Поверь в меня

Маша знала и слышала, что весь тренерский штаб уехал с девочками на финал гран-при в Швецию. В городе оставались спортсменки, но у них был свободный день. Третьякова пришла заниматься танцами на занятия младшей группы. Девушка разучила очень даже симпатичную связку движений. Хореограф попросил ее, для повторения потом, повторить на видео танец. Это Маша могла легко, поэтому с включенной музыкой задвигалась, как выучила. И все было хорошо, поэтому она довольно кивнула, когда девочки похлопали ей, хваля за повторенный танец: — Спасибо, — она повернулась на звуки хлопков где-то у двери и подняла брови, увидев своего тренера. Лукина наблюдала за ней с легким прищуром, слишком… нравились ее движения. Брюнетка кивнула в сторону коридора, молча подзывая. Маша вышла к ней и развела руками: — У вас же рейс был, не улетели, что ли? — Улетели. Но я опоздала, поэтому без меня. — Ааа, наверное, девчонки в стрессе, — Маша поправила часы на руке. — Или они должны быть готовы ко всему, — Лукина кивнула, — Так… ты тренировалась эти дни, что мы не виделись? — Угу… — И? — Ничего я не прыгнула, — она махнула рукой. — Ну, пошли, покатаешься, я тебе помогу. — Да? А у вас время есть? — Теперь два дня точно, — Лукина вздохнула. — А сейчас у малышей занятия на льду. — Ааа, точно, мы же отдали время. Ну, поехали в центр. У отца, вроде, никого сейчас нет на тренировках. — Хорошо, — девушка кивает и собирается пойти за ней. — Маша, — она оборачивается на детский голос. — Да? — маленькая девочка, в форме для тренировок, стояла немного волнуясь и стесняясь. — А можно… автограф? — она протянула ей фотографию Маши с соревнований в Европе, где она только после победного проката, первого в карьере. — Конечно, — девушка присела перед ней и забрала маркер. — И нам можно? — как по сигналу еще 7 девчонок примчались к ним. — Сейчас, — Маша скромно кивнула, расписываясь на фотографии, — Держи. — Спасибо, — малышка радостно прижала к груди фотографию, наблюдая, как она расписывается дальше. — Давай, — Маша забрала у следующей девочки блокнотик и тоже расписалась. — А я учу Бильман. Хочу, как у тебя. — Это отлично. Постарайся почаще растягиваться у станка, — Маша передала ей с улыбкой блокнотик. — А ты поедешь на Чемпионат России? — следующая девочка спросила очень мило и по доброму, в отличии от тех же взрослых. — Нет, я еще не восстановилась, — Маша помотала головой. — А у меня платье, как у тебя, в прошлом сезоне, почти, — девочка расстегнула кофту. — Ого, смотри-ка, а у меня здесь было много страз, так кололись. — Да, тут тоже неудобные есть, — она закивала. — Тебе надо покороче. Когда прыгаешь, наверняка, оно сопротивление создает. — Кстати да, она у нас частенько слетает, — мама девочки наблюдала за счастливой дочерью, которая стояла рядом с той, кем восхищается. — Ткань много определяет, — Маша потрогала ее край платья — У меня такая тоже в начале была. Я даже двойной закручивала еле-еле, а тут еще длинновато… Надо снять, как оно в прыжке и показать вашему дизайнеру и мастеру, они обычно понимают с ходу, что исправить. — Спасибо, — женщина приятно удивилась, что блондинка подсказала решение проблемы. — Вот, — Маша вернула ей блокнотик. — Спасибо, поправляйся скорее, — малышка счастливо подбежала к маме, показывая автограф. — А фотографию можно? — Давайте одну, со всеми, — Маша поднялась. — Давайте кучнее, — еще чья-то мама быстро поставила рядом детей, Машу старались обнять или как-то прикоснуться побольше народа. Девушка очень тепло улыбнулась для фотографии и обняла по очереди всех: — Удачи вам и успехов, — она помахала рукой, уходя и нагоняя Лукину, — Что? — Ты звезда, правда, что ли? — Нет. Они на всех из старшей группы так смотрят, а мне не сложно их обнять или что-то подписать, это