Поверь в меня

Лукина знала, что блондинка ходит тренироваться на маленький каток, но, о ее прогрессах или регрессах, она могла только гадать. Времени особо не было, а тренировалась она вечером, вот уже почти месяц. В четверг Лукина приехала к отцу по делам ранним утром. Мужчина был на ледовой арене, проверял состояние льда, когда зашла дочь: — Папа. — Лаурчик, секунду, — он наспех поправил у борта защиту и подошел к ней, обнимая, — Привет, лисенок. — Привет, пап. Я привезла все бумаги по вопросам квартиры, надо подписать и я завтра отвезу. — Давай, я мигом. — Доброе утро, Альберт Васильевич, — на арену шла она, на чей голос сразу обернулась Лукина, — И Лаура Альбертовна, — девушка договорила, заметив Лукину. — Доброе-доброе, Машенька. Лед уже готов, — мужчина помахал ей рукой, читая бумаги. — Отлично, — она кивнула и сняла защиту с лезвий, спускаясь на лед и спокойно прокатываясь немного по кругу. — Музыку, сказали, можно врубать на любую громкость, им вообще не слышно там наверху и рядом, — Альберт посмотрел на Машу, — Супруга тебя опять зовет на растяжку, хочет показать, как надо. — Не честно это, Альберт Васильевич. Там спортсменки восстанавливаются, а тут я приду им шпагаты показывать. — Ты тоже на восстановлении. — Ну это, как меня посадить и показывать четверные, в разных проекциях, — она кивнула ему. — Тоже верно. Женя придет? — Не, у них выездная игра, они уехали в Питер на неделю. — Ооо, будет что посмотреть значит, — мужчина оживился, — Слушай, у нее Женёк вообще такой тафгай, а играет прекрасно, — Альберт сказал дочери. — Очень рада за Женька, ты подпишешь уже? — Ручка в офисе, я туда-обратно, — он поднялся и ушел. — Как у вас дела? — Маша посмотрела на брюнетку. — Ты пустила лапы к моей родне? — В смысле? — девушка улыбнулась. — Папа тебя Машенька зовет, шкаф твой знает, а мать, которая вообще не любит чужих, зовет на тренировки?! — Ммм, видимо, я тут примелькалась, — она кивнула, — Они классные. Как у них такая, вы, вышла… — Я тоже классная, — брюнетка возмутилась. — На фоне папы, проигрываете, — она шепнула. — Допустим. Так! Иди давай, че ты тут, полируешь задом каток? Вот и давай. — Тоже верно, — она кивнула и начала раскатку в стандартном режиме. Лаура наблюдала внимательно и отметила, что у Маши появилась высота, пока она разминала перекидки и выходы: — Откуда у тебя такой заход появился? — Какой? — девушка остановилась. — Высокий. — Я похудела, — Маша пожала плечами. — Нет. Ты именно, что высоко подпрыгиваешь… Ты же не разучиваешь прыжки? Ты же не дура, в одиночку тут скакать? Нет? — У меня тренировка, — Маша продолжила кататься. — Так, — Лаура скрестила руки на груди, — И какой? — Что, какой? — Какой прыжок ты пытаешься вернуть? — Лутц, — девушка развела руками, — Вы поставили на полу, я его на полу и тренирую. — В оборот? — В оборот не получается, — она помотала головой, — В два вот, хорошо. — Ты совсем ненормальная, Маша?! Это очень опасно! — И пусть, — она кивнула, подъезжая к борту, — Я не вы, не разрешаю себе бояться. — Не я? — Может быть, не бойся вы поддержек, были бы еще в строю. Или… не были бы такой. — Какой? — Злыдней, — девушка пожала плечами. — Ты что-то опять много болтать стала. — А вы же комментируете то, чего я не просила. — Я тренер. — Но не мой. — С чего это?! — Мой тренер, во дворце спорта. Мой тренер, не кидает меня на месяц, на произвол судьбы. — Ты сказала, что не можешь больше приходить и не хочешь. — Угу… Но я тренируюсь здесь, каждый день, вечером. Обычно у вас уже закончен рабочий день. Но времени на всех нет. Значит — и тренера у меня нет. Мне пора. — А ты не боишься? — Чего? — Меня. — Ой, — Маша засмеялась, — Я вас не боюсь, не очень сильно уважаю и вообще мало вижу на это причин, но вот если бы вы поставили мне лутц, я так и быть, спасибо бы сказала. — Зачем тебе лутц? — Если хоть один двойной будет, уже можно катать в шоу. — Шоу? Маша, до шоу еще Европа и Мир! — А если сломаюсь? Хоть восстановлюсь, пока Европа и Мир… — С чего ты сломаешь-то? 4 месяца не ломалась, а тут… — А тут сломаюсь, угу, — девушка кивнула, — Это уже не перекидной и не волчок. — Тебе Мари, что сказала? — Что? — Не нужен лутц, нужен Сальхов. База. — У меня просто он в начале программы и… — Чего? — Да блин, — Маша обреченно вздохнула, — Я сама себя тренирую. А это… трудно. Поэтому, я пошла по проверенной схеме. — Какой? — Учи то, что уже учил. Я просто учу свою короткую программу заново. — Серьезно? — Угараю, вот, папа ваш поддержал, — Маша закатила глаза. — И как? — Дорожка шагов вообще