Поверь в меня

Почти две недели никто не знал, как Маша и где она. Блондинка не посещала тренировки в общей группе, никакие, даже детские, по ритмике. Ничего. Лаура вообще была слишком занята подготовкой двух спортсменок к Чемпионату Европы, поэтому не успевала думать о ней, а если что-то и вспоминалось, она запрещала себе. После короткого рабочего дня, брюнетка отправилась в гости к родителям. Женщина зашла в квартиру и заметила незнакомую пару обуви: — Мам, пап, я пришла, — она сняла с себя жилетку в коридоре. — Мы на кухне, — женщина отозвалась. — Иду, — Лукина прошла по квартире и на секунду замерла, замечая светлую голову, сидящую спиной к коридору, — У вас гости? — Здрасьте, Лаура Альбертовна, — Маша посмотрела на нее, когда женщина зашла. — Привет, — брюнетка кивнула, абсолютно не понимая, что девушка делает в квартире ее родителей. — Так, ну вообще, — Альберт взял в руки большой снимок и посмотрел на свет, — Я не думаю, что он справится с нагрузками, в принципе. — Угу, тут такая пластина большая, — мать Лукиной смотрела другой снимок, — И он вообще не двигается сейчас? — Эм, ну так… Сесть может, но… Тяжело. И плюс, постоянно у него, как стреляет, вроде, он так сказал. — Это нормально, — Альберт изучал травму, — Врач сказал, что вообще нет? — Он сказал даже в жизни не получится. Женя такой скандал устроил. Пятый врач, за две недели и… Я уже не знаю, — Маша развела руками, устало выдыхая, — И помочь хочу и не… Не знаю, что правильно и как. — Ему трудно принять, — Татьяна посмотрела на Машу, — Плюс, пока еще все свежо в памяти. — Да мне не надо хоккей, просто, чтобы он мог жить с этим всем дальше. Развить как-то, хотя бы до элементарных движений. — Это даже надо, — Альберт задумчиво протянул и посмотрел на нее, — Ну, хочешь я схожу к нему? — Нет, — Маша помотала головой сразу. — Почему? — он удивился. — Вы и так тратите свое время, а… Он стал слишком вспыльчивый, и если вы скажите то, что он не хочет слышать, это обернется для вас и меня медвежьей услугой. — Маш, ты думаешь, мы впервые встречаем травмы, которые выбивают из колеи? Это не страшно, реакции эти. — Ну да, — Маша поджала губы и пожала плечами, — Я просто пока не привыкла, что это больше не Женя… — Угу, поверь, когда-то он прошел с тобой этот же путь, — женщина улыбнулась ей, — Сейчас надо ответить тем же, да? — Я стараюсь, — Маша кивнула. — Завтра придешь кататься и потом сходим, — Альберт снова посмотрел снимок, — Смотри, какая у него тут сильная трещина, — мужчина показал дочери. — Угу, — Лаура посмотрела на кость, — И вот это? — Да, у него таких 4, — Маша кивнула. — 4? В лопатке? — Угу, — она кивнула ей, — Одна была до игры. — А это уже, знаешь, вопросы к руководству клуба и тренерам, — Альберт кивнул девушке, — Родители решили до конца идти? — Мне нельзя говорить про это, — Маша развела руками, — Вообще ни с кем. — Правильно, чтобы не пускали все на самотек или не суетились, подчищая хвосты. — Уже подсуетились хорошо и заранее, — Лаура усмехнулась. — Как? — Татьяна посмотрела на дочь. — Как-как… Убрали его из списков, сказали, что он играл последнюю игру из-за травмы… Вышел сам и есть, что есть. — Угу, в стиле нашего клуба, — Маша печально кивнула. — В смысле? — Хм, — Маша забрала протягиваемые снимки, — Мне тоже сказали, что я сама вышла, меня же не тащили силой, вот и катайся теперь на уколах, — девушка улыбнулась, — Только они забыли, что у меня папа юрист и он знал, что меня тащат именно силой, — девушка кивнула. — Правда восторжествует, всегда, — Альберт кивнул, — Чайку может все-таки? — Нет, спасибо, мне надо вернуть снимки врачу побыстрее, пока у них еще не тихий час. — Тогда езжай, час остался. — Спасибо большое, что посмотрели. — Чем могли... Завтра еще поговорим с ним, может… Смягчится. — Надеюсь, — Маша кивнула. — Проводи, пожалуйста, я пока чай сделаю новый, — женщина кивнула Лукиной на Машу. — Конечно, — брюнетка пошла за девушкой. Она заметила, что Маша сильно хромает, пока идет в коридор: — Катаешься? — М? — она обернулась на нее, — Да. Да, не много, правда. Где-то минут 40 в день. — А хромаешь, чего тогда? — Поэтому и 40, — Маша посмотрела на ногу и пожала плечами, — Лутц не получился… — Зачем ты прыгаешь сама? М? Это опасно. Тебе ли не знать? — Знаете что, — Третьякова стиснула зубы, — Меня убрали, я не мешаю, всё. Остальное, мои проблемы и заботы. — Маша, — Лаура поймала ее запястье, от чего девушка зажмурилась, — Чего? — брюнетка тут же разжала пальцы. — Спасибо, что проводили. До свидания, — она вышла за дверь. Только двери лифта открылись и она зашла, следом сразу зашла Лукина, двери закрылись и она остановила его кнопкой: — Покажи, — брюнетка кивнула на