Поверь в меня

У Лукиной прозвенел будильник и брюнетка неохотно потянулась, понимая, что ей пора вставать, но она оказывается в теплых объятиях Маши, которая еще дремлет: — Котенок, мне надо вставать. — Чуть-чуть, — Маша сильнее прижалась к ней. — Я и так поспала на полчаса дольше, — Лаура улыбнулась, целуя ее лоб, — Приезжай вечером. — Я не смогу, у меня семейный ужин. — Семейный? Это с какой из сторон? — Лукина удивилась. — Со всеми, — Маша вздохнула и открыла глаза, — Ужас… Меня ждет ужас и все. — Ну, — Лаура улыбнулась, — Возьми настрой не на ужас и не ждет. — Ты плохо их знаешь, — Маша поцеловала ее в плечо, — Ладно, собираемся, — она села и зажмурилась от тяжести в голове. — Так, — брюнетка нахмурилась, — Это ты вчера так об лед ударилась… Видишь, почему надо было съездить в больницу? — Не причитай, — Маша легла головой на ее плечо. — Убью Влада сегодня… — Ладно тебе, — Маша улыбнулась и поцеловала брюнетку, — Все, я нормально. — Угу… — Лукина протянула, — Идем. — Идем. Маша умылась и вышла в кухню, где Лукина делала завтрак. Третьякова прошлась до дверного косяка и придержала себя за него: — Кхм, Лар, дай мне еще одну таблетку от головы, пожалуйста. — Сей… — брюнетка бодро обернулась и нахмурилась от ее вида, — Маша… — Не начинай, пожалуйста. — Ты понимаешь, что у тебя, явно, сотрясение, — Лукина взяла ее за руку и усадила на стул, — Ну, я не доктор, но это точно оно. — Знаю я. Ничего смертельного. Ну поболит… — Не «ну поболит», а поехали-ка в больницу. Маша, там ведь не просто головой ты ударилась, у тебя память пропала, это плохо. Это опасно. — Ладно, — она посмотрела на ее взволнованное лицо и вздохнула, — Высади меня у больницы и езжай на свою тренировку. — Хоть так, — Лукина поцеловала ее в лоб. — Ммм, не в лоб, — она поймала ее руку. — Какая ты вредина, — брюнетка улыбнулась, целуя ее и заглядывая в глаза, — Таблетку после еды можно. — Хорошо, — она кивнула ей, устало вздыхая, — Поцелуи, кстати, почти, как таблетка. — На второй заявка? — Угу, — девушка жалобно протянула, выставляя к ней губы, — Полечи еще, пожалуйста. — Ты меня совсем растопишь, Маша, а мне злюкой надо быть, я же тренировать иду, — Лаура с умилением целует ее губы, — Все? Легче? — Да, спасибо, — она довольно улыбнулась, хотя по виду было ясно, что таблетка помогла бы больше. Лукина работала с фигуристками, пока готовила им шоу, когда на каток примчалась Маша: — Надо поговорить… — она ей шепнула. — Сейчас? — брюнетка смотрела на катающихся на льду. — Угу. — Что-то случилось? — Надо очень поговорить, — она кивнула ей настойчивее. — Жень, я отлучусь, пригляди, — она сказала тренеру на льду, встречая его кивок и ушла за Машей. Они зашли в кабинет и брюнетка посмотрела на нее: — Ну, чего за срочность? — Скажи, пожалуйста, а у тебя есть знакомые в Бостонской клинике? — Ммм, — Лукина подумала, — Вроде есть. Да ты не у той Лукиной спрашиваешь, это тебе к моим родителям надо, а что? — Да я тут совместила приятное с полезным, раз уж ты утром меня забросила в клинику… — Угу, — она кивнула, вникая. — И сходила к своему врачу по поводу ноги. И он… он совещался с одним специалистом, который из Бостона… Они рассмотрели мой случай. И предлагают… Предлагают операцию. Ну такую, где без особых вмешательств освободят все мои зажатые нервные окончания, плюс проведут укрепление и… Скорее всего я смогу кататься без уколов