов. По своим внутренним биоритмам он скорее относил себя к «совам», ему было сложно вставать по утрам, а ночью часто подолгу не удавалось заснуть. И этим он, как выяснилось, не совпадал с Анатолием Сергеевичем, у того все было с точностью до наоборот. Поэтому не обнаружив Будникова в спальне, Лёня совершенно спокойно прошел в ванную комнату. Умывшись и приняв душ, Лёня пришел на кухню, заварить кофе. Он предпочитал самый обыкновенный растворимый черный кофе с сахаром безо всяких приблуд. Анатолий Сергеевич в первые дни пытался приучить парня к употреблению кофе, сваренного в турке и сверху посыпанного корицей. Лёня не смог оценить столь экзотического варианта напитка, хотя честно пытался. Анатолий Сергеевич не обиделся, лишь вздохнул, когда Лёнька в первый раз буквально исплевался после первой чашки. Лёня поставил чайник, приготовил себе большую кружку и подошел к столу, взять из миски с фруктами что-нибудь пожевать. Он потянулся за бананом, но взгляд зацепился за записку, лежавшую около миски. Лёня взял ее в руки, уже издалека узнав почерк Анатолия Сергеевича. Действительно, кто же еще мог ее оставить. «Лёнечка! Я уехал в город, но постараюсь разобраться с делами как можно скорее и вернуться к тебе. Я хочу, чтобы сегодняшний день у тебя вызывал только положительные эмоции.» Лёня перечитал записку еще раз, пожал плечами и положил ее обратно. Ладно, значит пока весь дом остается в его распоряжении. Можно как в детстве прыгать на кровати, смотреть телевизор до посинения и объедаться всякой вкусной гадостью. Лёнька усмехнулся своим мыслям, взял банан и прошел в гостиную. Встав напротив полок с огромной коллекцией видеокассет, он стал выбирать фильм. Взгляд зацепился за знакомое название: «Анжелика – маркиза ангелов». У его мамы была такая книга, и она в свое время зачитала ее до дыр. Лёня лишь знал, что книжка была про любовь. Читать он не любил, но экранизацию можно было и посмотреть. Положив кассету на видеомагнитофон, Лёня сходил за кофе и приготовился к приятному времяпрепровождению. Анатолий Сергеевич вернулся аккурат на финальных титрах. Лёня даже не услышал, как тот приехал. Лишь когда он вошел в гостиную, Лёня повернул голову и улыбнулся пришедшему. – О, Анатолий Сергеевич вернулись! Добрый день. Я уж думал, что вы покинули меня до самого вечера. Что, снова ваши депутатские дела? Будников конфузливо рассмеялся, медленно подошел к Лёне, уже тянущим к нему руку и подающегося навстречу. Анатолий Сергеевич наклонился и поцеловал его в губы, и Лёня с довольным мычанием откинулся назад в кресло, увлекая мужчину за собой, тому пришлось облокотиться на подлокотник, чтобы не упасть на парня. Наконец они оторвались друг от друга и Анатолий Сергеевич, переведя дыхание, смог вымолвить: – Здравствуй, мой драгоценный. Я прошу прощения, что заставил ждать, но мне пришлось… Я очень хотел сделать тебе сюрприз. Лёня удивленно поднял брови: – Какой сюрприз? – А ты помнишь, какой сегодня день? – с лукавой улыбкой вопросом на вопрос ответил Анатолий Сергеевич. Лёня пожал плечами. – Хм, среда? Четверг? Я в отпуске, для меня главное, что сейчас июнь. Будников рассмеялся, качая головой. – Ах, милый мой. Сегодня ровно год, как мы с тобой знакомы. – Неужели? – Лёня был искренне удивлен. – Я совершенно позабыл об этом, – он поднялся и встал рядом с Анатолием Сергеевичем, возвышаясь над ним, отчего мужчине пришлось задрать голову. – Да, именно так. И по этому поводу я захотел тебя порадовать, так сказать, закрепить в памяти эту дату. Лёня улыбнулся в предвкушении: – Ну и что же вы придумали? Анатолий Сергеевич робко улыбнулся, его щеки покрылись легким румянцем. – Трапеза при свечах тебя не смутит, надеюсь? Лёня широко улыбнулся на это заявление и помотал головой: – Нисколько. Фуагра и ананасы, полагаю, входят