Поверь в меня

Лукина готовилась к тренировке, поправляя листы с записями, когда на лед вышла Мари и начала раскатку. Девушка даже не поздоровалась: — Фух, — она подняла голову и увидела запыхавшуюся Машу. — Тебе нельзя на тренировку, — Лукина посмотрела на нее. — Я не кататься, — Маша кивнула ей и посмотрела на лед, — Буше, твою мать. — Чего? — девушка была на другой стороне бортика. — Какого хера? Я через весь город должна лететь и искать тебя? — Зачем? Я здесь. — Да?! Твою мать! Вернее, твоя мать, оборвала мне весь телефон! Я капельницу не докапала даже! Говорит, не знаешь, где Буше, она весь дом перевернула и свалила куда-то, а ты даже сранную трубку взять не можешь! — Че ты орешь? Ну, не взяла, значит, так надо! — Мари подъехала к ней. — Че я ору?! Я не должна это выслушивать! — Маша показала телефон. — Да?! НЕ ДОЛЖНА?! МЫ ВРОДЕ В ОДНОЙ ЛОДКЕ! — Я вообще не в вашей лодке, мне с колокольни плевать на все их перестановки! — Ты такая интересная, Маха! Батя твой с моей мамой уезжает! — Да?! А моя залетела от твоего и че теперь?! Лаура округлила немного глаза, подняв брови, от услышанных новостей. — Да то! Что это вообще все из-за тебя! Если бы ты тогда… — Только скажи! — Маша выставила в ее сторону палец, — Давай! Ну скажи что-то про травму и я тебя убью! — Да знаю я, что это не из-за травмы! Меня бесит! Твоя мать даже с тобой не здоровается! Тебя это не злит?! — Мило, что это злит тебя, конечно. Но мне плевать. — Да почему?! — Да потому что я научилась сама! Понимаешь?! Я научилась без нее. Если она не хочет, я не собираюсь стараться. Мари! Я не нужна там. Хорошо. Что могла, она дала, дальше без нее. — Нельзя так! — Да я знаю! — Маша крикнула на нее, — Я. Это. Знаю. Что это неправильно и несправедливо. Что у нее отношения лучше с тобой. Я все это понимаю. Но, что я должна сделать по твоему? — Сказать об этом. — Сказать?! Что мне сказать — мама полюби меня обратно? Вряд ли это так работает, — Маша усмехнулась и пожала плечами, — Ты вчера устроила скандал, да, ты имела на него право, но… Мне не понравилось, что ты вытянула его так, что он построился на моих проблемах. — Да я же за тебя… — Говори за себя! Не надо за меня. Даже если там мой отец. Говори, всегда, за себя. Я не против, чтобы они ехали. Да, меня задело, что мать в штыки про операцию, ладно… Но это я решу сама. Ты не мой адвокат. Я уже не ребенок, я могу себя защитить. Отстаивай свои права. — Ты не ребенок? — Мари засмеялась, — Че-то дела с Женей ты не решила сама. — Ха! — Маша открыла от возмущения рот, — С Толиком ты тоже. — Это разное. — Что разного? — Мне было 16. — А мне 18 и что? — Ты сама сказала, что в истории с Женей ты виновата. — Да. Это так. Но вроде ты сама говорила, что даже если и так, это не оправдание. — Ну хрен знает, что ты там ему… — Ты меня провоцируешь? — Маша стиснула зубы. — Ой, куда нам детям, до такой взрослой тебя… чтобы еще провоцировать. Иди, строй там свою жизнь, операцию делай, назло мамочке. Вот, она похлопает стоя, если все пройдет плохо. Маша посмотрела на нее печально, от чего даже Лукина поджала губы, понимая, что Мари не стоило бы давить на больное: — Мне жаль. — Что тебе жаль? — Буше усмехнулась. — Что на твою спокойную жизнь все это свалилось. Мне очень жаль, Мари. Но я не виновата во всем этом. Да, ты думаешь иначе. Но это не я их сводила, не я покупала билеты твоей маме в Питер, и не я говорила твоему отцу, что надо, чтобы моя мать залетела. Нет. Не я. И мне жаль, что твоя спокойная жизнь — больше не такая. Я понимаю тебя. Правда. Я год назад это же все прошла. Только у меня это тянется долговато, а ты только сейчас познаешь это. Вот что тебя бесит. Что я уже смирилась со всем этим дерьмом, а ты нет. Ничего. Ты тоже утром проснешься и тебе будет так пофиг, что они там делают… Угу. — Ты врешь, что тебе пофиг, — Буше помотала головой. — Вру? — Да. Ты врешь. Потому что тебе не пофиг. Это же твоя мама, твой папа. Я уверена, что ты вчера хотела сказать про операцию и, наверняка, попросить одного из