Полуночный перекус

      Показное равнодушие с толикой раздражения — раз его отвлекли от работы — заняло место очередной маски на его лице. Той маски, под которой Шэдоу пытался скрыть непрошенное облегчение от своевременно появившейся причины сбежать.       Он не должен был так откровенно радоваться, заходя в каюту Командующего.       — Я не успел подготовиться, — произнес черный еж вместо приветствия, стоило двери за его спиной закрыться, отрезая пути и так невозможного сейчас отступления.       Эйдан на удивление миролюбиво фыркнул, отложил планшет в сторону и приглашающе похлопал по кровати рядом с собой:       — Ложись.       Шэдоу без разговоров последовал его приказу: присел на противоположный край, чтобы разуться и стянуть носки, но только распрямился, чтобы снять и перчатки, как был остановлен повелительным:       — Оставь.       Немногословность лилового ежа обычно не означала ничего хорошего. Хотя сегодня тот казался просто лениво-расслабленным, почти что сонным и не представляющим серьезной угрозы, но это впечатление было обманчиво: зеленые глаза цепко следили за каждым движением подчиненного, не упуская из виду ни малейшей детали и не позволяя расслабиться и ненароком допустить ошибку.       Перед ним был опасный и непредсказуемый хищник, с которым Шэдоу приходилось считаться.       Черный еж поправил наполовину стянутую ткань и покорно лег, уставившись в потолок безучастным взглядом. Ничуть не смущенный его отстраненностью, Командующий неспешно подцепил его правую руку из сложенного на груди замка и медленно, палец за пальцем стянул легко скользящую перчатку с его ладони. Затем он надел ее сам и, с интересом повращав рукой, словно проверяя, удачно ли сидит непривычная одежда, наклонился ближе, чтобы провести двумя пальцами по губам подчиненного.       Ткань едва уловимо пахла мятой и хвоей. Какая ирония. Именно этой рукой Шэдоу недавно касался-       — Закрой глазки.       Приказ застал его врасплох. Сейчас определенно был не самый подходящий момент для этой игры, и черный еж, поколебавшись, отвел голову в сторону, чтобы выпустить изо рта успевшие проникнуть туда пальцы.       — Может, — сглотнул он, — в другой раз?       — Я сказал, — терпеливо повторил Эйдан, — закрой глазки, Риччи. Пока я добрый.       Договориться не вышло. Остался лишь второй вариант.       Внутренне собравшись с силами, Шэдоу взглянул лиловому ежу прямо в глаза и твердо произнес:       — Нет.       Командующий опасно прищурился.       — Я сделаю вид, что не расслышал, — проворковал он с напускным великодушием. — Поэтому подумай хорошенько над своими следующими-       — Я не буду закрывать глаза, — так же твердо повторил Шэдоу.       Взгляд лилового ежа потемнел.       — Ах, вот как. Хорошо, — он сорвал перчатку со своей руки, встал, чтобы обойти кровать, и жестко припечатал, указав на пол перед собой: — На колени.       Шэдоу поднялся с кровати и, как было приказано, опустился на колени перед выжидательно смотрящим на него Командующим. Тот схватил его за ухо, с силой дернул, задрав его голову вверх, и наклонился к его лицу.       — Что, получил личную дырку, и решил, что теперь можешь диктовать свои условия? — произнес Эйдан обманчиво-мягко с опасной вибрацией в глубине горла.       Шэдоу в ответ промолчал. Он не собирался лезть в эту очевидную ловушку — своего он уже добился, а доводить лилового ежа до истинного бешенства не входило в его планы. Дальше можно и подыграть.       Командующего его молчание ожидаемо не устроило. Посерьезнев, свободной рукой он отвесил подчиненному размашистую пощечину:       — Отвечай.       Черный еж стерпел вспышку боли и разлившийся по щеке жар и покорно опустил взгляд.       — Нет, — признал он.       — Что «нет»? — потребовал Эйдан.       Шэдоу скрипнул зубами и уточнил:       — Нет, я не могу диктовать условия.       