в меню? – он рассмеялся и в порыве чувств прильнул к вторящему его смеху Анатолию Сергеевичу, обнимая и пряча лицо у него на плече, с удовольствием вдыхая пряный аромат одеколона. В привезенных из города пакетах оказалась куча готовой, вероятно ресторанной, еды. Ее нужно было лишь разогреть. В качестве десерта Анатолий Сергеевич купил большой торт-мороженое, который сразу спрятали в холодильник. – Вы меня слишком балуете, – с улыбкой сказал Лёня, в последний раз закрыв дверцу холодильника. – Этой еды нам хватит до конца недели! На несколько дней точно. – Много – не мало, мой дорогой, – отозвался Будников. Он подошел к нему вплотную и положил руку на плечо. – Я имею право и желание тебя баловать, так позволь мне это делать. Лёня коротко кивнул и подался вперед, целуя Анатолия Сергеевича в губы. В такие моменты ему больше всего хотелось этой простой ласки, этого таинства двух любящих людей. С минуту он не давал от себя оторваться, удерживая мужчину в объятиях. Наконец он отстранился, посмотрел ему в глаза и тихо сказал: – Предлагаю свечи и все эти деликатесы оставить на ужин. А сейчас… – Лёня хитро усмехнулся, заговорщицки блеснув глазами. – Сейчас я хочу вас – в себе. А потом легкий обед и чай на веранде. Анатолий Сергеевич смущенно заалел, но кивнул, мягко улыбнувшись. – Сегодня я готов исполнять любой твой каприз, Лёнечка. И не только сегодня. – Я знаю, Анатолий Сергеевич, – улыбнулся Лёня и, взяв его за руку, увлек в спальню. В последнюю ночь перед отъездом в город Лёня лежал на широченной мягкой кровати и предавался приятным воспоминаниям, не пряча улыбки. Анатолий Сергеевич видел уже десятый сон, а он не мог так запросто отключиться, его переполняли чувства и эмоции, мысли роились в голове, прогоняя сон. Лёня перебирал мысли в голове, словно карты в руках, пересматривая, как киноленту, самые приятные… Он всегда с улыбкой вспоминал одну из первых зимних прогулок с Анатолием Сергеевичем. Ему тогда хотелось разнообразия, чего-то простого, в отличие от заумных спектаклей и выставок, на которые таскал его Будников, но в то же время такого, что не «пошатнуло бы имиджа» Анатолия Сергеевича. Лёня пригласил его на каток. Да, вот так запросто решил сам вспомнить детство и напомнить о юных годах своему спутнику. Анатолий Сергеевич был очень удивлен месту встречи, но не возражал. Лишь попросил об утренних часах посещения, «чтобы не дай бог не увидели». Ему было очень неловко, он смущался своего возраста вкупе с тем, что уже более тридцати лет не стоял на коньках. Первые полчаса были для Будникова самыми мучительными, он привыкал к давно забытым ощущениям, пытался не потерять равновесие и не грохнуться на лед. Народу было не очень много, Анатолий Сергеевич явно преувеличенно волновался о том, что кто-то станет одаривать его повышенным вниманием. Они с Лёней выглядели как отец с сыном, который решил креативно разнообразить досуг своего старика. После долгих уговоров и добрых подшучиваний, Будникова удалось оторвать от бортика, и Лёня со всей учтивостью и поддержкой проехал с ним несколько кругов. А после, в качестве награды за такую смелость, отвел Анатолия Сергеевича в недавно открывшуюся пиццерию. День был холодным, но оба этого совершенно не замечали. Теплые взгляды и улыбки друг друга, а затем и обжигающий чай с горячей пиццей согревали их. Лёня был счастлив от таких простых радостей, а Анатолий Сергеевич будто помолодел лет на двадцать, так хорошо и легко он давно себя не чувствовал. Лёня дарил ему столько неподдельных эмоций, что Анатолий Сергеевич порой сам не верил в свое счастье. *** Первый рабочий день после отпуска выдался ожидаемо трудным. На рабочем столе Лёни был бардак, Рома что-то искал в документах и не потрудился убрать все на место. Скопилось несколько писем и факсов, которые