Лучшее время на свете

Осень пролетела так быстро, что Эдик только удивлялся, как подкралась первая в его жизни сессия. До Нового года предстояло сдать все зачеты, а после праздников студентов ждали экзамены. Конечно, для Эдика это все было волнительно, каждый преподаватель требовал такой подготовки, будто его предмет был самым важным, и ни перед кем не хотелось ударить в грязь лицом. Рома понимал всю серьезность сессионного периода и старался не слишком отвлекать Эдика, но все же иногда отрывал от зубрежки, если тот слишком увлекался и подолгу не выходил на связь. Вот и теперь, спустя пять дней молчания, Рома позвонил. Мама, постучав, заглянула в комнату и слегка недовольно сказала: – Эдичка, тебе Рома звонит. Я сказала, что ты занимаешься, он обещал отвлечь тебя не слишком надолго. Отодвинув в сторону конспекты с успевшей опостылеть древнерусской литературой, Эдик подскочил к маме, виновато улыбаясь: – Мамуль, не сердись, мы с ним почти неделю не общались. – И вот бы еще столько же не общались! У тебя еще столько не прочитано! Эдик с легким укором посмотрел на маму и покачал головой: – Ну мам, жизнь не только из учебы состоит, сама же знаешь. Мама со вздохом похлопала сына по плечу и подтолкнула в сторону коридора к телефону. После приветствия Рома сразу перешел к делу: – Признайся, ты думал, я забыл про твой день рождения. Так вот, я не забыл. Пятнадцатого числа у моего тигренка важная дата. Эдик не сдержал улыбки: – Ты прав. Но я не буду праздновать на неделе, да и вообще не знаю, буду ли. Скорее всего просто выпьем чаю вечером… – Милый, с семьей можешь праздновать как хочешь, – твердо ответил Рома, – но в субботу после учебы я беру тебя в ресторан, и это не обсуждается. Эдик снова улыбнулся и покачал головой: – Ну вот как я могу тебе противиться? – А мне и не надо противиться, меня надо слушаться, – сказал Рома таким тоном, что у Эдика по спине пробежали мурашки. – Слушаюсь, мой господин, – хихикнул Эдик, внутренне млея. – Вот то-то же, – удовлетворенно отозвался Рома. – Жди меня в субботу. Рома привел Эдика в японский ресторан. Первые полчаса он чувствовал себя гостем с чужой планеты, видя перед собой изобилие экзотической еды и выслушивая от Ромы поучения, как держать палочки и что с чем есть. Но приноровившись к новой еде, он немного расслабился. Когда они наелись, Эдик удовлетворенно откинулся на стуле, смотря на Рому сытым взглядом. – Я говорил, что мне нравятся твои усы? – с усмешкой спросил он. Рома сделал вид, что задумался и, чуть помедлив, ответил: – Да, кажется… уже миллион раз, – и широко улыбнулся. Еще в больнице Рома отрастил усы и бороду, так как некоторое время испытывал трудности с бритьем. Но выписавшись, решил избавиться только от бороды, оставив усы расти дальше. Эдику так нравилось даже больше, он каждый раз ловил кайф от ощущения легкой щекотки при поцелуях. – Спасибо тебе за чудесный вечер, – искренне сказал Эдик, снова наклоняясь к Роме. – Лучшего подарка я и представить не мог. Рома хмыкнул и тоже придвинулся как можно ближе: – Вообще-то, подарка я тебе еще не отдал. Эдик с изумлением взглянул на бойфренда: – То есть как? Я думал… Думал, что обед в ресторане это и есть твой подарок. – Ну, это его часть, – согласился Рома, и, не желая более томить парня неизвестностью, поднял с пола свой кожаный дипломат и, поставив на колени, открыл его. – А вот и остальное, – и он, словно фокусник, вынул на свет божий две книги и протянул через стол Эдику. Эдик во все глаза смотрел на них и не мог поверить. Два тома «Московской саги» Аксёнова были в его руках. – Нравится? – спросил Рома. Эдик поднял голову и молча кивнул, не в силах сказать и слова. Он едва сдерживался от того, чтобы не наплевать на приличия и не броситься Роме на шею. – Рад, что угодил, – Рома выглядел очень довольным. Эдик почувствовал, как щеки начали пылать от появившихся в голове мыслей, положил книги, встал и, медленно обойдя стол, подошел к Роме. Тот удивленно взглянул на него, но промолчал, давая возможность