же достойная смена подтягивается, — Маша улыбнулась ей, — Чего вы так смотрите? Тоже хотели автографы раздать? — Нет, я это не люблю. — А мне нравится. Если моя закорючка делает кого-то счастливым, то я подпишу миллион таких, это же приятно, стать причиной чьего-то счастья, — она развела руками. — Может быть. — Это точно. Маша переоделась и пошла на лед, замечая, как Лукина прокатывается по кругу ожидая ее, и немного совершая вращения вокруг себя, легко делает заклон, от чего девушка приятно удивляется, проходя на лед и прокатываясь до нее: — Что? — брюнетка делает вид, что вообще ничего не делала, когда замечает блондинку. — Красивый заклон, — Маша развела руками, — А с виду, вы уже не особо выглядите… Нет, не так… — Кхм, — Лукина вытянула губы в трубочку, — Катись по кругу, Третьякова. — Да я не так выразилась! В смысле, от вас неожиданно, вот. — Спасибо, катись. — Ладно, — Маша поехала раскатываться, немного улыбаясь. — Ты не производишь впечатление человека, который ритмичен и пластичен, но сегодня было красиво. — А, это всё Эдуард у них. Отличный. — Почему тебе не нравится Виктория? Вроде, хорошо тоже ставит танцы. — Ну, вот бывает, находишь что-то свое и хорошо прям, а другого не воспринимаешь. Так и с ними. Вика не плохая, но Эдик гуру, — она улыбнулась, продолжая раскатку. — Буду с тобой сегодня азы вспоминать, — Лукина оставила на бортике толстовку, подключаясь к ее разминке. — Зачем? — Перекидной выучить надо, Маш. А значит, пройду с тобой все этапы привыкания к нему. — Вы не делаете прыжки. — Делаю… но уже разумеется не выше одинарных и ленивых. Это ваша задача — скакать волчком. — Ну да, — она согласно кивает, не представляя, что Лаура сможет вообще прыгнуть что-то. Маша очень хорошо раскаталась, нога болела, но под уколом, и не так ощутимо, как могла бы. У девушки уже раскраснелись щеки и блестел лоб от жара: — Так, начнем потихоньку прыгать, — Лаура не делала всю разминку, все же давая скидку на свои травмы и ненужность данного действия. — Хорошо, — Маша проехала, поправляя майку в обтяжку, которая очень сильно мешала проникновению воздуха к телу и было все жарче от нагрузок. — Смотри, перекидной делается спиной, что тебя и пугает, хотя все прыжки у нас спиной, кроме акселя. — Угу, — Маша кивнула. — Давай, вспоминаем, что корпус должен быть ровнее, нужно делать оборот плавно, спокойно и ровно, ты просто учишься отрывать ноги от льда и приземлять, пока это. — Да. — Смотри, — Лукина проехала к ней и поставила ее ноги правильно, — Следи за руками, — очередное касание к корпусу отзывается у Маши внезапно, рождая волнение, стеснение и тепло, в воздухе ощущается нотка цитруса — ее духи, — Не давай рукам опускаться низко, они тебе помогают. Нога, — женщина поднимает немного ее ногу в ласточку, — Должна быть на этом уровне, совсем чуть-чуть, потому что это легкий перекидной прыжок, не задирай высоко, — она проводит слегка по бедру и у Маши очередная реакция, да теперь уже где-то внизу живота, так, что ее это напрягает. — Поняла, — она кивает и отъезжает немного на расстояние. — Так, сперва, — Лаура взяла ее за две руки, — Попрыгай, — Маша совершает прыжки и приземления на лед, — Как? Удобно? Ноги плотно сидят в коньке? — Да. — Болевые ощущения? — Не больше, чем обычно. — Хорошо, давай, пытайся. Сразу не прыгай, если не пойдет. — Поняла, — девушка поехала на точку. Лаура внимательно вела ее взглядом и поняла, Маша боится до ужаса. Слишком неуверенно заходит, уже даже поворачивается спиной и уходит на второй круг: — Нормально-нормально, пытайся сразу, не останавливайся. — Угу, — девушка сглотнула. Попыток 15 было просто зайти на прыжок, но она снова и снова пасовала. Лаура прокатывалась немного рядом, но понимала, что Маша не прыгнет сегодня опять: — Давай