в свое время не потребовали незамедлительного ответа и поэтому дождались секретаря, которому следовало теперь с ними разобраться. Телефон с самого утра разрывался, Лёня только и успевал, что отфутболивать абонентов то на рабочий Родиона, то на сотовый Ромы. С кем-то, конечно, приходилось разбираться и самому, и это были короткие конструктивные диалоги по делу, а не пустой трёп, на него сегодня не было времени. На краю стола одиноко стояла ополовиненная кружка с давно остывшим черным кофе, который Лёня налил, едва придя на работу, но спокойно выпить его так и не смог. И покурить удалось лишь единожды за все утро, быстро и без особого удовольствия. Пятнадцать минут назад начался Лёнин законный обед, но, как назло, один за другим продолжали поступать звонки. Наконец, записав всю нужную информацию, Лёня с запиской пришел в кабинет к Роме. – Вот адрес, где пройдет встреча, – он протянул Роме бумагу. – Просили приехать незамедлительно. Как обычно, – он поджал губы, его раздражали подобные торопыги, которым всегда все нужно было сделать здесь и сейчас. Рома вздохнул, хлопнул ладонями по столу и поднялся. – Ладно, я поехал тогда. Если что, пусть звонят мне на трубку, кому я там понадоблюсь. Поеду вместе с Родей, и скорее всего до конца дня нас не будет, – он взглянул на часы. – Иди обедай, мы перекусим потом где-нибудь по дороге. И не забудь сегодня еще все факсы разобрать, они лежат у Ольги. – Я их уже просмотрел, после обеда отвечу по мере важности, – нетерпеливо ответил Лёня. Рома кивнул, и они вместе вышли в холл. Рома заглянул в соседний кабинет к старшему брату, позвал его по имени и бросил короткое «поехали на Фонтанку». Краевы уехали, а Лёня наконец смог спокойно удалиться в обеденную комнату, живот уже подводило. Утолив голод, Лёня с новой порцией горячего кофе вернулся за свой стол. Главбух Алевтина Васильевна с помощницей Олей ушли пить чай в свою комнату и там закрылись. Лёне даже нравилось, когда такое происходило. Женщины сплетничали наедине и им не было дела до парня, начальство в отъезде по делам, можно немного расслабиться. И на сытый желудок в голову стали приходить интересные мысли, совершенно не связанные с работой. Лёня подумал об Анатолии Сергеевиче и понял, что снова скучает. Ему определенно не хватило двух предыдущих недель на даче. Хитро улыбнувшись, он набрал домашний номер Будникова, надеясь застать его у себя. Будников сидел в своем рабочем кабинете, склонившись над документами. Он собирался в скором времени сделать перерыв, когда зазвонил телефон. Анатолий Сергеевич снял трубку. – Слушаю. – Добрый день, Анатолий Сергеевич, – весело зазвучал голос Лёни на том конце провода. – Я не отвлекаю вас? Мужчина тут же заулыбался, щеки покрылись легким румянцем. Но он взял себя в руки, шутливо напустив официоза в голос: – Леонид. Рад слышать. – Да, это Леонид, вы не ошиблись, – улыбнулся парень. – Вы по какому вопросу? – По сугубо личному вопросу, Анатолий Сергеич. – М-м, любопытно, – протянул Будников. – Какому же? – тон непроизвольно сбился на игривый, выдавая хорошее настроение. Лёня почувствовал, что сейчас подходящее время для задуманной авантюры, и заигрывающе сказал: – По интимному вопросу. Анатолий Сергеевич удивленно вскинул брови, на секунду прикрыл трубку рукой, прислушался, один ли он в квартире. Жена с утра уехала в салон красоты и еще не должна была вернуться. – А здесь попрошу вас быть поконкретнее, мой мальчик, – наконец отозвался он. – Что ж, если вам хочется конкретики… – Лёня поудобнее уселся на стуле. – Я сижу в приемной, скучаю… Роман Саныч завалили работой и уехали. Ну, а пока у меня перерыв, я подумал, что мы могли бы… скрасить друг другу несколько мгновений. – Лёнечка, как я могу тебя развлечь? – Будников был заинтригован. – Хм… Скажите, во что вы