Поверь в меня

С возвращением старшей группы на лед, Маша стала испытывать все больше проблем. Нет. Они не ругались. Но ей катастрофически не хватало времени, места и внимания тренеров. Михаил сделал все, что мог, чтобы аксель в два оборота был, но Машино тело или психология, не хотели его крутить и она постоянно падала, было сопротивление. Из-за очень активного процесса постановок, ее короткая программа все еще была в дырах. Только она решалась спросить что-то у Лукиной по ее прокату — заканчивалась тренировка, только хотела попросить Женю добить программу — кто-то опережал ее и он работал весь день над той, кто первая, лишь Маша собиралась попросить Михаила покатать на удочке аксель, как мужчина уже подцеплял на крюк кого-то, кто учил четверной и стабильно уже к концу тренировки приземлял его. В зале помощь девушке была не нужна. Как тренировать форму и пластику, растягиваться, она уже знала и умела. Вот и выходило, что на льду ей просто не хватало времени, а в зале все работало само. Лукина смотрела за катающимися и нахмурилась: — Кого-то не хватает? — брюнетка произнесла вслух. — Маши сегодня еще нет, — Оксана кивнула. — А где она? — Я не знаю, не видела ее. — Интересно, — брюнетка вздохнула и взяла телефон, — Я пойду позвоню. Мари! Перепрыгивай аксель, что это за потеря угла?! — Иду, — она кивнула, выдыхая. Брюнетка вышла с шумной арены и поняла, что связи, как обычно нет, поэтому пошла в холл, где еле-еле поймала сигнал, вызванивая Машу. Она вышла на улицу и удивилась, что Маша так долго не отвечает: — Алло. — Привет, — Лукина выдохнула легкое волнение, — А ты где? — На тренировке. — На какой? У нас лед. Там тебя нет. — Я физическую тренирую, с хоккеистами, на улице. — Чего? — Лаура нахмурилась, — Лед по расписанию. Ты два зала взяла? — Нет. Это первый. Меня в зале-то утром не было… — она поджала губы и поняла, что Лукина даже не заметила. — Молись, Маш, чтобы пока я дойду, хоккеисты не разбежались, иначе, без свидетелей, я тебя прибью, — она вздохнула и пошла в сторону площадки. Блондинка сидела на перекладине турника, отдыхая после нагрузки на руки. Хоккеисты пробегали мимо Лауры, у них начался бег, поэтому площадка пустела: — Добрый день, — она кивнула проходящему мимо тренеру парней. — Добрый. Ваша, вон там. Слушайте, сильнее моих парней, заберу у вас ее к себе, — он улыбнулся. — Хо, вставайте в очередь, — Лаура усмехнулась и прошлась до Маши, — Ну? Чего ты тут тренируешься сегодня? — Захотелось, — она пожала плечами. — Слезь, пожалуйста, солнце яркое, неудобно на тебя смотреть. — Угу, — Маша спустилась на землю и посмотрела на брюнетку, — У вас же тренировка идет, вернись туда, и так времени мало, еще… — У меня время есть, там еще Женя и Миша. В чем дело? — Все нормально, — она пожала плечами. — Маша… — Я не хочу ныть, все, нормально все, — Маша махнула рукой и пошла за вещами, прихрамывая. — Опять ты хромаешь… — Это навсегда, не забывай, — она вздохнула, забирая бутылку воды и кофту. — А бинт тоже навсегда? — над кроссовком, под носком, было видно повязку. — Это… — Ты травмировала себя? Опять ты… — Это после физиотерапии! — она нахмурилась, — Вообще-то я после процедур, нельзя сразу давать напор на ногу без фиксации. — Поэтому ты не на льду? — Нет. — А почему? Что за детский сад? Маша посмотрела на нее и Лукина изменилась в лице, потому что у блондинки были глаза на мокром месте: — Маш… — Не говори так, — она опустила голову. — Ты чего плачешь-то? Маш? — Лаура сглотнула с сочувствием, — Маша? — Мне