Show must go on!

- Максим, Вы знаете, что это уже третья посылка, которую Вы портите? Как получилось так, что вместо герметично упакованной коробки, Вы привезли заказчику кучу картона? Маргарита, начальница, бросила груду ошметков на пол перед Голополосовым. - Извините, эти собаки... - Дайте угадаю. Съели мою домашнюю работу? Что за школьные выходки? Если Вы не можете быть ответственным, то мы в Вас не нуждаемся. Женщина переступила с ноги на ногу намереваясь уйти, но Максим не дал ей этого сделать. В порыве отчаяния, парень схватил Маргариту за руку. - Пожалуйста, дайте мне еще шанс! Я обещаю, больше такого не повторится, - при этом женщина в ужасе оглянулась, думая, что за ними мог кто-то наблюдать. - Прошу Вас. Я не первый год тут работаю, и раньше такого не случалось! Пожалуйста... - Руку отпусти. Больно, - Максим разжал пальцы, позволяя женщине растереть ноющее запястье. - Извините, - пролепетал Максим отступая. - Я не хотел. - Послушай, Максим... Я же могу тебя так назвать, да? - Макс кивнул. - Не знаю, что происходит в твоей жизни, но это не должно больше сказываться на работе. - Да, конечно. Я все понимаю. Маргарита смотрела на поникшие плечи с опущенной головой, гадая, что же произошло с Голополосовым. Парень был рассеянным, скрытным, часто старался держаться как можно дальше от других сотрудников. Мало разговаривал, а еще, порой, мог замереть с совершенно отсутствующим взглядом. "Может быть, он устал? - думала Маргарита. - Да, это вероятнее всего". - Слушай, Макс, может, тебе взять отпуск? Ты же его еще не отгулял в этом году? Отдохнешь, придешь в себя. Максим пожал плечами. Последнее время мало что выводило из себя. Мир вокруг стал таким скучным и унылым. В выходные дни можно было часами резаться в сегу, зависать перед ящиком, поедая разогретые полуфабрикаты. В рабочие - просто кататься по городу, убивая время. Странно, как раньше такое положение вещей радовало Максима? Писать Стасу Максим больше не пытался, смирившись реальностью: Давыдову все равно. - Хорошо. Сегодня подам заявление, - мрачно произнес Максим. - Вот и хорошо. Отдохни, приведи себя в порядок и возвращайся к работе. Женщина ласково улыбнулась парню и развернулась, уходя прочь, стуча каблуками. *** - Вот же тебе повезло! Уйти в отпуск в августе! - сказал Сашка, расписываясь на заявлении. - Что собираешься делать? - Не знаю. Высплюсь. - Да уж, завидую! Может, на море рванешь? - Может быть, - равнодушно ответил Макс. На самом деле Голополосов хотел провести эти две недели в полной изоляции у себя дома. Вчера парень закупился продуктами по количеству равными запасам бомбоубежища. Это позволит вообще не появляться на улице. - Да ладно! Все равно завидую. У меня отпуск только в декабре. – Может, получится отбить Новый Год? Ну, успеха. Макс натянуто улыбнулся, но Саша принял все за чистую монету, продолжив работать. На улице стояла жуткая жарища. Сразу пробило испарину, стали липкими лицо и ладони. Макс ненавидел лето именно из-за жары. Лучше замерзнуть, а не потеть как собака. "Может, и хорошо, что Стаса тут нет. Не приходится вдыхать мое амбре". Эта мысль вызвала внезапную улыбку. Особенно, когда представлялось лицо Стаса старавшегося безразлично сидеть рядом с вонючим Максимом. В последнее время многие картинки мелькали перед глазами Максима. Иногда казалось, что теперь он самая верная фанатка Стасика Давыдова. А ночью - мокрые сны, глупое разглядывание потолка и одиночество. Самое лучшее лето, которое когда-нибудь было у Максима Голополосова. Но это пройдет. Все проходит. На этаже пахло чем-то вкусным. Выйдя из лифта, Максим принюхался, почувствовав, как в животе заурчало. Как давно он ничего не готовил, только ужасные полуфабрикаты. "Ничего. Это можно исправить, - думал парень, ковыряя замок ключом. - В морозилке есть мясо, кажется, свинина". Но на самом деле Максим уже знал, что ничего не будет делать. Дойдя до кухни, распакует пиццу, сунет её в микроволновку и этим ограничится. Кому нужно что-то готовить? В чем тут смысл, если желудку по барабану? Дверь легко поддалась, Максим на автомате протянул руку, чтобы толкнуть вторую, но нащупал только пустоту. - Что за... Дверь, с которой в свое время сдавался дом, была фанерной. Теперь это просто вторая дублирующая, обычно наглухо закрываемая при выходе из дома. Максим непонимающе моргнул, вспоминая, закрывал ли сегодня эту треклятую дверь. Запах вкусного усилился. Явно пахло внутри его квартиры, но в коридоре по-прежнему было темно. - Ах ты, черт, - воскликнул кто-то. Что-то грохнулось об пол. Послышался шум воды, скрежет железа о конфорку. Максим похолодел. Ноги словно вросли в пол. Стоя в темном прямоугольнике проема, парень старался унять сердцебиение. Головокружительная, упоительная надежда кипела в крови. Во рту пересохло только от одной мысли, что это мог быть только... Сумка полетела в угол. Макс, не разуваясь, бросился в кухню, замерев на пороге. Увидев того, кто стоял, Макс едва не упал в обморок, - так сильно заныло под ложечкой. Около плиты в черной футболке и дорожных джинсах стоял Стас. Он засунул палец в рот, недовольно помешивая другой рукой какое-то варево в глубокой сковородке. А потом, почувствовав, что кто-то смотрит, оглянулся. Слабая, робкая улыбка приподняла уголки полных губ. Взгляд потеплел сам собой, устремившись к часам. - Ого, как ты рано. Я думал, ты вернешься в девять и вот решил... Максим не дал ему закончить. Расстояние между ними преодолелось в один шаг. А губы встретились на второй вдох. Это был не сон, не галлюцинация, не обман зрения или другая байда от жары. Это живой, теплый Стас Давыдов, изумленно застывший посреди кухни с грязной поварешкой в руках. С секунду Стас отходил от внезапного приветствия, а потом, отложив поварёшку, крепко прижал Максима к себе. В одном единственном порыве оба говорили губами о бесконечном одиночестве. О страхе, о боли. О том, что боялись никогда больше не встретиться, так и оставшись порознь. О невероятности, о жертве, которую принес Стас, вернувшись в Москву. И оба понимали, что кто-то один должен был так поступить, если, конечно, любил. - Что-то горит, - проговорил Максим отрываясь. - Ну блять! - Стас рванул к плите, с жаром отдирая то, что еще можно было спасти. Макс же опустился на табуретку, щелкнул пультом. Кухня наполнилась привычными, родными звуками. В открытое окно слегка задувал вечерний ветерок, обещая прохладу. Стас тихо матерился, рассказывая, как улаживал с работой, как с родителями. Говорил о том, что надо подать тут документы на ПМЖ, сетовал на то, что цены зверские. А Максим слушал, подперев голову руками и думал, что сегодня ночью он, наконец, выспится по-человечески. Выспится, отъестся. А еще, что впереди отпуск, и это самое лучшее лето в его жизни. А впереди лучшая осень, зима, весна, жизнь...