одеты, Анатолий Сергеич? Анатолий Сергеевич прокашлялся. – Какая странная игра… – Это было очень неожиданно, но ему определенно понравилось. – Ну, так что на вас надето? – с улыбкой повторил Лёня. – Костюм из пиджака и брюк, светло-серый, с белой рубашкой и красным галстуком. Тебя интересует цвет моих носков, Лёнечка? – с иронией уточнил Будников. – Конечно! – подхватил Лёня. – Цвет носков – это очень важно! Как и цвет вашей обуви… На вас ведь есть обувь? – Оксфорды из коричневой кожи. – Ого! Да вы денди, Анатолий Сергеевич! – хмыкнул Лёня. – Благодарю! – смешливо отозвался Будников, непроизвольно алея. – Вы сидите за столом, я прав? – Правильно. – В вашем кабинете, – утвердительно продолжал Лёня. – Да… – А на чем вы сидите? У вас кресло или стул? Он крутится? – Ты устроился работать в милицию, мой мальчик? – с улыбкой спросил Анатолий Сергеевич. – Нет! – рассмеялся Лёня. – Я пытаюсь воссоздать картину. – Ну хорошо. У меня удобное, анатомически подходящее мне кресло с крутящимся механизмом, из черной кожи. – Очень хорошо… А теперь представьте, как дверь вашего кабинета открылась и вошел я. – Здравствуй, мой мальчик, – наигранно серьезно отреагировал мужчина. – Проходи, располагайся. – Спасибо, Анатолий Сергеевич, вы очень любезны, – так же серьезно ответил Лёня. – Чувствуй себя как дома, мой гиацинт. Хочешь чего-нибудь? – Благодарю покорно. А что вы можете предложить? – Алкогольное или безалкогольное, смотря чего хочет твоя душа и твое тело: расслабления, раскованности и приятного жара внутри, или уюта и приятного разговора. Леонид хитро улыбнулся. – Вы знаете, что предложить, Анатолий Сергеевич. Пожалуй, я точно могу сказать, что мое тело хочет… вас. Анатолий Сергеевич медленно отложил документ, так и остававшийся до этого в руке, и откинулся в кресле. – Вот как? Что же… Не могу отказать гостю. Лёня легко рассмеялся. – Вы очень радушный хозяин. Что ж… Тогда вы не будете против, если я подойду к вам, разверну ваше кресло спиной к столу и сяду к вам на колени? – Конечно, мой мальчик, можешь подойти, – Анатолий Сергеевич с удовольствием включился в игру. – Тогда я подойду, сяду и поцелую вас в губы долгим поцелуем… – на низких нотах произнес Лёня. У Анатолия Сергеевича тут же заиграла кровь. Он опять прикрыл трубку покрепче и прислушался, негромко позвал жену, но в ответ ему была лишь тишина. – А могу я положить тебе руку на талию? – спросил он, наконец, у Лёни. – А лучше обе, чтобы тебе было удобнее. – Это будет замечательно. Одной рукой я буду крепко сжимать ваше плечо, а другую запущу в ваши волосы, слегка массируя затылок. Вы знаете, что у вас очень мягкие волосы? – Да, а в юности они даже были гуще! – посмеялся Будников. Самоиронии ему было не занимать. Лёня усмехнулся: – Ну, в вашей юности и пломбир был вкуснее, что уж теперь говорить. – А мне кажется, он и сейчас вполне съедобен, – парировал собеседник. – Возможно, вы правы. Но мы отвлеклись, – улыбнулся Леонид. – После поцелуя я хочу снять с вас пиджак. Мне кажется, он стесняет ваши движения. – А ты, милый? Во что ты одет? – в свою очередь поинтересовался Анатолий Сергеевич. – На мне черные брюки, зеленый бадлон, черные носки, коричневые ботинки и белые трусы. Кажется, я ничего не забыл… – усмехнулся Лёня. – Тебе не жарко? – добродушно посмеялся Анатолий Сергеевич. – Думаю, я аккуратно сниму с тебя бадлон. – Буду очень благодарен. Он из хлопка, в нем не жарко. – И нежно поглажу тебя по спине. – О, Анатолий Сергеевич, под вашей рукой я не могу не выгнуться! – тут же отреагировал Лёня. Мужчина довольно замычал: – Ты такой гибкий, Лёнечка. Тебе стоило быть гимнастом. – Спасибо, Анатолий Сергеевич, – издал смешок он. – Позвольте снять с вас эту красную удавку, она тоже вам ни к чему. А затем погладить вас обеими ладонями по груди и снова