Лучшее время на свете

Наступила суббота. Прошла ровно неделя, как Эдик уговорил Ваньку присмотреться к его соседу по дому, Егору. И вот уже неделю они видятся каждый день, гуляют, вместе смеются, целуются, пока никто не видит. Ванька бы и у всех на глазах Егора поцеловал, но сам понимает, что другие не поймут. Егор не поймет, испугается. Он ведь такой, «домашний мальчик», стеснительный и сдержанный. Интеллигентный очень. В прошлое воскресенье они неплохо погуляли и решили, что им стоит продолжить общение. Но Егор работал с восьми до пяти, поэтому парни могли видеться только вечером. Домой к Егору идти было не лучшей идеей, его мама постоянно была дома в это время, а когда отец приходил, тут вообще ни о каком уединении речи быть не могло. Да и Егор не спешил особо, а Ваньке не хотелось слишком навязываться. Но всему был предел, и он уже подумывал, не предложить ли своему новому ухажеру съездить в гостиницу. А пока они сидели в комнате Вани. Дверь запиралась изнутри, да и мама у Вани была весьма тактичной женщиной, которая не вмешивалась в личные дела сына. Мало ли какие друзья-приятели приходят к ребенку и чем они там занимаются. Лишь в самом начале предложив гостю чаю и получив отказ, она теперь хлопотала на кухне, – готовила ужин, что-то пекла и подпевала песням на радио, которое слушала достаточно громко. Мальчики просидели в комнате уже почти полтора часа, но для них время будто остановилось. Но даже погрузившись в эйфорию уединения, они старались вести себя по возможности тихо, излишне привлекать внимание никто из них не желал. – На следующей неделе мама в ночь работает… – разорвав поцелуй, горячо прошептал Ванька прямо в губы Егору. Лампы они не зажигали, и в обманчивом свете питерских июльских сумерек лица немного размывались. Или это у Ваньки не мог сфокусироваться взгляд, настолько ошалевшим он был после неразрывного минутного поцелуя. От Егора не хотелось отрываться, его губы хотелось целовать, кусать, выпить из него душу через рот, впитать в себя, чтобы проник под кожу и не покидал… И очень, сука, очень хотелось уже дойти с ним до постели. Но все никак не находилось возможности. И вот, наконец-то впереди неделя ночных смен у матери. – Да? – Егору самому не хотелось останавливаться, он, кажется, даже не понял Ваню. Он попытался снова поцеловать его, но тот остановил Егора, мягко, но настойчиво отстраняясь и ловя взгляд. – Мама в ночь на понедельник начинает работать, понимаешь? Вечером она уйдет, – Ваня сглотнул, ему хотелось пить, полуторачасовой марафон поцелуев его вымотал. Егор внимательно смотрел на него и понимание медленно приходило к нему, появляясь на лице. Он глубоко вздохнул и на секунду отвел глаза. – Я понял тебя, Вань. Я понял, я знаю, чего ты хочешь, я тоже очень хочу, – он серьезно посмотрел ему в глаза. – Но ты должен понимать, что у меня нет твоего опыта. В смысле… я с парнями ни разу до тебя не был. Ванечка ласково улыбнулся и, едва касаясь, дотронулся до щетинистой щеки Егора. – Ничего страшного, я и не думал, что ты окажешься искушенным в половом вопросе, – он чуть слышно хихикнул. – Но я хочу, чтобы ты начал постигать азы «голубой» любви, и я тебе в этом помогу. Егор сдержанно хмыкнул. Эти Ванины перлы всегда его веселили, он мог разбить вдребезги любую пафосную речь или разрядить напряженную ситуацию дурацкой шуточкой. – Хорошо, – кивнул Егор, наклоняясь к Ване и чуть прихватывая губами шею, а затем поднявшись в два поцелуя по скуле и виску, снова припал к губам. – А с девчонками у тебя было? – снова отстранившись, не