Мой закат...

Антон и Арсений сидят на крыше заброшки, смотря на заходящее солнце. Оно медленно заходит за горизонт, окрашивая небо яркими цветами. Парням нравится смотреть на закаты. Они красивые, каждый раз разные и завораживающие. Антон в очередной раз рисует закат в своем скетчбуке. Арсений наблюдает за движениями рук, как карандаши окрашивают бумагу в разные оттенки. Ему нравится смотреть, как Антон рисует. В эти моменты он выглядит особенно красиво. Антон любит рисовать закаты. Ему нравится смотреть за заходящим солнцем и ярким небом. Он верит, что закаты рисуют художники, которых не стало в этот день. Легенда есть такая, мол художники рисуют закаты на небе в день своей смерти, чтобы оставить последнее напоминание о себе. Антон много раз говорил друзьям, что верит в это, но все как один твердят, что это детские байки. — Художник сегодня особенно постарался… — тихо и задумчиво проговорил Антон, смотря на почти зашедшее солнце. — Опять ты эту чушь говоришь. Человек умирает и не оставляет за собой ничего, кроме могилы на кладбище или урны с прахом, вещей и воспоминаний. Нет никаких художников, которые рисуют закаты. Хватит в это верить, тебе уже не десять лет, — серьёзно сказал Арсений, смотря на Шастуна. — Не правда! Когда я умру, на небе будет красивый и яркий закат! — словно ребенок взбесился Антон. Ему не нравилось то, что ему что-то доказывают. Он знает, что это правда, зачем доказывать обратное? — А ты умирать собрался? — усмехнулся Попов, идя к спуску с крыши, — пошли, прохладно уже, — Антон пошёл за ним, но на вопрос так и не ответил.

***

— Дим, может признаться ему? — спросил Антон, проводя время с лучшим другом на той же крыше. Они гуляли всю ночи, а сейчас встречают рассвет, лёжа на бетонной крыше. — Шаст, ты решай сам, но думаю, что стоит сказать уже, — Дима с улыбкой смотрел на Шастуна, который стал ему практически братом. — Да, ты наверное прав. — задумчиво сказал Антон, — сегодня вечером скажу ему!

***

Крыша, два парня, закат и мысли. Шастун позвал Арса на крышу, чтобы поговорить, но уже десять минут не мог и слова из себя выдавить. Он не знал, как правильно выразить свои чувства. А ещё он боялся отказа. Отношений он тоже боялся, ведь для него это будет в новинку, но лучше что-то новое, чем отказ, верно? Арсений ждал, пока Антон соберётся с мыслями. Он смотрел на проезжающие внизу машины, проходящих людей и слушал тихий шелест деревьев. Он не знал, о чём думает Антон и что в его голове, но понимал, что ничего хорошего точно не будет. Шастун мог сказать ему, что угодно. От этого было немного не по себе. — Шаст, хорош кота тянуть за яйца, что случилось? — наконец спросил Арсений, устав ждать. — Я не знаю, как правильно будет сказать, — чуть слышно ответил Антон, — могу я говорить все, что на уме? — Арсений кивнул, — хорошо… Ты для меня многое значишь. Ты важный для меня человек и многое изменил в моей жизни. Просто спасибо за то, что ты есть. Ты во многом мне помогаешь, даёшь советы и тому подобное. Я... — ему не дают договорить. — Только не говори, что... — Арсений не договаривает до конца, а просто встаёт с пола и смотрит на Антона. — Если ты про то, что ты мне нравишься, то да, это так, — опустив голову вниз, проговорил Антон, — я не знаю, как ты к этому отнесешься. Даже если ты откажешь, то мы же останемся друзьями? Я не переживу, если мы перестанем общаться. Просто дай ответ, взаимно или нет, большего я не прошу. — Нет, — твердо ответил Попов, — Твои чувства не правильные. Я парень, ты тоже, а любовь между двумя парнями — это отклонение от нормы. Я нормальный, а ты похоже нет. Мы не перестанем общаться, просто не говори больше об этом. Я не гей. — Хорошо, я тебя понял, — Антон всхлипнул, а по его щекам полились слёзы. Больно слышать такие слова от близкого человека. Арсений услышал тихий всхлип и приобнял парня за плечо, садясь рядом. Антон немного подвинулся так, что теперь мог уткнуться носом в плечо Попова. Арс не возражал, понимал, что у парня эмоции, хоть и сказала многое ранее. Он запустил пальцы в волосы Шастуна, начиная их перебирать, чтоб тот быстрее успокоился. Так они просидели минут десять, Антон тихо плакал, а Арсений перебирал его волосы. — Шаст, не принимай близко к сердцу, просто я тебя не люблю. Через пару лет неизвестно, что будет, может мы вообще не будем общаться. А твои чувства... они пройдут. Ты главное не думай о них и всё, — сказал Арсений, уходя с крыши первым.