осуществить задуманное. Эдик подошел вплотную и, наклонившись к самому уху, прошептал: – Я бы прямо здесь взял у тебя в рот, но могу подождать до машины. Рома ухмыльнулся и кивнул своему нетерпеливому спутнику. Жестом подозвав официанта, он попросил счет. Пожалуй, лучше будет устроиться на заднем сидении. Припарковавшись поодаль от парадной, Рома не спешил прощаться с Эдиком, уже которую минуту целуя его в губы, по-хозяйски удерживая за затылок и не давая отстраниться. Впрочем, Эдик и сам не желал от него отрываться. Он провел просто потрясающий вечер с любимым человеком, и теперь очень не хотел, чтобы это заканчивалось. Зимний пасмурный вечер, темный салон автомобиля, отсутствие работающих фонарей поблизости – все способствовало тому, чтобы эти двое оставались не замечены прохожими. Да и прохожих как таковых особо не было. Наконец, нацеловавшись вдоволь, Рома взглянул на растрепанного и раскрасневшегося Эдика и провел по его волосам, стараясь немного привести в порядок прическу. – Я так не хочу расставаться… – прошептал Эдик, переведя дыхание и облизнув зацелованные губы. – Я знаю, я тоже, – Рома погладил мальчика по щеке и легонько провел большим пальцем по его губам. – И у меня к тебе есть предложение… Домой Эдик вернулся полностью готовый к серьезному разговору с матерью. – Долго же вы гуляли, – с порога попеняла мама, показываясь из кухни. – Ужинать будешь? Борщ еще горячий. – Нет, мамуль, спасибо, мы же ели. – А, ну да, я забыла, – кивнула она и снова вернулась на кухню. Эдик прошел вслед за ней. – Руки, – наставительно напомнила мама, указывая на раковину. Эдик покорно засучил рукава свитера и вымыл руки с маленьким обмылком хозяйственного мыла. Вытершись, он повернулся к маме, которая вернулась за стол и снова склонилась над томиком с рассказами своей любимой Дины Рубиной. – Мам… – осторожно позвал Эдик и присел на соседнюю табуретку. Мама подняла голову и вопросительно взглянула на сына. – Нам надо поговорить, – Эдик тяжко вздохнул, понимая, что не настолько он готов к этому разговору, как самонадеянно думал. Мама заложила книгу газетным обрывком и отложила в сторону. – Что случилось? Эдик снова вздохнул и негромко начал: – После этой сессии Рома предложил съехаться, хочет снять нам квартиру. Мама тут же изменилась в лице, мгновенно бледнея. Она отшатнулась от сына и скрестила руки на груди. – В смысле, съехаться? – нервно переспросила она и откашлялась, пытаясь справиться с эмоциями. Эдик исподлобья взглянул на мать, виновато вздыхая. – Мамуль… Рано или поздно это ведь могло произойти. Вот, как видишь, произошло рано… Мама замотала головой: – Нет, я против. Ты только поступил, тебе сейчас только об учебе думать надо, какие переезды! Эдик немного помолчал, опустив голову, а затем снова взглянул на мать: – Скажи честно, ты сейчас обо мне беспокоишься или о том, что люди подумают? Мама посмотрела в ответ возмущенно, но тут же отвела взгляд, из чего сын сделал соответствующие выводы. – Мам, наплюй ты на всех, слышишь? Ну какая в жопу разница, кто что подумает? – Он проигнорировал сердитый взгляд по поводу своего мата и продолжил: – У нас с Ромой все серьезно, и мы хотим попробовать пожить вместе. И тебе даже волноваться не надо, что я от него залечу! – Эдик! – вскрикнула мать возмущенно. – Конечно, я волнуюсь из-за осуждения, но это совсем не главное! Я не собираюсь рассказывать о тебе всем подряд, но… Ты подумал об отце, о бабушке? Что ты им скажешь? Эдик опустил голову, раздувая ноздри и с шумом втягивая воздух. – Ты не подумал, – заключила мать, кивая самой себе. – А об этом, между прочим, нужно было думать в первую очередь. Что я должна сказать твоему отцу? Он завтра вернется, если ты не забыл. – Я помню… – буркнул сын. – Помнит он! – мать фыркнула, но уже начала смягчаться. Она перестала скрещивать руки и снова чуть приблизилась. – Эдюш, ты мой сын и я тебя люблю, слышишь? – она взяла его ладонь в свою и заглянула в глаза. Эдик слегка улыбнулся и кивнул. – Я тебя тоже, мам, – тихо