Поверь в меня

До чемпионата Мира оставалось ровно две недели. За это время Лукина приехать больше не смогла, были какие-то проблемы с Московскими делами. Но, как и обещала, она решила вопрос с Федерацией и льда, для подготовки двух фигуристок сборной, больше не урезали. Как и в принципе, о переходе закрылся разговор, Лев отступил и ничего по этому поводу не говорил. На тренировке Мари перестала вызывать конфликты с Машей, поскольку, блондинка больше на это не реагировала. Она была занята вопросами здоровья и стабилизацией формы. К счастью, Михаил смог притормозить аксель девушки, но запрещал ей сильно его катать или тренировать. Сегодня девушки долго и сосредоточенно катались, когда пришел врач команды, он был одет в форму сборной: — Ой, что за официальность? Снимался на стенгазету? — Михаил жмет его руку. — Так, где… Маша? — мужчина подзывает ее громко. — Да? — девушка подъезжает. — Все вопросы по ноге врачи сняли, проблем нет, все стабильно. Я обсудил спину — рекомендуют за два дня до Чемпионата уколоться. Вообще, как самочувствие? — Нормально все, — она кивает. — Мари? — он смотрит на девушку, которая подъехала за салфеткой. — У меня все неплохо, — она кивает. — Я уезжаю, не знаю на сколько. — Чет случилось? — Евгений удивился. — Врач команды должен вынести официальное заключение… — По поводу? — Тина Мохова, скорее всего, снимается с Чемпионата. — Чего? — Маша и Мари сказали одновременно. — Сегодня, на утренней тренировки, упала неудачно. В общем, ждут меня там, чтобы я все посмотрел с врачами и… Возможно, Чемпионат Мира будет катать Яна. — Но… Нет. Тина же в форме. Она из юниорок только. Как снимать… Вы же волшебник, поставьте ее на ноги, а? — Маша складывает печально брови, — Она же заслужила. — Да. Но здоровье не шутки. Берегите, пожалуйста, себя, осталось немного. Я поехал. — Удачи, держи нас в курсе, — Михаил кивает. Доктор уходит и Мари с Машей переглядываются: — Думаешь, Яна готова? — Она на днях выкладывала, что где-то катается с мастер-классом, вряд ли она усиленно тренируется, — Маша пожимает плечами, — Ладно… Видно будет, — блондинка вздыхает, — Может Тина еще нормально. — Тоже верно. Давайте пока тренироваться потихоньку, — Евгений кивает девушкам, хотя внутри понимает, вызов Василия не к добру. Маша была в раздевалке, когда остались только они с Мари: — Ты не звонила? — Лауре? — Маша посмотрела на подругу. — Угу. — Написала, но она даже не прочитала. — Значит капец там. — Не факт… — она убирает в сумку коньки. — Ну, если не ответила, значит времени нет. — Не ответила — значит не хочет. — Вы поругались? — Неа, — Маша говорит спокойно и вздыхает, — Наверное, я надоела ей, да? — В смысле? — Она приезжала раз и… Видимо, поняла, что уже все не так и не то и я… — Маша! У нее 18 человек в группе и Чемпионат Мира. Это мы тут, а она там, ближе к Федерации, которая держит ее, видимо, в рабстве, судя по тому, что они дают всякие интервью и развлекают народ всем составом. — Это ее муж притормозил Льва и урезку льда. — Да? Ну, хоть какая-то польза от главного тренера. — Перестань так говорить, — Маша нахмурилась, — Она же… — Что она? М? Кинула. Да. Это она. И все. — Ты могла поехать. — Я не могу! Нет. Это мой дом. Мы росли рядом, у нас ценности схожи, — Мари потирает плечо, пока убирает в сумку вещи. — Что у тебя с рукой? — Позвонишь и сдашь? — Нет. Просто спросила. — Скорее всего, Маша, на Мир поедешь ты и Яна. У меня сильный ушиб. — Как ты катаешься? Василий видел? — Все всё видели. Он хотел снять меня… Но видишь, Тина может больше пострадала. Так что, давай, не тупи, бери пока есть шанс и рви на сотку все. — И с кем соревноваться, если вы все посыпались? — С собой, прежде всего, — Мари кивает ей, уходя из раздевалки. Утро следующего дня проходит волнительно. Всем интересно, что с