выдержал Ванька, любопытство так и распирало его. – Два раза, – Егор опустил глаза. – И как прошло? – Ванька усмехался, ему совсем не было неприятно обсуждать подобное, даже наоборот, его эта ситуация веселила. Егор пожал плечами, так и не решаясь посмотреть на Ваню. – Да вроде нормально… Ну, по крайней мере, они не жаловались, одна даже хотела продолжения, но я не захотел. Мне… Не хочу я их обманывать, зачем им такой как я? Я… попробовал, думал, тогда избавлюсь от мыслей этих о тебе, не помогло… Ваня нежно обхватил двумя руками его лицо и заставил на себя посмотреть, понимающе улыбался. – Не парься об этом, слышишь? Я тебя понимаю. Но теперь я очень хочу, чтобы ты обо мне думал. Потому что я о тебе теперь постоянно думаю. У меня рука уже устала, так часто я о тебе думаю! – он снова не смог долго быть серьезным, вываливая на Егора все, что вертелось на языке. Егор покачал головой, усмехаясь. Ну что взять с этого неугомонного мальчишки. И вдруг его как стрелой пронзила мысль, о которой он то и дело забывал. Забывал сказать Ване важную вещь. – Слушай! – вышло громче, чем хотелось, Ванька даже подпрыгнул, удивленно округляя глаза. – Чего?! – Я все забывал тебе сказать! У меня же с понедельника отпуск! Две недели. Ванька вмиг расплылся в улыбке. – И ты молчал! Забывчивый выискался, тоже мне! – от переизбытка чувств он шлепнул его по руке. – Ну прости! – со смешком отозвался Егор, потирая ушибленное место. – Умеешь ты подгадать с приятными новостями, – Ванька весело улыбался, сразу начав представлять, сколько свободного времени у них теперь появится друг для друга, и куда это время можно будет потратить. Стоило матери уйти на работу, как Ванька припал к окну и взглядом проводил ее до угла, не забыв помахать рукой на прощанье. Это был их давний ритуал с детства. Но теперь он не бросился включать телевизор, по своему обыкновению, а набрал номер соседей. Егор, по заранее оговоренному плану, сам поспешил снять трубку. Что он там наплел родителям, Ванька не особо интересовался, тут важны были лишь смекалка и актерское мастерство Москвичёва. Но через пятнадцать минут он уже открывал незапертую дверь. Ванечка стоял в проеме кухни, прислонившись к косяку, прямо напротив входной двери, с таким сексуально-блядским видом, что у кого угодно тут же бы встало то, чего даже могло и не быть. Глаза полуприкрыты, на губах улыбка такая развязно-соблазнительная, расслабленная поза, босые ноги, а в руках припасенная заранее бутылка полусладкого шампанского и два фужера. – Проходи, Гор, гостем будешь… – голос чуть хрипит, сам едва держится, чтобы не прекратить этот спектакль и не наброситься на парня прямо с порога. Егор выдохнул, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, прочистил горло. – Благодарю за гостеприимство, – непроизвольно хмыкнул. – Куда лучше проходить? В зал или сразу… в спальню? Ванечка с довольной улыбкой отлип от косяка и сделал пару шагов навстречу, вручил бутылку и подтолкнул в спину к гостиной. – Для начала выпьем в зале, милый. А там как пойдет. Егор плюхнулся на диван, неловко прижимая к себе бутылку. – Поставь на стол, чего ты в нее вцепился! – Ванька с усмешкой кивнул на небольшой столик, расписанный под хохлому, стоящий сбоку от дивана. Егор кивнул и подчинился. Ваня пристроил рядом фужеры и достал из кармана домашних штанов штопор, вручил его Егору. – Откроешь? Егор снова кивнул, чувствуя себя полным кретином. И пока он возился с бутылкой, Ваня отошел к полке с магнитофоном и небрежным движением включил его. Из динамиков послышалось что-то