ответил он. Немного помолчав, он продолжил: – А папе с бабушкой можно сказать, что я хочу вкусить самостоятельной жизни. Пожить отдельно. Ну, а что?! – он снова наполнился уверенностью и улыбнулся на насмешливый взгляд матери. – Картошку я сварю, яичницу пожарю, носки постирать сумею. Ты же меня научила. Ты же предусмотрительная! – усмехнулся он, вмиг расслабляясь. Кажется, они с мамой смогли прийти к взаимопониманию. На следующий день позвонил Ванька, спрашивал об успехах в учебе, рассказал о своих победах и поражениях в образовании. – Я че еще звоню-то! – спохватился Ванька после. – Юрца вчера встретил, говорит, на дачу всех зовет справлять Новый год. Просил и тебе передать. Предложил приходить парами, – хмыкнул он. – Серьезно? Ты с Егором придешь? – Предложу ему сегодня, может, он согласится. А ты что думаешь насчет своего Ромы? – А я даже не знаю… – протянул Эдик. – У меня большие сомнения, что Ромка захочет. Но я попробую его уговорить. В итоге удалось уговорить обоих. Егор сначала стеснялся, отнекивался, мотивируя это тем, что ребятам с ним будет скучно. На что Ваня только отмахивался: – Я еще готов поверить, что это тебе будет с ними скучно, ты ведь такой умный, столько всего знаешь! И на каждый аргумент «против» Ваня находил аргумент «за», и Егору пришлось сдаться. Тем более, Ваня поставил ультиматум: либо так, либо каждый останется у себя дома. Но дома же скука смертная, а на даче места достаточно, в любой момент можно будет уединиться в углу потемнее и нацеловаться всласть. Этот аргумент стал решающим. Рома оказался менее сговорчивым и более упрямым. Он планировал провести праздник в кругу семьи, как и каждый год до этого. В итоге Эдик пошел на маленькую хитрость, когда в один из дней Рома забрал его после учебы и они сидели в салоне его машины. – Ты ведь понимаешь, что поехать со мной на эту дачу в твоих интересах? Я буду у тебя на виду, а останься ты дома, кто за мной присмотрит? – На что намекаешь, малыш? – прищурился Рома. – Что мне без тебя там будет очень скучно. Настолько, что я прям за себя не отвечаю. – Ну, ты ведь понимаешь, что потом придется отвечать передо мной. – Даже не сомневаюсь в этом. – Нет, ты не тигренок, ты – чертенок, – хмыкнул Рома, решительно притягивая усмехающегося Эдика к себе и властно целуя в губы. Эдик мысленно праздновал победу. *** По заранее оговоренному плану на дачу к Юре ехали на двух машинах. Сам Юра вел вновь взятый у отца «москвич», прихватив на борт свою девушку Карину и Илью с Диной, а за ним вслед поехал Рома на своем мерсе с Эдиком, Ваней и Егором. Эдик был рад, что они все наконец-то познакомились. В целом, Рома и Егор быстро нашли общий язык, начав разговаривать о каких-то очень серьезных вещах «взрослых мужчин», которые Эдику и Ване были не особо интересны. Их пока больше волновала учеба, которую они и обсуждали всю дорогу до дачи, уютно устроившись на заднем сидении. Приехав, Юра первым делом затопил дом, а потом предложил затопить и баню, – погреться и смыть с себя весь негатив уходящего года. Идея была принята с воодушевлением. Ваня меж тем пообещал «больше голой жопой на печку не садиться», памятуя летний инцидент. Пока Юра с Ильей занимались баней, а Рома задвигал Егору какие-то бизнес-идеи и давал советы, куда и как выгоднее вкладывать деньги, девчонки с Эдиком и Ваней занимались столом. Овощи для оливье и мимозы были заранее сварены, их нужно было лишь покрошить в салатники, начистить картошки для пюре и отварить сосиски. Мелочь в виде консервов, солений и напитков сразу была выставлена на стол, дабы на нее больше не отвлекаться. Девочки взяли на себя труд красивой и правильной нарезки, а парней припахали к чистке клубней, пусть практикуются на будущее. – Я читала, что следующий год – год Собаки, но мнения расходятся, какой именно, – рассуждала Карина над нарезкой вареной морковки. – То ли зеленой, то ли синей… Может, она сине-зеленая, как цвет морской волны… – Тогда надо быть проще, пусть уж эта собака будет голубая, – предложил