Поверь в меня

На льду катались фигуристки, которые старались максимально покрасоваться перед новым тренером. Всем нужна была ее похвала и место в любимчиках, внимание и оценка. Но Лукина это игнорировала. Абсолютно и совершенно: — С сегодняшнего дня, каждая из вас, на моем карандаше. Вас 12, к концу недели останется всего 6, — девушки переглянулись, — Можете уже предупредить мам и пап, что некоторые потеряют статус профессиональных спортсменок, да и признаться, профи вы здесь никакие. Мне не нужно, чтобы вы хлопались об лед тут насмерть. Нет. Я смотрю на выносливость, плавность и чувство ритма. Сегодня вы все будете прокатывать свои прошлогодние короткие программы. Я хочу, чтобы вы откатали их, как на соревнованиях. На максимуме. Поэтому тащите свою музыку и по-готовности прокатываем. Показать программы должны все. Время пошло, — Лаура бросила на стол планшет с записями и села. — Но их 13, не 12, — Михаил сообщил брюнетке, стоя на льду у бортика, рядом со столом, — Маша впервые сегодня не пришла. — Она воспользовалась советом и покинула группу, надеюсь, — Лукина ответила безразлично. — Что? Нет. Ее нельзя исключать, — Михаил нахмурился. — Ленивая хамка, которой место уже на скамейке запасных. Тянуть и тратить силы на нее мне не интересно, а у вас должно быть забот много, катаются девочки ваши отвратительно. — А вас и не просят тратить ваше время. Просто дайте ей 30 минут на льду, — он нахмурился, — Вы не можете ее выгнать. — Да? Уже выгнала. — Она отличная спортсменка. — У нее трость и хромота! — Лаура усмехнулась вслух, — Она скорее с инвалидностью, чем спортсменка. — Вы не правы, — за ними наблюдала молоденькая девушка. — Почему не тренируешься? — женщина бросила хмуро фразу. — Я готова катать короткую. — Фамилия? — Мари Буше. — Вперед, — женщина передала флешку Евгению, который был на музыке сегодня, — Все, Михаил, слушать про списанных больше не хочу, работы много. Мари, к удивлению Лукиной, откатала программу отлично, были помарки и одно падение, но девушка чувствовала музыку, что отметила себе тренер, никак не комментируя и не оценивая вслух ее прокат. Буше было 17 лет. Здесь начался старт ее профессиональной карьеры: — Мари серебряный призер чемпионата России позапрошлого года и бронзовая чемпионка Европы прошлого сезона, — Евгений давал краткую характеристику, — На России уступила Третьяковой всего 0,02 балла, а на Европе обошла китаянку с разрывом в 3,42. — Почему на Мир не вышла? — На Мир вышла Третьякова, — он отвел взгляд в сторону Мари, — Буше была запасной, из-за только двух квот на место, а отправляли по результатам Европы, а там она была 3-я. На Мире катала только произвольную, поэтому ее баллы не вошли в турнирную таблицу. — Это как так? Короткую не катала, а произвольную, да? — женщина нахмурилась. — Тогда, просто, из уважения, разрешили выступить. Тренер, до вас, была великой и уважаемой женщиной. — И? Из-за этого разрешают выходить запасникам катать официальный чемпионат? — Маша, ну, Третьякова… получила травму на короткой программе, поэтому разрешили на другой день кататься Мари, потому что сборная потеряла лидера, и многие переживали это событие… — Понятно, — брюнетка вернула взгляд в лист с пометками, — Третьяковой в группе не будет. Я не шучу. — Это ваше решение, — Евгений кивнул, — Может хоть вы ее остановите. — Остановлю? — Вы думаете, мы с Мишей не знаем, что она все? Нет. Знаем. Но… Я пришел сюда, когда она уже в три года стояла на коньках, а в 12 перешла к нам. Я видел ее рост спортсмена, мне совесть не дает сказать, что больше она не вернется. — Вы тренер, вы должны быть реалистом и видеть перспективы. Если таковых нет, то им пора на выход. — А как? Если я вижу все ту, трехлетнюю девочку, — мужчина печально помотал головой. — Легко, если вы профи. Спросите себя, профи ли вы? — Понял… — он печально протянул. После тренировки, девушки ушли в смешанных чувствах — одни счастливые тем, что их не назвали, а другие подавленные тем, что их могут отчислить и они в списке худших. Лаура не чувствовала вины или симпатий, ее задачей стоял результат и он должен был быть отличным. Поэтому всех не сохранить на местах. Она легко рубила правду и истину. Брюнетка уже была почти в офисе, когда вспомнила про оставленный на арене телефон и пошла обратно. Женщина заметила еще на подъеме к тренерскому помосту, что на лавке