Поверь в меня

Девушка сделала абсолютно все, из того, что велела Лукина вчера. Но усталость возникла еще по пути на маленький каток, все от трудной тренировки на удочке: — Хмурая, — Лукина сидела за столом, когда пришла Маша. — Я устала что-то уже, — девушка вздохнула, спускаясь на лед. — Как потренировали? — Михаил, конечно, классный, но, вот, когда его не понимаешь, он начинает орать, меня это бесит. — Понимаю, — брюнетка кивнула, — И что ты не понимаешь? — Когда именно и с какой силой должен быть толчок этот? — 10 минут разминайся и поработаем, — брюнетка уже знала, что у Маши не так, они обсудили это с Михаилом по телефону, пока блондинка добиралась. Третьякова каталась не долго, но щеки уже покраснели снова и стало жарко, поэтому она повесила толстовку на бортик, а сама осталась в плотной кофте в обтяжку с открытым торсом, она была кроп, а рельефный пресс, идеально позволял такую одежду: — Я готова вроде. — Поролон на зад и да, — брюнетка кивнула на шорты. — Хорошо, — девушка быстро натянула поверх лосин защиту и проехалась. — Так, сперва, потренируем заход и выезд, обороты потом. — Угу, — Маша начала чувствовать тепло от того, что Лукина проехалась с ней рядом. — Без фанатизма, следи за ногой. — Как всегда. Маша плохо выезжала из попыток прыжка и Лукиной пришлось опять ее трогать, фиксируя, для ее понимания, положение рук и ног: — Что ты напряглась-то так? — Я спокойна, — девушка помотала головой. — Ага, — брюнетка подняла руки к себе, — Есть разница. Сейчас мы тренируемся. Поэтому поумерь свое воображение там. — Чего? Я не воображаю! — Пф, — брюнетка ухмыльнулась. — Много чести. Просто Женя уехал, — Маша дернула своим носом. — Ааа, нехватка любви и ласки, понятно. Отключай это давай, смотри… — Лаура положила руку на ее плечо и ощутила, как она напрягла мышцы под ней, — Выйти тебе не надо? — А? — Маша не поняла, — Почему вы опошляете все? — Я?! Это ты тут не положение рук запоминаешь, а как мой парфюм пахнет. — Душились бы меньше и не запоминала бы, — она опять раздражается. — Маша, это было уже давно, успокойся. — Я спокойна, это вы тут начали. Я поняла положение рук, ноги-то куда? — Да, как куда? — Лаура закатила глаза, — Выезд в ласточку, как и всегда, вот так, — она подняла ее ногу, проводя немного по ней, — Чуть выше и не сгибай сильно. — Хорошо. — Давай, пытайся дальше. Стало лучше получаться, когда Маша запомнила все положения. Подключая обороты, Маша стала падать. Поролон на заднице защищал, но все равно, было больно, ведь колени или локти, достигали льда тоже. Лаура каждый раз болезненно морщилась от ее падений, как и сама блондинка. Но девушка поднималась и шла снова на прыжок и снова… В общем раз 20, не меньше: — Я безнадежна, — Маша легла на спину и посмотрела в потолок. — Поднимайся, хватит, просто, на сегодня уже. — Я думала вы гуру, а я не полетела… — Ну, не наглей-ка, а. Я тоже не волшебница. Попытки есть, это хорошо, — Лаура протянула ей руку, — Давай. — В последний раз попробую и все. — Ну давай, — Лукина подняла ее и отъехала обратно к борту. Маша, вдруг, не стала идти привычно на прыжок, а проделала, сперва, движения перед заходом, такие же, как были у нее в программе, в голове проигрывая свою мелодию. Она скользит плавно, затем идет разворот, от края борта, движение на прыжок, заход, как учила, толчок, оборот и приземление: — Наконец-то! — она торжественно