***

— Здравствуйте, кем вы приходитесь Антону Шастуну? — спросил мужчина, позвонивший с неизвестного номера в десять утра. — Я друг, а вы кто? — Я врач. Антона Шастуна нашел Дмитрий на полу в квартире и вызвал бригаду скорой помощи. Антон умер от передозировки таблеток. Рядом с ним была записка с вашим номером телефона. Примите мои соболезнования, но мы ничего не смогли сделать. — Я... я могу приехать? — по щекам Арсения текли слёзы, а в горле встал ком. Врач сказал, что Попов может приехать в больницу, в которой скончался Антон.

***

Попов перестал рыдать только спустя пару часов, после приезда в больницу. Он рыдал, пока добирался до больницы. Рыдал, когда шёл до врача, который ему звонил. Рыдал, когда Дима пытался его успокоить. Увидев бледное тело Антона он начал рыдать с новой силой, виня себя в его смерти. Он считал, что это он виноват. Винил себя во всём. Что так грубо ответил Шастуну в тот день, что не смог уберечь. Ему было безумно больно от всей ситуации. Ему дали успокоительное и он наконец перестал биться в истерике. Он просто смотрел в одну точку уже час. Ему позвонили в 10 утра, а сейчас уже пять вечера. Через четыре часа закат. Закат Больно. Закат. Антон любил закат. Антону нравилось рисовать закаты. Антону нравилось смотреть за ними, сидя на крыше старой заброшки. Антон верит в легенду про закат. Антон — закат для Арсения. Такой же яркий и необычный. — Извините, Арсений, мы нашли записку, которую Антон написал для вас. На ней ваше имя, — милая медсестра протянула мужчине записку. Арсений начал ее читать. Привет, голубоглазый ангел. Не вини себя в моей смерти. Ты не виноват. Я хотел бы быть рядом, но ты не позволил. Я хотел целоваться на крыше, наблюдая за закатом. Хотел бы обниматься с тобой целыми днями, смотреть фильмы под пледом по ночам и радоваться жизни. Прости, что оставляю тебя одного. Не смей лить слёзы на моих похоронах. Ангелы не плачут. Помнишь ту легенду? Обещаю, закат будет красивым. Прощай, мой голубоглазый ангел

***

Арсений не помнит, как добрался до заброшки. Не помнит, как забрался на крышу и ждал закат. Он помнит, что закат был таким, что не сравнить ни с чем. Это было лучшее, что он видел в своей жизни. Солнце было ярче огня, а его лучи заполняли небо, которое было разных цветов и оттенков. От фиолетового до огненно-красного. Арсений любовался этим закатом так, словно это был он. — Я тебя тоже люблю, слышишь? — кричал Попов заходящему солнцу, — Я так ответил, чтобы не усложнять тебе жизнь! Почему ты решил уйти? Я бы согласился на отношения позже… Вернись, пожалуйста! — Арсений кричал, срывая голос и захлебываясь в слезах, — вернись ко мне, мой закат! Обещаю, я исправлюсь! Только будь рядом, я без тебя не смогу! Я хочу к тебе, слышишь? Я хочу снова увидеть тебя! — Арсений упал на колени. Сил не осталось совсем, — Я поверил в твою дурацкую легенду. Ты молодец, это самый красивый закат в моей жизни. Он такой же красивый как и ты, мой закат… Как он добрался до дома, он не помнит. Он лег спать, желая проснуться и понять, что это был просто кошмар. Темный больничный коридор. Лампы на потолке не работали, лишь одна лампочка мигала недалеко от Арсения. Раздались приближающиеся шаги. Из темноты вышел Антон, смотря на Арсения с улыбкой и нежностью. — Слышу. Я тебя слышал. Спасибо, что сказал о своих чувствах, но уже слишком поздно. Меня не вернуть. Не плачь из-за меня больше. Ангелы не плачут, — взгляд такой чистый и по-детски невинный, а радужка напоминает летний луг в деревне с зелёной ароматной травой. — Я хочу к тебе, — тихо сказал Арсений. На его щеку легла теплая рука с кольцами. — Ты не должен ничего с собой делать. Ты нужен там, — Антон поглаживал щеку Арсения. — Но тебе я ведь тоже нужен, — он положил свою руку поверх руки Антона. — Ты же ничего с собой не сделаешь? — Кто знает… — Арсений! Ангел мой. — Антон наклонился к Арсения, соприкасаясь лбами. — Я хочу к тебе…