Поверь в меня

Маша была на спортивной площадке с Оксаной. Она качала пресс, держась ногами за перекладины, сегодня они начали в 12: — Добрый день, — помощница тренера поприветствовала Лукину, пока приседала с резинкой на ногах. — Добрый, — Лаура кивнула, — Там Лев приехал на полчаса и ждет тебя по вопросам сезона, в офисе. — Блин, забыла. Маш, на льду увидимся, — она наспех надела толстовку и ушла. Лукина прошла до Маши и посмотрела на ее сосредоточенный вид: — Я тебе звонила. — Я знаю, — девушка не останавливалась, поднимая корпус. — И писала. — Я не читала, — блондинка кивнула. — Но видела? — Ага. — Почему не ответить? — У меня экзамен, я готовилась, — она делала выдохи ртом. — Уже был? — Утром. — И как? — Четыре, — она села и посмотрела на нее, — Табель показать, а то ты на слово мне не особо веришь, — девушка поднялась и перешла к специальным шинам, в которые начала прыгать на одной ноге. — Ты специально паясничаешь так? — Нарочно, — Маша кивнула. — Что за детский сад? — Училась у лучших. Это я про вас. Не про свою очередь тренеров. — Маша! — Лаура остановила ее за плечо. — Не делай так, — она посмотрела на ее руку, а потом на нее, — Никогда. Отпусти. Мне надо закончить тренировку до часу, потом здесь хоккеисты заниматься будут. — Ты уже еле дышишь. — Я прекрасно дышу, без твоей оценки обойдусь, — она посмотрела на руку на плече, — Лаура, я серьезно, не баламуть внутри ничего, отпусти руку. — Все, — брюнетка разжала пальцы, — Только постой на месте и послушай меня. — Я тебя и так слышу, — она продолжила делать прыжки на оперированной ноге, что было значительно медленнее и с растягиванием пауз, — Дурацкая нога… Твою мать, — Маша поставила здоровую ногу на землю, а травмированную немного поджала, морщась от дискомфорта. — Ты сказала, что не болит. — Не болит, если на ней не скакать, — Маша отошла от снарядов и села, доставая из сумки воду и включая часы, чтобы замерить пульс. — Смотрю, к вопросу ты подошла ответственно. — Я не совсем тупая, как ты считаешь, — она хмуро произнесла. — Да ты прекратишь слова в штыки воспринимать?! — Да? Я? Извини, ты мои слова вчера на ноль делила. Я твои тоже теперь, — она посмотрела на показатели и поднялась, начиная чуть бегать на месте. — Что ты… что ты делаешь? — Высокий пульс, нельзя резко садиться, — она старалась замедлить работу сердца постепенно, держа руку с показателями перед собой. — Опять же… Откуда у тебя и такие познания? Вот, почему я… — Ты опять? — Маша остановилась и посмотрела на нее, впервые, так обиженно, даже сильнее, чем вчера, глаза сразу стали на мокром месте, — Я тебя не обманываю! Ну… что мне еще сделать?! Что…я не знаю, клясться? Я клянусь! Не знаю… Что ты меня доводишь?! — она поймала рукавом слезинку, — Видишь же, и так нихера не получается! Еще топи давай дальше! — она забрала раздраженно сумку и ушла, утирая слезы, которые предательски покатились по щекам. Маша сидела, в коньках, на лавке, не хотелось сегодня кататься совсем. Она устала слишком и мало отошла от тренировки на площадке: — Оксана просила передать, что поехала за своим женихом и не сможет прийти, — Лаура шла, печатая в телефоне. — Хорошо… — Маша сказала на выдохе и устало сняла защиту с лезвий, выходя на лед и начиная раскатку. Лукина долго переписывалась по грядущим просмотрам новых спортсменок, обсуждая с директором дворца время и дни. Когда она закончила, подняла взгляд на каток. Маша очень неспешно прокатывалась, редко отталкиваясь ногами и иногда переходя на скольжение спиной, но не больше: — Ты не травмировалась? — Нет, — она помотала головой. — А чего не раскатываешь сильно? — Коньки не зашнуровала