поднимает кулаки и смотрит на Лукину, которая отрицательно мотает головой, — Плохо, да? Блин, а мне показалось… — Не может быть такого, — Лаура хмуро подъехала на точку отталкивания и посмотрела на линию выезда, — Не может быть! Так не бывает! — Что? — Маша посмотрела на рисунок на льду, — Ну, что я не так сделала-то?! — Ты тройной Сальхов приземлила в идеальном градусе и выезде. — Двойной. — Тройной! — Лаура кивнула ей, ставя на точку отталкивания и совершая повороты ей, — Один, второй, третий, и… — она посмотрела на нее, — Выезд. — Это, как я так? — Маша испуганно посмотрела на нее. — Увлеклась, видимо, не знаю. Ты… Ну-ка давай еще раз. И тот же заход с вращений. — Угу… — Маша пошла на вторую попытку. Очередные движения, разгон, толчок и, чуть менее хороший, но, тройной оборот и приземление с выездом: — Это как? — Лаура стояла открыв рот и хмурясь, — Два не можешь, а три без задумки?! — Офигеть… — Маша смотрела на лед, где был рисунок приземления, — Я… Я тройной прыгнула? Сама? — И приземлила, — Лаура кивнула и улыбнулась, — Ты вернула Сальхов. — Я вернула… тройной прыжок вернула? Я? — Ты ненормальная во всех смыслах, — брюнетка с улыбкой мотала головой, — Кому расскажешь, не поверят. — А я… А двойной? — Ну конечно! — Лаура дала себе в лоб, — Ты не можешь прыгнуть, потому что тело вертится на тройной, а скорость для двойного! Маша! — М? — А нога как? — Больно, но… держусь, вроде. Я в шоке! — у нее были круглые, по детски, глаза, но очень счастливые. — Я тем более, — она кивнула, сдерживая улыбку, — Такого я не встречала. — Сами же сказали, что я ненормальная, — девушка кивнула, — Спасибо вам. Офигеть, тройной, — она прижала руки к щекам, — А все вы. — А все ты, — Лаура помотала головой, — Рано тебя со счетов списали, Третьякова. — Вы? — Я, так точно, — брюнетка кивнула и улыбнулась, — Хорошо, что ты решила в последний раз прыгнуть по своему, — Лукина заправила за ухо светлую прядь из ее пучка. — Да, определенно, это было верным решением, — она посмотрела на руку, которой Лукина поправила ее прядь и сглотнула, от очередной близости к себе. — Маша… — Лаура переместила руку на шею и подвинула к своему лицу ее лицо. — Не начинайте, — блондинка помотала головой, глядя на ее губы, — Пожалуйста… — Я ничего не делаю, — она смотрела в ее глаза и видела танцы огоньков счастья и стеснения, щеки вспыхнули краской, а губы хоть и смыкались, но она, явно, себя заставляла. — Вы чего начали? Сами же сказали, столько времени прошло... — А времени много прошло, точно, — Лаура подумала об этом и коснулась своими губами ее губ. — Не буду целовать в ответ, — она держала руки в стороны, чтобы лишний раз ее не тронуть. — Не целуй, — Лукина снова взяла губы в плен. Маша смотрела взглядом за тем, как ее глаза прикрыты, насколько сейчас брюнетка близко, и как же пахнут духи. Маша, на долю секунды, поддается желанию ответить, что Лукина ощутила, но девушка резко обрывает это, отводя голову в сторону и снова глядя на нее. Блондинка, совсем, едва касаясь, даже не прикладывая силу, шлепнула пальцами по ее щеке: — Вы зачем второй раз все портите?! Я же сказала, что ничего не будет, — Маша эмоционально показала на нее пальцем, — Я не из таких. И у меня Женя! И вы тренер! Вы женщина! Что вы меня выбрали для ваших утех?! Идите в какой-нибудь клуб и там, — Лаура улыбнулась от ее эмоционального выступления, пытаясь снова