Поверь в меня

Маша была дома уже седьмой день, ей это страшно надоело. Девушка прошлась по квартире и прищурилась, когда поняла — дома стало меньше вещей мамы: — Па? — М? — он был на кухне. — А почему-то… Мамины вещи куда-то делись, не кажется? — А то, что она второй день, только утром дома, тебя не смутило? — В смысле? — она нахмурилась. — Наша мама ушла. — Куда ушла? — Из семьи. — Смешно, очень, угу. Еще бы в три часа ночи так пошутил, когда у меня башка соображает, как тапочек. — Я серьезно. Мама ушла от нас к своему новому мужчине. Ну ты, кстати, не грусти, приходить она будет. — Ты чет затянул, — Маша нахмурилась, — Пап! — Я не шучу! Света встречается с мужчиной. Она ушла к нему и ее устраивает тот факт, что мы останемся вдвоем, а она там. — А… а почему мне не сказали сразу? — Ну вот, говорю, да какая разница? — он махнул рукой, — Мы не ругались. Все круто. Счастья им. Я тоже не свободен и… — А? — Маша распахнула глаза. — Скоро познакомлю вас. — Ч-чего? — Ты явно ударилась головой, — он засмеялся, — Покушай, все пока, я на работу. — П-подожди, я… — Позвони маме, она тебе расскажет нормально. Звонок маме запутал ее еще сильнее. Все, вроде, у них круто, не считая того, что они разводятся, но они уже вместе с другими и счастливые все. Кроме Маши, видимо. Третьякова сидела на лавке, наблюдая, как катаются девочки из младшей группы: — О, пришла учиться легким элементам у лучших? — Лукина шла с папкой в руках. — А? — она посмотрела на нее. — Второй раз не будет смешной шутка. — Чет все сегодня прикалываются надо мной, — девушка медленно кивнула и посмотрела на лед, — Я на тренировку можно пойду сегодня? — В таком состоянии, нет, — Лукина пощелкала пальцами, — Ты чего поплыла-то? — Да я фигуристка, куда плыть еще мне? — девушка подняла брови, — А у меня вроде… тоже предки разводятся. — Серьезно? Обострение, что ли, какое-то? — Они мне не сказали, я случайно заметила. И они уже оба нашли себе новых. — Быстро. Но видимо, давно так жили. — Эм… — Маша нахмурилась и открыла рот, снова хмурясь, и поднялась, — Я скоро вернусь. Хоккеисты сегодня на заднем дворе? — Угу, — она кивнула, — Ты зачем туда? — Он намекал… значит, — она указала на нее пальцем задумчиво, — Он знает что-то. Надо выбить. — Выбить? — Из тафгая только выбивать, — девушка кивнула и пошла на задний двор, где был стадион. Третьякова вернулась к тренировке и наконец-то ступила на лед, по которому неделю скучала. Девушка уверенно прокатилась по кругу, даже попыталась поездить чуть быстрее, но навык снизился. Пришлось, в очередной раз, нагонять то, что уже было: — Рыбачить будешь? — Михаил подъехал к ней. — Конечно, — девушка кивнула, хватаясь за возможность, после разминки. Только вот, возможность ее не хотела. Все попытки, все советы, всё пошло мимо, Маша падала и падала. Брюнетка видела, что у нее пошел спад прогресса: — Миш, надо поработать над трикселем у Юли. Остальное, пока, отложить можно. До Чемпионата времени не много. — Да, — он кивнул Лукиной и посмотрел на Машу, — Поработай над вращением. — Угу, — Маша понимала, что отнимает впустую время тренера, поэтому спокойно отошла на задний план. Третьякова прокатывалась по кругу, иногда пытаясь сделать хоть какой-то перекидной прыжок, но дальше захода на него, она не рисковала. Буше подъехала к подруге и виновато вытянула мизинец. Третьякова посмотрела на такой жест и улыбнулась, опуская ее руку и просто обнимая: — Ты как? — Я короче тогда… — Я знаю, — Маша кивнула ей, — Родители расходятся. — Угу, — девушка поджала губы, — Слышала, твои тоже? — Эм, ну да… Женя сказал? — Ты на него орала… — Он знал. — Сказал к кому ушли они? — Да, — Маша усмехнулась, — Мой отец теперь с твоей мамой. — А твоя мама с моим отцом, — Мари развела руками, — Это пиздец, Маша… — Поддерживаю, — она кивнула и поджала губы, — Не думай про это пока тут, тренироваться надо, у тебя в последнее время как-то ось сбилась. — Я поправилась, — Мари кивнула и проехалась ногами по льду, — Я уходить думаю, если честно. — Чего?! — Мне надоело… Я не знаю, как ты вообще держишься еще? — С трудом, — она кивает, — Но хочу вернуть тот максимум, которой позволит травма. — Хочешь помогу с перекидным? — Как? — Сейчас, закончится тренировка, — Буше похлопала ее плечо, возвращаясь к работе. Когда Лукина объявила переход в зал, Мари подъехала к Маше: — Смотри, быстренько, поедем рядом, прыгать будем одновременно, слушай, что я говорю и тогда получится, угу? — Без удочки? Я не… — Это перекидной, самый простой. Просто и осторожно, даже не надо высоту брать особо. — Ну да… — Маша кивнула, но заметно начала бояться. — Аккуратно и все, не спеши. — Хорошо, — они встали у бортика. — Поехали, — Мари и Маша одновременно двинулись по прямой, к другой части катка. — Так… — Лаура отвлеклась от разговора