Командующий удовлетворенно кивнул, и на его лицо снова наползла благодушная улыбка.       — Вот именно, мой хороший, — он распрямился, не отпуская его ухо. — Так что как следует постарайся загладить свою вину, и может я передумаю тебя наказывать.       На этих словах он притянул черного ежа ближе, как раз на уровень своего паха, делая очевидным, что именно он ждет в качестве «извинения». Шэдоу внутренне содрогнулся, но послушно открыл рот и провел языком по скрытой под лиловой шерстью складке, уже ощутимо набухшей.       Чертов маньяк-извращенец.       — Молодец, — Эйдан мягко погладил его ухо в качестве поощрения. Второй рукой он провел пальцами по его голове, спустившись к затылку, и придвинул ее в упор: — Всоси так, чтобы он встал у тебя во рту.       Преодолевая отвращение, Шэдоу припал губами вплотную и втянул всю область внутрь. Складка с готовностью раскрылась под его языком, и в него уперся горячий кончик, который продолжил расти, пока вся длина члена Командующего не оказалась у него во рту, проникнув глубже в горло, практически перекрыв доступ кислороду. Но черному ежу оставалось лишь терпеть — согласно «правилам», Эйдан должен был сам отпустить его.       Через невыносимо долгую минуту рука на его голове расслабилась, позволив ему немного отстраниться — достаточно, чтобы вдохнуть, но все же продолжив стоять в унизительной позе с пульсирующей во рту плотью.       — Ну что, — усмехнулся лиловый еж. — Покажи мне, как ты сожалеешь о своих словах.       И Шэдоу начал двигаться. Его губы, плотно обхватив возбужденный ствол, вновь спустились ниже, к самому основанию, а затем поднялись наверх, окружая только самый кончик, и язык начал усердно плясать, выписывая круги на головке, дразня чувствительную область уздечки и проходя по отверстию на вершине, слизывая текущую смазку и глотая ее вместе с собственной слюной, чтобы затем втянуть еще сильнее и, зажмурив глаза, посасывать, методично насаживаясь ртом.       Его тошнило от собственных действий, от терпкого вкуса на языке, от приторного запаха ванили и лайма, забившего нос, и он невольно, уже по привычке, потому что он все же посмел закрыть глаза, представил другое — другого — на месте ненавистного ему лилового ежа.       Мягкая персиковая шерсть груди под его рукой, переходящая на живот, где она в итоге встречается с синей, чуть ниже, там, где блестит манящая капля на вздыбленной, упругой плоти, которая медленно погружается в его рот, заполняя его своим жаром, прижимаясь и скользя по нёбу. Сладость и бархатистое ощущение на языке, мята и хвоя — запах, который проникает в нос от находящейся так близко к нему шерсти, одобрительный, низкий стон и легкое касание рук, нежно проходящих по его голове…       Но ему не дали сосредоточиться на этом образе. Властно схватив уже за оба уха, Эйдан вынудил черного ежа поднять голову и посмотреть наверх, себе в лицо.       — Нет, смотри на меня, Риччи, — хищно прищурился Командующий. — Я хочу видеть всё.       Шэдоу знал, что тот имел в виду под этим «всё»: обреченную покорность, с которой он следует приказам, то, как он продолжает усердно втягивать и вылизывать горячую плоть, отводя подальше так и жаждущие впиться в нее клыки, но самое главное — его взгляд, полный полыхающей, бессильной злобы, той искренней ненависти, которая заводила Эйдана гораздо сильнее, чем мнимое наслаждение процессом.       Что ж, ненависти у него достаточно. Ненависть, отвращение и неприкрытая жажда убийства — только это получит от него Командующий сегодня, раз так этого хочет. С недовольным, утробным рыком, Шэдоу резко двинулся вниз, все же задев член лилового ежа зубами, и Эйдан впился в его уши ногтями с раздраженным шипением.       — Ох, тише, милый, тише, — он потянул за темные уши сильнее, оставляя кровоточащие следы. — Я понимаю, что тебе неприятно, но ведь в этом вся суть. Не заставляй меня мотивировать тебя по-другому. Не понравится ни тебе, ни мне.       «Другой мотивацией» становились либо пытки, либо наркотик. От использования первых Эйдан получал еще большее удовольствие, чем от обычных игр, так что он явно имел в виду второе. В последнее время, несмотря на дозу, ему уже не удавалось добиться прежнего результата, так как Шэдоу выработал к наркотику подобие иммунитета и перестал вести себя как «готовая на всё похотливая шлюха», если цитировать Командующего. Но яд был достаточно силен, чтобы все еще туманить разум черного ежа настолько, что он был добровольно готов на гораздо большее унижение. И лучше было терпеть отвращение в полном сознании, чем подобострастно вылизывать Эйдану зад. Буквально.       Так что Шэдоу безропотно спрятал зубы за губами и продолжил свою собственную пытку. Лиловый еж довольно улыбнулся его покладистости, но через несколько секунд сам сделал пару неглубоких толчков, двигая бедрами.       — Отлично, Риччи, отлично. А теперь, дай я трахну твой ротик, — он спустил руки ниже, чтобы обхватить голову черного ежа крепче, и Шэдоу тут же расслабил горло, зная, что последует дальше.       Не размениваясь на подготовку, Командующий сразу начал вбиваться полностью, болезненно пронзая его горло на всю длину, заходя до основания размашистыми толчками, на каждом из которых он чуть ли не покидал его рот на выходе. Не имея возможности сглотнуть, Шэдоу почти сразу захлебнулся собственной слюной, потекшей по подбородку, когда член лилового ежа потянул жидкость за собой, заставляя его губы пошло чмокать от этого движения. Он хотел бы зажмуриться, чтобы было проще терпеть, но его останавливал горящий безумием взгляд, неотрывно следивший, чтобы он не смел закрывать глаза, и он был вынужден смотреть в ответ, чувствуя, как его взгляд заволакивают насильно вызванные слезы.       Ничего, бывало и хуже. Намного, намного хуже. Настолько, что Шэдоу не сомневался, что пока что — была лишь прелюдия и настоящее действо еще впереди.       Но неожиданно для него, Эйдан сделал особенно глубокий толчок и с рыком кончил, выплеснувшись прямиком ему в глотку. Черный еж конвульсивно попытался сглотнуть, но ничего не вышло, и сперма поднялась выше, заполнив его рот, и потекла наружу. Командующий тяжело дышал, приходя в себя, но его взгляд был полон веселья, пока он наблюдал, как подчиненный старательно втягивал ее обратно — в противном случае его бы заставили слизать каждую каплю, упавшую на пол или ноги капитана, а в этом было еще меньше приятного, чем просто проглотить все сразу.       — Что, Риччи, так вкусно, что не хочешь терять и капли? — Эйдан хмыкнул и толкнулся еще раз, выдавливая новую порцию, — Прости, что так вышло — я был бы рад поиграть еще, но завтра много дел, — он наконец-то вышел полностью и отпустил голову черного ежа из захвата, позволив тому беспрепятственно проглотить вязкую жидкость и отдышаться, — Так что на этом все, возвращайся к себе. У тебя там как раз подходящая игрушка, чтобы сбросить напряжение.       Эйдан изящным движением провел ногой по его бедру изнутри, и Шэдоу резко втянул воздух, стоило той задеть его пах. К собственному презрению он действительно возбудился и лишь силой воли все еще удерживал свою жаждущую прикосновений плоть внутри.       Черный еж скрипнул зубами и опустил взгляд в пол. Командующий хорошо выдрессировал его.       — Хотел бы я посмотреть, но, пожалуй, оставим это на завтра, — довольно потянувшись, Эйдан напоследок по-хозяйски похлопал его по щеке и ушел в сторону ванной.       Шэдоу встал как только услышал шум воды. Вытер лицо рукой, стянул грязную перчатку и дочистил остатки второй, подняв ее с кровати. Затем выкинул обе в мусор и наконец-то покинул каюту.       Он успеет немного успокоиться по пути.