припасть к вашим губам. Анатолий Сергеевич закрыл глаза и одной рукой начал расстегивать ремень. – Ты такой ласковый, мой мальчик. Проводить с тобой время одно удовольствие… – Вы такой добрый, Анатолий Сергеевич, – мягко откликнулся Лёня. – Мне с вами тоже очень приятно. – Я поглажу тебя по голове? Я хочу дотронуться до твоих белых волос… – Да, мне будет очень приятно, – прозвучал нежный голос. Анатолий Сергеевич уже был весь румяный и засунул руку себе в брюки. – А другую руку я опускаю ниже, на твое бедро… Лёня замычал от удовольствия. – Тебе нравится, мой мальчик? – с улыбкой уточнил Анатолий Сергеевич. – Очень нравится, – с придыханием отозвался Лёня. – Где ты еще хочешь, чтобы я тебя погладил, мой драгоценный? – О, Анатолий Сергеевич... Мне нравится, когда вы гладите мою шею. А про себя Лёня подумал: «Вообще я не против того, чтобы вы погладили меня по тому, что в трусах чуть попозже», но умолчал об этом. – Хорошо, мой милый. Я опускаю одну руку с твоего затылка на шею и нежно поглаживаю. – А я тем временем начинаю расстегивать вашу рубашку, – продолжил Лёня. – Милый, у тебя такие изящные руки… – собственной рукой Анатолий Сергеевич потирал себя через белье. – А у вас они очень мягкие… – промурлыкал Лёня. Будников легко рассмеялся: – Давай не будет уточнять почему, это испортит момент. Лёня решил не заострять внимания на очередной самокритичной шутке и продолжил говорить, иногда все же поглядывая на входную дверь на всякий случай. – Я расстегнул вашу рубашку и теперь расстегиваю ваши брюки. Член Анатолия Сергеевича привстал и мужчина нетерпеливо заерзал от возбуждения. А Лёня тем временем продолжал: – Я встаю на колени перед вами, быстро расстегиваю собственные брюки и просовываю одну руку к вам в штаны. Анатолий Сергеевич судорожно вздохнул. Слов уже не нашлось, он просто засунул руку в трусы. – И я сначала медленно, а затем набирая темп, вам дрочу, Анатолий Сергеевич… – понижая голос к концу фразы, сказал Лёня. От этих слов, сумевших ужиться в одном предложении, у Анатолия Сергеевича просто отключило мозги, и он только и мог, что яростно дрочить самому себе. Лёнька, понимая, какой эффект он произвел, похабно улыбался во все тридцать два, и только молча гладил себя через брюки под столом, слушая сопение в трубке. Анатолий Сергеевич смог подать голос лишь спустя минуту: – Лёнечка, у тебя такие умелые руки… – еле выдавил он. – Спасибо, Анатолий Сергеевич, – усмехнулся Лёня. – Думаю, вы не возражаете, если второй рукой я помогу себе, правда? – Да, конечно. А я посмотрю… – А вы вуайерист! – рассмеялся Лёня. – Будто для тебя это новость, мой Эрот. – Нет, не новость. Я всего лишь в очередной раз в этом убедился, – улыбнулся Лёня. – Тебе нравится, когда на тебя смотрят? – Похоже, Анатолий Сергеевич вошел во вкус. – Да. Особенно когда это делаете вы, своими влюбленными глазами… – Тогда представь, что я делаю это сейчас. Лёня одобрительно ахнул и глубоко вздохнул, сжимая член через брюки. – Я тоже очень явственно вижу, как ты ласкаешь себя сейчас, – заулыбался Анатолий Сергеевич. – А вы… Вы близки к завершению, Анатолий Сергеич? – Отнюдь. – Отчего же? – хихикнул Лёня. – Я старик, Лёнечка, а старики вообще долго раскачиваются, – было ответом. Лёнечка закатил глаза и усмехнулся. Сколько раз он уже слышал подобную отмазку, но опыт подсказывал ему, что «старик» преуменьшает свои навыки. – Хм… Ну ладно, – Лёня вернулся к их маленькой игре. – Тогда представьте, как я… достаю из кармана своих брюк заранее припасенный тюбик с вазелином. Анатолий Сергеевич неуверенно замычал: – Немного нереалистично, мой милый. – Вот как? А как бы было реалистично? Расскажите мне, – попросил Лёня с лукавой улыбкой. На что мужчина с готовностью ответил: – Реалистично было бы встать с кресла, взять тебя за руку и мягко, но