с врачом команды, увидев, что они идут одинаково на прыжок. — Заход, — Мари сказала громко, собирая правильно ноги, — Отталкивание и выход, — Мари делает что-то вроде ласточки на выезде, а Маша просто тормозит и обреченно дает себе в лоб, от того, что даже не попробовала. — Спасибо. Я это… пока, видимо, не готова, — она досадно поджала губы, — Не трать время, у тебя еще зал. Иди, я нормально. — Какой нормально?! — Буше подъехала к ней и взяла за руку, — Еще раз. — Нет, Мари я не… — Ты делала четверной миллиард раз за тренировку. Получалось только 50, но пока ты не прыгнула, ты не уходила. Так вот и сейчас тоже, пока не сделаешь перекидной, не уходи. Поставь цель. — Я говорю, что не могу! — Да почему?! — Да потому, что я боюсь! — Маша злилась, — Господи… Это то, что я не контролирую — свое тело! Оно меня уже подвело, поэтому я не могу! Я контролирую заклоны и скольжение, хоть как-то, но ось и вращение! Я перестала даже силу чувствовать! — она очень злилась на себя. — Но ведь, если бы не страх, ты бы никогда вообще не запрыгала… Ты боялась, что тебя выгонят, потом ты боялась отдать лидерство или подвести. А сейчас, между страхом прыгнуть или потерять любимое занятие навсегда, что ты боишься больше? — Прыгнуть, — Маша сказала честно, — Я боюсь прыгнуть. Одно дело маты… А лед… Он больно объясняет ошибки. Мне ли не знать, — девушка устало посмотрела на ноги в коньках, — Ни один перекидной не стоит этого повторения. — Неделю назад ты думала иначе. — Неделю назад у меня был большой шаг вперед и нормальная семья, а сейчас, если я сломаюсь… я останусь с этим одна, — девушка поджала губы и устало выдохнула, — Все равно, спасибо за попытку. Иди давай, у тебя еще зал. — А у тебя? — Мне пока можно что-то одно. Голова уже тяжелая, все равно. — Пока, — Мари дала ей кулачок и ударившись, ушла на выход, — Мах? — М? — девушка обернулась. — Может тебе в детскую группу походить? Вроде там и учат… бороться со страхом. — Это другое, — Маша помотала головой, — Пока. — До завтра, — девушка ушла в раздевалку. Маша прокатилась еще разок по льду и решила снова попробовать прыгнуть. Взяв разгон, на точке отталкивания, она тормозит и снова ругает себя: — Пока не рискнешь, страх не уйдет, — Лаура произнесла, перекладывая рабочие заметки. — Не получается, — она вздохнула. — Но на полу тоже самое. Думаешь, если бы ты упала на пол, не было бы больно? — На полу был мат, это не больно, а лед… — А лед это то, на что ты 15 лет падала, ты не умрешь от этого. — Кхм, — Маша усмехнулась. — Вниз башкой-то не ныряй и уже хорошо, — Лукина развела руками, — Для тебя сегодня тоже достаточно. — Вы больше не будете меня тренировать, да? — Я доработаю программы, съездим на Россию и там уже обсудим. Но к этому времени, хотя бы перекидной, прыжок в один оборот нужен. А ну и волчок же есть… — Где? — Закрути сейчас, ну-ка. Только волчок. Маша проехалась и попыталась присесть к ноге, внезапно испытывая сильный прилив головной боли и головокружение, от чего она оседает ко льду: — Угу… и волчка нет, — брюнетка поджала губы, — Ты знаешь, в какую сторону работать… — Да уж… — она проехалась согнувшись, чтобы голова не кружилась. — Займись выносливостью. Подкачай мышцы ног, тогда получше пойдут попытки прыжков и приземлений, — Лаура придержала ее руку, когда девушка поднялась, очередное ее прикосновение отозвалось странной теплотой в теле, — Ты ходишь на ритмику? Танцы? — Угу, — она кивнула. — Где? — Здесь. — Да? Ни разу тебя не видела. — Я хожу с младшей группой. У них тренер получше. — Получше? — Ну, он такой… специфичный, но очень пластичный, — Маша улыбнулась, — И хожу в выходные, потому, что там по времени удобно. Ладно, мне пора. — Шкаф вообще-то еще час на тренировке будет, у них лед. — А моя физиотерапия начинается сегодня, через 20 минут, — Маша кивнула. — Тебе назначили что-то? — Угу. Врачи удивляются, что у меня такой сильный болевой синдром и… хромота сохраняется слишком сильно и долго. Обрадовали, что это скорее всего необратимо. Угу… Не знаю вот, как радоваться лучше, — девушка саркастично протянула, — Шрам, оказывается, малюсенькая проблема, на фоне всего этого. И я раздражаюсь, — она выдохнула, понимая, что ее уровень злости подскочил. — Но это же не конец света. На льду скольжение, там этого не видно. — Если я хромаю в жизни, где-то на льду это тоже проявится. И думаю… именно в прыжках, — девушка поджала губы, — Спасибо за тренировку, до завтра. — Удачи, — брюнетка задумчиво протянула. — Мои предки, кстати, теперь замутили с предками Мари, и она на грани бросить все. Вы там… повнимательнее. Я на нее ставки собираюсь на Чемпионате делать, поэтому… Помогите ей, пожалуйста. — А ты? — А я протяну, — Маша улыбнулась, — Лёвушке, привет. — Шкафу тоже, — Лукина усмехнулась вслух от ее фразы.