Тиной. Сегодня должна быть онлайн тренировка и Лукина, наконец-то, выходит на связь с ними через компьютер: — Всем доброе утро. — Доброе утро, — девушки стоят на льду все вместе. — Лаура Альбертовна, как там Тина? — Мари спрашивает сразу. — Тина повредила связки, предварительно, но обследование еще идет, — брюнетка говорит поджав губы и Третьякова понимает, что это ложь. И говорить ей, скорее всего, пока, просто нельзя, о травмах или проблемах воспитанницы. — Ну, мы ей тут все желаем поправляться и передаем приветы, — Михаил кивнул. — Я обязательно все передам, — Лаура натянула легкую улыбку, — Давайте потихоньку начинать, у меня чуть меньше времени сегодня. — Хорошо. Девочки, кто не дораскатался, вперед. Мари, начинаем с твоей короткой, — Михаил отправляет всех. Маша прокатывается спокойно ногами, пока подруга делает очень хороший прокат: — Немного плечо зажимаешь, ушиб не прошел? — Лаура смотрит на нее даже через камеру внимательно. — Еще побаливает, — девушка кивает. — Маш, ты следующая, — Михаил говорит ей. — Дорожку шагов надо подкорректировать, там петля куда-то стала у тебя выкручиваться не так. — Мы это исправляем всеми силами, — Евгений согласно кивает. — Попробуй ее потренировать на обеих ногах, возможно, будет удобнее поменять шаг просто, — Лукина делает себе пометки. — Хорошо, поняла, — девушка кивает и отъезжает, потому что должна начинать Маша. Она поправила перчатки и выдохнула, вставая в позу. Только вступили скрипки, как блондинка энергично начала прокат, даже прыгнула тройной аксель, но остановилась, оборачиваясь, потому что выключили музыку. На помосте Маша увидела мать и Льва, их сопровождал Юра: — Привет, — девушка медленно подъезжает, толкаясь коньком. — Привет, солнышко, — мама Маши выглядит очень тихо и волнительно, немного мрачно и даже зажато. — Вы чего здесь? — девушка удивилась. — Маша, нам нужно поговорить, — Лев говорит сглотнув. Михаил смотрит на его вид и на вид матери Маши, от чего настороженно смотрит за девушкой и ее реакцией на это. — У меня тренировка. Еще час, — она смотрит на время. — Нам нужно вылетать в Питер, — мама Маши говорит сухо. — Зачем? — Федерация организовала вам перелет и… — Зачем мне в Питер? — Маша перебивает Льва и видит, что у матери глаза на мокром месте, — Это папа, да? Что-то случилось? — девушка задержала дыхание, потому что начала нервничать и переживать, внутри сразу выкрутились все рецепторы и заколотилось сердце. — Да, Маш, — Лев кивает, одновременно с ним, кивает Светлана. — И что с ним? — Маша спрашивает, глядя на них по очереди, — Скажите уже! — она стиснула зубы, прикрикнув, потому что пауза затягивалась. — Попал в аварию, в центре города, по дороге на заседание, — мать Маши утирает слезы. — Угу… И как он? — Маша вдыхает рванно ртом. — Маша, от полученных травм, он погиб на месте, — Лев произносит это, потому что у матери девушки не получается. — Нет, — Маша усмехнулась, — Нет, вы чет опять напутали. — Маша, — Михаил пытается взять ее за руку. — Не надо меня трогать, — Маша немного отъезжает, — Этого быть не может, он мне вчера еще звонил! — у нее выступают слезы. — Маша, это уже подтверждено, — Юра кивает ей, — Его машина и он за рулем был. — Нет, — Маша смотрит на Михаила, — Нет, ну так не может быть, — она мотает головой. — Маша, — Михаил пытается ее взять за щеки, и только рука касается лица, как она сильно сжимает его запястье. — Так не может быть, нет, пожалуйста, скажите, что это шутка. Ну, пожалуйста, — она мотает головой, внутри все горит. — Машенька… — Михаил видит ее боль, которая наступает и окатывает волной. — Нет! Ну нет! — она вся сжимается. — Тихо-тихо-тихо, — он обнимает ее к себе. — Нет! — Маша так горько плачет, практически кричит, от того, что внутри больно. Мари утирает слезы, глядя на подругу, которая