Поверь в меня

Маша вышла из ванны с рубашкой в руках, когда слышит, что входная дверь открылась ключом и в квартиру зашла Лукина. Блондинка удивленно округляет глаза от ее появления. Лаура только собирается что-то сказать, как девушка выставляет в ее сторону две руки, растопырив пальцы и мотая головой, на что брюнетка удивленно смотрит на нее: — Маш, ты несешь рубашку? — Да, пап, уже иду, — Маша отозвалась и Лаура морщит нос. Маша с улыбкой кивает ей в сторону спальни: — Он через 15 минут уходит, — девушка шепчет ей. — Ладно, — Лукина кивает и проходит осторожно в спальню, пока Маша идет к отцу в гостиную. Лаура вспоминает, почему, в Машином случае, лучше приезжать не с сюрпризом, пока ждет ее в спальне. — Да, я тебя тоже люблю, пока-пока, — блондинка с улыбкой обнимает мужчину и закрывает дверь оборачиваясь на спальню, откуда вышла Лаура. — Я забываю, что стоит предупреждать. — Он сам проездом и без предупреждения, опаздывал на встречу, — Маша улыбнулась и подошла к ней, — Привет. — Привет, — Лаура кивает и целует ее. — Я соскучилась, — блондинка обнимает ее. — Я больше, — женщина мотает головой, прижимая ее к себе. — А галстук-то я забыл, — в квартиру зашел Владимир и остановился. — Папа… — Маша сглотнула, открыв глаза и увидев его у двери. — О, вы приехали уже обратно, надеюсь, Лаура Альбертовна? — мужчина наспех снимает ботинок об ботинок и проходит в гостиную. — Эм… нет, на день, — Лукина сглотнула от его реакции и посмотрела вопросительно на Машу. Блондинка просто стояла рядом, немного выйдя вперед, когда отец вернулся в коридор: — Ну, слушайте, для приличия, ты могла бы дождаться, пока я хоть от двери отойду, — мужчина накинул синий галстук и подошел к ней, немного поднимая выше голову. Маша кивает и тут же нервно начинает завязывать ему галстук: — Чего лицо такое-то? Ну увидел, ой большое дело… — он усмехнулся. — Эм… это мой тренер. — И что? Знаю я про вас давно. Ну, как давно, наверное, до Европы понял. — Понял? — Ты реветь начинаешь в двух случаях — очень устала или кого-то полюбила. Не плакала бы ты, если бы просто тренер уезжала в Москву. Так что… да, я понял, что вы ближе, чем есть. Но знаете, Лаура Альбертовна, — он смотрит на нее, — Я, как отец, не особо состоялся, так что претензий не имею, все-таки, вы в нее поверили даже тогда, когда никто не верил, а теперь у нас три золотых висят там, да членство в сборной, так что… Спасибо. — Угу, — она удивленно кивает. — Но от мамы тебе трындец, — он с улыбкой говорит и Маша туже затягивает ему петлю. — Она тоже знает? — Упаси, — он распустил немного галстук, — Я же тебя люблю, а не пытаюсь найти способ избавиться без киллера. Но поаккуратнее. Один намек и она от вас живого места не оставит. Обеих. Особенно тебя, — он говорит Маше. — Почему ты такой спокойный? — Маша складывает брови домиком. — А, ответ прост, — он кивает, — Вы — хороший человек, а ты — моя дочь. Взрослая, к слову. Обе. Так что, живите там, как хотите. Вопросы есть… но это потом. А сейчас, я опаздываю в суд, у меня последнее дело тут. Как я? — Как всегда строго, — Маша кивает. — Верный ответ, — он целует ее в лоб, — Спасибо, что погладила и собрала. Люблю. Позвоню, как со временем будет. — И я тебя, удачи там, — девушка обняла его и проводила до двери, закрывая и оборачиваясь на Лауру, — Что это вообще было? — Вот почему надо звонить, Лаура, — брюнетка говорит