иностранное, на английском. Это было мелодично и красиво, Егор не понимал слов, но оценил, что под такое должно быть приятно целоваться. Он справился с бутылкой и разлил игристое по фужерам. Ваня присел рядом, и Егор вручил ему его шампанское. – За что выпьем? – чуть дрогнувшим от волнения голосом поинтересовался Егор. – За то, чтобы все были здоровы! – хохотнул Ванька, но тут же мотнул головой. – Шучу, давай за нас. Типа, чтобы вышла не лажа. – Прекрасный тост, – хмыкнул Егор и они чокнулись. – А что это у тебя за музыка играет? – решил узнать он, чуть осмелев после пары глотков. Ванька на автомате глянул на магнитофон и дернул плечом. – А, это «Квин», «Богемская рапсодия». Отец из Польши мне много всяких кассет привез. Если интересно, дам и тебе послушать. У меня еще «Продиджи» есть, Майкл Джексон, «АББА» всякая… – Ванька даже договорить не успел, как Егор поцеловал его в ухмыляющиеся губы со вкусом шампанского. Ваня прикрыл глаза и непроизвольно застонал, одной рукой вцепившись Егору в плечо, а второй стараясь удержать еще наполовину наполненный фужер. Разомкнув губы и углубив поцелуй, Ванька попытался перехватить инициативу, в свою очередь наваливаясь на Егора. Сместив руку с плеча ему на грудь, Ваня настойчиво отстранил от себя парня, но не успел тот возмутиться, забрал у него из рук игристое, быстро поставил на столик оба фужера и сам с еще большим энтузиазмом набросился на Егора с поцелуями. Щетина все же немного кололась и царапала нежную кожу, но Ванька получал от этого изощренное удовольствие, ловя от этих ощущений дополнительный кайф. Егор хоть и был достаточно напорист, но Ванька нутром чувствовал, как тот напряжен, будто боится сделать лишнее движение. – Ну что ты деликатничаешь… – пробормотал Ваня, подставляя под поцелуи шею. – Я же не хрустальный… – Для меня да… – чуть слышно отозвался Егор, подтверждая свои слова нежными поцелуями у кадыка. Ванька сгреб в кулак его волосы на затылке, сильнее прижимая к себе и подаваясь навстречу, подставляясь. – Пометь меня… Покажи, что я твой! – заполошно шептал Ваня. – Я хочу быть твоим! Егор взглянул ему в глаза, пьяные явно не от шампанского, и очень серьезно сказал: – Ты теперь и есть мой. И в этот момент мелодия из плавной переросла в быструю и веселую, будто резко сменили композицию. Она будто нарочно потребовала решительных действий, которые должны были последовать за столь громкими словами. Ванька тяжело выдохнул и облизал губы, чем тут же спровоцировал Егора на новый заход. Он прикусил шею своего мальчика, оставляя следы от зубов, а затем с новой силой впился в его губы. Он глубоко скользнул языком в рот, а руки уже тянули вверх футболку. Непослушными пальцами Ванька тоже старался расстегнуть пуговицы на фланелевой рубашке Егора, матерясь про себя, вырывать с мясом их не хотелось. Со штанами было намного быстрее и проще. Ванька, наверное, еще никогда в жизни так не целовался, губы горели, дыхания не хватало, а остановиться было выше его сил. С Егором было не так, как с другими. С ним не хотелось быстрого перепихона, с ним хотелось по-особенному, как с первым и единственным. Ваня заранее продумал, что Егора лучше будет повести в родительскую спальню, кровать там была широкая и удобная. Вазелин и «Гусарские» презервативы уже дожидались на табуретке у постели. Не прекращая целоваться, парни добрались до спальни, уже не заботясь о том, сколько шума они производят. Упав на постель, Ваня с некоторым трудом избавился от трусов и помог Егору тоже освободиться от последнего предмета одежды. Между половинок