опустилась с Михаилом на коленки, ее буквально ломало внутри: — Дайте воды, — Миша говорит и Евгений тут же передает им бутылку. — Нет, нет, ну пожалуйста, скажите, что это какая-то глупая шутка, нет, — Маша зажимает уши, виски и голову руками, сидя на своих ногах, все сильнее сжимая голову в тиски своих рук. — Надо поехать и узнать все самой, там, на месте, слышишь? — Мари подъехала и опустилась перед ней, — Ладно? Может правда ошибка какая-то? Да? Поедем все вместе. Мы почти родня, — Мари гладит ее плечо, шмыгая носом от своих слез. — Маш, — Михаил гладит ее голову, — Маш, надо поехать, в любом случае и поскорее. — Да, — она громко всхлипывает, — Угу. — Давай, поднимайся, — он поднял ее за руку и поехал до бортика. Она не хочет обнимать маму, но обнимает, потому что они обе понимают, что нет таких ошибок и вряд ли кто-то перепутал что-то. Мари забирает Машины вещи и смотрит, что Лукина сидит в ступоре от новостей, прижав руку ко рту. Машиного отца похоронили в родном городе. Мама Буше наотрез отказалась возвращаться в город, очень тяжело переживая кончину мужчины, с которым только недавно болезненно разошлись, чувства к которому совсем не утихли. Михаил первый пришел во дворец и увидел на льду маленькую девочку, с грустными глазами, побелевшими, еще сильнее, волосами, такую маленькую ростом, но взрослую на лицо: — Ты вернулась? — Да, — она подъезжает, когда слышит его голос. — Я уж думал больше не придешь, — он обнял ее через бортик, — Мне очень жаль, Маш. — Спасибо, — девушка вдыхает поглубже, — Я хочу тренироваться и выйти на Мир. Я ему обещала, что попробую, так что… Конечно, мне паршиво, но я должна… Ему бы не понравилось, что я упускаю шанс. — Это правильно, — он кивает и гладит ее голову, — Я приложу все силы. — Я 10 дней не каталась, будет сложно… — У нас есть 3 дня в запасе. День в Москве, на базе главного тренера. И потом в Токио. — Угу, — она кивает. Упоминание о Лукиной вызывает чуть больше печали. Брюнетка не приезжала к Маше даже в эти дни. Она позвонила лишь раз, но для Маши их разговор был пустым, она почти ничего не запомнила, из-за своего состояния. — Тину сняли, — Михаил сказал печально, — Будет Яна. У Тины сложный перелом. Сделали операцию в Германии. — Говорили же связки… — Нельзя было говорить, пока ясно не будет. Теперь, вот… Уже понятно, что без нее. Лауре там достается за всех… Так что, в последний день тренировок побудем там, чтобы Федерация хоть немножко была довольна. — Ладно, — Маша кивает спокойно. — Мари пока тоже под вопросом. У нее обострение плеча… Василий там колдует. — Но чудеса большая редкость, — Маша кивает, — Можно раскатываться? — Давай, — он кивает, видя, что она совсем погасшая, хоть и движима благой целью. Форма блондинки сохранилась и, на удивление, выходили элементы неплохо. Но Михаил качал головой: — Ты опять похудела. — Кусок в горло не лез, недавно начала себя заставлять, — Маша кивает и понимает, что это стало уже ее проблемой. — Давай, бросим тренировку, м? Никого нет. Все придут завтра. Давай мы тоже? — И что делать? — Возьмем мою жену, твоего крестника и поедем… Ммм, в парк. Я куплю тебе хот-дог без горчицы, а себе возьму, пожалуй, огромный бургер. Давай? Маша смотрит на него печально и отрицательно качает головой: — Не могу… — А не надо мочь. Надо просто делать, — он взял ее руку, — Поехали. Давай. Нафиг коньки. Все на месте. Лед не растает за день и хуже нам не станет. — Смотря какой хот-дог… — М, возьмем там, где у повара хотя бы будет перчатка, одна… — Ооо, это роскошь, — Маша усмехнулась и пошла рядом с ним, сдаваясь. Играть с малышом Михайловичем было очень для Маши отвлекающе. Они кормили уток на пруду, Маша придерживала малыша, пока он бросал в них остатками от булки хот-дога. Анастасия присела рядом с Машей на травку и