сама себе. — Ладно, папа нам мама, — Маша подходит к ней и поджимает губы, — Представить официально не вышло, да? — Не думала, что мы уже на такой ступени, — Лаура с улыбкой ее обнимает. — Ну, теперь, явно, надо быть мне аккуратнее, а то он болтун… Беда, — Маша вздохнула и посмотрела на время, — Блин. — Чего? — У меня тренировка. — Да что ж за… — Лукина мотает головой, — Я забыла, что надо было передвинуть свой выходной там, чтобы он совпадал с тобой здесь. — Я не долго. У меня допуск на 45 минут. — Ты восстанавливаешь по правилам? Ты? — Да-да, — Маша улыбнулась и поцеловала ее, — Я лечусь и восстанавливаюсь вторую неделю. — И как? 
 — Потеряла четверной сальхов, — Маша вздохнула и пошла в комнату за сумкой, — Но зато живая, — девушка огляделась в поисках кофты, которую подала женщина, — Можно и со мной сходить. Посмотреть разочек в живую на тренировку, ради приличия, м? — Тебе откажи, — Лукина вздохнула, целуя ее, — М, ау, — она почувствовала очень неожиданное жжение на плече. — Фея! — Маша распахнула глаза, от того, что ее кошка, спрыгнула Лукиной на плечо со шкафа, — Извини. Очень больно? — Маша подвинула ее кофту, — Ну, ты коза белая, — девушка увидела царапинки. Маша потянулась к салфеткам на полочке и кошка нашлепала по ее руке тоже: — Ого, тиран, — Лаура удивилась. — Она держит всех в страхе, — Маша пригрозила ей пальцем и смогла взять салфетку, — Давай. — Наверное, из-за собаки, — Лаура поморщилась от жжения. — Она ревнует меня, — Маша шепнула, помотав головой. — Ко мне? А ты в курсе, что я тут раньше тебя завелась? — Лукина говорит кошке и та шипит, — Ой… — Все. Все, Фея, видишь, мы уходим. Вся квартира твоя. Все, — Маша выставляет в ее сторону руку, двигая брюнетку за себя, к двери. — Маша, у меня собака больше, но добрее… — Лаура шепчет. — У тебя булочка с корицей, а у меня королева Египетский кровей, надо думать, — Маша взяла вещи и они ушли, — Покажи, сильно? — Да не умру, — брюнетка улыбнулась от ее заботливого голоса и взгляда. — Извини, правда. — Солнышко, — женщина улыбается, останавливая ее руку, которая протирала царапину, — Все нормально. Правда. — Точно? — На миллион процентов, — она ее целует и обнимает, — Я очень соскучилась оказывается. — И я, — Маша погладила ее плечо, — Но Михаил меня убьет, если я опоздаю. У нас все строго теперь. — Почему? 
 — Мы Европу взяли, — она развела руками. — Точно, — Лукина засмеялась, — Хотя, с твоими талантами собраться, можно и не давать жесткие рамки. — Ну, во всем нужна система, — она мотает головой. — Тогда пошли. Лауре очень обрадовались девочки из группы, подъезжая обнять. Маша общалась с врачем команды, обсуждая заключение врачей о допуске к нагрузке в час и она кивает, понимая, что пора браться за дело плотнее. Они раскатывались и иногда переговаривались. Пока Лукина была на месте, Михаил и Женя старались взять больше советов по девочкам группы. Благо было всего 8 человек на льду. Маша начала отрабатывать прыжки, постоянно сталкиваясь с Мари на одной точке и тормозя. Лаура хмурится от этого: — А что… что это они? — Поругались, — Михаил шепчет, — Уже 2 недели так. И самое страшное, что конца этому пока не видно. — Они? Поругались? Что случилось такого? — Отец Маши и мама Мари, вроде, разошлись, — Оксана ей шепнула, — И Мари много наговорила, из-за чего Маша ее поваляла на льду. — Поваляла? — Лаура подняла брови. — Угу. Еле