Моменты галактической жизни

Медицинская станция гудит громко, но громче механического шума для Этвин — чужие вдохи. Точнее, не вдохи — хрипы, глубокие, исполненные ненависти и страшной боли. Этвин заледеневшими пальцами увеличивает на панели дозу анальгетиков, пусть и зная, что повелителю ненамного станет легче. Станции не нужно столько её внимания. Обычно на физиопроцедурах Этвин сидит рядом с пациентом, для успокоения объясняя происходящие процессы, или просто поддерживает разговор, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Но к лорду Малгусу она по-настоящему боится подойти. Вытащенное из камеры тело повелителя лежит справа от неё на металлической кушетке, больше подходящей для вскрытия, вязкими ручьями на пол стекают остатки кольто-раствора. Этвин прогоняет мысль, что не видит дисгармонии. По цвету и состоянию оно и так почти мёртвое. Тысячи микроигл спаивают поврежденные ионным излучением ткани и сосуды. Как ситх это выносит, Этвин не понимает. Первые два раза она предлагала полную анестезию, но повелитель ясно дал понять, что в третий раз та понадобится уже ей. И Этвин молчит, выдавая только жизненно необходимую информацию или инструкции, хоть подобное и даётся непросто. Ей всегда хочется сказать что-нибудь приятное, как другим пациентам: «половина времени позади», «вы отлично справляетесь», «на сканах я вижу значительный прогресс». А лучше… «Давайте-ка я накачаю вас наркотой до самых пяток, поэтому что операции на легочных тканях недопустимо проводить без неё». Но любые строгие инструкции против слова повелителя — пустые, ничего не значащие буквы. Дыхание становится оглушающе рваным, поверхностным, и Этвин больно его даже слушать. Надеясь, что лорд Малгус не заметит, она тянет руку к приборам, чтобы сократить интенсивность на два деления. Но когда тайком пытается убедиться, смотрит ли он, едва не вскрикивает. Покрытое кошмарными розовыми ожогами лицо ситха повернуто к ней уже некоторое время. Этвин срывается с места моментально, опасаясь ещё больше прогневать. — Я могу для… И с ужасом замирает, когда повелитель неожиданно и очень крепко хватает её за запястье. В полных злобы жёлтых глазах на долю секунды мелькает что-то… человеческое. Что-то, что Этвин изо всех сил уговаривает себя не замечать. — Приведи, — велит Малгус сквозь плотно сжатые зубы. — Её.