туго. — Перешнуруй. — Сейчас, — Маша вышла на помост и села, наклоняясь к конькам. — По-моему крепко зашнуровано, — Лаура видела, как сидит конек, привычно и плотно. — А мне кажется, слабовато… — Маша пожала плечами. Брюнетка опустилась с ней рядом и вздохнула, поджимая губы: — Когда ты отдыхала? — Час назад. — Нет. Когда без тренировок была? Вот, чтобы без земли, растяжки и ритмики, плюс без льда? Маша подумала и пожала плечами: — Не было так. — В смысле? За месяц сколько ты выходных брала? В Питере же была, там отдыхала? — Там был мастер-класс два дня и я прилетала домой сразу, ну и… И каталась дальше. — Ты устала. — Да нет, это же, просто, я сегодня нагрузку повысила на земле, и вот… — Ты устала, Маш, — Лаура повторила ей настойчивее, — Ты тут пахала, без перерыв, а я тебя обидела, поэтому ты окончательно устала и сдалась. Ты ждала, что я похвалю… А я вот так, да? — Лукина виновато поджала губы, осознавая степень своей вины, перед девушкой. Маша на нее не смотрела, но провела под глазом, утирая новую порцию слезинок, она положила голову на ее плечо: — Прости, пожалуйста… за то, что я наговорила… — Маша прошептала ей виновато и, впервые, со вчерашнего дня, так мягко и привычно. — Это я виновата очень, — Лаура обняла ее к себе, — Прости меня, за вчера и за то, что так задержалась там. — Я понимаю, — Маша всхлипнула. — Тш… — Лаура положила подбородок на ее макушку, поглаживая плечо, — Я здесь и с тобой. — Я так устала, — она прошептала, заливаясь слезами, от того, что поняла свое состояние, — Что все в пустую опять… И я боюсь, что только отпущу на день-два и опять сначала… — За день-два форма не уйдет, ты ничего не забудешь и не потеряешь, — Лаура поглаживала ее светлую голову. — Я устала учить заново все… Хочу все и сразу, — она содрогалась от слез. — Ты просто устала от всего. Рутиной стало. Вот и надоело, — она поджала губы, — Давай, снимай коньки и поехали домой, — Лаура отпустила ее. — У тебя работа, — Маша посмотрела на нее виновато. — У меня вообще-то отпуска еще 3,5 недели. Это я вышла раньше. Мне надо одну красивую, талантливую, очень умную, усердную и любимую фигуристку готовить, плюс, просмотры в очередь выстроились. Но прежде всего, конечно, ты. Поэтому, работа может и подождать. Ты, и так, месяц тут одна. Хватит. Маша посмотрела на нее и всхлипнула: — Я тебя очень люблю, правда, и я не хотела тебя обижать вчера, я просто… — Это я тебя очень люблю, — Лаура кивнула, целуя ее в лоб, — Давай, освобождайся от коньков и пошли. Все, все нормально, не переживай. — Хорошо, — она кивнула. — Я вчера, кстати… Посмотрела твою программу, из сезона, что был три года назад… Связки оттуда у тебя в шагах новой программы. Я была не права. А форма у тебя отличная. И отдохнем, а потом уже в бой. Миша сказал, что никакие нам подготовки не нужны, он выйдет ставить тебе с самого перекидного и до акселя. — Да? — она выдохнула, сняв коньки. — Да. Честно-честно, — Лаура улыбнулась ей и погладила щеку, где был еще мокрый след от слез, — Забываю… что ты у меня хоть и в 1 раз слабже, еще в 3 раза младше, и не все тебе дается легко… — Угу, — она поджала губы. — Поехали, — Лаура взяла ее за руку, поднимаясь и поднимая ее. Третьякова и Лукина зашли в квартиру и брюнетка удивилась: — Ремонт сделала? — А? — Маша была немного задумчива, ей было стыдно за свое поведение перед брюнеткой, — Да. Ремонт. Папа же… выкупил квартиру у хозяина. — Серьезно? — она удивилась. — Угу. Нашу продали, а в эту он вложился. Сами переехали. Ну, я и взялась… Чуть посветлее хотелось, вот, сделали с отцом Мари, — Маша пожала плечами, — Пустовато, наверное. — Вполне хорошо. Ничего