проскользнул палец, настойчиво потирая и надавливая, отчего Ванька задохнулся, широко открывая глаза и, словно рыба, ловя ртом воздух. Руки заскребли по голой спине, оставляя красные полосы от ногтей. – Е-гор… – простонал Ваня, пытаясь поймать его взгляд. – Я… хочу тебя… Люблю тебя! – слова вырвались сами, но вдруг показались в тот момент такими правильными. А у Егора окончательно отключило мозги. Если бы позже его спросили, что они делали в тот момент, он смог бы сказать лишь одно: «занимались любовью». На следующее утро Ваня смотрит на свое отражение в зеркале ванной и понимает, что губам пизда. Искусанные, исцарапанные щетиной другого парня, воспаленные, очень красноречиво говорящие, что этой ночью он явно не к экзаменам готовился. И теперь он твердо решил, что действительно пора начать пользоваться вазелином по прямому назначению, как ранее советовал ему Егор. Умывшись и почистив зубы, Ваня щедро намазал на губы вазелин, воспользовался «Детским» кремом на не менее покрасневшее от вчерашних приключений лицо, и поспешил обратно в спальню, – будить виновника своего внешнего вида. Ваня присел на край кровати и погладил Егора по волосам. По его мнению, тот был похож сейчас на бородатого ангела. – Егор… – позвал Ваня. – Пора вставать. Егор недовольно замычал сквозь сон и потянул на себя покрывало, пытаясь спрятать лицо. Ваня тихонько засмеялся от умиления и склонился, целуя его в щеку и снова негромко позвав по имени. – Просыпайся, милый, скоро мама придет. Надо все убрать до нее. Слышишь меня? – Он потормошил парня за плечо и опять потрепал по волосам. Егор потянулся и очень неохотно открыл глаза. Ваня улыбнулся ему, продолжая мягко поглаживать по челке. Егор зажмурился и наигранно захныкал, отворачиваясь: – Мам, мне ко второму уроку! Ванька звонко рассмеялся, обнимая его и чмокая в щеку. – Ну Егорчик, сейчас нужно вставать, моя мама через час уже будет дома. Нужно перестелить постель, нельзя все так оставлять… Егор вздохнул и с некоторым трудом сел в кровати, протирая глаза. Он исподлобья взглянул на Ваньку и усмехнулся. – Ну и рожа у тебя, Шарапов. Интересно, кто это тебя так… исцеловал… Ванька без лишних слов легонько шлепнул Егора по голому плечу и встал с постели, давая возможность сделать то же самое и ему. – Иди умывайся, я пока кровать застелю. Щетку зеленую возьми, она новая. Егор кивком поблагодарил Ваню и, чуть шатаясь и почесываясь, прошел в ванную комнату. А потом Ваня накормил соседа нехитрым завтраком – сладким чаем и бутербродами с докторской колбасой. Ванька смотрел на жующего булку Егора и почему-то представлял себя на месте главной героини оскароносного фильма Меньшова, которая тоже слишком долго искала своего Гору. Но, слава всем богам, у Вани не было за плечами лишних двадцати лет и дочери-студентки, он сам лишь собирался поступать в институт в этом году. И вступительные экзамены были не за горами. Ванька с грустью думал, что в ближайшее время нужно будет засесть за учебники и приостановить походы в садик, да и свидания со своим инженером тоже придется поставить на паузу. Жаль, что вторая неделя отпуска Егора уже пройдет без него. *** В то время как у Вани все было в ажуре с его новым парнем, Эдик не находил себе места и уже начинал думать о том, что не увидит он больше Рому как своих ушей. Что тот оказался обманщиком, которому был нужен лишь разовый перепихон. Но Эдик ошибся. Рома позвонил в субботу вечером, спустя неделю после первой и последней их встречи. Эдик уже почти перестал надеяться, и тут – объявился. Трубку взяла мама