разняли, — Михаил поджал губы, — Неделю тренировались в разное время, сейчас лед сократили, больше отдали хоккеистам, они опять вместе и… Вот, молча воюют. — Весело у вас тут, — брюнетка протягивает и видит идеальный флип от Мари. Маша подъехала и взяла воду, когда к Михаилу подъехала Мари за комментариями по прыжку: — Хороший флип, правильно выехала, — Лаура говорит первая. — Вы не мой тренер, — девушка говорит хмуро, — Я катаюсь под руководством Михаила и Евгения. — Мари, Лаура Альбертовна… — Уехала, — девушка перебивает Михаила, — Вот и скатертью-дорожка. Пусть тренирует своих, а мы тут. Не бывает, чтобы и своих и чужих готовили. — Мы все одна группа, — Лаура говорит спокойно. — Нет. Вы в Москве, к концу сезона больше вообще не будете нашим тренером, а мы тут в Снежном. И все. Поэтому комментарии и помощь от вас мне не нужны. Вон, тренируйте тех, кого все всегда устраивает, — она кивнула на Машу. — Какая пламенная речь, браво, — Маша ей вяло похлопала, — Немного подзаело только пластинку. — Молчала бы про подзаело, ладно? — Буше морщит нос от раздражения. — А не то что? — Я тебе… — Стоп! — Михаил тут же выставил между ними преграду из своих рук, — Разъезд. Маша сверлит ее взглядом, но отъезжает немного назад, снова делая глоток. — Вот-вот, постоянно все хаваешь. Федерация часы урезает, чтобы мы в Москву перешли — ты глотаешь. Тренер кинул — проглотила. Музыку на Европе специально запороли — схавала и даже протеста не подала! Вечно-вечно хавать, вот твоя жизненная позиция. Маша резко окатывает ее водой из бутылки, от чего Мари открывает рот: — Смотри-ка, не схавала, — Маша улыбнулась и пожала плечами, — Урезка часов, вопрос не ко мне, я так же страдаю, как все. Переход Лукиной — вопрос не ко мне. Музыка в Европе нашлась и я выиграла, грех жаловаться уже. Твой бубнеж слушать — уже уши вянут, — она разводит руками. — Девочки, давайте немного выдохнем, — Евгений сглотнул от взгляда Мари. — Давайте, — Буше немного отъехала, а Маша проехала ближе к Михаилу, — Давайте! — Буше тоже собралась окатить Машу, но девушка немного отклонилась и все всплески воды попали в Михаила, который стоял, держа руки на поясе, пока по лицу стекала вода. Маша поджала губы и закрыла рот рукой от этой картины: — Блин… Михаил, я… — Ну вы вообще, — он помотал головой, проводя ладонью по лицу, — Че ты ржешь? — он говорит Евгению. — Прости… — он мотает головой. — Очень жаль, — Маша кивает, хотя тоже смеется. — Все ты, Третьякова! — Мари протягивает ему салфетки из своей салфетницы. — Ты мазила и все, — Маша разводит руками. — Господи, да прибейте уже друг друга и все, — он утер лицо, — Все задышим. — Слишком легко, — они говорят одновременно и недовольно переглядываются. — Идите тренироваться, быстро, — он отправляет их дальше, — Хватит ржать! — он говорит Евгению, который покраснел от смеха в ладонь, — На, вот, — он немного плеснул в него водой из бутылки Мари. — Ну еще подеритесь тоже, — Оксана засмеялась, вставая между ними. Лаура наблюдала за этим всем с легкой улыбкой и удивлением. Маше включили музыку для прогона короткой программы и девушка начала выкатывать все. При заходе на прыжок, она делает аксель, но теряет резко скорость, притормаживая совсем: — Музыку потеряла? — Оксана останавливает звук. Маша стоит спиной к ним после приземления и резко поднимает к себе правую ногу от боли в лодыжке: — Нет… — Василий