Поверь в меня

Провинциальные городки никогда не славятся чем-то выдающимся, в плане мест, куда сходить или архитектуры. Если есть один парк, это уже победа для всего города, а если существует набережная и торговый центр, а на праздник заезжает кто-то из телека, времен 2000-х, то ваш город можно даже найти на карте, скорее всего. Так и этот город S. Неплохой. Не большой и не маленький. Люди, как бы и знают друг друга, а в жизни они могли даже никогда не пересекаться. Панельные дома, вперемешку с деревянными, пару памятников, площадь, да несколько центров. Спальные районы разрастаются, а дома полупустые, никто не хочет жить в городе S. Если ты тут, то только потому, что родился здесь. Но и на такой городок есть те, кто-то рвется сюда, считая этот перспективой, на фоне своего малюсенького поселения. Так вот, в таких городах, достаточно часто, рождаются алмазы, бриллианты и гуру разных областей. Они самородные, не испорченные славой, не жадные до денег или, иногда, даже не подозревающие о своей уникальности люди. Если в твоем городе только футбол — молодежь футболисты, если волейбол — волейболисты. А если в твоем городе есть огромный ледовый комплекс — то, вероятно, ты либо хоккеист, либо фигурист, либо конькобежец. В этом город S преуспел. Готовить таланты здесь умели. Развивать, правда, далеко, не удавалось, обычно все эти спортсмены уходили в 18 лет и больше их никто не слышал и не видел. Одни уезжали за попытками стать великими и терялись в бесчисленном множестве таких же талантов, ведь, на одно победное место, тренируются сотни тысяч, только в одной стране. Другие же бежали за попыткой научиться быть тренером и сохранить верность увлечению, но… кто они и где, мы уже не услышим. Утро в ледовом дворце начинается с громкого хлопка. Да. Сегодня отмечают открытие очередного зимнего сезона, по традиции, директор комплекса — Лев Юрьевич, ставит всему персоналу шампанское. Такое себе начало, в 7 утра, но… начальство сказало — все радуются. Спортивный комплекс представлял собой огромный холл с панорамными окнами по всей высоте этажа. На входе была рамка, в ней постоянно толкались спортсмены, все торопились, а дурацкая лента вечно заедала огромные хоккейные сумки внутри и долго не выплевывала обратно. Охранник — дядя Степа, никогда не торопился помочь в освобождении застрявших предметов, ему было неловко признать, что сил не хватит поднять такую махину, уж лучше, пусть парни и девчонки сами возятся. Так вот, комплекс был рассчитан не только для хоккея или фигурного катания. В нем проводились спортивные мероприятия, прием соревнований региона или районов. Зрительные трибуны поэтому были огромные, в особые дни чемпионатов, когда приезжали из областей, поглазеть приходило множество гостей и городских, ведь это целое событие для города. Внутри был еще комплекс спортивных залов, залы для танцев, множество классов, куда в этом году разрешили перебраться другим кружкам города и открылись дополнительные секции. Комплекс стал даже в какой-то степени муравейником, который обожал и защищал от всех непогод Лев Юрьевич. Расписание тренировок строится поминутно, чтобы ни одна группа не встретилась в одно время в одной точке. От этого Лев Юрьевич всегда на телефоне и носится по всем площадкам. Стал единовластным директором дворца он только несколько месяцев, тогда и полностью перекроил все привычное для работников и спортсменов. Кого-то уволили, а кого-то добавили. Новенькие вливались постепенно, некоторые даже не стремились к дружбе и признанию, что практиковал и сам начальник. Его считали скользким… И неспроста. В ледовом дворце «Снежный», был особый ритм и жизнь. Вот так, в этот ритм к 9 утра вливается старшая группа фигуристок. Девушки от 14 и старше пришли на очередную тренировку, а потом еще одну в зале и еще одну. Быть профессиональными спортсменами дорогое удовольствие. Зарабатывать призовые — тяжкий и опасный труд, даже часто неблагодарный. Кто-то ломается на пути к этому и траты проходят в пустую, кто-то кайфует от своего дела, а кто-то блистает, лишь бы заработать деньжат и покрыть родительские расходы, за долгие годы этого пути. Ледовая арена дворца имеет огромные размеры, она современная, только после ремонта. На помосте стоят два мужчины, тренеры по фигурному катанию — по старше и повыше — Михаил, молодой и чуть ниже — Евгений. Оба они работают в тандеме и слажено. На лед выходят девушки и начинают постепенно кататься по кругу, в ожидании тренировки. Их 12 на льду. Все, по своему, красивы и талантливы. Но вот, их просят собраться у бортика, из-за появления директора комплекса: — Уважаемые фигуристки, — он говорит торжественно и громко, — Я прошу любить и жаловать, нового, главного тренера команды фигурного катания, прямо из Москвы — Лукина Лаура Альбертовна. На помост выходит брюнетка. Короткая стрижка, темная оправа очков, высокая, от этого ощущалась ее стать. Холодный взгляд пугал. Оттенок голубых глаз не вызывал ассоциации с небом, а напротив, был чем-то снежным, именно холодным. Женщина смотрит строго, она не выглядит довольной прибытием в Снежный, возможно, она недовольна группой. Все это волнует и пугает девушек еще больше, когда они слышат ее: — Добрый день, — она говорит и становится еще страшнее, голос строгий, хоть и приятный, она звучит по всей арене, от чего проникает во все глубинки души, — С сегодняшнего дня, я буду вас тренировать. Все, к чему вы привыкли придется