лишнего. — Может и да, — Маша махнула рукой и разулась, — Поставлю чайник. — Хорошо, я руки пока помою. — Угу, — она кивнула и пошла, впервые, заметно для Лукинского глаза, хромая на ногу и так сильно, словно, до этого, Маша сдерживалась. Брюнетка пришла к Маше в кухню, где девушка уже наливала чай: — Мари-то в городе уже? — В Греции, — Маша помотала головой. — И что ты делаешь тут целыми днями? А не отвечай… — она увидела стопки книг на подоконнике. — У меня зачеты, — она кивнула, проследив взгляд женщины. — Вот и устала сильно так, — Лаура поджала губы и посмотрела на нее внимательно, — Ты как-то изменилась. — Или мы, просто, давно не виделись, — Маша улыбнулась несильно. — Нет. Как-то ты… Подросла, что ли? — На 2 сантиметра, — она кивнула. — Ну, я не про рост… Но это ого тоже, — Лукина подошла к ней и взяла за руки, отвлекая от заваривания чая. — Чего? — девушка посмотрела на нее. — С осложнениями восстанавливалась, да? — Ну… так, — Маша поджала губы, потому, что заслезились опять глаза, — Вышла в первую неделю без тебя, во второй день, если быть точной… шлепнулась так, что растянула сухожилие. Лед закрыли на неделю. Пила лекарства и работала на физическую. На ровном месте защемило шею. Ммм, опять осторожности, повезло, за три дня отпустило. Начала вкатываться и выкатываться. На льду терпимо, хоть и обидно, от каждого падения, а домой приходишь и разве, что на потолке не сидишь, от боли. Врач говорит — терпеть надо. Ну, а я дрессированная — надо, значит надо. Угу… вот, так, но выкатываю уже дорожку, тренировки выдерживаю две, плюс бегать можно. С прыжками, наверное, ужас будет… Но, я старалась что-то, как-то подготовить к этому, — она пожала плечами, — Только Оксана помогала мне и терпела. Я невыносимая, сама знаю, но ее не пугает… странная, но бросила хвалить, как раньше, за все подряд. И со мной занимается, так что… Нормально. Ну, если бы еще не гора учебников и долгов. Отправила вчера курсовую, пришли ответы, все почти переписывать надо, вот, видимо, и отпал остаток позитива и сил. — Ой, Маша… Ну, почему нельзя сказать? — Да потому, что есть у меня один пример человека, который проходил со мной восстановление… Теперь раздает интервью, насколько я тяжелая личность. Не хочу еще на тебя что-то сваливать. — Да я же твой тренер… Так и должно быть. — А еще ты моя девушка и мне не хотелось бы тебя подвергать своим психам, хотя я уже это сделала… — Вообще-то это нормально, — Лукина сложила руки у нее на пояснице, — Твои психи, усталость и слезы. Это все нормально и неплохо. И я это понимаю. И я верю, что тебе тяжело и что ты, искренне, хотела облегчить работу всем и поскорее покататься, как было до, — Маша кивнула и обняла ее, утыкаясь в плечо, от чего Лаура прикрыла глаза, — Я очень скучала. — Я тоже, — Маша поцеловала ее шею. — Договоримся так, и больше про каток не говорим, — женщина посмотрела на нее, — Два дня, сегодня и завтра отдыхаем. Совсем. От всего. Потом идем тренироваться с Мишей над прыжками. Оттуда смотрим программу короткую, как ее наполнить и произвольную. Едем на сборы в Москву. Там хорошо тренируемся и к открытым прокатам будет точно ясно — летим в сезон или нет. Хорошо? — Да, — она кивнула. Лаура поправила ее светлые волосы и улыбнулась: — А поработала ты выше всяких похвал, я бы тебя так не натренировала. И Бильман… шикарный. — Я почитала, как лучше растягиваться. — Нет. Ты от природы с этим. Ну, может капельку подтянула, — брюнетка улыбнулась, — Так, все. Никаких коньков. Пьем чай. Потом смотрим кино, болтаем без умолку и никуда не спешим. Идет? — Да, — Маша улыбнулась и поцеловала ее, — Я тебя очень люблю. — И я тебя.