замирает, увидев, что она немного опускает голову. Блондинка придерживает себя за бортик и пытается понять, что не так. Она выдыхает и ставит конек на лед, ощущая странное, неприятное, покалывание. Девушка снова ее поджимает, но вертит немного ступней по кругу, а потом ставит и понимает, что покалывание прошло и она осторожно прокатывает ее по льду, понимая, что все стало как и было. Она выдыхает и старается сделать спокойное лицо, продолжая движение по льду уже прислушиваясь к телу и понимая — что-то было не так в преземлении с акселя. — Ну? Чего? — Василий смотрит на ее лицо. — Что я сделала не так? — В смысле? — Лаура удивилась вопросу, она сосредоточенно следила за ее лицом. — Если закололо, значит не то что-то сделала… Что? Вы видели приземление. — Обычный чистый аксель, — Михаил мотает головой. — Надо еще раз прыгнуть. — Чего? Нет! Подожди! — Василий видит ее лицо. — Я… Я в норме. Не болит… просто… Странно. Я вроде, все как обычно сделала. Почему вдруг колоть стало. — Не надо проверять повторением прыжка, — Михаил мотает головой. — Просто посмотрите нормально, и все, может случайность, — Маша уверена в своих словах. — Освободите ту часть льда, — Михаил просит девушек не попадать в поле зрения, — Сними на всякий, чтобы так глянуть, — он говорит Оксане. Маша заходит на аксель снова, делает прыжок и теперь снова поднимает ногу, но сразу ей двигает по кругу и все проходит, подъезжая обратно: — Нуэж так я не видел, вроде обычный, — Михаил пожал плечами. — Да, чистый тройной, — Лаура подтвеждает его слова. — Давайте тут посмотрим, — он кивает на монитор и приближает момент приемления конька. — Нет… — Маша печально складывает брови. — Что? — Василий и Оксана не видят ничего такого. — Да максимум на 12-15 градусов, — Михаил снова проигрывает и четко видит приземление конька. — Что там видно-то? — Это у нее 4-й оборот хочет пойти, — Лаура видит тоже отклонение очень маленькое, но оно больше, чем надо и Машина нога тут же ощущает травмирующий ее элемент. — По акселю отмена, больше ты его не прыгаешь, притормозим, — Михаил повторяет фрагмент снова и видит, что у ноги происходит небольшой крен в бок, — Это может вызывать покалывание? — он показывает крен в коньке доктору. — Да. У нее, как раз, вот в этом месте, перелом был и выше, — Василий показывает на часть ноги на мониторе. —Класс… — Маша усмехается, — Чемпионат Мира же… пора мне развалиться на части. — Подожди сарказмом сыпать. Мы его остановим. — Вы мне тройку тоже остановили. Угу… я ее просто прыгаю теперь. — Я ее тебе не остановил, а поддал контролю. Контроль утерян, будем возвращать. Думаю дело в том, что ты добрала обратно вес физухой, сила закручивания стала больше. Сальхов нас подставляет так. Для него нужен сильный закручивающий момент, и ты на все прыжки это стала пускать. И если четверным только в плюс, то аксель недополучает, — Михаил вздохнул и подумал, — Попробуем так… Сперва уберем тройку, будешь в двойке неделю. Потом тройку вернем, она станет чуть менее стабильной, и мы ее пофиксируем тебе. Но сперва, Василий Геннадьевич, отправим-ка Марию проверить травму эту и убедимся, что это была разовая акция, которую мы поймали, а не обострение. — Да, — доктор кивает и видит, что Маша бегает взглядом, начиная бояться за ногу, — Даже если это обострение, к Миру есть время его взять в контроль, но надо побыстрее. Спину же