посмотрела на уточек: — Как прошло-то все? — В Питере? Да тихонько. Коллеги его провожали, как положено. А потом мы полетели сюда. Федерация помогла организовать все потише. Ну, понятно, что пойдет Чемпионат, они скажут о том, что большие молодцы. И я просто кивну, потому что это так… А тут… Людей столько пришло. Странно, он, вроде, никогда не был любителем больших компаний, а тут… Очень много людей, кто-то с работы, родня, поклонники фигурного, кто его очень любил, как моего отца, да много… — Уверена, ему бы понравилось все. — Надеюсь, — Маша кивнула и улыбнулась, от того, что крестник обнял ее за шею, потому что утка вышла из воды и пошла к нему, — Не бойся… Она тебя больше боится, смотри, — Маша осторожно бросила ей хлеб и уточка махнула крыльями, от чего мальчик засмеялся, — Да, бу-бу-бу ее, — Маша улыбнулась от его смеха. — Машка, — Настя улыбнулась от ее улыбки, — Выиграй Чемпионат, да давай заканчивай. Поехали с нами мир смотреть, м? — А поехали, — она кивнула, обняв малыша и вздыхая, — Все равно ничего уже не будет нормально тут… Как бы я не старалась. — Держите, — Михаил присел рядом с женой и вручил им стаканы с мороженным, целуя свою любимую. — Спасибо, — Маша улыбнулась от того, какие они милые и красивые. Мари вернулась из Питера уже второй раз, с момента смерти Владимира и зашла в квартиру: — Эй, ты дома? Я не на долго, забыла где-то тут свою дурацкую кофту, а в Питере жесть как холодно. — Привет, — Маша отложила ноутбук, — Ты давно вернулась? — Нет, вон, только-только. Юра поехал домой сразу, — девушка достала из шкафа одежду, — Еду обратно завтра. — Зачем? — Маме тяжко там без… Ну… В общем, я стараюсь ее поддерживать. Буду там кататься до Чемпионата. — Да? — Маша печально сложила брови. — Чего ты? — Все как-то не так… — ей становится внезапно очень грустно. — Маш, ты не думай, что я тебя бы не хотела поддержать, и легко так еду туда, нет, — Мари обняла ее, — Нет, потому что там у мамы и друзья, и коллеги, и дедушка приехал, а ты тут одна… Даже Лукина не приехала, хотя могла бы. — Тина всё, — Маша всхлипнула, — Она там бой федерации держит. — Да похер, если бы у моего любимого человека такое было… Я бы приехала хоть на Луну, хоть на Марс. Да я и в Питер не хочу… Просто боюсь за нее. — Это правильно, — Маша кивает, — Все нормально. Езжай. Правда. А сама как? Как плечо? — Все по рекомендациям Василия и врачей, так что нормально. Думаю продержусь. Ты как? — Ну так… вроде, здорова. — Да, только эмоционально подорванная… — Угу, — Маша кивает и утирает слезы, — Увидимся в Москве? — Да. Осталось чуть-чуть, Мах. Выкатаем. Чего нам… да? — Да, — она кивнула печально. — Юра тормозил, как мог… Но, уже в сети много всего про это, так что, не читай инет, ладно? — Спасибо, — она кивает, — И ему. И тебе. Да всем. — Держись давай, — Мари обняла ее и погладила спину, — Ну все. Я поехала. Если что, всегда на связи. — Я тоже. — Идет. Поздней ночью самолет приземлился в Москве. Решение о перелете ночью было командным, чтобы было меньше шума и их не встречали. Но разумеется, у журналистов, если есть новость, значит они будут там и ночью. Машу ограждали от камер, Михаил и Евгений, проходя по коридору аэропорта. Они были против, чтобы ее трогали или задавали вопросы. Недавно, блондинку задавили вопросами о грядущем чемпионате, о тренерах, Тине, отце и прочем. Поэтому, сейчас, ее держали от этого на расстоянии. Они сели в машину от отеля и их сразу увезли. Когда Маша зашла в номер, она улыбнулась, на столе был огромный букет от поклонников ее клуба, они прислали такой домой и решили поддержать ее и в Москве, желая хороших тренировок завтра и победы на Чемпионате, с большой любовью. Утро у дворца спорта, в 4 раза больше домашнего, начинается штатно. За исключением того, что группа фигуристок на льду