Поверь в меня

Маша и Лаура идут по аэропорту, они приехали последние, потому что блондинка очень хотела повидаться с собакой, а Лукиной нужно было взять вещи. У них обеих были красные глаза, они выглядели довольно отстранено. Большая делегация была в зоне вылета. Спортсмены летели на Мир в Японию, и это было важным событием для фигурного мира. Маша обняла Михаила, который выдохнул, когда увидел ее, они до последнего сомневались, что Лаура будет убедительной, или Маша согласится на что-то. Но они обе здесь. Лаура общается с Мари, уточняя у нее про плечо, параллельно, в разговоре участвуют и Яна с тренером. Машу кто-то трогает за пальцы руки и она оборачивается, замечая девочку лет 6, с похожими, светлыми волосами и игрушкой в руке: — Привет, — Маша улыбнулась ей. — Можно автограф? — она показывает ей ручку и блокнотик. — Конечно, — девушка присела перед ней, — Как тебя зовут? — Соня. — Очень приятно, — девушке пишет ее имя и подписывает листочек, передавая, — Вот, держи. — Я буду болеть за тебя, ты выиграешь? — Я постараюсь, — Маша пожала плечами. — Вот, это мой львенок, он приносит удачу. — Какой красивый, — Маша посмотрела игрушку и протянула обратно, — Держи. — Нет, пусть он будет у тебя, и принесет удачу, — девочка говорит кивая. — Правда? — она поднимает брови удивленно. — Да, — Соня улыбнулась. — Спасибо, — девушка обняла ее, улыбнувшись ее искренности. — Сонечка, нам пора, — девочку зовут родители. — Хорошей дороги, — она кивает Маше и бежит радостная к родителям, показывая блокнот. Маша проводила ее взглядом и поднялась, прижимая к себе львенка и очень надеясь на его удачу. — Ммм, наконец-то приехала, мы уже переживали тут, — девушка из парных танцев обняла Машу, от чего она выдохнула, обнимая ее в ответ, они дружили в последние соревновательные встречи, и так Маша ощущала их поддержку и волнение. — Мари, — Юра прошел контроль последний, — Держи, — он вручил ей букет с символами ее фан-клуба, — Яна, тоже просили передать. — Спасибо, — девушка забирает цветы. — Ну, а твой вручать буду не я, — Юра поднял брови, кивая за себя. Маша изменилась в лице, увидев Баева: — Извини, но он огромный, а твой менеджер слабак, — парень нес очень большой букет в руках. — Ого, вот это поклонники, — Михаил забрал у него цветы. — Куда я с таким? — Маша подняла брови. — Сделай фотографию, и попросим отвезти пока в ледовый дворец, заберете на обратном пути, — Лаура кивнула. — Тогда все вместе, — Мари улыбнулась девушке, которая немного скептически отнеслась к идее. — Давай-давай, там явно миллион уже за тебя болеет, — Яна засмеялась. — С тренерами, — Юра кивает команде. — Всеми тренерами, — Маша говорит Лукиной, которая не хотела подходить. — Всеми, — Мари говорит тренеру Яны. — Не спорьте, у нас тут вообще-то лидеры сборной, — Юра улыбнулся. — А то, — Яна согласно кивает. Они все улыбнулись в камеру, чтобы поблагодарить за поддержку поклонников. Маша сидела рядом с Мари и Лаурой. Лукина наблюдала, как блондинка печатает в ноутбуке: — Что ты все там строчишь? — Статья, — Маша пожала плечами. — У Махи зачет через два дня, — Мари сказала ей, сидя с краю. — И что, ты на Мир взяла домашку? — А что, если я еду на Мир, надо как-то жить по-другому? — А они тебе скидочку не могут сделать? — Они пожелали удачи и ждут работу через два дня, — Маша кивнула. — Мда, как ты успеваешь все? — Мари вздохнула, доставая плеер. — Никак, как видишь, — блондинка поставила точку, — Ладно, надоело, — она закрыла ноутбук и посмотрела на Лукину у окошка, которая сидела подперев голову рукой, — Еще 7 часов лететь. — Угу, — брюнетка кивает. — Кино посмотрим? — Маша поднимает