поцеловать, — Я вас еще раз ударю и сильнее, если вы не прекратите! — девушка отъехала немного от нее, — Это уже домогательства! — Домогаются не так, — брюнетка помотала головой, — И ты себя обманываешь. Ты ответила. — Я не отвечала! Я пыталась вас оттолкнуть! — Да? Ну-ка покажи, как ты отталкиваешь, — Лаура ловко поймала ее руку и снова поцеловала губы, отпуская сама, — Ой, вроде не толкнула опять. — Вы вообще, да? — Маша сказала ей, глубоко вдыхая, — Идите вы к черту, Лаура Альбертовна. Спасибо за тренировку. И до свидания, — Маша объехала ее, — Есть же Лев, че вы меня выбрали? — До завтра, — Лаура без интереса сказала, проезжая быстрее мимо. — И еще, как овца потом ведет себя… — Я овца? — Вы… овечка. Невинная с виду, а такая овца, оказывается, — Маша кивнула, надевая на лезвия защиту. — Иди домой, овечка... Кто из нас еще овечка, — брюнетка усмехнулась. — Отмоюсь от ваших поцелуев и рук, и пойду, — Маша фыркнула и ушла. Маша зашла в душевую, она только настроила воду, как почувствовала на талии руку, от чего блондинка обернулась: — Нет, что ты устраиваешь? — она увидела Лукину без одежды позади себя. — Ты намекнула. — Нет! Я сказала, что ничего не будет! Никогда. У меня парень есть! — девушка стоит спиной, пытаясь прикрыться от нее. — Даже если я сделаю так, — Лаура сжимает со спины ее грудь, целуя в шею. — Ты что делаешь-то? Это ненормально! Лаура Альбертовна, вы тренер! Вы… — Маша глубоко вдыхает, от того, что брюнетка пропускает между пальцев сосок, немного оттягивая, а затем снова покручивая. — Что я? Не верю ли я, что ты не хочешь? Да, — она мягко целует шею и плечо, немного прикусывая его и снова целуя, в смеси с теплой водой, слишком хорошо. — Это не правильно. Это все усложнит. Я не могу... — Другого шанса не будет. Если я сейчас уйду, то больше не попытаюсь и не приму ничего от тебя, — брюнетка проводит по ее мокрому рельефному животу, — Скажи, что не хочешь и я уйду, — она шепчет ей у уха, немного проводя носом, что вызывает щекотку. — Я не могу, — блондинка от удовольствия прикрывает глаза, слишком возбуждена от поцелуев в шею, объятий и касаний. — Поцелуй или гони прочь. Быстрее решай. — Я тебе не дам, нет. У меня парень. — Я уже с тобой в душе и целую, трогаю и держу. — Лукина, завязывай… — Сейчас заставлю тебя принять решение быстрее, — брюнетка спускает руку к ее промежности и Маша сжимает ее запястье. — Нет, это точно нет, потому что у меня еще не было. — Ты же с ним два года, — брюнетка удивляется. — Фраза, спортсмены до мозга костей, означает, что мы следуем правилам. — Что, два года просто дрочите друг другу? — Пф, даже не друг другу, — Маша усмехнулась от острой на язык откровенности. — Ммм, а тут пришла я и склоняю куда-то, да? — Я не хочу терять девственность. Тем более тут. Особенно с тобой. — Это пока, — Лаура повела языком по ее шее, снова сжимая упругое полушарие груди, — Я не буду проникать, считай и не было ничего. — Это в любом случае будет неправильно. — Тогда откажись, — брюнетка поднимает ее подбородок выше, целуя молочную шею, — Не слышу. Скажи, что не хо-чешь. Маша ощущает болезненные спазмы внизу живота. И вместо ответа, она берет щеку брюнетки и сладко целует ее губы, посасывая каждую и задыхаясь от страсти и возникшего неизвестного желания, такого огромного она никогда не ощущала, но безумно хотела испытывать еще. Лукина снова разворачивает ее от себя