них быть рядом, а лучше обоих, да? Ну скажи, что я не права. Ты думаешь, ты сама сможешь там? Поверь, нет. Ты увидишь больничную палату и сбежишь. Потому что ты долго была в больницах. Ты сейчас-то бегаешь подальше, каждый раз. Капельницу недокапала? Да ты была счастлива 100%, что не пришлось лежать все время, да? — Да, — она кивнула спокойно, — Это хочешь услышать или что? Да, Мари, ты права. Я боюсь больницы и операции, да. Все? Легче? Что еще сказать? Что решение мамы по этому поводу и ее доводы, заставили меня пассануть и притормозить? Да. Да! Мари! Да! Я боюсь. Ты вчера на нее орала, что она хорошо устроилась. А я вот думаю… знаешь ли, а имею ли я права подвергать ее еще раз этому? М? Ради чего? Кататься? Аксель прыгнуть? Упасть с него опять и считать секунды, пока остановят сранную песню, пока вокруг появится хоть кто-то один! ОДИН! Кто закроет от тупых камер и скажет что-то на родном языке?! ДА! Я БОЮСЬ ЭТОГО! Повторения всего заново. Но я сказала вчера, когда ты свалила, что я при любом раскладе буду делать эту операцию. — Не логично, — Буше усмехнулась. — Логично. Если я остаюсь без них. Папа будет в Питере, а мама с новой идеальной семьей… Я хочу быть уверена в том, что я сделала все, чтобы больше никогда не приползти к ним, скуля от боли. Угу. Я лучше рискну всем, что мы тут накатали… Но сведу к минимуму боль, хотя бы от уколов. — А если тебе не повезет? Ты знаешь насколько ты попадешь в их капкан? — Ты думаешь я дамся? — Маша усмехнулась, — Спасибо, конечно, большое, что ты так печешься обо мне, но не надо больше, ладно? Я сама справлюсь. — Даже с тем фактом, что Баев сегодня дал огромное интеревью, с подробностями твоей травмы? Все знают теперь, что ты обманывала, о возможности вернуться и, что ты даже не можешь прокатать ничего. С этим справишься сама? — Маша поджала губы, — А может, что он с Яной, тебя порадует? Ммм… твоя соперница сезона теперь с твоим парнем, какие заголовки, да? Мм… — Хм, — Маша усмехнулась и пожала плечами, — Это не причины идти под крыло к предкам. Ты знаешь… Мне тебя искренне жаль, угу. Потому что ты настолько начиталась всех этих газет и заголовков, что боишься. Боишься вздохнуть не так, боишься упасть, боишься выйти из дома… боишься, что о переезде твоей мамы и о беременности моей мамы, о том, как они переставились в наших семьях, узнают все. Ты сама это вчера сказала… Что тебя волнует, как это обсуждается. — Глупо, что тебя нет. — Меня нет, — Маша помотала головой и пожала плечами, — Они наши родители. Все равно. В любом случае. И, как бы моя мать не относилась ко мне. Я буду за нее, до конца. Пусть живут в своей красивой картинке, где у них хорошие семьи, и они забыли про нас… пусть… Я, лично, как дочь своих родителей, знаю лишь то, что в реальности, моя задача, их защищать. И все. Хочу ли я переезда их? Нет. Папа моя самая большая опора в жизни. Он меня из больницы встречал с фан-клубом, нарядившись в костюм кота на коляске, понимаешь? Он знал, что мне неловко и постарался все облегчить для меня. Он защищал меня всегда и от всех. Да и он не разрешил никому снимать мои медали, выбрасывать коньки, держал их в кладовке, на случай, если я захочу. В обход мамы. И теперь, как человек, который его очень любит, я должна понять и пожелать удачи. Даже если совсем не хочу. Потому что, однажды, он сделал это для меня. И неважно, что сейчас в рейтинге хорошего по отношению ко мне — они оба полетели на дно… Угу. Поэтому, психуй, топай, ори, делай, что хочешь, но не жди… что я поддерживаю это. Я поддерживаю тебя. Но не твои методы. А лодка у нас… дырявая, и я из нее выпрыгнула давненько, чтобы что-то решать там у них… — Маша пожала плечами, — Позвони маме… она переживает, что с тобой что-то случилось. — Что ж она не пришла сама? Если переживает. — Справедливо, — Маша пожала плечами и улыбнулась, — Только вопрос не по адресу, — девушка вздохнула и развела руками, — Почему, если ты злишься на них, получаю я? Почему я вообще что-то должна с вами решать? Я, вон, сама на