брови, немного сдерживая улыбку. — Дурацкие комедии? — Угу. — Определенно да. — Еще бы роллы, — Маша усмехнулась, открывая обратно ноутбук. — Есть конфеты, — Лаура шепнула. — Да? — Маша подняла брови, — Может парочку… — Хоть все, — брюнетка достала из кармашка сиденья пакет с конфетами. Маша сидела положив голову на ее плечо, они делили наушники на двоих и иногда посмеивались над фильмом. Все выглядело обычно, только, чтобы хоть как-то держаться вместе, Маша обнимала ногами, ногу Лауры, и та отвечала тем же. Через час Лукина задремала и Маша убрала наушники, ставя фильм на паузу. Девушка держала голову все так же, потому что брюнетка упиралась в ее макушку. Мари развлекала Машу, подсовывай ей рисунки, которые она доделывала за нее и они обе посмеивались тихо. — Так, проверка на знание японского. Как будет: «здрасьте, где у вас тут лед, мы хотим кататься?» — Яна пришла к ним достаточно бодрая и веселая. — Kon'nichiwa, koko no kōri wa dokodesu ka, sukēto shitaidesu, — Маша сказала спокойно, от чего Лукина нахмурилась и подняла голову посмотрев на нее, — Чего? Я знаю дежурные фразы, — она пожала плечами. — На Японском? — брюнетка потерла щеку, которая немного покраснела. — Я говорила, что она знает, с тебя всякая японская еда, — Яна говорит довольно парню из одиночников. — Серьезно?! Блин, я думал наши не знаю, элементарно там, где у вас можно купить конфеты. — Okashi wa doko de kaemasu ka, — говорит Мари. — Ооо, смотри, а ты говоришь, никто не знает, — Яна засмеялась, — Теперь ты всем покупаешь конфеты. — Мне шоколадные с мятой, — Маша помахала ему рукой. — Душа моя, я куплю тебе, все, только скажи моему соседу, на японском, чтобы он надел наушники, а то я не могу спать под его игру, — парень машет ей через три ряда. — А как игра будет? — Маша смотрит на Мари. — Gēmu, — Михаил поворачивает немного корпус, все еще подремывая через проход от них. — О, Heddo fon o tsukenai to, kare no gēmu no shita de nemuremasen, — Маша говорит и Мари кивает. — Помедленней, — парень на ломанном повторяет за Мари и Машей. Сосед кивает и надевает наушники увлеченно продолжая игру: — Аллилуя! — парень воскликнул, — Даешь сон. — Ха, — девочки засмеялись. — Все знают японский? — Лаура была все еще в шоке. — Да, мы же участвовали, юниорками еще, в их играх скейтерных. Шоу целое, — Яна кивает, — Я то не учила, а вон, Маша и Мари все японцев хомутали. — Да? — Юра поднял брови, выглядывая из-за Михаила. — А я тогда по твоему тоже японцев хомутал? — Михаил посмотрел на Яну. — Нет, вы так, следили, чтобы их японцы не вывезли в леса бамбуковые, — девушка улыбнулась и пошла на место. — Никого я не хомутала, она пошутила, — Мари улыбнулась от взгляда Юры. — Смотри, — он усмехнулся, садясь обратно ровно. — Но ты встречалась с японцем две недели, — Маша шепнула. — Кхм, — Мари посмотрела на нее, — Смотри туда, — она отвернула ее за щеку в сторону Лауры и вернулась к фильму в телефоне. — Никого мы не хомутали, врут, — Маша шепнула ей. — Да? И две недели Мари? — Ну, мы для нее и учили, — Маша поджала губы. — Удивляешь все дальше и дальше, — Лаура шепнула с улыбкой. — Бывает, — Маша пожала плечами, — Поспала? — Угу, очень удобно. — Все для вас, — она кивнула и вернула голову на ее плечо, от чего Лукина тоже легла, как была до и прикрыла глаза. Михаил смотрел немного на пол и заметил, что Маша обнимает ногу Лауры ногой, потому что Мари, свои ноги, подняла на кресло. Мужчина посмотрел на них обеих и заметил, что они очень близко сидят и слишком расслаблены от такой близости друг к другу. Маша пошла в туалет, в конце самолета, когда Михаил отвел ее в сторону, все равно было занято: — Маша? — М? — А ты как докатилась до жизни такой? — Какой? — блондинка удивилась. — Ты с Лукиной, что ли… ну, это…м? — Тш, — Маша зажала его рот, оглянувшись, — Чего шуметь-то? — Обалдела? — Это мое дело… — Папа бы тебя за такое… — Он знал, — Маша говорит печально от упоминании об отце, — И был рад, что я счастлива. — Очень… вон, глаза красные и опухшие от счастья. — Я пойду, — Маша собралась уйти, но он вернул ее за руку и обнял. — Извини. Я за тебя боюсь, всегда. И сейчас. Это очередной удар в прессе, узнай кто-то… — Я осторожно, — Маша обнимает его плечи, хотя уже роняет слезинки. — Нет-нет, только не плачь. Я же не в обиду или укор. Просто… Мне просто за тебя волнительно. — Я понимаю, — она утирает слезы. — Вы в очереди или как? — Лаура заметила их в коридорчике, а потом видит, что Маша плачет, — Что ты опять сделал или сказал? — Спалил вас, — он говорит, поглаживая голову Маши, которая всхлипывает. — Гадости что ли наговорил? — Лаура поднимает брови, — Да это я все. Вася сказал, что ты за Машу меня убьешь, ну вот… Я сама все. Она вообще… — Да спалил и спалил, — Миша махнул на нее рукой, — Маш, я случайно начал опять, прости, — он гладит ее плечо, — Я вообще не против. Ты же знаешь. Твое счастье — общее счастье. Лукина нормальная, лучше Баева уж точно, да? — Маша кивает. — Спасибо за комплимент, если это он, — Лаура скептически относится к этому. — Вот, видишь, она даже готова потерпеть, если за тебя ее прибью. — Только попробуйте, — Маша пригрозила ему пальцем, утирая слезы. — Да я же шучу, вы у меня лучше всех вообще, — он обнял ее и Лукину к ним. — О, а че, так писать хотите, что плакать начали уже? — Мари пришла тоже в очередь. — Вот, полный состав тех, кто у меня лучше всех, — Михаил кивнул ей на них. — Чего? — Буше подняла брови, — Вы совсем да? Перелет не выдерживаете? С ума стали сходить? Машка, слезами не помочь, надо впереди очереди проситься. — Дура, — Маша засмеялась. — Ооо, и она уже не плачет, — Лаура погладила ее плечо. — Вы конечно со стороны… странные, — Буше шепнула. — Да, они вообще парочка, — Миша шепнул. — Пф, вас дядя Миша спалил?! — Мари засмеялась, — Ты поэтому ревешь? Капец, все, отсадить Лукину в другой самолет, на лету? — Хватит на нее бурчать, — Маша говорит Мари, — Иди сюда. — Еще чего, это у вас прилив, в очереди на отлив. — Буше, быстро подойди, — Миша говорит с прищуром. — Что? — она скрестила руки, немного подходя. — Ну мы же ненормальные все, не делай вид, что ты не с нами, — Лаура улыбнулась. — А вы с нами? — она подняла брови. — А я с вами, — Лукина кивает. — Ладно, — она улыбнулась и подошла обнимать Машу и Лауру. — Опа… Что за сбор? Я тоже хочу, — Евгений вышел из кабинки и обнял их. — Давайте держаться в Японии вместе, да? Так мы справимся, — Михаил говорит и они все кивают. — Мы же Снежки, как без этого, — Мари улыбнулась. — Маша и Лаура встречаются, как пара, — Миша шепнул Евгению. — Ч-чего? — Женя усмехнулся. — Вы ему тут сами объясните, я правда давно в очереди, — Маша выдыхает, уже выбираясь. — Ха, а говорят слезами помогает, видимо, врут, — Мари улыбнулась, провожая ее взглядом. — Что? — Лаура видит взгляд Евгения, — У меня нет выбора, это уже серьезно все. — Да? — Михаил поднял брови, — Пару месяцев? — Пф, — Мари засмеялась, — Удачи, — она похлопала немного плечо Лауры и отошла. — Ну… почти второй год, — Лукина морщит нос. — Фига… Нормально, хорошо шифруетесь. — Угу, особенно от поклонников вашей пары, — Мари поджала губы, — Ой, а какая у нас с вами пара, — она говорит Евгению. — Угу, а у Маши еще с Мишей, — Лаура улыбнулась. — Да мы шведская семья, — Михаил засмеялся. Маша вышла и заметила, что