Дома

— Когда они уже друг другу признаются? — сонно пробурчала младшая Татищева, — Заебали вокруг да около ходить, — продолжила она, натягивая одеяло до подбородка. — Ты про кого, Катюх? — отрываясь от телефона спросил сидящий на соседней кровати Серёжа. — Да про папу и дядю Костю, ясен пень, — ответила Снежинск. — Ой, ну это тебе долго ждать придётся, — усмехнулся старший, — потому что более тормознутого человека, чем наш отец надо ещё поискать. А дядя Костя ему хер признается сам, по крайней мере пока батя не перестанет плеваться ядом на всё «пидорское». — Ну, папа не на всё пидорское плюётся, — несогласилась Катя, — Тебя ж он как-то терпит, — усмехнулась она. — Ах ты мелкая… — фразу Магнитогорск не закончил, а просто кинул подушкой в сестру, на что та лишь поймала её и рассмеялась. — А что? Я же правду сказала. — продолжала смеяться она. — Да иди ты, Кать! — отмахнулся рукой Серёжа. — Ладно тебе, — кинула подушку обратно Татищева, — не обижайся, педик, спокойной ночи. — И тебе, заноза мелкая, — улыбнулся Магнитогорск.

***

Звонок в дверь неожиданно раздался, нарушая тишину, и Катя незамедлительно прибежала открыть дверь, ожидая увидеть отца, который около двадцати минут назад уехал за продуктами. Но на пороге оказался не тот, про кого она думала, но была не менее рада его приходу. — Тётя Аня! — радостно завопила она, кидаясь девушке на шею. — Привет, Катюш, — с улыбкой ответила та, обнимая в ответ. — Мы думали, ты позже приедешь, — отстраняясь и пропуская гостью в квартиру. — Я тоже, но рейс перенесли и пересадка была не пять часов, а два, — проходя рассказывала Пермь. — А Юра-то где? — Он в магазин пошёл, — в дверном проёме, соединявшем прихожую с кухней-гостинной показался Серёжа, — Здрасте, тёть Ань. — поздоровался он. — Привет, Серый, — Камская прошла на кухню, предворительно помыв руки. — Ну что, яхонтовые мои, рассказывайте, как у вас дела? Чего нового-хорошего? — спросила она присаживаясь на стул. — Всё замечательно, теть Ань, мы вчера с папой гуляли, я поймала голубя, здоровенного такого, но потом отпустить пришлось, — с энтузиазмом отвечала Катя, наливая Ане чай, — А ещё мне папа такую книжку подарил, — с горящими глазами сказала Татищева, — сейчас принесу. — она унеслась в комнату и спустя пару минут вернулась, сунув Перми в руки книгу, на обложке которой были различные формулы и надпись «Энциклопедия по физике: ядерной, примитивной, астро-» — Вау, снежок, это так круто, — Аня, улыбаясь, перевела взгляд с книги на девочку. — Да, — просияла та, — я, кстати, уже начала читать! Там рассказывается про физические явления, они бывают механическими, электрическими, магнитными, световыми и тепловыми. А ещё я узнала, что такое материя — это всё, что существует в природе, независимо от нашего сознания. А ещё., — хотела уже было продолжить девочка, но её перебил брат. — Кать, отстань от тёти Ани со своей физикой, — взъерошил ей волосы проходя мимо он, — она и так всё это знает. Снежинск высунула язык, но говорить всё же перестала. — Слушайте, не хорошо чай без всего пить, у вас есть чего-нибудь? — спросила Пермь. — У нас только чуть-чуть, а в холодосе вообще мышь повесилась, поэтому Юра за продуктами и попёрся, — пожал плечами Серёжа. — Ну ладно, — Аня сделала глоток из своей кружки, — Сейчас посмотрим, что есть. Она подошла к полкам и начала открывать их, шурша какими-то упаковками и рассматривая сроки годности. Выложив муку, сахар, растительное масло и что-то ещё, Камская обернулась к детям. — Кексы за пять минут в микроволновке умеете готовить? — спросила она, на что получила лишь отрицательное качание головами, — Ну, значит сейчас научитесь. — она осмотрела продукты ещё раз, — Так. Ну давайте. Кать, ты тащи три больших кружки и насыпь в каждую сахара, ложки четыре, разбей по яйцу и перемешай. — Хорошо, — девочка принялась следовать указаниям Перми. — Сереж, а ты иди, помоги сестре. Дети засуетились, раскладывая ингридиенты по кружкам. — Всё, теть Ань, — подняла голову Снежинск, закончив своё дело. — Молодцы, — потрепала её по волосам та, — теперь добавляем по четыре ложки молока и муки, две растительного масла и одну чайную разрыхлителя. Катя и Серёжа выполняли всё под диктовку Перми, но за короткое время те вымазались в муке. — Апчхи! — услышался звонкий чих