тогда в волчок пока позаходим, отдохни от прыжков. — Я не прыгнула ни разу, какой отдохни? — Маша устало проехала к бортику и села на спуск ко льду, открывая бутылку воды, — Я боюсь. Не получается. — Это нормально. У тебя травма. Тут может и психолог не поможет. — Вы сразу смогли прыгать после… травмы? — Пф, нет. И поверь, это даже, не так страшно, как поддержки. Один раз меня пытались поднять, я так испугалась, что часа три рыдала. Так что нет, не все легко. И поддержки с тех пор я не делаю. Но это мой выбор. И у тебя он есть. Бояться — и не прыгнуть больше. Или рисковать, но со своими тоже опасными нюансами. — Угу, — Маша задумчиво вздохнула, поморщившись, пока переставляла ногу на лезвие. — А нога-то болит, — Лаура заметила это. — Они сказали, так и будет, еще долго. Какие-то там нервные окончания зажаты, освободить только операционно можно, либо ждать. — Серьезно? — Угу, — Маша поднялась, — А я ждать умею. Полгода ждала и еще потерплю, — она поехала в центр, — Может вы сделаете перекидной и я что-то пойму? — Пф, я давно не прыгала его. — Ничего, я смеяться не буду… мы тут, в одной лодке, вроде как. — Ладно, — Лукина вздохнула. Женщина приценилась к расстояниям и зашла на прыжок, отрывая ноги, она легко приземляется и поджимает губы оборачиваясь к Маше, которая засмеялась: — И я перекручиваю? Это же база, — она ее процитировала, немного передразнивая. — Один, да, оборот вышел? — Угу, — девушка проехалась рядом, — Вы может и волчок делаете фигово, как я, а Бильман прекрасно? — Нет, но волчок я умею. — Да? — она прищурилась, — Про перекидной вы тоже так говорили… В итоге полный оборот дали. — Ладно, — Лукина услышала в этом вызов, поэтому легко зашла и попыталась присесть ко льду в волчке, она его сделала, просто от усталости уже встать не получилось и пятая точка встретилась со льдом. — Нормально? Не ударились? — Маша подъехала к ней. — Я сделала, заметь. — Сил встать не было, я понимаю, у меня так же, — Маша протянула ей руку и помогла подняться. — Давай, вращения опять поработаем и закончим на сегодня. — Слушайте, а вот… параллельно сможете прыгнуть перекидной? — С тобой? — Мари рядом ехала, я как-то по-уверенней шла на прыжок, наверное, пару раз и я бы смогла. — Ну давай, не обещаю перекидной, правда… — Да мне уже хоть что-то, — девушка улыбнулась. — Давай. Они скользили рядом раз 10 еще, Лукина не прыгала, потому что замечала, что Маша пасует: — Попробуй, знаешь как? — брюнетка вздохнула, — Где захочешь тормозить, наоборот скорее толкнуться и прыгнуть, вот, переиграет свою голову. — Да я пытаюсь, нифига не выходит… — она досадно держит руки на боках. — Давай-давай, просто заставь себя. Упасть не страшно. Страшно, именно думать, что упадешь. — Ладно, — девушка вздыхает. Они снова едут вместе и в этот раз, Лаура снова не делает прыжок, хотя производит похожее движение, от чего Машино зрение улавливает это, голова думает, что пора, собирается затормозить, а она запрещает себе и толкается ногой, совершая отрыв конька и приземляясь на здоровую ногу, выезжая в ласточке: — Перекидной! Перекидной был! — она радостно взялась за лицо. — Наконец-то! — Лукина довольно ей похлопала, не скрывая улыбку, — Давай, еще раз и сама. — Я и сейчас сама, вы не прыгнули, — девушка с улыбкой проехала на другую сторону катка. — Да, но я сигнал подала. А теперь давай сама. — Хорошо. Девушка заходит на прыжок, очередная борьба с сознанием, отталкивание и приземление, снова хорошо, и как положено: — Да? Получается? Или мне кажется? — Маша счастливо подъехала к Лукиной, — Скажите, что хоть какой-то прогресс, за 2 месяца наших тут мучений, есть. — Перекидной, — Лукина подтверждает, что девушка прыгает. — Ааа, ура! — Маша радостно обняла ее. — Молодец, — брюнетка обнимает ее в ответ. — Я