Поверь в меня

Лаура проснулась от того, что из шторы бьет свет прямо в глаза, поэтому настроения не было сразу. Брюнетка поднимает голову и понимает, что нет даже намека, что Маша здесь. Вещи не лежат. Ее в принципе нет в квартире. На месте, где она засыпала вечером, сейчас лежит Флип и смотрит так же удивленно на хозяйку: — Не приснилась же, да? — брюнетка спрашивает его и поднимается с кровати. Обойдя квартиру, женщина не находит даже записки, Маша просто ушла. Лукина подошла к зеркалу и заметила на шее красный след — нет, не приснилась. Но сбежала. Размышляя, она случайно поднимает взгляд на настенные часы и резко оборачивается: — Твою мать! — брюнетка проспала на час и очень сильно опаздывала на тренировку. Лукина была помятой, вечер во дворце все-таки давал знать о себе и выпитый алкоголь еще погуливал в теле, а может это из-за близости с блондинкой, которая продинамила ее и слиняла без предупреждения. Нет, конечно, Лаура Лукина не из тех, кто будет убиваться из-за того, что объект, из-за которого ночью она испытала самый яркий оргазм в своей жизни, кинул ее посреди ночи или утра и даже не дал намека на причину ухода. Но все же осадочек был, ведь, если Маша не хотела оставаться, она могла просто сказать об этом, а не обнимать ее и отрубаться первой... а может вообще делать вид, что спит. Брюнетка проходит на помост и извиняется перед двумя тренерами и помощницей, что опоздала. Они понимающе кивают. Лукина окидывает взглядом тех, кто катается на льду. Есть все, в том числе и причина ее опоздания. Маша выглядит очень бледной. Волосы в высоком хвосте, на лице нет и намека на свежесть — видимо похмелье. Если бы могла, Лаура прямо сейчас выбила из нее ответы на свои вопросы, но она этого не может себе позволить. Да и вообще, кто она такая, чтобы спрашивать что-то с Маши? Все-таки они не в отношениях, а две близости не определяют ничего. Женщина сосредотачивается на работе, проверяет бумаги и наблюдает за прокатами с отработкой прыжков. Маша сегодня добивает свой позавчерашний прыжок. Видимо, под уколом, потому, что морщится от боли в ноге она чуть реже, чем тогда. Сдаваясь, что закрутить себя в тот прыжок не выходит, девушка решает немного передохнуть, прокатываясь по кругу. И Лукина снова удивляется. Обычно, если у Маши пауза, к ней всегда подъезжают девочки, они с ней о чем-то говорят, спрашивают совета или дают. Но не сегодня. Вообще вся группа выглядит тише, чем обычно. Хоть и работают по прежнему. Маша поправляет сосредоточенно шнурки коньков и продолжает тренировку. Заход на Сальхов, толчок и она его недокручивает, падая на пятую точку. Тут же поднимается, переводит дух, снова пытается зайти, толчок, теряет скорость и падает теперь боком, но поднимается. Михаил смотрит на эту картину молча, хотя в сердце уже льется жалость и желание ее остановить. Маша решает зайти с легкого проката программного кусочка. Движения, на взгляд Лукиной, сегодня не плавные, слишком быстрые и рваные, лицо, которое всегда передает даже маленький кусочек по замыслу программы, сегодня едва ли живое, девушка делает попытку — мимо. Ее так выбрасывает из поворота, что она болезненно плюхается на ладони, а затем на живот: — Третьякова, Сальхов на сегодня все, — Лаура знает, что Маша будет прыгать, пока вообще не встанет, поэтому тормозит ее. Маша кивает и поднимаясь, едет по кругу. Ее руки лежат на отбитом боку, потирая его немного. Девушка концентрируется на вращениях, делает заклон, вторая нога почему-то цепляет ямку и она падает: — Маша, отдохни немного, — Михаил видит, что девушка посыпалась. — Кто-то сегодня встал не с той ноги? — Лев отметил падение Маши, пока шел к тренерам. — Бывает у всех, — Евгений посмотрел на мужчину, — Какие новости? — Проверка организуются. Всех спорстменов с подозрением