сократилась до 5 человек и было три места для Мари, Яны, которые вместе выезжали из Питера и Маши. Блондинка переоделась в свою обычную тренировочную форму и вышла в коридор: — Ой, извини, — она говорит на автомате, сталкиваясь с кем-то, а потом меняется в лице, когда видит Лауру. — Привет, — брюнетка произносит очень тихо. — Привет, — Маша кивает ей. Лаура смотрит на свою птичку, которая больше уже не такая яркая, веселая или живая, как обычно, нет… Она очень повзрослела. Слишком, для 19 лет и такого короткого промежутка времени: — Прости, что… — Ничего не говори, пожалуйста, — Маша говорит мягко, выставив руку в ее сторону, — Я не выдерживаю этого, не надо. — Тогда просто обниму, — Лаура обнимает ее к себе и Маша гладит ее спину одной рукой, отпуская и выдыхая. — Тренироваться пора. — Давай, — женщина кивает. — Эй, всем привет, — по коридору шли Мари и Яна, они только прилетели. — Привет, — Маша и Мари крепко обнимаются, обмениваясь переживаниями друг за друга. — Соболезную тебе, — Яна говорит ей, и обнимает. — Спасибо, — Маша делает вдох поглубже, чтобы удержать эмоциональную слёзную брешь в душе. — Доброе утро, — Михаил шел с кофе, следом был Евгений, позади шел еще Павел, муж Лукиной, и журналистка. — Я пойду, — Маша видит камеру и сразу хочет унести подальше от нее ноги. — Мы догоним, — Евгений кивает ей. Маша прокатывается по огромному льду, такого большого катка она еще на видела, очень красивый и удобный, теперь понятно, как тут тренировались 18 человек. Блондинка обняла Василия, который пришел на трибуну: — Ну, как здоровье? — Все не плохо, — Маша кивает. — Хорошо. Давай это сохраним, умоляю. — Я постараюсь, — Маша улыбнулась ему. — Катайся, не отвлекаю, — он видел ее потухшие глаза, поэтому даже ничего не стал говорить больше. Мари и Яна тоже вышли на лед и потихоньку девушки стали раскатываться, немешая друг другу в этом: — Мария, — Михаил подзывает ее к бортику. Маша встала перед тренерами и гостем из Федерации: — Небольшое интервью надо, перед отправлением на Мир, — Павел говорит ей осторожно. — Если не сложно, — добавляет Лаура, они стоят рядом так, что Маше понятно, какой ценой Лукина отбила лед и переживает нападки федерации, скорее всего, они вместе и все. — Конечно, — блондинка кивает. Журналистка с микрофоном улыбнулась, когда Маша к ним подъехала: — Добрый день, Мария. — Здравствуйте, — она кивает. — Как вам Московский лед? — Каток намного больше, пока не понимаю, нравится мне или нет. Но лед везде лед, так что тренировка в штатном режиме, — Маша кивает с легкой улыбкой. — Жеребьевка состоится пока вы будете в дороге, какой бы номер хотели? — Мне непринципиально, стараешься одинаково, независимо от того, какой выходишь. — Этот чемпионат Мира будет для вас вторым в карьере. Какие эмоции? — Ммм, — Маша пожимает плечами, эмоций-то у нее особо и нет. — Волнуетесь? — Как и на любых других соревнованиях. — Мы посмотрим скоро на вашу форму, а завтра увидим прокаты, но если говорить, как оцениваете свое состояние? — Я стараюсь, здоровье было стабильное и поэтому… — она запуталась в своей мысли и вздыхает, — Переговорю? — Да, — девушка кивает с улыбкой. — Здоровье под контролем, форма тоже. Будем стараться, — Маша говорит чуть увереннее. — Как поклонники провожали сюда? — Мы вылетали ночью и, к сожалению, даже особо не сообщали о перелете. Но, здесь, встретили букетом в отеле, очень приятно, спасибо. — Кто ваши главные соперники на этот Чемпионат Мира? Маша думает пару секунд и поджимает губы: — Я сама. — А из других? — А что другие? Я говорю только за себя. — Кто вас сопровождает на Чемпионат Мира? — Наша команда и поклонники. — А из родных? — Мама будет болеть дома, — Маша натягивает немного улыбку, потому что папа бы точно поехал, у него был уже билет. — А мы будем болеть