домой надо, все, — она обошла ее и ушла. Лукина вообще не поняла, что произошло и проводила ее взглядом, видя, что она утирает слезы ладонью, быстро уходя. Брюнетка вернулась на каток: — Ну что? Не заболела хоть? — Василий посмотрел на брюнетку. — А она тренировалась с хоккеистами на земле, — брюнетка пожала плечами, — Не поняла, правда, почему. — Ну она, кстати, часто говорит, что ей на воздухе легче тренируется, — Михаил сидел, подправляя пометки по программе новенькой Тины, бриллианта из Москвы. — У нее по здоровью жалоб нет? — Лаура посмотрела на Василия, немного внутри растерянная и взволнованная. — Нет. Ну почти… — Почти? — У нее новая физиопроцедура. Там, в общем, токовое лечение и… у нее аллергия была. До ожога дошло. В общем, пока не просто все идет там. Вроде как, назначили, из-за того, что от нагрузок стали защемляться обратно окончания. — Что? — Михаил округлил глаза, — Она на уколах катается? — Нет. Таблетка обезболивающего помогает. И то, пьет после тренировки ее. Ожог прошел почти, просто… Там болезненное это лечение, вот и тяжело. Может, поэтому не пришла на лед, побаливает что-то. — Можно мою воду, — Мари кивнула на сиреневую бутылочку. — Держи, — Лаура передала, — Мари? — М? — она отпила. — А чего Маша не пришла сегодня? — Пришла. Просто в зале тренируется же, — Буше кивнула, — Или на улице. — А почему не на льду? — Она дурочка потому что, — девушка поставила воду, — Считает, что мешает тут. — Чего? — все тренера произнесли, как один. — Угу. Вчера дома мы обсуждали мою программу, я ей говорю, что скоро вы и ей поставите до конца короткую, а она говорит, что… сколько не пыталась попросить, вы все заняты… — она пожала плечами, — Сказала, что не отрабатывала на удочке 2 недели аксель, в последний раз ее поправляли по вращениям дней 5 назад, а… короткую никто не дорабатывает уже почти 3 недели… Ну и плюс, даже нет намека на произвольную, что уж там про остальное. Она переживает… Что из-за двойного акселя вы и не будете ей ставить ничего. И я ее понимаю, — Мари пожала плечами, — Она его только и прыгает, но не выходит ничего. А вчера же вы… Лаура Альбертовна, ее наругали за это сильно. Ну, она совсем поникла. — Наругала? — брюнетка не помнила, кому и что поправляла, слишком нарасхват во время тренировки. — Наверное, она просто сдалась, — Мари посмотрела на Михаила, — Сказала, что вы сдались и она тоже уже не особо хочет. А тем более, если здоровье еще не очень, то для нее это большие аргументы, — девушка развела руками и поехала тренироваться дальше. — А я и забыл про программу-то, — Женя взял свой планшет и пролистал до листов с пометками, — В конце самом у меня, давно не работал с ней… — Я поговорю с ней, давайте, работаем дальше пока, — брюнетка вздохнула и вернулась к занятиями. Маша услышала звонок в дверь и прошла до двери: — Ну, я без настроения и испорчу его тебе, — Маша увидела Лукину на пороге дома, от чего жалобно протянула. — Хоть 100 раз подряд порти, — она кивнула спокойно. Маша сдалась и пропустила брюнетку в квартиру: — Чай? — Не хочу. Поговорить надо. — Не удивила, — Маша пошла в гостиную. Лаура зашла следом и посмотрела на блондинку, которая сидела на диване. На столике, была куча листов, тетрадей и включенный ноутбук: — Как зачеты? — Одна уперлась, ждет от меня конспекты всего и вся. Плюс две статьи по выдающимся личностям спорта. — Про кого пишешь? — брюнетка села рядом. — М, про нашу Великую и про некого, очень известного спортивного тренера Альберта Лукина, — она пожала плечами. — Ничего