и тут же позвала сына: – Эдя, это тебя. Какой-то мальчик. Сердце зашлось в бешеном ритме – не забыл! Он в несколько прыжков добрался до телефона, прекрасно понимая, какой неизвестный мальчик мог ему звонить. – Да! Я слушаю… – Эдик сжал трубку обеими руками, дыхание сбилось от волнения. – Ну здравствуй, – услышал он мягкий баритон Ромы. И от одного звука этого голоса Эдик позабыл все язвительные комментарии, которые приготовил на подобный случай. Наплевать, Рома же снова звонит, значит все хорошо. – Здравствуй… – и улыбка счастливая, аж щеки заболели. – А я немного скучал, – и шнур на палец накрутил, плечом к стене прислонился. – Совсем немного? – улыбнулся Рома. – А я много. Но было очень много дел, мне очень жаль, что не мог позвонить раньше. – Да не бери в голову, все нормально! – махнул рукой Эдик, жмурясь от удовольствия. – Главное, что теперь ты дал о себе знать. Ты чего-то хочешь от меня? – и замер, затаив дыхание. – Хочу, – было ясно, что Рома снова улыбается. – Тебя хочу. Эдик закусил губу и воровато оглянулся через плечо, мама, конечно, не имела привычки подслушивать, но все же проверить стоило. – Это взаимно, – вышло немного хрипло. – А когда мы сможем удовлетворить наше желание? – Завтра? Эдик улыбнулся. – С удовольствием. Когда и где? – Могу заехать за тобой хоть с утра, поедем в гостиницу – устроим развлечение на весь день, – в голосе Ромы послышались интимные ноты. – Только назови адрес, и я буду как штык. Эдик не смог сдержать чуть слышного поскуливания, у него даже немного привстал. Рома усмехнулся и снова попросил: – Ну так что, Эдик, ты скажешь, откуда тебя забрать и во сколько? Эдик назвал адрес и попросил приехать часам к десяти, он рассчитывал успеть немного позавтракать. – Что ж, значит мы договорились, – мягко сказал Рома. – Значит, жди меня завтра, тигренок. – Р-ры-ы! – не смог сдержаться Эдик и тут же рассмеялся. – Пока-пока, – со смехом попрощался Рома и положил трубку. Эдик медленно опустил трубку на рычаг и взглянул на часы на руке. Осталось подождать пятнадцать с половиной часов. Почти весь следующий день они провели в гостиничном номере, Рома даже обед им туда заказал. Они мало разговаривали друг с другом. Мешал то занятый делом рот Эдика, то губы Ромы на его губах, то сбившееся дыхание обоих и долгое восстановление после. Интереснее было искать новые позы, нежели что-то обсуждать. Поговорить можно было и потом, а сейчас оба пытались насытиться друг другом на как можно более долгий срок. Будто бы Рома был моряком, который на следующий день уходил на полгода в плаванье, а Эдик, как верная жена, оставался дожидаться его на суше. Во всяком случае, такая странная ассоциация возникла у Эдика в голове, пока он делал очередной минет своему ненасытному партнеру. Роме действительно очень нравилось, как Эдик это делал. Он одобрительно и как-то по-хозяйски гладил его по голове, говорил нежности вперемешку с пошлостями, называл Эдика тигренком и котенком. Ближе к ужину они покинули гостиницу и Рома отвез Эдика в уютное кафе с довольно высокими ценами. При этом он сказал, что угощает, мальчику не стоит переживать и можно заказывать все, что душе угодно. Учитывая, что Эдик весь день не слишком налегал на еду, а больше пил, то за ужином он разгулялся. Пока ждали заказ, Эдик наконец позволил себе начать задавать вопросы, которые накопились у него. – Сколько тебе лет? – начал он с самого животрепещущего вопроса. Рома улыбнулся и ответил: – Двадцать шесть. А тебе? – А мне восемнадцать с половиной! – с гордостью выдал Эдуард. Рома снова не