все друг за друга, — Мари и Яна встали, заключая Машу между собой и придерживая руки у нее на пояснице. — Самое прекрасное, что на Чемпионат едет тот же состав, что и год назад. Это реванш? — журналистка улыбнулась от того, что они все рядом. — Это… — Яна посмотрела на девочек. — Определенно, — они говорят все одновременно. — Отпустим Машу и пообщаемся еще с девочками, но сперва, Маш, от лица нашего канала, от зрителей и поклонников, мы искренне соболезнуем тебе и твоей семьей в связи со смертью твоего отца. Маша кивает и сглатывает появившийся в горле комок: — Спасибо, — она выдавливает из себя слово, наигранно держа невозмутимость. — Девочки, теперь хочу узнать у вас, — журналистка переключается, а Маша отъезжает, уступая им место перед камерой. — Держи, — Михаил дает воды девушке, у которой глаза на мокром месте. — Спасибо, это надо для Федерации, — Павел говорит Маше. — Зачем Федерации обсуждать мою семью, я конечно, никогда не пойму, но ладно, — Маша отпила, смахивая скатившуюся одну слезинку, отвернув от них голову и поставив бутылку, пошла тренироваться. — Я говорил, что это все не надо? — Михаил говорит Лауре и Павлу, выходя тоже на лед, чтобы проехаться рядом с Машей, — Давай, вдох поглубже, надо кататься. Маша глубоко вдохнула и выдохнула: — Нормально. — Давай, начинаем с двоек, потом к тройкам, потихоньку, без лишнего. — Поняла, — девушка кивает и начинает готовиться к прыжкам. Лаура видит, что Маша похудела, что едва похожа на себя теперь на льду, такой тяжелый взгляд и взрослое лицо. Мари и Яна заканчивают интервью и идут тренироваться дальше. А журналисты продолжают снимать их тренировку для репортажа. Маша уже заметно устала, но выходит на прокат своей короткой программы. Ее яркие движения в начале и быстрый темп перед прыжком не дают запала и она падает с двойного акселя на пятую точку, тут же поднимаясь и продолжая движения. Михаил отрицательно качает головой, потому что это уже не Маша и такая она последние дни. У нее не выходит прежних прокатов. Сил не хватает удерживать музыку, образ, зал и себя. Когда девушка заканчивает посвящая взгляд в зал — это взгляд уставшего человека, который, вот-вот, начнет плакать от собственного бессилия. Михаил подъезжает к ней и обнимает, отъезжая в сторону борта и разговаривая о том, что было не так и что надо делать так. Маша кивает снова и снова, а у самой уже опустились руки. Зато Яна и Мари на высоте. Они звезды этого дня. Идеальные и точные прокаты обеих программ. Джульета Яны стала отработаннее и ее 3 четверных были на месте. Маша заканчивала прокат своей произвольной уже на пустом льду, тренировка заканчивалась для всех. Блондинка делала еще вращение, но музыка закончилась: — Замедлила обороты, — Евгений заключает. Маша махнула рукой и проехалась по кругу, понимая, что этого она от себя точно не ожидала сегодня: — Так, — Михаил потер лицо, — Можно еще 20 минут льда нам? — он спрашивает Лауру. — Она уже устала, — брюнетка сидела глядя на Машу, которая больше не хотела кататься и сама, но ждала разрешения уйти. — Можно или нет? — Можно, — Лаура кивает. — Маша, короткую еще. — Да зачем? — Чтобы спалось лучше, — он спустился на лед и подъехал к ней, — Ты не спала, да? Поэтому вот такие прокаты сегодня. — Я спала, — Маша мотает головой. — И ела, еще скажи, — он усмехнулся. — Что вы хотите от меня еще? Я не понимаю, — Маша устала разводит руками, — Все уже сделала, я больше не могу. — Вот сейчас и надо катать. Когда уже больше не можешь. Понимаешь? Иначе результата не будет. — Я уже не хочу на Мир, — девушка смотрит на него роняя крупные капли слез, — Не хочу, если будет это все. — Нет, ты хотела кататься, обязательно. Ты сама обещала ему. — Обещала кататься, а не вот это! Я подведу всех и его, в первую очередь, — Маша всхлипывает, — Не