Ванька. – Как Голубой щенок из мультика! И нам замечательно этот символ подойдет, а, Эдюнь? – он рассмеялся, толкая друга локтем в бок. Эдик с улыбкой закивал: – Это точно, нам такое идеологически близко! – У меня складывается впечатление, что вы все разговоры способны свести к одной этой теме! – усмехнулась Дина, стукнув по столу вареным яйцом чуть сильнее, чем планировала. – Мне вот все равно, какая там будет эта собака, лишь бы год был хороший. С этим спорить никто не собирался. Новый год встретили по точным Ромкиным часам, телевизора на даче не водилось, а радиоприемник приказал долго жить еще осенью. После радостного звона фужеров и поздравлений с Новым годом была выпита первая порция шампанского и начались разговоры. В первую очередь, конечно, рассуждали, каким тяжелым был ушедший год. – Столько кризисов и бед, это ведь со счета сбиться можно, – говорил Эдик. – Денег нет нихуя, власти друг с другом не могут договориться… – Ой, я так плакала, целые сутки ревела, когда узнала про московские события в октябре… – подала голос Карина, вспомнив о расстреле Белого дома. – Что ж, дай бог, этого больше не повторится, – сказал Юра. – Новый год – новая жизнь, всё такое… – Вот скажите честно, ребят, кто-нибудь из вас задумывался о том, что вам хотелось бы пожить в другом времени? – спросила Дина, оглядывая всех присутствующих. Закивали все, кроме Егора. – Я вот всегда считала девятнадцатый век самым интересным и романтичным историческим периодом, – продолжила Дина свою мысль. – Столько всего было создано, столько интересных книг написано! – А я бы наоборот хотел пожить где-нибудь в будущем, в утопии, где все катаклизмы уже позади, – подхватил Илья. На что Рома тут же возразил: – Если уж говорить про будущее, то можно вспомнить Герберта Уэллса с его «Машиной времени». А там весьма наглядно показано, что в будущем после всех произошедших на Земле катастроф жизнь настала далеко не райская. Так что там полная антиутопия по факту должна быть. Таким образом, выходит, что уже известное и понятное лучше, чем туманное будущее. И каждый высказывался, что он думает по поводу выбора эпохи для спокойной и лучшей жизни. Лишь Егор продолжал молчать, думая о чем-то своем и улыбаясь. – А ты что молчишь? – обратился к нему Ваня, уже озвучивший пожелание жить в Киевской Руси. Егор вынырнул из своих мыслей, взгляды всех присутствующих были направлены на него. Он улыбнулся и встал. – Вы знаете, – начал он, попутно наливая себе шампанское, – послушал я вас, и у меня родился небольшой тост. Все оживились и тоже стали наполнять свои фужеры. – Я не умею говорить красивыми фразами, но попробую донести свою мысль. Как сказал классик: «времена не выбирают». И независимо от того, что происходит в мире – люди продолжают жить. Кризисы, войны, политические перевороты, все это было и есть, и это действительно страшно, я согласен, от этого хочется отгородиться… Но, если хотите знать мое мнение, какое же время лучшее, я скажу так. Лучшее время на свете, это когда мы молоды, любим и любимы. А все остальное не важно. И сейчас наступает наше время – лучшее, самое прекрасное время. Потому что все еще впереди. Присутствующие одобрительно закивали и захлопали ему, но он, со смущенной улыбкой обведя взглядом гостей, продолжил говорить: – И я предлагаю выпить за то, чтобы мы смогли по полной насладиться тем временем, что нам отпущено. Жить взахлёб и суметь воплотить как можно больше, чтобы потом не было стыдно и мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Чтобы в конце мы могли сказать себе: я сделал все, что мог, – Егор повыше поднял бокал, завершая свой тост. Его слова вызвали бурю восторга, отовсюду послышались возгласы одобрения, зазвенели фужеры. – Вот же ты врушка, – хмыкнул Ваня, прижимаясь к Егору как можно ближе. – Ты очень хорошо умеешь говорить. А еще… я теперь точно знаю, как я хочу жить. Я хочу быть рядом с тобой, независимо от места и времени. Вероятно, каждый думал сейчас точно так же, глядя на своего любимого человека.