даже. — Ты серьезно? — Лаура открыла рот. — Я подумала, — она пожала плечами, — Восстановление там примерно 2,5 недели, форма наработанная, конечно, спадет… Но, если мы с тобой спорили на аксель и возвращение в спорт, — она улыбнулась, — Стоит мне быть полностью в форме? — Так, — Лаура подумала, — Ну, мы успеем, если делать в ближайшее время, подготовиться и вернуть все обратно. — Значит… Стоит рискнуть? — Жить без уколов или с уколами? Ммм, поверь, тут выбор очевиден. А твои, что сказали? — Они еще не знают. — Ты… Ты, сперва, ко мне пришла? Маша улыбнулась и взяла ее за руки: — Я тебе доверяю больше всех. И… Ты еще и мой тренер. — Верно, — Лаура улыбнулась и поцеловала ее, — Это не совсем по-тренерски сейчас было, да? — Ммм, наплевать, — Маша с улыбкой сама ее поцеловала, — Ладно, я поеду, посплю немного, а то вечером еще надо ужин с родней пережить. — А что с головой-то? — А, сотрясение, как ты и говорила, 4 дня без льда и капельницы в больнице, вот, одну уже сделали. — Не пропускай, угу? — Хорошо, — она кивнула, — Ну все, не отвлекаю, у вас там тренировка, а я пошла. — Давай, — брюнетка оставила ей еще один поцелуй на губах, — Я уточню у отца про клинику. — Спасибо. Пока. — Пока. Маша поправила пиджак, который был надет поверх топа и черных джинс, перед тем, как позвонить в дверь бывшей квартиры: — О, Маруся пришла, — дверь открыла мать Буше. — Привет, зайка, — отец Маши, обнял ее крепко. — Привет, — девушка улыбнулась ему, — Я первая? — Последняя, — Буше вышла из гостиной, в платье до колена, нежно-синего оттенка. — Привет, — они обнялись. — Ты как, после вчерашнего? — Да так… Сотрясение. Буду ходить на капельницы, 5 дней отдыхаю от льда. — Отстой, — Мари поморщила нос. — О, Машик, — мама блондинки сказала ей, проходя по коридору и даже не останавливаясь, чтобы поприветствовать. — Да, мам, — она усмехнулась, — А вы уже сели? — Нет-нет, тебя ждем, — Владимир улыбнулся ей, приобнимая за плечо. — Ну, тогда, можно садиться. Ужин был напряженным для Мари и Маши, но вот родственники, очень оживленно общались. Маша и Мари, то и дело, переглядывались, когда в попытках что-то спросить у одной девушки, кто-то вытягивал внимание на другую. Им эта дележка была не интересна вовсе, поэтому большую часть ужина они молчали: — Так, девчонки затихли, — отец Мари с улыбкой посмотрел на них, после очередной опрокинутой с Владимиром рюмки, — Как дела на катке, девчонки? — Нормально, — они ответили одновременно. — Какие успехи? — Ни-ка-ких, — и снова, даже по слогам, они произнесли одинаково. — Да ладно вам, — Светлана засмеялась, — Машка, как там твои прыжки? — Нет больше пока… Вчера сильно ударилась, вот на 5 дней выпала из процесса. — Да ты что? — Иван посмотрел на нее печально, — Переживаешь? — Нет, у меня вообще-то новости есть. — А у нас тоже, — мама Маши поджала губы, явно, желая сказать первая. — Да? — она сглотнула, решая уступить, — Какие? — Давай ты, — женщина сказала отцу Мари, на что тот взял ее за руку. — Девочки… Мы со Светой… ждем ребенка. — Да ладно? — мать Мари открыла рот. Маша и Мари совсем не выражали радость или вообще не дали какую-то реакцию: — Поздравляем, — Маша протянула, немного теряясь. — Угу, — Буше допила из бокала, — Классная новость. А у тебя чего, Мах? — она не забыла, что девушка хотела что-то сообщить. — А мне дали зеленый свет на операцию в Бостоне. Смогу кататься