на легкие травмы отправляете на три дня отдыхать. Лаура Альбертовна, справки Василий Геннадьевич нарисует, — мужчина ведет взглядом спортсменов, — Машу убрать со льда сегодня же, не надо нам проблем еще. — А что случилось? — Лаура удивляется. — У нас тут скандал назревает, — мужчина перевел взгляд на подъехавшую к бортику Машу. — Можно мне уйти? — она обращается к тренерам. — Иди, — Лев отвечает за них. Маша смотрит на Михаила, игнорируя Льва, на что тот кивает и девушка выходит со льда, наспех надевает защиту на лезвия и болезненно хромая уходит в раздевалку: — Лев Юрьевич, — к бортику подъехали девочки группы, — Что там слышно? — А что, однокомандница не говорит? — он усмехнулся. — Не хотим мешать тренироваться ей, — Буше пожала плечами, — Видно же, что переживает, обычно Маша спокойнее, так что… плохо все, да? — С хоккеем все, без поворотно, Евгения мы вряд ли увидим в клубе, — мужчина кивнул, — Мне пора, следите за здоровьем своим все, — директор развернулся и ушел. — А что… а что случилось-то? — Лаура нахмурилась. — Да наши хоккеисты вчера вечером играли в серии и Женю тафгая у команды… травмировали сильно, — Мари сказала не громко, — Видимо, очень сильно, — девушка вздохнула и поехала тренироваться дальше. Маша сидела на лавке, уже переодевшись в светлые джинсы и белую футболку, волосы выпустила из хвоста. Она перевела взгляд на Лауру, которая зашла в комнату: — Привет, — она сказала ей не громко, садясь рядом. — Привет, — Маша кивнула, держа подбородок на согнутом колене. — Ты как? — Я? А то не видно… весь лед протерла, — Маша усмехнулась, глядя на пол, — Записку забыла написать, да? — Угу, — Лаура кивнула. — Извини… — Ничего. Видимо, дела важнее были. — Ну да, — Маша поджимает губы. — Когда ты ушла? — Мне позвонила в час его мама, это их уже сюда транспортировали. Сказала, что он получил травму, сделали операцию, в больнице. Я приехала минут за 30, а он уже на второй операции, потому что рука стала менять цвет, что-то там пережали в городе, где игра была. Ну и… Я там просидела до 4, его вернули в палату к 6. Пришел в себя, поникший, не понимает, что случилось и как, очень подавлен и… Без шансов в общем, что вернется в спорт. — Что у него травмировано? — Плечевой сустав. Перелом ключицы, лопатка с трещиной, порваны мышцы, его еле обратно собрали. Тафгай впечатал его в борт и упал сверху на вывернувшуюся руку. А я развлекаюсь с тобой вообще… — Маша поджала губы, утирая скатившуюся слезинку. — Ты-то что могла сделать? — Рядом быть. Поддержать его. Он перед игрой звонил, сказал, что у него травма… Плечо это. Лаура, я же сама с травмой выходила, ну, зачем я сказала — решай сам. Зачем? Я же знаю, что бывает… — Это вина тренера, врача, его немного, но не твоя. — Тогда почему я чувствую иначе. Виновата опять во всем. — Ну, во-первых, я конечно растерялась утром, но… пф, слишком раздутое эго, я уже перекрутила все так, что мы друг друга не обязывали. А во-вторых, Женя твой сам знает, что мог бы не выходить, сам понимает, кто и в чем виноват. И третье… Я еще не забыла свои слова. — Какие? — Мы не перешагивали твои границы, считай, ничего и не было… Сосредоточься на нем. Ладно? Сейчас, понадобятся твои знания, как человека, который был на его месте. Помоги ему придти в себя. Поддерживай. А я… твой тренер, прежде всего. И сальхов был говно сегодня, уж извини. — Знаю, — она усмехнулась, утирая слезы с улыбкой. — Все наладится, Третьякова. И сальхов вернется, и Женя твой встанет, не переживай сильно. — Прости меня, — Маша печально посмотрела в голубые глаза. — Нет, это ты прости, что я запустила руки в твою жизнь… и не только. — Кхм, — Маша поджала губы, погладив ее щеку, — Я бы осталась до утра. Правда. — Я знаю, но обстоятельства другие. И все поменялось, — Лукина кивнула, — Все, не