сдержал улыбки. – Большой. Уже все можно. – Можно все, и я все умею. – Склонив набок голову и чуть закусив губу Эдик смотрел на Ромку озорным взглядом. Рома покачал головой и усмехнулся. – Все-все умеешь? А ведь мы с тобой еще не всё сделали. Эдик покраснел от этих слов и опустил глаза. Облизнув пересохшие губы, он снова посмотрел на Рому и чуть охрипшим голосом спросил: – Ты сделаешь со мной остальное? Рома долгим взглядом посмотрел ему в глаза и кивнул: – Да, если хочешь. – Я хочу, – осторожно подтвердил Эдик. – Хорошо. Завтра тогда я за тобой заеду, проведем вместе еще пару часов. – Рома отметил радостную улыбку собеседника и хмыкнул. – Скажи мне, милый мой Эдик, тебя когда-нибудь пороли? – В смысле? – вылетело из его уст прежде, чем он успел что-либо сообразить. – Во всех смыслах. Тебя когда-нибудь кто-либо порол? – с расстановкой снова спросил Рома. Глаза Эдика забегали, и он постарался сфокусировать взгляд на сцепленных в замок руках, опустил голову, нахмурившись. Голос зазвучал тихо и неуверенно: – Ну, да, было несколько раз. От отца прилетало ремнем. Рома протянул руку и осторожно накрыл своей ладонью его. – Не бойся, – очень мягко сказал он. – Я бы не стал избивать тебя просто так. Я сделаю это только с твоего разрешения, если ты захочешь. Эдик поднял глаза на Рому и неуверенно кивнул. Рома ободряюще улыбнулся и продолжил: – Я не садист. Мне просто нравится эта практика, и я предлагаю тебе попробовать. Но если что-то пойдет не так, я сразу перестану, договорились? Эдик покивал и поспешил с ответом: – Да, я согласен. Рома снова улыбнулся и погладил Эдика по руке. – Ну вот и славно. Тогда завтра мы попробуем. Эдик глубоко вздохнул. – А что еще мы попробуем? – Всему свое время, котенок, мы все будем пробовать постепенно. Могу сказать лишь одно: все будет по взаимному согласию. Эдик опять покивал. – Ладно. А могу я задать еще вопрос? – Конечно. – Кем ты работаешь? Этот вопрос тоже давно волновал Эдика. На что Рома хмыкнул и просто сказал: – Я бизнесмен. У меня и моего старшего брата небольшое дело. Кстати, это кафе – наше. Эдик во все глаза уставился на улыбающегося Рому, понимающего, что произвел неизгладимое впечатление. – Это твое кафе?! Вот это да! Никогда бы не подумал! – А что ты обо мне думал? – Рома внимательно смотрел на Эдика с едва заметной улыбкой. Тот пожал плечами. – Не знаю. Ничего такого. Просто ты такой крутой, серьезный, я думал, что ты какой-нибудь начальник. Рома хохотнул: – Ну, по сути, я и есть начальник. У меня даже секретарша есть. Эдик хихикнул: – Звучит здорово! Больше ничего спросить он не успел, им принесли еду. Мальчик набросился на свою порцию и следующие минут пятнадцать они почти ничего не говорили, занятые ужином. *** Рома забрал Эдика из дома около полудня и снова отвез в ту же гостиницу, где они были вчера. Даже номер им достался прежний. Рома сходил помыть руки, а Эдик просто стоял посреди комнаты и думал, что же его ждет. – Снимай штаны, – сказал Рома, вернувшись. Без приказных нот, но эти простые слова резанули, будто было в них что-то стыдное. Эдик, чуть помедлив, снял джинсы и, подумав секунду, снял и носки. Про трусы речи не было, и он их оставил. В это время Рома снял пиджак, бросил его на спинку стула и закатал рукава рубашки. Он сел на кровать и похлопал себя по коленям, приглашая: – Иди сюда, ложись. Эдик подошел и стал неловко укладываться. Растянувшись во весь рост вдоль кровати, непривычно примостив на чужих коленях свою пятую точку, Эдик замер в ожидании неизвестного. Конечно, его пороли раньше, но этих