еще раз хочу, вдруг разовая акция и больше так не смогу. — Сможешь, ты уловила, когда надо себя толкать, — Лаура посмотрела на ее лицо, — Молодец. — Это всё вы. Спасибо вам. Я просто умру от радости сегодня. Лаура смотрит в глаза, цвета шоколада, и в этот раз их украшает еще кое-что… счастливый блеск. Румянец щек, после тренировки, которые от улыбки ещё больше краснели и несмотря, на немного растрепавшиеся волосы, выбившиеся из пучка, девушка выглядит… как ангел. Очень красивый ангел. Брюнетка не может ничего сделать с собой и накрывает ее губы поцелуем. Холодный воздух катка, никак не вяжется, с горячим дыханием и губами. Лукина лишь захватила губами ее нижнюю губу, слегка приоткрытого, от улыбки, рта. Порыв был таким неожиданным для Маши, что она даже не поняла ничего. Но когда поняла, резко отдернула голову назад, отрицательно мотая головой: — Вы… вы чего? — Маша выдыхает, немного отъезжая назад, пугаясь этого. — Чего? — Лукина усмехается. — Так нельзя делать, Лаура Альбертовна. Вы же тренер, вашу мать! — Моя мать тоже тренер, да, — Лукина улыбнулась, — Что ты испугалась так, словно, я тебя тут при миллионной фан-базе твоей поцеловала?! — Вы поцеловали! Это не повод? — Когда человеку все равно, он так не реагирует, Третьякова, — брюнетка самодовольно проехалась мимо нее. — Вы все испортили сейчас! — Да? — она обернулась, — Ммм… ну, тогда уходи, да и все. Перекидной, не такой прогресс, чтобы я жалела о потерянном времени. Да и ты, все равно, не в группе толком. — Вот, сразу видно, что вы наглая! Возомнили себя, черт знает кем. Нет уж, так не будет. А если вы еще раз меня тронете, я вас вообще за домогательства посажу! Ясно?! У меня папа юрист, вам такой капец. — Да? — Лаура с улыбкой подвинулась к ее лицу, но Маша не двинулась, — А кто тебе тогда твое катание будет ставить? Если я буду сидеть? Поверь, мало желающих работать с бывшими Чемпионами… — Вы пользуетесь этим, да? — Угу, — она с ухмылкой кивнула, — Не переживай, мне перестало быть интересно, ровно в эту секунду. Видишь ли, картинка не совпала с ощущением. — Чего?! — она даже возмутилась, — Да? А может это мне не интересно?! — она проехалась вокруг нее, — Такие, как вы, никогда не интересны… Слишком все написано на лице. — Что, например? — Вы любите деньги. Очевидно, секс. Но вам не нужны отношения, вы будете, скорее всего, обречены, на одиночество. — Знаешь, — Лаура поправила светлую прядь, которая выбилась из ее пучка, — Ты права. И мне чертовски нравится моя жизнь, а ты давай… Беги к своему шкафчику, а то он, наверное, уже не знает, кого развлекать своими пируэтами на льду, — она усмехнулась. — А у вас вкус дурной, вернее, его даже нет, если из всех мужчин, вы выбрали Льва. — Да, вкус дерьмо, может это еще и ты? — она развела руками, — Завтра в 8, тренируешься с девочками, которые не уехали. Не пытайся пропустить тренировку, ясно? — Такой радости я вам не доставлю. Это не вы меня тут продинамили, а я, вообще-то, — девушка с прищуром поехала на выход. Третьякова встретила Женю после тренировки и они прошли до его машины. Девушка тут же начала его целовать, обнимая за шею: — Ммм, это что за прилив такой? — Я соскучилась, — на самом деле, Маша пыталась заглушить шум от поцелуя Лукиной, который бурлил внутри нее с самой тренировки. — Я, конечно, тоже, но… Ты очень соскучилась, кажется — Я тебя люблю, — Маша смотрела в его глаза неотрываясь. — Да, я тебя тоже, — он кивнул, целуя ее сам, — Но ты сегодня ураган какой-то. — Я прыгнула перекидной. — Что?! — Угу. — Ты моя умница! — он от радости поцеловал ее, а у Маши в голове было одно… Тот поцелуй от радости был лучше. Намного лучше. Хоть она и не поняла, не ответила, но он вызвал совсем другие оттенки внутри. А сейчас… она целовала Женю. Просто Женю. И все.