выбор, — Лаура улыбнулась, — Потом дай почитать. — Посмотрим, — она кивнула и сохранив файл, закрыла ноутбук, — Чего хотела сказать? — Мари объяснила все. — Ненавижу, когда она болтает о том, что не знает. — Живет рядом, явно, знает. — Живет не рядом, а болтает так, как будто свечку держит везде, — Маша скрестила руки на груди. — Я поставлю программу и прыжки будут, времени нет. — Вот именно, — Маша посмотрела на нее, — Не надо мне ничего уже. Лаура, времени мало. Акселя нет. И не будет. Явно. Иначе, Миша бы не бросил это все. — Будет аксель, нужно плотнее поработать, — Лаура вздохнула и положила руку на ее ногу, разворачиваясь удобнее, — Я накричала на тебя вчера? Я даже не помню. Маша поджала губы, не глядя на нее, но было видно, что ее все очень задело: — Я не хотела тебя обижать… Ты же знаешь. Если я работаю — я прям работаю. — Дело не в том, что ты орала или… — Маша посмотрела на нее, но от слез, которые навернулись, опять отвела взгляд, — Дело в том, что ты просишь, как со всех. Хочешь и аксель от меня, и дорожки и прыжки все эти, орешь, что я непутевая и надоела протирать лед, прыгнул бы уже любой шестилетка, но Лаура, — Маша посмотрела на нее шмыгая носом, — У шестилетки нет перелома в двух местах, у него нет страха, он просто прет. А я сломалась на акселе, я боюсь его, даже если прыгаю. Каждый раз боюсь первые 5 секунд двинуться. Ты просишь, как со здоровой, но я не здоровая. И я, конечно, возвращаю все элементы, но это не значит, что мне нормально… У меня нога просто так ноет каждое приземление. А оказывается вообще опять все в тоже русло идет, что и до операции. У меня руки опускаются, когда он каждую неделю мне про эти зажимы нервные говорит, — она утерла слезы, — Не хочу время ваше тратить, не хочу больше кататься, ничего больше не хочу, ничего не получается дальше этого. Скажи уже, что потолок. Ты говорила, что когда поймешь, что дальше не идет, скажешь. Вот сейчас, скажи уже, что я все. Потому что ничего нового я не выучила, старое не получается, нет ничего… Я только ною хожу, да протираю этот лед собой. — Потолок или нет, я сейчас тебе не буду говорить, — Лаура помотала головой, погладив ее плечо, — На сборы ты едешь. Это не обсуждается. До них неделя. До этого времени — тренировки на льду и в зале всё. Хочешь дома тренируйся, а лучше — сфокусируйся на травме. Удели время этому. Посмотри, может за неделю без нагрузки хорошо станет — тогда это будет уже уход по медицинским показаниям. Если не будет разницы — поработаем в Москве. Посмотрим, что и как… И решим, где потолки, а где люки, чтобы выше выбираться. Закончи вопросы по учебе, явно, у тебя нагрузка выше эмоциональная, чем ты выдерживаешь. Это вторая истерика по вопросам желания уйти — на третий раз — я тебя не буду останавливать или разговаривать, сейчас говорю, как твой тренер. Ясно? Наорала на тебя — не права, прости. Но и ты пойми — у меня таких вас уже 16. Мне тоже не легко. — Пусть станет 15 и все, — она всхлипнула. — После Москвы, озвучь это и я поддержу. А пока… терпи. Я пыталась успокаивать тебя по доброму — бесполезно. Будет по строгому, — Лаура поджала губы, — Я поговорю с Женей. В Москве ты будешь работать только с ним. — Ты мой тренер, — она посмотрела на нее возмущенно. — Я тебя люблю, а значит, не тренер. — Да нахрен мне эти коньки тогда?! — Маша поднялась гневаясь, — Всё! Не буду! Я больше не хочу! Хватит! — она заплакала еще сильнее и Лаура вообще растерялась от ее состояния, — Да за что мне это все?! — она зажмурилась, прижимая