поеду, нет. Все, снимите меня, пожалуйста, — Маша объезжает его и утирая слезы забирает защиту на лезвия. — Маш… — Все! Я не поеду! Нет, — Маша говорит Евгению и уходит. — Нахер вы интервью ей пихаете, мать вашу, — Михаил говорит гневно Лукиной, — Мы едем ночью, чтобы ее никто не трогал, а утром здесь камеры?! Ты издеваешься?! Лаура у нее отец умер! Мы ее по льду собираем, пока ты тут бои какие-то кому-то держишь, а в итоге просто пляшешь под дудку! — он забирает свой телефон и уходит. Маша собирала в сумку вещи, когда в ее номер зашла Лаура: — Фух, я думала ты уехала, — Лукина выдыхает, когда ее видит на месте. — Через час самолет домой, — Маша кивает. — Куда ты поехала? С ума не сходи, пожалуйста, — Лаура мотает головой. — Я сказала снять меня и все. — Нет. Никто никуда тебя не снял. Ты едешь на Мир. И будешь катать. Ты Чемпионка России и Европы, ты… — Я никто! Слышишь?! Больше я никто! — Маша кричит на нее, — Ни тебе, ни им, никому! Я не хочу! Я не могу! Я не выдержу! Я знаю, что это так! А ты вообще ничего не имеешь право мне говорить сейчас! — Что? — Да! Потому что… Где ты была?! Мне не нужен был звонок или смс, нет! Мне была нужна ты! Именно ты! Но тебя не было! Поэтому, катись ты к своему Павлу и оставь меня уже в покое! — Послушай уже меня, — Лаура зло выдернула у нее из рук вещи и бросила в кучу, разворачивая к себе лицом девушку за плечи, — Если ты сейчас все бросишь, ты предашь не Федерацию, не Россию, не поклонников своих, не нас с тренерами, не девочек, не отца, а только себя. Ты предашь свою мечту, на которую работала ТЫ, прежде всего, плюс другие, ты предашь весь путь и ты просто сотрешь свое имя? Вот так легко? — Да! — Маша смотрит в ее глаза, — Да, черт возьми, — она всхлипнула, — Потому что мне больно. Мне так больно, Лаура. Я… я его потеряла… Я даже не помню, что последнее ему сказала, я ничего не сделала, чтобы мы помирились, он говорил, что не состоялся, как мой отец, а я его никак не переубедила, я его подведу и завтра, я ничего не смогу, я знаю. Я ужасная дочь, которая его подвела и подводит, постоянно. — Каждый день, с момента того, как он получил подтверждение, что мы пара, он писал мне. Писал, что очень переживает. Переживает, что не может быть рядом, пока ты готовишься к Миру. Слышишь? Я тебе не вру. Он просил меня вернуться и помочь тебе в подготовке. Потому что верил, что самое главное, чего ты так рвалась в фигурное обратно — это доказать, себе, прежде всего, что ты не случайно тут и что ты все можешь. Маша… Он в тебя верил. Он тебя очень любил. И он бы очень хотел, и я уверена, что он будет, на этом Чемпионате. С тобой. В твоем сердце, в твоих мыслях. И в памяти. Он знал, что ты его любишь. И он хотел бы сделать для тебя больше. Просто не знал, как и не успел большего. Но ты его дочь, он твой отец. И чтобы завтра ты проснулась и сказала, вы оба смогли, надо ехать. Слышишь? Место не важно. Важно, чтобы он знал, что ты вышла. Что ты нашла силы. Даже если их нет. Просто выйди туда и сделай ему приятно, — она утерла свои слезинки, — Я ошиблась, когда подпустила к тебе Пашу, с камерами, больше не подведу. — Ты с ним? — Пока так надо. — Ммм, — Маша протянула печально, — Я сразу увидела. — Зато ты здесь, едем мы всем составом и Тина лечится в Германии, а не у бабушки на травах. — Я после Мира ухожу, — Маша сглотнула, — Да, последний раз покатаюсь, ладно. И уйду сама. — Проходить такой путь, ради всего одного сезона? — Зато какого… — Маша поджала печально губы, — Ты мной играешь… Как хочешь, так и водишь… — Нет. — Да… — Маша кивает и отходит от нее к кровати, — Прикрываешься благим, но… только хуже делаешь… — Да я тут вообще всем не угодила! — Лаура засмеялась, это было на грани истерики, — Ни тебе! Ни им! Всем! Вообще каждому! Нахрен я пыхтеть пытаюсь ради