уверенно повести тебя в спальню, где у меня всегда на такой случай имеется тайник. Лёня в предвкушении закусил губу. – Угу… Продолжайте. – Но это наша фантазия, – продолжил свою мысль Анатолий Сергеевич. – Так почему бы тайнику не оказаться вдруг… Ну, например, в ящике письменного стола? Потому что уж очень не хочется оттягивать момент. Лёня издал низкий смешок. – Хорошо, не будем оттягивать, – согласился он. – Итак? – Итак, немного провозившись, я достаю из верхнего ящика письменного стола свой запас. Ты можешь сделать все сам, если хочешь, а я посмотрю. Лёнька хитро прищурился и насмешливо ответил: – Я хочу доверить это вам, если вы не против, конечно. «Включайся уже на полную, Толя! – билась мысль в буйной голове Леонида. – Почему я один говорю тут всякие грязные вещи? А то еще кто-нибудь войдет, а я тут обо всем этом вслух рассуждаю!» – Тебе нравится, когда я это делаю? – улыбнулся Анатолий Сергеевич. – Да, нравится, – согласился парень. – Минуту. – Анатолий Сергеевич сел поудобнее и приспустил брюки. – Тогда представь, что я снова посадил тебя к себе на колени, и как мои пальцы, обильно смазанные, стали медленно гладить тебя между ягодицами, мягко надавливая. Лёне сразу стало тяжелее дышать. Он тут же пожалел, что дурацкий провод стационарного телефона не даст ему свалить в сортир от посторонних глаз, если таковые вдруг появятся. В мгновение ока ремень и пуговица брюк были расстегнуты, и рука легла поверх трусов на вставший член. – А другой своей рукой я глажу низ твоего живота, постепенно, плавно спускаясь ниже и ниже, – продолжал Анатолий Сергеевич. Лёня лишь промычал нечто утвердительное, слов ему уже не хватало, а свободная только недавно рука была занята делом. – Вот я уже глажу внутреннюю сторону бедра, основание члена, его сам, проводя по всей длине и аккуратно прижимая его к твоему животу. – Анатолий Сергеевич… – проскулил Лёня срывающимся голосом. – Тебе нравится, мой мальчик? – довольно уточнил он. – Очень… – прошептал тот. Мужчина тоже не отставал от «своего мальчика», в стабильном темпе работая рукой. – Очень хорошо. Мне нравится делать тебе приятно, милый. Смотреть на твое возбужденное, расслабленное лицо, на твое стройное тело, которое вытянулось как струна от удовольствия… – Я очень возбужден, тут вы правы... И эта струна сейчас натянута до предела, Анатолий… Сергеевич… – тихо и хрипло смог выдавить из себя Лёня. – Что ты хочешь, чтобы я сделал, мой милый? Лёня глубоко вдохнул и шумно выдохнул, собираясь с силами для ответа. – Я хочу, чтобы вы продолжали… – попросил он. – Пожалуйста… – Продолжал что? Скажи мне? «Вот садист!» – мысленно прокричал Лёня. Но в ответ выдал лишь негромкое: – Ваши ласки, Анатолий Сергеевич. Тот тихо усмехнулся: – Хорошо. Я начинаю медленно вводить внутрь пальцы, сразу два, разворачивая, не спеша… В этот момент Лёнька сразу непроизвольно сжал задницу и заерзал на стуле, рвано выдыхая, облизал вмиг пересохшие губы. – Потом, когда ты немного привык, начинаю медленно вытаскивать их обратно, почти до конца, чтобы затем, слегка тебя растягивая, опять ввести их. На этот раз глубже. Лёня задвигал рукой быстрее, еще сильнее сжимая ее. – Я постепенно ускоряю темп, тем не менее стараясь не сделать тебе больно. Я двигаю рукой размеренно, осторожно. Левой же рукой я беру твой эрегированный член и начинаю онанировать его, проводя по всей длине, слегка сжимая головку. Эти слова, произнесенные приятным томным голосом, заставили Лёньку заскулить как щенка. Он выдохнул с усилием, не в силах произнести хоть слово. – Все хорошо, Лёнечка? – ласково поинтересовался Анатолий Сергеевич. Парень уронил голову на стол, зажав трубку плечом и спрятав лицо в рукаве водолазки. – Д-да-а… – выдал он на выдохе, мечтая лишь не кончить прямо на месте. – Ты хочешь что-то