лей слезы, соберись и давай, неси в мир свой позитивный негатив, как умеешь, — брюнетка поцеловала ее лоб и собралась подняться. Но Маша удержала ее руку и мягко коснулась губ поцелуем. Лаура думала бы не отвечать, но сегодня был их последний поцелуй, поэтому она ответила, нежно обнимая тонкую талию и проводя рукой по шее: — Ты, кстати, отметину оставила мне зачем? — Лукина усмехнулась, показывая шею. — Ой… Я? — Пылесос, — Лукина усмехнулась, — Ладно, на память. — Ну, ты бы не прибеднялась, — Маша немного подвинула воротник футболки, показывая верх груди, где было таких следа два. — Ааа, ладно, претензия снята. — Угу, — она кивнула, — Ладно, я поеду. — Давай, держи в курсе. Ты завтра придешь? — Ну да, сальхов-то куда-то делся. — А, нет, нельзя. Лев же сказал убирать вас с травмами пока. — Вот козел… — В смысле? — Суетится. Значит, правда с травмой выпустили Женю. Наверное, проверки будут. — Главное, чтобы головы не полетели сильно… — Да не переживай, Левушка отлично умеет отмазываться, — Маша надела кроссовки и взяла кофту, — А, вот, вы с ним спите или так? — А пусть это останется твоими догадками, — Лаура поднялась и улыбнулась застегивая замок ее толстовки, — Шкафу привет, пусть не вешает нос. Завтра тогда на маленьком катке покатайся сама, без фанатизма. — Спасибо. — Удачи, — брюнетка кивнула, — В последний раз? — Угу, — Маша тут же ее поцеловала, отпуская через несколько минут и выдыхая, — Хорошего дня. — И тебе, — женщина отошла, пропуская ее из раздевалки. Лаура сидела на обеде в офисе, когда зашел Власов и сел у ее стола: — Третьякову убрала? — Угу, она сама вообще-то ушла. — Что ж одни проблемы от их парочки мне? — мужчина откинулся на спинку стула. — В смысле? — женщина усмехнулась. — Знаешь, как тепло и хорошо сидел в ФФК и ничего почти не делал, а она на мире навернулась, такой скандал тут подняли. Выяснили, что у нее травма была, хотели спрашивать с тренера, а она нас покинула. Ну решили искать дальше крайних, угу, уволили директора дворца и главного врача, а меня блин сюда сослали на главного-главного, пыхти теперь. Сейчас и это кресло потеряю из-за придурка хоккейного. — Ну это же по факту все. Кем надо быть, чтобы девчонку с травмой выгонять выкатывать Мир? — Мм, дай подумать, надо быть нами. Нам медали нужны, эта Буше нихрена бы в том году не взяла. А Третьякова, вон, из юниорок темной лошадкой вышла, сезон накатывала и вот вышла разрывать, а не получилось. — Дали бы ей время, накатала бы к этому сезону еще лучше. У нее пик формы эти два года был бы. Ну, хотели денюжку, пожалуйста, теперь расплачивайтесь сами, она-то что? — Ой, на ангельский вид не ведись только. Нафиг ты ее вообще на коньки ставишь? Она уже клубу не нужна. — Не нужна? — брюнетка подняла брови. — Угу, что? Реклама вся у Буше будет. — Ошибаешься, — она усмехнулась, — Пока Мари тут фотографии делает с поклонниками, Машу рвут на интервью. Она интересна травмой. Всегда люди хотят знать — лидер останется лидером по возвращению или нет. — Ты ее не вернешь. Тебе не дадут. — А я не хочу. Это и невозможно. — Тройной сальхов тебе не дает намеки? — Нет… Она тут без укола выкатывала день… печальная картина. — Хм, — он усмехнулся и подался вперед, — Нам надо ее окончательно убрать. Пока она во дворце, она будет напоминать всем, что есть прециденты выпуска спортсменов с травмами на лед. — Убирай. Я на себя не буду это брать. Она… Катается. В этом и проблема. — Ты думаешь она вернется? — Я думаю… ты хорошо заработаешь на шоу, процент с которых она даст сюда. — Ммм, — он задумался, — Неее… Эта такая… Наглая. Нам она совсем не покатит. — Без разницы, — Лукина кивнула, ею руководило желание действительно больше не пересекаться близко с блондинкой, поскольку подпустила она девушку к себе через-чур близко.