руку. — Оставь меня в покое. — Я сейчас сама посмотрю, если ты не покажешь, — женщина подошла к ней близко, но Маша недвижно стояла и смотрела только в холодные голубые глаза, — Я только посмотрю, — Лукина взяла ее руку, тоже не отрывая взгляд, немного подняла к себе и подняла рукав кофты вверх, после чего опустила взгляд, — Это что? — Синяк. — Угу… Это Женя тебя так хватает? — Я ему надоела своим позитивом, — Маша пожала плечами. — Он на тебя свою злость вымещает? — Я на нем, теперь он на мне… это нормально. — Нет. — Не важно. Все, ты посмотрела? Мне можно поехать? Меня ждут. — И что такого позитивного ты сказала? — Хм, — Маша нервно усмехнулась, — Что жизнь не кончилась, — Маша поджала губы, — Обманываю его, так же, как и себя. — Жизнь, правда, не кончена. — Моя да, — девушка опустила взгляд, — Я не понимаю уже, что делать? Как он меня терпел… Это ужас, а не ситуация. И… Головой понимаю его, а сердце блин бьется потому что ничего не получается. — И не получится… — Лаура вздохнула, — Если мой отец хочет поехать сам, значит, что ему надо поговорить так, чтобы твой Шкаф успокоился и не мешал врачам. А не рвался на лед. — Я тоже это понимаю, — Маша сглотнула, — Жене нужна какая-то Лаура Лукина, как мне. — В смысле? — Которая рискнет взяться просто, чтобы человек во что-то легкое поверил, не глобальное, но хоть каплю похожее на то, что было. — Тогда ты пришла по адресу. — М? — Ты думаешь, мой отец не поможет? Ошибаешься. Видимо, ты слишком милая, в его глазах… Он не бросит вас. Уже нет. И я тебя не брошу… Лутц будет и Сальхов тоже. Просто дай мне время. Чемпионат Европы на носу, Буше рвет с 0 до 1000 за пять секунд, то ничего, то скачок, и опять вниз, не понимаю, как ее в стабильное выступление собрать. — А я дорожку шагов выкатала позавчера… — Маша улыбнулась, — Вот такая маленькая победа в собственной войне. — Серьезно? — Угу, — Маша пожала плечами, — У кого-то стабильность плавает, а кто-то рад, что не помер от дорожки шагов, это такая странная вещь, — она устало вздохнула, — Если у Мари с 1000 уходит в 0, значит, у нее личные проблемы. — Ой, Господи! Вы, вроде, такие взрослые, как можно тащить все на лед? — Ну, мы же люди, — она пожала плечами, — Это из-за меня. — Что, из-за тебя? — Я ругаюсь с мамой, а достается Мари. Мы поделили семью пополам, тяжело. Я сбавлю обороты, может и ей поможет. — На почве чего ссоры с мамой? — Ааа… — она задумалась и развела руками, — У нее новая Чемпионка. Они ей гордятся так, словно… М, я не была чемпионкой никогда. — Ты ревнуешь? — Да. Страшно. Она моя мама. Живет с моей соперницей, в прошлом. Ты бы не ревновала? — Неа. Я в 18 собрала вещи и переехала к своему парню. Больше родителей не слушала. Правда, в 19 приползла на коленях, как битая собака, с травмой и загубленной карьерой. Но… Я вовремя отделилась от них, чтобы сейчас мы были друзьями и семьей. — Мне это не поможет. Моя семья добровольно от меня отделилась. — В смысле? — Я уже 1,5 недели живу одна. Не приняла мать Буше в квартире на месте моей мамы. Нет. Еще чего?! Может еще вшестером надо было жить? Нет. Я устроила скандал. А папа увел ее и ушел сам. — Скандалистка, значит? — Страшная, — она кивнула и улыбнулась, — Я хочу новую дорожку шагов. Поставишь мне? — Выбирай музыку, — она кивнула. — Серьезно? — Тебе надо что-то новенькое, с уклоном на облегчение травмы и с представлением твоей хорошей пластики, поэтому легко. — Кармен хочу. — Кармен?! Ты? Нет, ты не Кармен! — Нет? — Неа. Драму. У меня есть музыка, в которой я тебя вижу. Я тебе потом ее пришлю. — Да? Ты видишь меня еще в какой-то музыке? Везет… Я дальше своей лирики не видела ничего. А сейчас даже на каплю не понимаю, чего бы хотела... — Ну, а я, в силу профессии, еще, когда смотрела твои старые прокаты, уже знала, что поставила бы тебе. — Тогда я хочу, да. — Хорошо, только на следующей неделе. Я тебе отправлю ее сейчас, а ты подумай еще над вариантами и обсудим. — Спасибо, — она кивает. — Тебе надо. А то ты как-то потухла сильно, — брюнетка посмотрела на ее руку и вздохнула, — В следующий раз, если твой Шкаф сделает тебе больно, напомни, что ты в 4 раза меньше, и в 1 слабже. — Всего в 1? — Угу, — брюнетка кивнула и опустила ее рукав, — Удачи, — она отжала кнопку. — Ты правда поставишь шаги или ты меня пожалела? — Угу. — Что, угу? — А вот и гадай, — Лаура указала на выход из лифта, — Ты опаздывала. — Спасибо, — Маша вздохнула, — В любом случае. — Держись там давай. — Угу, — Маша усмехнулась, — Удачи с подготовками к Чемпионатам. — Спасибо, и тебе удачи, — брюнетка проводила ее взглядом и задумчиво вздохнула, понимая, что от Маши веселой и такой вот, одно и тоже настроение внутри — тепло и хорошо.