в полную силу, если будет все успешно. — Что?! — мать Маши нахмурилась, — Нет! Нет это же опасно! — Но это очень хороший шанс, больше не делать уколы каждый день, — Маша посмотрела на нее. — Да лучше уколы! А вдруг плохо все пройдет?! Весь успех коту под хвост! У нас ребенок скоро будет! Ты это понимаешь?! — А как ваш ребенок и ее операция связаны? — Мари смотрела на поверхность тарелки, задумчиво и пустовато. — Кто будет ухаживать за Машей, когда все будет плохо?! И как она будет помогать?! — А почему она должна помогать? Это же не ее ребенок будет. Ну, будет приходить и смотреть, — Мари посмотрела на Светлану хмуро, — Вы слышите, что она сказала? Реальный шанс, что она будет жить без боли. Разве, это не повод, попытаться? — Да, Мари? А когда она опять приползет на одной ноге и ничего не сможет сама, ты будешь говорить о шансах?! Или будешь таскать ее в туалет или… — Ааа, вот в чем дело? — Буше засмеялась, — Боитесь, нарушит спокойную жизнь? Станет обузой или попросит внимания больше, чем ничего, из того, что вы ей даете? — Мари, — отец хмуро посмотрел на дочь. — А вы, что молчите? — Буше посмотрела на Владимира. — А мы хотели сказать… Что планируем переезд, — он сглотнул, понимая, что новость будет уже не радостно воспринята. — Что? — Мари и Маша произнесли одновременно. — Угу. Нам с Инной предложили обоим повышение и перевод в филиал Санкт-Петербурга. — Ну мы и согласились. Вот, хотели объявить сегодня, — мама Мари улыбалась мужчине. — А… А мы? — Мари спросила мать, — Мы с Машей? Как же мы? — Вы взрослые, зачем мы вам нужны? — Зачем?! Дайте-ка подумать! — Мари перекипела от эмоций и сорвалась на крик, — Может потому что ваша дочь, дядя Вова, встает на коньки и готовится к большому спорту, ей предстоит операция и восстановление?! Или потому что я, мам, не сползаю с новостной ленты, как самое большое разочарование года?! А ИЛИ МОЖЕТ ПОТОМУ, ЧТО НАС ВЕСЬ ГОРОД ОБСУЖДАЕТ?! КАКИЕ МЫ ДОЛБАНУТЫЕ СЕМЬИ! ПРЕДКИ РАЗВЛЕКАЮТСЯ! МЕСТАМИ БЛЯТЬ ПОМЕНЯЛИСЬ! А МЫ КРАСНЕЙ ХОДИ! Вы Маше нужны, потому что мать на нее хер забила совсем, угу! Вон, у нее лицо перебито, сама еле ходит, лицо белое, хоть бы что-то спросила! Нет, зачем?! Она ребенка нового ждет! Нахер дочка первая, да?! Она же уже не медали приносит, а проблемы! А ты, мам?! Не стыдно будет уезжать?! М? После всего, что я перенесла?! Как ты можешь вообще меня оставить тут?! М?! НУ КАК?! Меня хуями весь город полощет, интернет откроешь и хочется вздернуться! А ты за лучшей жизнью, да?! А ЗНАЕТЕ ЧТО?! КАТИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! ВСЯ ЭТА СЕМЬЯ! НАХЕР ВЫ МНЕ НЕ НУЖНЫ! — она бросила на стол салфетку и ушла громко хлопая дверью. — Извините за нее, перенервничала, — отец Буше сглотнул. — Да что вы несете? — Маша печально посмотрела на него, — Это не нервы. А правда. Ее травят, ей плохо. У нее семья должна быть за плечом, а иногда, и впереди нее, а вы ее все кидаете. На меня плевать… Я уже год почти, сама за себя. А она, вот, только привыкает к этой жестокой реальности. Поддержать ее надо, а вы присоединились к рядам тех, кто недоволен ей. Ладно. Ваше дело и право, — она поднялась, — Операцию я буду делать. При любом раскладе. И… Если это важно, то… Будьте счастливы, но нас уже не тяните силой, в ваш псевдосчастливый мир. Нам он не нужен. Мы в реальности живем. И она отстой, — блондинка забрала телефон и тоже ушла.