вас?! Зачем?! Чтобы Миша за тебя меня убить хотел? Чтобы Мари полоскала все интервью? Чтобы Яна меня вообще не слышала?! А, и чтобы ты меня ненавидела? Конечно! Лукина виновата во всем. Как всегда? Меня можно тоже, как игрушку, кидать из города в город: помоги тут, подними этих, спроси вот с тех! Да?! Да давайте, я конечно, легко! Я же ледышка! Мне же плевать на всех! Мне нужна только золотая медаль и деньги. Все, больше ничего! А и чтобы обязательно с кем-то из федерации за это все спать, чтобы всем блять угодить! А ради чего?! Чтобы Машенька Третьякова сказала, что я хуже делаю! Чтобы Миша сказать, что я все испортила! Что все вокруг сказали — а как так, тренер Лукина помогает, что одна сломанная в больнице, вторая с травмой плеча на льду, а третюю отправили кататься, через 2 недели после похорон! Конечно! Это же я все даю вам и решаю отправить вас! ДА! ДА я все плохо делаю! А вы все молодцы. Огромные просто умницы! Флаг вам блять в руки, тогда, Маш. Ладно? Иди, собери вещи и катись хоть в Китай, хоть на Мир, хоть на юнершеские соревнования, и Мари бери, на пару все. Езжайте, давайте! Маша смотрит на нее печально, понимая, что эта игра совсем надоела каждому звену цепочки. Блондинка опускает взгляд и не может решить, что хочет сказать, а что должна, поэтому молчит, а Лукина переживает внутри просто пожар от собственных эмоций и злости, и печали, и всего сразу: — Решать тебе. Все. Я не буду давить. Ты уже взрослая девочка. Так что… Принимай свои решения и неси за них ответственность перед всеми сама. Я прикрывать больше не буду. Нахер мне этот поток дерьма на свою шкуру больше не нужен. Я стерва и овца — значит и буду ей, — брюнетка собирается уйти, но Маша поднимается очень быстро и крепко ее обнимает за шею. — Нет… — Маша шепчет ей, — Не уходи. Нет. Хватит меня оставлять постоянно. — Я все время с тобой! Все время, Маша, — Лаура роняет слезы, — Ты бы хоть шаг на встречу сделала! Я все время рядом, но тебе этого, словно, не надо, а когда надо, я не могу! Просто не могу! — Да как я навстречу пойду, если ты вот это все делашь?! — Маша смотрит на нее, — Муж! Москва! Федерация! Ты все делаешь для меня так, что это вообще не для меня выходит! Ты ничего не изменила! Ты могла развестись, ты могла пригласить в Москву не только нас с Мари, но и Мишу с Женей, они же тоже часть команды! Ты могла исправить все! Понимаешь?! ТЫ прикрываешься желанием защищать и оправдываешь так, то, что ты меня предаешь! Ты спишь с кем-то, а я должна сказать СПАСИБО?! За что?! За то что мне больно? — Маша стискивает зубы, — Я бы тебе сейчас так хотела треснуть в лоб и сказать, ну зачем ты делаешь все такой ценой, если это даже не то, чего ты хочешь! Хотела бы тебе просто надавать тумаков, потому что все эти дни, хоть один час, окажись ты рядом, я бы хоть оказалсь в безопасности, где можно побыть собой, порыдать и просто пережить эту боль. Я может и не простила обман с Москвой, но я же приняла это. Ты думаешь, что я тебя бы не поняла… Я всегда всех понимаю. Но вы оставляете меня одну. Я так злюсь на это. Постоянно одна. Мари уехала к маме в Питер, мама погрузилась в новую семью, Миша не может разорваться, ты тут, а папа вообще бросил сильнее всех, — Маша заплакала горко, — Он больше не вернется ко мне и оставил навсегда, я так злюсь, но так скучаю, — она рванно начала вдыхать от слез. — Я знаю, — Лаура обнимает ее к себе, видя, что ей больно и слишком, — Мне очень жаль, Маша. Очень. — Я не смогу без него ничего, — она прижалась к ней, наконец-то, прорывая всю свою дамбу слез и оказываясь в том самом безопасном месте с человеком с которым можно быть собой. Лаура обнимает ее к себе еще крепче, понимая ее боль и не сдерживая свои слезы, брюнетка легла на кровать, обнимая ее к себе и давая просто плакать, сколько захочет.