руки к глазам и переходя на виски, немного постучала по ним. — Ну что ты делаешь, Маша? — Лаура поднялась и обняла ее. — Да хватит! Я тебе тоже надоела уже! Не надо меня жалеть! Перестань! — она выпуталась из ее рук и ушла в спальню, но брюнетка пошла следом, — Оставь уже меня одну! — Никуда я не пойду, вон, осталась ты одна, итог не очень, — Лаура обняла ее к себе снова и крепче. — Отпусти… — она всхлипнула, прижимаясь, вместо своих же слов, к ней сильнее. — Тш… — Лаура погладила ее светлую голову, — Тише-тише, тише, — Лаура повторяла ей спокойно, понимая, что Маша так крепко ее обнимает, что даже немного больно, но это и дает понимание, как она устала и тонет, — Иди, ляжем, — она уложила ее, не отпуская и прижала к себе крепче. Маша только плакала, содрогаясь от слез и держась за ее плечо крепко. Брюнетка пила чай, пока Маша спала в спальне и изучала ее листочки на столе, приятно удивляясь, что блондинка так много информации собирала про ее отца. В квартиру зашла Мари: — О, вы тут? А Маша где? — Спит, — брюнетка шепнула. — Ааа, а чего это она? — девушка зашла в гостиную, тоже переходя на шепот. — Расстроилась… — Опять? До рева в голос? — Опять? — Вчера тоже самое было. — Че-то у нее случилось еще, Мари, — брюнетка кивнула и пожала плечами, — Где искать ответы? — Пойду добывать, — Мари взяла телефон. — В смысле? — Позвоню ее маме. — Ааа, спасибо, — брюнетка кивнула и проводила ее взглядом из комнаты. Лукина продолжила читать статью про заслуги отца, еще во время, пока Лукина была совсем маленьким ребенком. Женщина улыбнулась от того, что Маша подчеркивала важные события его жизни и ее рождение тоже: — Фух, — Мари села рядом, — Чего такое? А это про вашего отца? — Угу, — Лукина кивнула и посмотрела на нее, — Узнала что-то? — Ну да… такое себе, — Мари поджала губы, — Папа, конечно, партизан тоже… — Чего? — Тетя Света в больнице. — В смысле? — Лукина удивилась. — У нее выкидыш и… Вроде как, судя по речам, тетя Света ругает Машу в этом всем. — А Маша-то при чем? — Они поругались из-за того, что врач сообщил ее маме, о проблемах с ногой и тетя Света начала запрещать кататься ей опять, ну и поругались… И ей плохо стало. Но там, изначально, все не просто было, уверена, это не вина Маши. — Угу, а Маша в это верит? — Лаура поджала губы, — Теперь хоть понятно, что за желание все бросить и чего она так плачет. — Как ей помочь? — Мари посмотрела печально. — Если бы я знала, — Лукина вздохнула, — Ладно, не переживай, разберемся, — брюнетка погладила ее плечо, — Ты, кстати, тут все-таки обитаешь или нет? — Когда как… — Пообитай пока тут. Недельку. Она не будет тренироваться, а ты… компанию составь просто. Чтобы не одна совсем была. Хотя бы пол дня. — Конечно, — она кивнула и посмотрела на стол Маши, — Заработалась моя, почти, сестра… — Это точно, — Лаура кивнула и вздохнула, — Как бы аксель ей выкатать… — В смысле как? — Мари улыбнулась, — Это же Третьякова. Дайте ей самую классную музыку и у нее крылья вырастут. — Я знаю. Кармен-то у тебя, а другое она категорически отрицает. — А вы предлагали что-то? — Миша ей танго включал, когда аксель прыгнула. — Ммм, знаете, что ей очень пойдет? — М? — Классика. — Она не хочет драму и лирику. Да и сезон такой… хоть образами запоминаться, если прыжки базовые. — Уверены? — В смысле? — Лаура нахмурилась. — Если что, я молчала… — Буше подвинулась ближе, — Она с пола четверной флип крутит. — Чего? — Случайно перекрутила в первый раз. У нее аксельная высота. И она ей пользуется. При