сказать, милый? – тем же тоном спросил собеседник. – Н-нет… Я хочу… чтобы вы продолжали… – собрав всю волю в кулак, сквозь зубы просипел Лёня. – Что именно продолжал? – мягко уточнил Анатолий Сергеевич. – Скажи мне, я все сделаю в точности так, как ты велишь. Лёня сглотнул вязкую слюну, закрыл и открыл глаза, вдохнул и выдохнул через нос, но ответить не успел. – Мы можем сделать еще что-нибудь интересное, – предложил Анатолий Сергеевич. – Что? – выдохнул Лёня. – Например, если вместо моих пальцев будет что-то другое? – спокойно ответил он. – Или вместо моей руки на твоем члене будет что-то другое. Лёня открыл и закрыл рот, глотнул воздуха. – А… Да… – и слова кончились. Анатолий Сергеевич красиво и низко рассмеялся, словно актер. – Тогда позволь мне выбирать самому, хорошо, мой гиацинт? Лёне было уже плевать на всё и всех. Рядом точно никого не было, никто его не слышал. – Да, пожалуйста… – Я вытаскиваю пальцы, и ты придвигаешься ближе. Я беру свой член в руку и провожу им по твоему входу. Ты чуть разворачиваешь бедра и я, немного надавливая, медленно вхожу в тебя. Лёня закусил губу и, тяжело дыша, заработал рукой изо всех сил. – Войдя в тебя не до конца, я кладу обе руки тебе на бедра и медленно, плавно опускаю, насаживая. Лёнька зашипел, явно не до конца озвучив простое и емкое «сука». – Наконец, ты садишься полностью и ненадолго расслабляешься, положив свою красивую голову мне на плечо, – голос Анатолия Сергеевича звучал едва ли не убаюкивающе. – Так, полулежа, ты замираешь на время и из всего твоего тела пропадает постепенно напряженность и тонус. Наконец, полностью расслабившись, ты выпрямляешься и начинаешь медленно двигать бедрами, насаживаясь на мой член сам. Лёнька зажмурился, аж звездочки перед глазами засверкали. Он гортанно замычал, соглашаясь со всем услышанным, едва сдерживаясь от имитации озвученных движений. – Ты постепенно набираешь темп, двигаясь быстрее, резче, свободнее. Ты откидываешь голову и вцепился руками в подлокотники. Я глажу твои бедра ладонями, помогая тебе иногда. Лёня закусил ребро ладони и загнанно дышал, понимая, что вот-вот кончит. – Чтобы помочь тебе, я начинаю одной рукой опять ласкать твой член, – Анатолий Сергеевич все еще был на связи. Лёня захлебнулся воздухом и почти неразборчиво всхлипнул: – С-спаси-ибо… Но тут уже и Анатолий Сергеевич замолчал, он сам был слишком занят… Не прошло и минуты, как Лёня кончил себе в ладонь, просто чудом не запачкав брюки. Все еще зажимая трубку плечом, он взял чистой рукой со стола ненужный черновик и кое-как вытерся. И стал отдыхать и восстанавливать дыхание, дожидаясь своего собеседника. По Лёниным ощущениям прошло несколько минут, и он решился наконец подать голос: – Анатолий Сергеевич? Вы тут? – осторожно спросил он. В ответ раздался тихий смех. – Да, Лёнечка. – Анатолий Сергеевич вздохнул. – Что ж ты со мной творишь, я же воспитанный человек. Лёня коротко рассмеялся. – Простите меня, я… Мне показалось, вам это понравилось. – Не надо так серьезно, мой мальчик, – мягко сказал Анатолий Сергеевич. – Конечно мне понравилось. – Я очень рад, – улыбнулся Лёня. – Потому что мне тоже. – Я слышал, – ласково ответили ему. Лёня смущенно хмыкнул. – Иди в ванную, милый. – Да, вы совершенно правы, – закивал Лёня. – Мне срочно нужно в ванную. И вам, наверняка, тоже. Будников лишь усмехнулся: – Ну, мне не срочно – я дома и абсолютно один. Но ты поспеши, иначе может выйти конфуз. – Да-да, – с новой силой закивал Лёня, обводя взглядом пустой холл, в который в любую секунду мог войти кто угодно, но Фортуна щадила секретаря. – До свидания. И спасибо. – Пока, мой милый мальчик, – с улыбкой попрощался Анатолий Сергеевич. Лёня положил трубку и поспешил в туалет, никем не замеченный. Первый рабочий день ему явно запомнится очень надолго.