крайностей можно было сосчитать по пальцам. Да и в последний раз это было очень давно, года четыре назад. Отец лупил его ремнем, и проступок был велик – выходила двойка по геометрии за четверть. Двойку он тогда ухитрился исправить в последний момент, и постарался больше не доводить до такого, перспектива быть мальчиком для битья совсем не прельщала. Отец хоть и был с ним строг, но всегда справедлив, Эдик даже мысли не допускал, что тот где-то превысил полномочия в своих воспитательных методах. А вот такая поза была для него в новинку, слишком интимная, что ли, детская… Из раздумий его вывел голос Ромы: – Ну, и что же ты натворил, мальчик? – вопрос прозвучал немного вкрадчиво, а чужая рука легла на задницу и мягко погладила ягодицы и поясницу. Эдик понял, что у этой игры, как и у любой другой, тоже есть свои правила. Быстро сообразив, он негромко выдал: – Я курю. И матом ругаюсь. И совмещаю, – он не сдержал нервного смешка. – Какой невоспитанный мальчик, – в голосе Ромы слышалось одобрение. Значит, Эдик все правильно понял. – Что ж, я думаю, для начала пятидесяти ударов будет достаточно. Считай вслух. Эдик с ужасом представил, что с ним будет от такого количества шлепков, но развить эту мысль ему не дали. Рука Ромы опустилась на поджавшуюся задницу, и Эдик резко выдохнул от неожиданности. – Раз… – чуть запоздало просипел он. – Один, – поправил Рома. – И не зажимайся, расслабься, так будет легче. – И его рука снова опустилась на зад Эдика. – Два. Эдик постарался расслабиться, хоть это было и странно в подобной ситуации. Но и сами шлепки оказались совсем даже не такими болезненными, как он изначально себе представил. Удары сыпались быстро, поочередно то на левую, то на правую ягодицу. Эдик досчитал до двадцати и тогда Рома ненадолго остановился. Он аккуратно стянул с мальчика трусы, оставив их болтаться в районе коленей. Попа была розовая как наливное яблоко, так и просившая добавки. Рома снова осторожно погладил Эдика по голой коже и продолжил экзекуцию. – Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три! Удары стали резче и болезненней. Без белья они ощущались сильнее, и, кажется, Рома прибавил силы. На тридцать пятом он намеренно стал бить с оттягом, Эдику пришлось зажмуриться, чтобы непроизвольные слезы не брызнули из глаз. Последние удара три-четыре он уже прохныкал. Уткнувшись себе в локоть, Эдик смаргивал слезы, это было довольно унизительно, он ведь совсем не собирался реветь. – Ну вот и все, – сказал Рома, осторожно погладив Эдика по заднице. Мальчик медленно поднялся, вставая на колени на кровати, лицо его было красным, как и глаза. Увидев это, Рома развел руки в пригласительном жесте и очень ласково сказал: – Иди ко мне. Эдик всхлипнул и благодарно бросился в раскрытые объятья. Дав наконец волю чувствам, он беззвучно расплакался у Ромы на плече. Рома гладил его по голове и нежно шептал на ухо: – Ну все-все, мой хороший, все закончилось. Ты был молодцом. Не плачь, все хорошо, все позади. Эдик покивал, все еще орошая слезами Ромино плечо и увлажняя ворот рубашки. Так они просидели несколько минут в полной тишине, пока Эдик пытался успокоиться. Наконец, он медленно отстранился от Ромы, но глаз на него не поднимал. Рома протянул руку и провел по его волосам, а затем, мягко взяв за подбородок, приподнял голову, заставляя на себя посмотреть. – Ляг назад на минутку, нужно кое-что сделать. Эдик едва заметно вздрогнул, но послушался, снова укладываясь у Ромы на коленях. – Не бойся, – сказал Рома, – я только намажу тебя немного, это должно помочь. Он