мне, раз 15 закрутила его. В 4 оборота. Идеальный. На льду она даже слышать не хочет. Но тело просит ультра си. И делает его. Лаура смотрела на нее немного открыв рот: — Флип? — У нее он был первым при изучении, — она кивнула, — Очень он красивый. После Бильмана. Вы бы видели… — И по технике хороший? — Мы шептались с Михаилом, он случайно тоже подсмотрел… Он идеальный. На полу. Но на льду он не рискует даже предлагать, потому что все-таки 4 оборота ее травмировали. — Надо подумать, — Лаура поджала губы, — А что у нас есть классическое, но не заезженное из образов? — Джульетта? — Мари, я сказала не заезженное. — А у нее есть тут кое-что, — Мари взяла ноутбук, — Не классика, но она любит под нее бегать, — Буше открыла музыку блондинки, — Сейчас. — Громкая? — Такая… драйвовенькая, — она включила песню и ноутбук заорал на весь дом, — Твою мать… — Выключи, Мари, — они на пару попытались зажать динамики, пока Буше отрубала песню. — Блин-блин, он завис, — Мари щелкала на крестик, — Ну давай же! — Попробуй крышку просто опустить, — Мари посмотрела на Машу, которая вышла из комнаты и стояла скрестив руки на груди и оперевшись о дверной косяк. — Да, — она опустила крышку и музыка затихла, — Ух ты, сработало… Ты гений. — Спасибо, — Маша саркастично протянула, — Что вы делали? — Эм… Решили музыку послушать, — Мари пожала плечами, встречая кивок Лукиной. — Вместе? Мою музыку? Ммм… Врать, конечно, не ваше, — Маша усмехнулась, — Ты купила хлеб? — Да, уже на кухне, — Буше закивала. — Хочу есть, будете? — Нет, — они ответили одновременно. — У вас точно нормально все? Чего вы такие странные? — Нормальные, — они опять ответили одновременно. Маша прищурилась, но ничего не сказала и пошла в кухню: — Ну, Буше, — Лукина показала ей кулак, прошептав. — Я пойду, у меня дела. Вы тут будете? — Нет, собаку не кормила. — Ну, значит, уже до завтра. — Давай, — брюнетка кивнула и проводила ее взглядом. — Маш, я ушла, пока. — Пока, — она ответила из кухни и вышла обратно в гостиную, — Ты точно есть не хочешь? — А я чай уже пью, — она кивнула на кружку. — А, ну ладно, — девушка пошла обратно в кухню. Лукина прошлась за ней и поставила свою кружку, подходя к блондинке и обнимая со спины: — Извини, что разбудили тебя. — Извини, что я вообще заснула, — Маша кивнула. — Ну, ты устала, это нормально, что ты уснула, — брюнетка поцеловала ее плечо и поднялась выше к шее, — Поговори со мной, а? Я очень за тебя волнуюсь, Маш… — Еще ты волноваться начни и я точно себя закапаю, — Маша опустила устало голову и выдохнула, — Мама ребенка потеряла. — Очень жаль… — Мы ругались и ей плохо стало. И в больнице потом еще больше ругались, что я виновата и прочее… — Ты же понимаешь, что это не твоя вина? — Я уже не знаю, что моя вина, что я заслужила, а что нет. Я вообще ничего не понимаю… — Ты очень устала и давно, — Лукина отпустила ее и развернула к себе, — Мы мало видимся, ты все время на тренировке, я работаю, дома проблемы, на льду проблемы, с учебой и здоровьем, вот и потерялась совсем. — Я правда устала, Лаур. От льда точно. Ничего у меня… — Когда ты бы мне сказала, про флип в 4 оборота? — Никогда. Я не буду их прыгать на льду. — Будешь. — Нет… — Будешь. Потому что это твой люк в потолке. Поняла? Все вернем на круги своя. А ногу… доверь-ка ты, Василию Геннадьевичу, свою карту и пусть он в Москве поищет хороших специалистов. Пока сборы, подлечим что надо и… — Лаура, это звучит только легко! — Маша выдохнула устало, сдерживаясь, чтобы снова не плакать, — Ты вообще