Татищевой. — Будь здорова и суй кружки в микроволновку на три минуты, — сказала Аня. Когда кексы были готовы, и все пили чай, Аня вдруг спросила: — Как там Костик, он к вам заезжал? — Эх, дядя Костя как обычно, — вздохнула Снежинск, — смотрит влюблёнными глазами на папу, а тот не замечает ничего. — чуть тише добавила она. — Двести лет прошло, а ничего не меняется. — закатила глаза Камская, — И Юра, как в восьмидесятых рассказал мне, что ему Костя нравится, так ничего и не сделал. А у меня с Романовым спор уже сорок лет идёт. — Чего? — выгнул бровь Магнитогорск. — Ещё тогда, в восьмидесятых, я сказала, что Юра признается первым, а Саша, что Костя. Ну и мы поспорили, а эти двое так ничего и не сделали, — легко пояснила та. Послышался звук ключей в замочной скважине. Юра вошел, открыв дверь с ноги, так как нес два тяжёлых пакета. — А вот и папа! — радостно завопила Снежинск. — Явился, не запылился, — развела руками Аня, встав из-за стола, — привет, Юрчик. — О, Анют, здравствуй, — чуть удивился Татищев, — ты как-то рановато. — Да, рейс перенесли, — отмахнулась Пермь. Все последующие часы до вечера они провели в приятной компании друг друга за разговорами, шумным смехом и глупыми юриными шутками. Часы показывают 19:03. Раздаётся звонок в дверь. — Дядя Костя! — девочка подорвалась с места и понеслась открывать дверь долгожданному гостю. — Привет, Катюш, — подхватил её на руки тот и закружил, так что звонкий детский смех раздался по квартире. Остальные прошли в коридор. — Костик, здравствуй, — улыбнулась Камская. — Привет, Анют, — приобнял Пермь одной рукой он, второй по-прежнему держа на руках Татищеву. — Так, Катюх, слезай, — сказал Юра, — моя очередь с Катюшей обниматься. — Ты со мной и так много обнимаешься, — выгнула бровь девочка. — А кто сказал, что я про тебя? — повторил движение девочки Челябинск. — Вот ты, — Снежинск ткнула пальцем ему в живот. — Ладно, ладно тебе, — потрепал по голове Татищеву Юра и обнял друга, — Здорово, Костян. — Так. Давайте, проходите, стол уже накрыт, — сказала Аня удаляясь в кухню-гостинную. Еда была вкусной, вечер тёплым и расслабленным, а привезённая Костей, настольная игра, в которую играли во время ужина, до ужаса интересной. Ни в чью голову не лезли никакие лишние мысли. Но одна вещь всё же заставила Камскую вспомнить кое-что. Юра попросил передать ему соль, которая находилась ближе всего к Екатеринбургу. И, казалось бы, лёгкое соприкосновение их пальцев — ничего такого, но такая мелочь заставила щеки обоих вспыхнуть. В то мгновение у Ани возник гениальный план, и, доиграв в игру, в которой, к слову, выиграла Катя, она приступила к его выполнению. Прошептав что-то Татищевой, пока никто не видел Пермь стала складывать игру. — Ух, сколько посуды мыть, — заметил Челябинск. — Ничего, я помогу, — поднял на того взгляд Уралов. — Па-ап, я гулять хочу, — похлопала глазами Катя. — Ну, Катюнь, нам надо ещё убрать всё со стола, — ответил Юра. — Так я могу со снежком погулять, пока вы с Костей тут всё закончите, — сказала Аня, — Серёж, с нами пойдешь? — спросила она подростка. — Да, конечно, — согласился тот, увидев красноречивый взгляд Камской, который так и говорил: «не согласишься — тебе пизда». Уже стоя одетой в прихожей, Пермь обняла каждого из друзей на прощание и шепнула обоим одну и ту же фразу: «если ты сейчас ему не признаешься, это сделаю я». — Всё, мы пошли, пока, — все трое скрылись за дверью. — И зачем мы это сделали? — непонимающе спросил Сережа. — Этим двоим уже давно надо поговорить, — невозмутимо ответила Аня, — особенно остро в последнее время, а у них никак не получалось, потому что, то они заняты, то мы видимся втроём. — А с чего ты взяла, что они поговорят сейчас? — Я сказала им, что если они не признаются, то признаюсь я, — пожала плечами она. *** Квартира встретила вернувшихся тишиной и лишь еле слышными посапываниями из гостинной. — Нет, я понимаю, мы гуляли час с лишним, но чтоб они заснуть успели, — шёпотом сказала Аня, пройдя и увидев лучших друзей, спящих в обнимку, с зацелованными губами. — И что это значит? — подошел к ней сзади Сергей и указывая на картину представшую перед ними. — Это значит, что мой с Романовым спор окончен, — улыбнулась Камская, — правда не известно в чью пользу, но это, мы точно узнаем завтра.