отвел руку за спину и взял небольшую бутылочку, которую Эдик до этого даже не заметил. Рома открутил крышку и плеснул немного содержимого на ладонь, мягко дотронулся до раскрасневшейся кожи и начал осторожно втирать. Это было даже приятно. Закончив, Рома чистой рукой натянул на парня трусы и сказал: – Ну вот, теперь точно все. Можешь вставать. Эдик сполз с его колен и получше подтянул трусы. Рома поднялся и встал рядом. – Как ты? Все нормально? – спросил он. Эдик прочистил горло и кивнул: – Да. Все в порядке. – Хорошо, – в свою очередь удовлетворенно покивал Рома. – Тогда я сейчас помою руки, и мы с тобой поедем пообедать. Ты ведь проголодался? – Да, немного… – Хорошо. Я знаю уютное кафе с мягкими диванчиками, – Рома хмыкнул и потрепал Эдика по плечу. – Одевайся, сейчас поедем. Он снова ушел в ванную, а Эдик потянулся за джинсами. Он пока до конца не определился, что чувствует теперь. Решив, что подумает об этом позже, он сел на кровать и принялся натягивать штаны. Есть и правда сильно захотелось. *** Эдик лежал на кровати в своей комнате. Придвинув стул и поставив на него небольшой магнитофон, он теперь слушал музыку через наушники. В комнате царил полумрак, обстановка располагала к уединению и ничегонеделанию. Эдик включил кассету с альбомом группы «Технология», плакат с ребятами из которой висел в изголовье его кровати. В наушниках играли «Странные танцы», очень подходящие сейчас под настроение. Голос одного Ромы побуждал думать теперь о Роме другом. Если говорить совсем уж честно, в свое время Эдик передергивал на этот голос и даже был немного влюблен в солиста. А теперь, лежа на заправленной кровати и опустив руку на свой член поверх штанов, он чуть поглаживал его. Эдик фантазировал об их с Ромой отношениях, представлял приятные и романтичные ситуации, вспоминал их страстный секс. Одно только смущало мальчика в новом избраннике – его специфическое увлечение. Это желание наказывать, физически воздействовать на других, немного пугало Эдика, но не настолько, чтобы сразу прекратить общение. Ему было любопытно, он хотел понять, что кроется за подобным желанием. Да, первый опыт порки от Ромы сам Эдик посчитал не совсем удачным, ему было стыдно за себя и за свою реакцию, но он бы соврал себе, если бы сказал, что ему совсем уж не понравилось. С Ромой он бы повторил это, он был готов. Для Ромы он был готов на все. Почему? Он не мог сказать точно, просто так чувствовал. Этот парень был таким крутым, загадочным, от него исходила некая сила, которую Эдик ощущал и бессознательно тянулся к нему. После этого странного сеанса «пробного наказания» в гостинице прошло два дня, и больше Рома пока не давал о себе знать. Они расстались на приятной ноте. Рома пообедал с Эдиком в кафе, где они мило пообщались, обсуждая любимые фильмы и музыку. Но Роме нужно было еще ехать на работу, и в общей сложности просидели они там вдвоем недолго. Рома сказал, что позвонит в конце недели, чем успокоил мальчика, ведь тот боялся, что своей реакцией отобьет у него желание на дальнейшее с собой общение. Теперь походы в Катькин садик казались Эдику почти бессмысленными. Искать новых знакомств не хотелось, да и Ванька тоже перестал туда ходить, все свободное время теперь посвящая Егору. Только постоянное присутствие Эльгара там давало повод для встречи. Ради общения с приятелем туда можно было сходить. Вздохнув, Эдик остановил кассету, снял наушники и встал с кровати. Сегодня он решил прогуляться, но уже завтра он будет ждать звонка от Ромы. Он верил, что тот сдержит слово и позвонит.