стоит чья-то бутылка с водой и рядом приставлена… трость. Женщина перевела взгляд и увидела в центре льда Третьякову. Девушка стояла и смотрела вверх, на яркие прожекторы арены: — Хоронишь карьеру? — Только если вашу, — Маша посмотрела на нее, — Я не на вашей тренировке, отстаньте от меня, — блондинка оттолкнулась здоровой ногой, начиная неспешное движение по кругу. — Безответственно выходить на лед, в твоем состоянии, одной. — Безответственно, еще не значит, что я не могу этого делать. — Я тебя исключу в конце недели, даже не надейся. — Мне уже так наплевать, если честно, — она махнула рукой, прокатываясь двумя ногами рядом и ощущая боль, — Хоть что делайте и говорите. — Уйди со льда и иди домой. — Идите к себе и учите своих воспитанниц, раз уж, я уже не в группе. Маша проезжает на одной ноге, которая не болит, разминая ее, как раньше, словно, умеет и может кататься. Увлекается, ставит конек второй ноги на лед и пытается сделать похожее, за что платится болью и падением на бок: — Маша? Ты ударилась? — Михаил выскочил на лед, наспех снимая защиту с лезвий и проезжая до нее. — Нет. — Давай, я помогу тебе… — Я могу сама встать! Не надо меня поднимать! Я еще способна хотя бы на это! — она слезно отпихивает его руку и пересаживаясь на колени, собирается с силами, прежде, чем подняться. И она справляется, хоть и не сразу. — Тебе нельзя кататься одной. Это опасно. — Я знаю! — Маша крикнула на него, — Я прекрасно все знаю! И от вас и от нее, я знаю! — Маша указала на мужчину и на брюнетку, — Я это знаю! Просто дайте мне время! Я смирюсь! Да! Я смирюсь! Но не сейчас! Я еще пока могу! Ясно?! Отстаньте от меня уже! — девушка поехала на выход, отряхивая ладони от снега и болезненно жмурясь, пока поднимается на помост. — Вот ты где! — на арену ворвались женщина и мужчина, — Мария, мы же переживали! Нельзя сбегать! Нельзя… У тебя нога в снегу, ты что… ты упала?! — мужчина опустился перед ней, — Ты что упала, пока была на льду?! — Случайность… — Михаил все еще стоял на льду у бортика. — Случайность?! Она только восстановилась! Заново учится ходить и падает?! Вы же обещали мне! Вы сказали, что проследите! — он начал кричать на тренера, — А вы, как допустили такое?! — он переключился на Лукину. — Папа, прекрати, — Маша поднялась. — Что прекрати?! Что прекрати?! Это ты прекрати! Завязывай с этим спортом! Хватит! Себя не жалеешь, нас с мамой пожалей! — Да все! Все! Вот! — Маша указала на Лауру, — Новый тренер к концу недели меня исключает, все! Вы все довольны?! Вас это устроит?! Оставьте меня уже в покое все! — Маша краснела на лицо от злости, поэтому забрала трость и пошла в раздевалку. — Маша… — Я сама, мама! — она убрала с себя руку матери, которая пыталась придержать ее на ступеньках, — Я могу сама! Третьякова устало брела по коридору, сталкиваясь снова с Лукиной: — Попробуй себя в тренерстве, — брюнетка посмотрела на печальную блондинку. — Дайте этот совет себе, — Маша усмехнулась. — От твоих срывов и кусания, страдают только твои попытки доказать, что ты взрослая. Но ты капризная девочка, которой хочется медальки получать. — В том-то и дело, — Маша посмотрела на нее внимательно, — Я вернуться хочу не чтобы покататься и домой, а чтобы пробиваться. Но, раз уж, великая вы, говорите, что я все, куда уж нам смертным до переубеждения вас? — она усмехнулась и пошла вперед. — Как ты получила травму? — Лукина спросила, посмотрев на ногу в кроссовке. — Перекрутила тройной аксель. Приземлилась почти на четвертом обороте, ногами скрещенными. Зубцы конька зацепили лед, а корпус летел вперед. Я сломала ногу в двух местах: на лодыжке и чуть выше, но я свое в гипсе отходила и мне сказали, что кататься можно. — Просто кататься, а не как спортсмену. — А я даже просто была бы счастлива, да только, нихрена не получается. В зале легко, и заклон и шпагат, растяжка, выносливость, все при мне, а главный атрибут не поддается. Коньки больше не родная обувь, а неизвестный элемент… Не парьтесь, мама обрадуется, что вы меня выперли, ей нравятся союзники в этой теме, — Маша кивнула, — Удачи с идеальной группой. Пусть они завоюют Россию, я списалась, — девушка развернулась и устало побрела домой. Лукина нахмурилась, от слов блондинки. Стало интересно понять и увидеть, какой она была спортсменкой до травмы. Женщина решила глянуть прокаты Маши. И посмотреть было на что…