нервах! Еще ты выступаешь! ДА ЛАДНО! ВЫСТУПАЙ! Какого хрена я это должна как-то комментировать всем? — Ты всегда рассудительная… — Мари пожала плечами, — И ты… вредная сводная сестра, мне положено на тебя злиться. — Я вредная? Я? Вредная? — Маша открыла рот от возмущения, — Да, я вредная. Но послала всех вчера ты, — Лаура усмехнулась от ее слов, на что Маша на секунду на нее посмотрела. — Случайно, — брюнетка помотала головой, — Можете продолжать… — Я послала всех, потому что я младшая — проблемная, — Буше развела руками и поджала губы, — Я должна извиняться, да? — Мари… Ну вот ты, как чувствуешь, так и делай, — Маша обреченно протянула, — Вообще аргументы были по факту. — Мне обидно за тебя. Она даже не поздоровалась вчера. У тебя, вон, лицо белее бумаги и фингал — хоть бы спросила, что не так? — Ну… Видишь, у нее другие заботы теперь. Рассеянная стала… — Кхм, — Буше улыбнулась, — Она не переживает, что тебе могут сделать плохо операцию, а переживает, кто будет сидеть с ее отпрыском, что? — О, это было да, мило, — Маша кивнула и подперла голову руками, ставя локти на бортик, — Буше… — девушка протянула устало. — Ммм? — Бросай читать новости… На тебя это паршиво влияет. — Я знаю, — она поморщила нос, — Зачем я тебе про Баева начала, да? — Угу, — девушка улыбнулась. — Психуешь? — Из-за его избранницы? Хо, я уже жду нашу встречу, — она усмехнулась. — Я уже это вижу: «О, Третьякова, смотри, с кем это я тут? Ах да, это твой бывший жених… Хм, а со мной он добрый и хороший. А ты как там, со своей одинокой жизнью, наверное, завидуешь нам, да?» — Обязательно, — Маша протянула с улыбкой от ее пародии. — Ой, и самое главное, поскорее его на твоих глазах, за ручку взять и всем показать. — Угу, — она кивнула. — И ничего, что она опять донашивает за тобой. Снова, вторая, — Мари поджала губы, — Да и потом… Еще неизвестно, кому повезло больше и кто больше выиграл. — Вот это точно, — девушка кивнула. — Мы с ней на первом шоу встретимся… Фу, блин, она же начнет цитировать все это. — Да? Ммм, и что? — Маша подняла брови, — Мари, она кусается и царапается лет с 12, что мы в сезон все вместе стали выходить, ну смирись ты, что она давит психологией, уже бы привыкла. — Я не ты. — А я тоже не всегда мирюсь. Но не даю влиять этому на результаты. Выработай уже полезное что-то от всей этой шумихи, закались и просто игнорируй. — Я просто отвыкла… Год новостями была только ты. — И вот, я наконец-то, отдыхаю, — она довольно протянула, — Ну, почти… — Ты сегодня дома? — Я еще 3 дня дома, смотрю в потолок, читать и смотреть телевизор мне нельзя, — она вздохнула, — В гости хочешь? — Пусти на ковре пожить? — На ковре? — Маша открыла рот, — Еще чего… Будешь у двери на плитке сидеть, поэтому сумку поудобнее бери. — Я уже… — Буше поджала губы. — Ааа, — Маша засмеялась, — Вот чего ты все разнесла там, вещи собирала? — Я как утром услышала, как твоя мама охает и ахает от того, как прошел ужин, поняла, что дальше будет хуже… гормоны в башку долбанут и все. — Ну, велком, если надо, — Маша кивнула и посмотрела на время, — Ммм, мне пора. У меня встреча на счет Бостона. — А вы еще не решили ничего? — Решили. Операция через неделю. Виза у меня есть. И госпиталь ждет. — Так скоро? — Буше подняла брови. — Я решила не откладывать. А то… Ну, больше жду, сильней пасую. — Может с тобой махнуть? — Нет, спасибо, я сама. Все нормально будет. Все, я пошла и позвони матери, она там в стрессе, — девушка вздохнула. — Ладно, — Буше взяла со стола телефон и поехала по кругу, набирая маму. — Прости… — Маша виновато поджала губы, глядя на Лауру. — Как ураган, не иначе, — брюнетка кивнула с улыбкой. — Как у тебя дела? — Ммм, не плохо. Две тренировки и домой. — Намек? — Извини, но раз твой коврик занят, я могу предложить только свои апартаменты. — Ммм, посмотрим, по времени, — Маша кивнула ей, — Я пошла. — Удачи. — Спасибо, — девушка помахала ей рукой, несильно касаясь пальцами губ и отправляя ей, чтобы никто не замели. Лаура на это немного улыбнулась, кивая.