взяли в руки, ну и ногу тоже. — Угу, — Маша кивает. — Давай, еще раз прогоним и ты свободна. Без тройного, — Михаил кивает Маше. Маша снова стартует и заходит на аксель, но так пугается перекрутить, что уходит в бабочку, Михаил ожидал этого, поэтому просто следит за программой дальше. Второй каскад прыгается нормально. Девушка двигается пластично. Музыка набирает скорость и Маша заходит на второй аксель, прокатывая его в два оборота и боясь, что будет что-то не так, она не крепит к нему ничего, выкатывая дорожку шагов дальше: — Нет-нет, ты путаешь шаг из дуги, Маша! — Женя видит, грубую ошибку. Маша бросает прокат, делая круг вокруг себя и понимая, что идет все не так: — Давайте сегодня все, — Михаил видит, что она устала. — Нет, давайте еще раз. Пожалуйста, — Маша кивает им. — Включи, — Михаил видит ее лицо. Маша вступает снова. Движения чуть четче, заход на аксель и уже выходит лучше два оборота. Девушка движется по льду, делает каскад, вполне стабильный, дальше руки и ноги вырисовывают узоры под музыку и она заходит на вращение. Все идет нормально. Идет на последний прыжок и почему-то скорость выходит слишком большая и она закручивается в тройной аксель, от чего Михаил хмурится, но Маша его выкатывает, сейчас, от первых двух прыжков, усталое тело не дало перекрута. Она выходит на дорожку шагов и уже делает все верно. Выпрыгивая во вращение, она останавливает и направляет руку и взгляд в место судий: — Ставлю тебе 3+, — Михаил развел руками, — Откуда тройка, вместо двойки, куда ты погнала себя, не понял. — А их можно переставить в программе? — Маша спрашивает, отпивая воду, — Ну вот сейчас на тройку зашлось нормально потому что первые два силы забрали. — Маш, после акселя последнего идет дорожка, у тебя она быстрая, это… ну будет избиения младенца, ты просто не выкатаешь, слишком большой стресс, тут вышло, а там соревнования, волнение, дыхания не будет, — Лаура объясняет ей спокойно. — Угу, и дуги будут рваные, потеряем баллы и много, — Женя смотрит на Машу и видит ее отчаяние, — Обсудим это, если проблемы сохранятся, пока — отдыхай. Ты сейчас исправила все. — Правда. Час 15 уже, задерживаем рекомендации врача, непорядок, — Михаил протянул ей защиту ну лезвие. — Я 45 из них бодалась с Мари, — Маша вздохнула и поехала на выход. — Это было в коньках, — Василий пригрозил ей и она кивает согласно. Маша лежала на диване, когда пришла Лаура: — Что делаешь? — Тебя жду, — Маша села и кивнула на стол с роллами. — Ооо, вот это я вовремя, есть хочу ужас, — Лаура села с ней рядом и поцеловала, — Ну? — М? — Рассказывай, что там с Мари? Маша пожимает плечами и вздыхает: — Ругались из-за предков… А закончили личностями. — Вашими? — Твоей, — Маша немного отвела взгляд. — А я не удивлена, — Лаура кивает, — Я явно ее очень раздражаю и все из-за переезда. — Угу… — Ну вернее, ее раздражает, что от моего переезда страдаешь ты. — Лед ужимают, тренироваться не дают, может все и добьются своего… — Маша печально пожимает плечами, — И нам ничего другого не останется, как ехать к тебе туда. — Не переживай, этот вопрос я решу. — Как? — Ну, я еще не в разводе, а муж у меня зам. президента ФФК, притормозит Льва. Я это решу. — Зачем? Ты же тоже хотела, чтобы я приехала к тебе. — Не вот с такими условиями. Что вас выжили. Что не оставили выбора. Нет. Я хотела, чтобы решение было только твое. И сейчас оно явно не