не дается, больно, до слез, а вот там связки, да недопрыжки идут. — Покажи. — Чего? Нет, — Маша засмеялась. — Почему? — Куда?! Вы умрете со смеху. Это я называю, это недоразумение, короткая программа, но вообще-то, это два прыжка и все. — И покажи. Только нормально. Где музыка у тебя тут? — женщина подошла к ноутбуку, — Давай. — Ладно, — она вздохнула и проехалась в центр. Когда зазвучала по залу музыка, Лукина изменилась в лице, потому что на льду была другая Маша. Совсем другая. Живая и такая… артистичная. Девушка очень плавно вступила, держа в голове все то, что помнила. Нежно прокатываясь, она делает махи ногой, передавая и лицом, и движениями, музыку и образ. К ускорению, она пытается зайти на прыжок, но уходит в бабочку, продолжая и переходя в Либелу, в которую она легко закрутилась, следом она поднимает ногу вверх, выезжает, продолжая следовать за музыкой. Прокатываясь до очередной точки с прыжком, блондинка переделывая это в один оборот вокруг себя, откуда она в ласточке проезжает плавно по катку, выходит во вращение, снова элементы выходят не плохо. Она в образе. Ускорение музыки ведет к быстрой дорожке шагов, которые Маша начинает делать, но бросает от первого элемента, поджимая губы и немного досадно прокатываясь по кругу, она слышит музыку, слышит, правда, но не может за ней угнаться или сделать что-то, поэтому дожидается последнего вращения, догоняет с той же секунды музыку, прокручивается в Бильмане, опускает ногу и замирает с музыкой, выдыхая. Хоть и устала, она понимает, что очень хочет дальше и больше, но не получается: — Ну, очень смешно, да? — девушка перевела дух и наконец-то посмотрела на брюнетку. Женщина отрицательно помотала головой: — Кхм, — она сглотнула и задумчиво посмотрела на коньки, — У тебя новые коньки? — Да. Уже, вот, месяц раскатываю. Тогда навернулась когда с перескока… ну, лезвие разболталось оказывается. Решила, что стоит заменить сразу, пока ничего не привыкло в ногах. Вот, пытаюсь подружиться. — И Либелу вернула? — А, после того, как прыгать стала, начала заходить на нее легче. Ну, только несколько раз могу, потом уже болит нога. — Маша… это надо развивать. Потенциал огромный. — Да где? Ни одного прыжка и дорожка эта… как я ее выкатывала тогда? — Надо что-то спокойнее поставить… Ммм, без таких скачков на ритм, но чтобы тебе было интересно, — брюнетка задумалась. — Не вздумайте, — Маша пригрозила ей пальцем. — Что? 
 — Не надо новую программу. Нет. Я… мне вообще тяжело станет. Нет. И так, вон, еле-еле плетусь по льду, а тут вы время потратите… я умру от чувства вины! — Ты, кстати, под музыку, очень легко заходишь на прыжки, видимо, захватывает и ты в этом движешься. — Это да, — она кивнула. — Руки-ноги работают, плавность вообще на высоте, скольжение есть, ты, явно, не регрессируешь, даже самоучкой оставаясь. — Осторожно, звучит так, словно, вы восхищены. — Завтра приходи в ледовый, по времени за час, как сюда пойдешь. — Зачем? Я не хочу при всех кататься. — Нет-нет, я скажу Мише, он тебя на удочке с Сальховым помучает, а потом встретимся здесь и попробуем поставить сами до конца. — Чего? Вы с ума сошли? Это время и силы. — Точно, утром сходи на тренировку в зале, мышцы надо подразмять к занятию. — Я завтра умру… — А послезавтра не встанешь, да. Давай, так и договоримся. — А… да вы чего?! Вы вообще мимо шли, Лаура Альбертовна! — Сегодня больше не катайся, а то устанешь сильно. И укол свой, перед самой отработкой прыжков, коли, чтобы дольше держался. Ясно? — Ага. — Все, пока. — Ааа… — Что? — Документы… ваш отец ушел за ручкой. — А, точно, — брюнетка кивнула, все задумчиво смотря на нее, — Сделай Бильман еще раз. — Зачем? — Красиво очень. — Ладно вам, — Маша улыбнулась, немного краснея. — Сделай. Моя оплата за просмотр и завтра. — Ну Бильманом я согласна платить, — Маша усмехнулась и зашла на элемент, ловко поднимая ногу над собой и останавливаясь. — Да, определенно надо поставить что-то, чуть медленнее, чтобы Бильман было видно. — Какой к черту поставить, Лаура Альбертовна?! В пустую будет это. Я же не выкатываю, вон, 2 минуты. — Посмотрим завтра. — Но… — Вот, держи, — мужчина принес документы для дочери. — Спасибо, я поехала. Нам завтра каток нужен. — Да хоть весь, у нас выходной. — Отлично, — Лаура кивнула, — До завтра. — До свидания, — Маша кивнула, провожая ее взглядом. — Чего это она так загорелась? — Прокат мой зашел… — А я говорил, что красота? Она это умеет видеть за версту. — Ну да, — Маша задумчиво протянула, — Я покатаюсь чуть-чуть еще. — Конечно катайся.