и сжимая грудь, опускается поцелуями по позвоночнику, ниже и ниже. Дыхание обдает ягодицы, брюнетка властно их сжимает, а затем касается языком горячего места. Маша жадно хватает воздух, застонав и положив ладонь на холодный кафель, очень большая разница ощущений. Ей слишком хорошо, от чего она укладывает руку на голову брюнетки позади себя. Лаура собирает влагу, немного входит языком, снова проводит и входит, Маша сладко стонет от этого. Лукина не дает ей кончить и поднимается, желая наконец-то хоть что-то услышать от Маши: — Еще? — Да, прошу тебя, — Маша еле может открыть глаза. Лаура снова сплетает их языки, все также держась сзади, сжимая грудь блондинки и опускаясь рукой на возбуждённый бугорок: — Да… — она стонет от того, как хорошо, становится в теле. — Нравится? — Очень. Ты была права, — Маша сама ее страстно целует. Она так возбуждена, что опускает руку позади себя, проводит по ягодицам брюнетки, переходя по бедру к животу и на ощупь повторяя движения по складкам, она ощущает обильную влагу, слегка собрав, девушка тоже двигается пальцами по клитору: — Маша… — Лаура выдыхает ее имя на ухо от удовольствия. — Правильно? — Не останавливайся только. — Подожди, — Маша разворачивается к ней лицом, — Хочу и ощущать, и видеть, — девушка целует ее, снова опускаясь на точку между ног брюнетки. — Вот так, да, — Лаура блаженно прикрывает глаза. Маше так нравится такая картина, что она целует ее губы, проскальзывая языком к ее языку. Лаура ускоряется, слушая сладкий стон и издавая свой в ее налитые кровью, от поцелуев, губы: — Я… да, да-да-да, — Маша сходила с ума от удовольствия. — Расслабься, — Лаура водит по клитору быстрее и Машу накрывает дрожь, во время которой Лукина опускает руку на Машину и водит ее пальцами дальше, чтобы не потерять ощущение, — Как же хорошо, — брюнетку возбуждает вид Маши, ее рука на точке и ощущения. — Тебе нравится? — Маша снова включается в процесс глядя на ее лицо, — Скажи. — Мне очень нравится, очень. — Сейчас, — Третьякова резко опустилась и сменила пальцы на язык и губы, от чего Лаура громко застонала, хватая ртом воздух, который резко куда-то делся из легких. — Войди… пожалуйста, войди в меня. — Помогай, — Маша добавляет палец, но не понимает, насколько и как. Лаура тянет на себя руку девушки и сгибает так, что два пальца остаются немного согнутыми. Девушка тут же входит, как показала женщина и Лаура сходит с ума от удовольствия, прижимая светлую голову ближе. Маше нравится все. И то, как та стонет, и то, какая она, и как двигается сама. Брюнетка уже близка, что ощущают пальцы Третьяковой, а она вжимает ее к себе сильнее. Секунда и Лукина обильно кончает, хватаясь за ее плечо, а Машины пальцы ощущают спазмы вокруг них: — Иди сюда, — Лаура подняла ее к себе, целуя, — Спасибо… — Тебе спасибо, — она улыбнулась, — Что не ушла. — Надеюсь, ты не пожалела? — Пожалела, — Маша шепнула целуя ее, — Надо было, чтобы ты все сделала. — Ну, это можно оставить на еще разок, — Лаура мягко проводит по ее талии. — Посмотрим, — девушка улыбнулась, глядя в ее глаза, — Что это значит все? — Что ты привираешь, когда говоришь, что не хочешь со мной и меня. — Не знала от чего отказываюсь. — А теперь знаешь? — Ну… есть, о чем повспоминать. — Надо будет помочь вспомнить, просто позвони. — Взаимно, — Маша обнимает ее шею, сплетая языки в поцелуе и прижимаясь крепче к обнаженному телу.