когда я умру

      Минуты тянулись слишком долго. Возможно, ожидание никак не ускоряло течение времени. До конца последнего урока осталось всего чуть-чуть, но это «чуть-чуть» имело не шестьдесят секунд в минуте, а тысячу сразу. Сидеть дома было гораздо проще, там, каждый день сливался в один, что для меня было самым удобным расписанием, а времени было больше, чем достаточно. Но, если я все же не до конца забила на учебу, то надо что-то делать. Главное - не забыть про репетитора, которого мама предложила найти.       И вот, слава богу, история завершилась заданной домашкой, которая все равно не будет сделана. Ищу глазами Элю. Не могу найти. Скорее всего отошла в туалет. Мешать ей не стала, просто спустилась в гардеробную, нашла свою одежду и покорно стояла в ожидании, надеясь, что прогулка будет очень долгой.       В телефоне ничего нового: старые фото, прочитанные сообщения от мамы, судоку, а на обоях стоит нечеткая фотография, глядя на которую, не поймешь, что сделана она всего лишь несколько месяцев назад. По главной лестнице слышались быстрые шаги, которые на фоне детского смеха и негодования старшеклассников были словно шепот. Но мне всегда было известно, кто с такой скоростью спускается со второго этажа. Эля. - Извини! Видимо, в туалете я провела достаточно времени чтобы ты успела собраться. – отдышавшись, она направилась к своей ветровке, после чего мы вышли из школы, обсуждая сегодняшний день. Но тема сменилась, как только мы перестали видеть школу за углом. - Так, а теперь. Почему тебя не было МЕСЯЦ? Ты никого не предупредила. Только Аким примерно знал где ты. Звонить тебе не стали, вдруг в больнице опять или плохо себя чувствуешь. – из кармана рюкзака Эля вынимает зажигалку и ее любимые сигареты. Время идет, а чьи-то вкусы не меняются. - Дома сидела. Не заметила, как время пролетело. Думала примерно недели две прошло, а уже месяц пролетел, но слава богу это только начало года, так что ничего особенно важного не пропустила. А ты что волнова… - понимаю, что лучше замолчать и не говорить лишнего. Эля смотрит на меня, ждет, что я закончу фразу, но в ответ лишь получает никчемную улыбку. - да, волновалась. Потому что если бы ты загремела в больницу, то это был бы уже второй раз за год. А в первый ты месяца два пролежала. Не меньше. Знаешь, как трудно стало доказывать учителям, что не по твоей воле это все происходит? Я не виню тебя, а переживаю. Если хочешь высказаться, то я всегда выслушаю, правда. – Казалось, только недавно мама говорила, что я могу рассказать ей все свои чувства и тогда уже я чуть ли не плакала от того, что кто-то готов выслушать мой трёп. Эля меня толком не знает, но переживает. Что же такое?       С Элиного мальборо, упал выкуренный табак. Сигарета была докурена. Мартинсом она затушила оставшийся от сигареты окурок. - спасибо, но думаю… мне нечего сказать. Если будет что-то и правда меня волнующее, обещаю, напишу тебе первой. – положив правую руку на сердце, как делают в старых романтических фильмах, я дала обещание. Не знаю, хочу ли положить на нее свои ментальные проблемы, но скорее всего писать я ей буду максимум раз, два за такое мое частое нестабильное состояние. Небольшой смешок с её стороны, и мы идем дальше.       Эля живет почти около школы, минут четырнадцать пешком, наверное. Как раз через сквер и несколько грустных пейзажей домов. Шли мы очень медленно, так что время удвоилось. - знаешь, иногда кажется, что люди, живущие здесь, знают гораздо больше, чем должны были. Словно они в один момент познали абсолютно все, даже то, что не должны были, и теперь сидят на разваливающихся балконах, думая о том, сколько они потеряли. У меня мама очень подходит под такие мысли. У нее брат умер, она потом очень замкнулась в себе, постоянно убиралась, готовила так еще и учиться успевала, пока моя бабушка лежала на кровати и просто смотрела в потолок. При этом совсем ни с кем не общалась. Пообещай мне еще одну вещь, пожалуйста. Если я стану как моя бабушка или мама, то приведи меня сюда. Где бы мы не жили, просто пускай мы сюда приедем или прилетим, я сразу все вспомню и мне станет лучше. – закончила Эля с мокрыми глазами, словно вот-вот заплачет. - хорошо. Даже если мы будем друг друга ненавидеть? – надеясь на то, что она скажет, что такого никогда не будет я смотрю на её профиль. - да. Даже если мы будем ненавидеть друг друга.

***

      Придя домой, убедилась, что никого нет. Набрала горячую ванну и беспомощно обхватив колени руками, думала над сегодняшним днем. По привычке взяла с собой лезвие в ванну. Никак не могу себя отучить от этого – резаться в ванной. Но спасибо, что хотя бы на ноги перешла, а то руки в сто раз заметнее. Иногда бывает, что, нанося себе порезы, чувствую облегчение, будто сходила к психологу.       Выходя из ванны, спрятала лезвие под раковиной. Мама редко туда заглядывает, кроме труб там ничего и нет. Смотрю электронный дневник, а ничего особо интересного, кроме ОТ там и не появилось. Домашки было не очень много, может быть, даже сделаю.       Выложив тетради и учебники на стол, замечаю выпавшую записку из бокового кармана. «спасибо, что согласилась. Я очень хочу взамен что-то пообещать, что если тебе когда-нибудь будет плохо, обязательно приду, накормлю тебя и буду лежать с тобой, пока не уснешь»       На душе стало так тепло. Видимо она заранее знала о чем мне расскажет и что я соглашусь.       Тихонько снимая чехол с телефона, кладу Элину записку туда. Пускай она всегда будет со мной.