видела мою ногу? — она подняла себя за колено и сняла теплый носок На ее лодыжке был след ожога, очень большой, от него шли темно-фиолетовые нервные окончания, шрам в некоторых местах был красный и все это с синяком желто-зеленого оттенка: — Василий смотрел? — Лаура придержала ее колено и осторожно посмотрела поближе следы на ноге. — Да. Ничего, вроде, опасного, не считая того, что у меня еще 20 дней этой реабилитации и это ужасно больно. А потом они говорят — можете идти тренироваться. А я не хочу! Не хочу, потому что все силы на их лечение ушли. Как крутить флипы и аксели, если у тебя сил нет? — Почему вот так и не сказать мне? М? — Лаура опустила ее колено и погладила щеку, — Я что тебя когда-то заставляла через силу? Через боль? Нет. Есть разница — терпимая боль и невыносимая боль. Я же не вижу, Маш. У меня мелькают фигуристки за день, чем вас больше в группе, те сложнее. Это моя вина и проблемы, да. Но… Иногда можно помочь мне. Хотя бы увидеть, что тебе тяжело. — Да я же только соберусь сказать, попросить, подойти, как назло, тебя облепляют все, думаю, пойду к Жене — он занят, идешь к Мише — он с удочкой, и все… Что делать-то? Драться за внимание? Да я могу сама. Просто… — Устала, — Лукина кивнула и выдохнула, обнимая ее, — Мы все были в отпуске, теперь работаем с новыми силами. Сейчас у тебя будет отпуск. До сборов. Не обсуждается. — Даже спорить не буду, — она кивнула. — Ты? — Лаура посмотрела на нее с легкой улыбкой. — Бывает, — она кивнула, едва поднимая уголки губ. — Нам надо развеяться, опять. Прошлый твой выходной мы отлично провели. — Мы же ничего не делали и весь день смотрели телевизор. — А это отличный отдых. Мой любимый. — А я просто с тобой люблю делать все, — Маша улыбнулась. — Ой, ну наконец-то она улыбнулась, — брюнетка обняла ее, — Все будет нормально, Маш. Правда. — Может ты и права, — Маша кивнула и протянула к ней губы. Лаура мягко поцеловала ее, обнимая за талию крепче: — Хочешь… помогу тебе с твоей журналистской домашкой? — Ооо, это знаешь чего мне надо? — Маша оживилась, — Как лицо, знающее, о ком я пишу, там пару вопросиков уточнить, м? — Конечно, — Лаура улыбнулась, — Только поешь, сперва. — Ладно, — она кивнула и вернулась к чаю. — Тебе хоть нравится журналистика твоя? — Моя да, а чужая нет, — Маша улыбнулась, — Да на самом деле я пока не поняла. Все гонюсь за пропущенными заданиями. — Много еще? — Два зачета, курсовая и статьи вот эти. — Чуть-чуть осталось. — И новый курс. — Ну… полегче уже будет. — Надеюсь, — Маша кивнула, — А зачем вы с Мари музыку слушали? — Ммм, — Лаура поджала губы. — Вот… она вообще не умеет держать язык за зубами. Что ей эта Круэлла прицепилась? — Она сказала, что ты часто под нее бегаешь. Значит, знаешь песню хорошо. — И? — Ложится для программы? — Какой программы? Не-не-не, нет, ты сошла с ума? Она же вообще… Я умру! — Ха, ты про все так говоришь — пока живее всех живых. — Спорно, — Маша улыбнулась и подошла к ней, — Как Кармен — так нет, а Круэлла, да? — Угу, — брюнетка кивнула, — Скажу Жене. — Лаура… — Не спорь. Попробуем. И все. Нет… ну, лирика наше все. — Ладно, — она устало уперлась в нее лбом, — Хоть что-то уже готовое бы, а то я не понимаю, какое у меня отношению к катанию. — Не нравится или нравится? — Хочу или нет, — Маша кивнула. — Ты же знаешь, если ты не захочешь — ничего и не получится. — Угу, — она кивнула и взяла кружку, — Пошли, напишем красивую статью про твоего отца. И не будем про коньки. — Пошли, — Лаура с улыбкой поцеловала ее губы.