твое, и толку от такого перехода не будет. Потому что ты не будешь счастливой или спокойной. Нет. Ты попадешь в среду без привычного дома, команды и льда, и всего прочего. Одна я, тебе это не компенсирую. А у меня в группе 18 человек. Я просто не смогу тебя держать собранной. — И я это понимаю. — Прости… — Я не злюсь. Вообще. Я понимаю. Кто-то любит шумную Москву, кто-то домик в деревне. И каждый счастлив по своему от этого. Не хочешь — не надо. И… Я сегодня вернулась сюда и поняла, почему скорее всего ты не хочешь покидать группу. — Почему? — она подняла брови. — Они дурные. Веселые. Дружные. Умные. Дурные еще раз. Как здоровенный Миша обливает Женю водой, за то, что тот смеется над ним, из-за того, что окаченая тобой Мари, попала в него водой, пока ты пригнулась… я бы за этим часами смотрела, — брюнетка улыбнулась, — Они душевные. Твои. Ты с ними росла. И они это видели. И они за тебя горой. А ты их видишь своей семьей. Это дорогого стоит. И то, что ты не хочешь уходить, это верность. И это большая редкость, когда спортсмен от начала и до последнего только с одной группой. Значит они воспитали правильно и дали все четко и верно. Я таких не воспитывала. Они все сборные, уходят при малейших проигрышах. А вот только у вас поняла, что хочется всех от начала до конца вести, а не так — нет медали — до свидания. Мм, это что, я жалею, что ушла? — брюнетка поняла, как звучит. — Это просто не только ты что-то нам дала, но и мы тебе, — Маша пожала плечом и взяла ее за руку, — Я приеду, если все урежут и буду терпеть и бороться. Ты не думай, что я настолько тут осела… Нет. Может Мир не будет моим… но поджать себя я не дам. Это мой шанс. Я к нему иду. Тяжко, но иду и хочу попытаться еще раз. — Я сделаю все, чтобы Москва отвязалась от тебя уже, сиди тут и потихоньку достигай всего, что хочешь, — Лаура погладила ее светлую голову, — Я уже не жду и не зову тебя с собой. — Нет? — Нет. Она тебя проглотит… Вся эта переходная политика, система и прочее. Нет. Сюда правда федерация реже заезжает. И я понимаю, почему ты не хочешь. Здесь твоя семья и дом. А ты потеряла это все, когда я пришла… Они твоя последняя стабильность. — Угу, — девушка кивает. — Прости, что я из этого списка тоже вышла. — Я пока справляюсь, — Маша легла головой на ее плечо, — Хватает звонков от тебя, вот приехала. Может… потом что-то яснее будет. Пока так нормально. Если конечно и тебе нормально. — Мне нормально тогда, когда ты не плачешь, ешь, спишь, улыбаешься и живешь. — Тогда нам обеим пока нормально, — Маша посмотрела на нее и поцеловала, — Люблю тебя. — И я тебя, — Лаура кивнула и посмотрела на еду, — Давай наедимся и ляжем смотреть что-нибудь дурацкое? Как всегда? — Определенно да, — Маша улыбнулась, оставляя ей еще один поцелуй. Лаура посмотрела на кошку, которая прошлась по ее ногам и села Маше на колени: — Фея… нельзя так с Лаурой, она же наш друг, — Маша говорит кошке. — Хозяйка в доме явно больше не ты, — Лукина улыбнулась. — Да нет, смотри, она же, как я. Бурчит-бурчит, а сама… ничего такая, добрая, — девушка взяла руку Лауры и поднесла к кошке. Та осторожно посмотрела и потерлась головой о пальцы, на что Лукина ее погладила. — Такая мягенькая, — Лукина удивилась ее шерсти. — А как там Флип? — Сегодня у него день за городом с моей знакомой, там еще один корги, так что они веселятся, поверь. — Я по нему соскучилась