забывать и учить новые правила. — Я оставлю вас, удачи, — Лев полетел с телефоном по очередным делам. — Запоминаем, — брюнетка окидывает взглядом стоящих в линию спортсменок, — На тренировках никаких посторонних, хотите привести маму-папу-подружку-брата, пусть ждут соревнования или прокаты. Второе — никаких пропусков. Если пропускаете по болезни одно, если загулялись в хорошую погоду — два прогула, на третий — до свидания. Третье, со мной спорить не рекомендую, когда я говорю — вы делаете. Четвертое — тренировки стоят строго так, как нужно — лед-зал-лед-зал, если вас не устраивает — двери там, всего доброго. Моя задача — вывести хоть одну из вас, на Россию, над этим и будем работать. — Прошу прощения за опоздание, — на трибуну поднялась невысокая, светловолосая девушка. Лукина окинула ее взглядом недовольно: — Пятое! — она сказала громче, от чего некоторые испуганно переглянулись, — Вы на льду за 5 минут до начала тренировки — за опоздание, вы не будете тренироваться в этот день, а значит это пропуск, два таких и вы больше не фигуристы клуба. Это понятно? — Да, — девушки кивнули одновременно. — Приступаем к разминке, — брюнетка постучала по бортику и девушки поехали по кругу. — Маш, не торопись, — Михаил сказал светловолосой, которая шнуровала коньки. — Напрасно вы так говорите, Михаил, пусть как раз торопится, — Лаура сказала хмуро, глядя на катающихся девушек. — Нет-нет, это же Мария Третьякова, она не в основной группе, — Евгений стоял рядом с женщиной. — И что? Что это дает? — Я восстанавливаюсь после травмы, — Маша ответила за тренеров, поднявшись и подходя к бортику, сперва, пропуская вперед Михаила. Мужчина ступил коньками на лед и подал ей руку. Маша осторожно спустила одну ногу и очень тяжело перенесла другую. Брюнетка неохотно смотрела на возню перед бортиком. Девушка осторожно оттолкнулась ногой, крепко держа тренера за руку. Было видно, что худенькая девушка тяжело скользит и даже не похожа на спортсменку: — И зачем ее выпустили на лед, если она еле ползает? — брюнетка посмотрела на Евгения, который, напротив, очень счастливо смотрел за блондинкой, даже гордо. — У нее есть все допуски, Лаура Альбертовна. — Да плевать! Она, вон, даже не может сантиметр сама проехать, — Лаура хмурилась. — Она только третий день выходит. Ей пока тяжело. — Так пусть дома и отдыхает. — Не может она дома. Мы все говорили, что не надо ей обратно, но характер такой… Хочет восстановиться. — Это бесполезно. — А мы хотим попробовать, — он развел руками, — Она клубу принесла первые крупные медали, чемпионка России и Европы, прошлого года, поэтому, не жалко потратить 30 минут времени, которое ей можно кататься, — мужчина вышел на лед и поехал к девушке, взяв ее за вторую руку и встречая немного скромную и благодарную улыбку. Маша вышла ровно через полчаса и села на лавку, по лицу и дыханию было видно и ясно — ей тяжело и больно. Брюнетка обернулась на нее, как раз тогда, когда Маша, жмурясь, освободила ногу из конька, затем сняла второй и поднялась: — Можно идти? — Я тебя не тренирую, мне без разницы. — Я член группы и спортивного клуба. — Ну, члены группы сейчас тренируются, а ты домой почесала, значит, тебя, явно, обманывают. — Ой, понятно, очередная «великая» с багажом заморочек своих столичных, лишь бы статусом покидаться, — девушка фыркнула брезгливо, — Вас таких тут каждый месяц новая, удачи, с такими амбициями, хоть годик продержаться. Блондинка взяла трость с лавки и пошла в сторону раздевалки, сильно хромая на левую ногу. Лукина усмехнулась и вернулась к тренировке. Брюнетка зашла в офис, когда следом прошел директор комплекса: — Ну что, Лаура Альбертовна, как вам девчонки наши? — Есть пару не плохих, но есть и вообще черт знает что. Не знаю, за что вы их держите, не благотворительная организация ведь, — женщина говорила холодно и раздраженно. — На них выделяю средства. — Одна вообще, вон, хромая. — Третьякова что ли? — Вроде, светленькая которая. — Машу не трогать. Это распоряжение сверху. — Да плевать мне на эти распоряжения. Убирать половину надо и набирать новых, чтобы хоть кто-то выбрался на Россию. — Значит так. Убирайте, кого хотите, кроме Третьяковой, все, точка, — он поднялся и ушел. — Что она, из золота, что ли? — Вроде того, — он ответил, не оборачиваясь. Брюнетка вышла из офиса после долгого рабочего дня и увидела идущую в раздевалку блондинку, все с той же тростью: — Не на столько заранее надо приходить, — брюнетка сказала ей. — Да мне по барабану на ваши комментарии, Лаура Альбертовна, — она даже не оглянулась. — Тебе не место в этом дворце спорта. Ты уже свое откатала. Это видно. — Вы видели меня на льду всего 30 минут, а на нем я была 90 минут за три дня, поверьте, я способна на большее, — Маша усмехнулась, продолжая идти. — Я тебе говорю, как реалист — брось свои слепые мечты и надежды. Покаталась — молодец, обратно уже не вернуться. — Да? — Маша посмотрела на нее и, в карих глазах, брюнетка увидела танцующие огоньки злости и ярости, ее слова стали вызовом, — Идите к черту. — Я пойду, побегу и покачусь, а ты максимум дохромаешь и очень тяжело. Уйди сама, достойно и без позора. Завтра. Встань и скажи, что поняла, что все. Кто тебя там заставляет? Родители? Так вот и пусть услышат, что ты списанная. И все. Маша вдруг так разозлилась, что сжала кулаки, гневно смотря на нее: — Да пошла ты, — блондинка развернулась и пошла в раздевалку, лишь бы больше не видеть женщину.