тоже, — Маша посмотрела, как кошка позволяет себя погладить еще немного. — Привезу, хотя… у вас тут теперь охранная система, а мою булочку с корицей нельзя прибивать, я без него уже не смогу. — Оп, — Маша успела поднять руку Лауры, когда кошка хотела ее цапнуть зубами, — Нельзя, — девушка пригрозила ей пальцем, — Иди давай все, хитрая, — Маша отпустила кошку с колен, садясь ближе к Лауре. — Как ты поймала момент? — Тебе повезло, я ее изучила, — Маша улыбнулась, целуя, — Давай поедим. — Давай. Лаура принимала жаркие поцелуи от Маши, которая сидела на ее бедрах и держала за шею: — Маша, нам нельзя заниматься сексом, потому что я не уеду потом никуда, — брюнетка говорит, пока девушка целует шею. — Нам надо заниматься сексом, потому что ты потом уедешь, — Маша с улыбкой переходит на ключицы. — Мне потом будет неудобно, что я должна буду тебя оставить и уехать. — Ммм, — Маша упирается в нее лбом, — Нууу, так не честно. — В другой раз. Я как раз подкорректирую наш выходной под твой выходной. — Ладно, — Маша садится нормально. — Ты просто как ураган, — Лаура поправила ее светлые волосы. — Я просто хотела чтобы у нас был секс, когда я не умираю от температуры, это не чемпионат, мы дома-дома, и у меня ничего не болит, — она загнула пальцы. — Да, но мне нужно скоро в аэропорт, тебе придется оставаться после этого одной, — Лаура выпрямила ее пальцы обратно. Маша вздохнула и посмотрела на нее, слишком соскучилась, слишком красивая, слишком нужно прикасаться: — Я переживу, что ты поедешь в аэропорт, — Маша ее целует снова и брюнетка смеется от ее волн чувств. — Я тебя все-таки очень люблю, — Лаура отвечает на поцелуи, — Но нет. Нет-нет и нет. — Я приеду быстрее зато так. Маша посмотрела на нее и прищурилась: — Точно? — Обещать не буду. Но стимул прекрасный, как и процесс. — Это точно, — Маша мягче ее касается губами и обнимает. — Какая ты у меня кошка, — Лаура вздохнула, обнимая ее крепче, — Слишком маленькая против всего. — Зато сильная, — Маша улыбнулась. — Все будет хорошо, — Лаура кивает. Маша смотрит, как Лаура проверяет билеты, укладывая их в сумке ближе и убирает телефон в карман: — Вроде все взяла, до рейса час. Надеюсь успею, — Лаура смотрит на часы, а потом на Машу, — Иди ко сюда, солнышко. Маша подходит и обнимает ее. Они долго молча стоят и Лауре все труднее ее отпустить: — Я тебя люблю, — она шепчет. — И я тебя, — Маша кивнула, поглаживая ее шею и понимая, что это опять на долгие дни прощание, потому они сжимает ее крепче. — Мне пора. — Угу, — Маша ее отпускает и смотрит в глаза, — Хорошо добраться. — Спасибо. Держи меня в курсе дел с акселем, угу? — Конечно, — Маша кивнула и вздохнула, — Ну давай, а то правда опоздаешь из-за меня, как там утром тренировку начнут, такой же бардак как у нас будет. — Точно, — она улыбнулась, — Не воюй с Мари сильно, ладно? — Какой там… она мой друг, — Маша махнула рукой, — Границы выучит и нормально, — блондинка улыбнулась. — Тоже верно, — Лаура посмотрела на часы, — Ну все, я все оттянула до последнего. — Езжай, все, — Маша кивнула и поцеловала ее, только хотела отпустить, как Лукина крепче ее обняла. — Все, я поехала. — Люблю. — И я, — Лаура оставляет еще один поцелуй и через силу уходит. Маша закрывает дверь и болезненно слезно выдыхает, оставаясь в тишине одна. Лаура чувствует, как сердце кровью обливается, пока едет в аэропорт, оставив свою птичку одну.