Лукина стоит еще там, остальные вернулись на места: — Случайно вышло… — Маша шепнула ей, встав рядом. — Пусть хоть специально, — Лукина улыбнулась и посмотрела на нее, — Давай покатаемся на Мире и поедем куда-нибудь отдыхать, все вместе, как друзья, как семья? — она шепчет ей. — Да? — Маша подняла брови и подумала, — А давай. — Хорошо только покатаем, — Лаура поцеловала ее в лоб. — Спасибо, что ты есть, — Маша прикрыла глаза. — И буду, — она кивнула, — Я отстояла очередь или нет? — Ха, попробуй поплакать. — Спасибо, ты вроде проверила — способ не рабочий. — Ну да, — она морщит нос. — Иди, поспи, а то еще 4 часа лететь. — Ужас, — Маша вздыхает. — Зато все вместе. — Ладно. Они сидели уже как-то спокойнее рядом и Маша держала Лауру за руку, не особо заметно для других, но ощутимо друг для друга. Лукина смотрела, как Маша следит в окно за облаками и погладила ее голову: — Говорят, те, кто уходят, живут на небе… Это не небо еще что ли? — Не знаю, — Лаура печально пожала плечами. — Грустно… — Так будет первое время, — Лаура кивнула, — Потихоньку ты привыкнешь. — Мне кажется, я никогда не привыкну, не смирюсь и не приму… Слишком быстро и неожиданно. — И несправедливо, — она кивает, поглаживая ее руку, — Но время пройдет… Оно должно пройти. Дай себе и ему потерпеть. — Угу, — она вздыхает и прикрывает глаза, на что Лукина обняла ее крепче, давая отдохнуть. Михаил посмотрел на них печальнее, понимая, что Маше тяжко, но рядом есть поддержка и она хоть немного спокойнее. Япония встречала делегацию из России очень шумно у отеля, Машу тут же окружили поклонники, просящие автографы и передающие подарки и цветы. Девушка едва успевает благодарить, немного подаваясь вперед, Мари тоже уже едва было видно, их очевидно ждали: — Идем-идем, хватит на сегодня, — Михаил берет Мари за локоть. — Маша, нам пора, — Лаура принимает цветы, хотя просто подошла за Машей. — Спасибо, — Маша повторяет снова и снова и идет за брюнеткой. Девушки заселяются в разные номера, до чемпионата, дальше, они будут отдельно, чтобы не обострять конкуренцию. Маша собирается лечь, когда к ней приходит Лукина: — Так, держи, твоя карточки на завтра, не потеряй, — брюнетка передает ей пропуск, попутно печатая в телефоне, — Не забудь проверить коньки, если нужна будет обточка, скажешь Мише утром. И… — Я все поняла, — Маша кивает. Лукина отрывает взгляд от телефона и смотрит на кучу подарков и цветов на столике: — Помочь? — Я хотела плюнуть до утра. — Цветочки пожалей, — брюнетка улыбнулась и взяла ведерко для льда, — Ты ложись давай, тебе надо отдохнуть. — Ладно, — она кивает и смотрит на кровать, вздыхая, — А я завтра работаю картинкой? — На усмотрение Миши, я в это больше не лезу. — Ты главная. — Очевидно, мое главенство закончилось, когда Тина сошла с дистанции, — брюнетка мотает головой, возвращаясь и собирая цветы в воду, — Еле влезает. — Много, — она согласно кивнула и подошла к ней, — Для меня ты главная. Понятно? Как скажешь ты, я так и сделаю. — Вопрос с прессой, интервью, фотографиями и общением с другими, брать на себя я больше не буду. Пусть Миша, Женя и Павел решают. Я пыталась… вышла лажа, ты пол дня плакала. — Я в любом случае буду плакать. Скажи ты мне что-то здесь или там, или подумай я про это, или останься в тишине, в любой момент. Ты не виновата. Никто не виноват. Она тоже говорила соболезнования, а не тыкала палкой в раны, просто… я вывернута наизнанку сейчас… Две недели еще не прошло, Лаур… Я просто не могу. Ничего. Мне прислали цветы домой — я рыдала, мне написали слова поддержки, поделились своими историями — я рыдала, мне сказали, что я… ладно, неважно. — Что ты что? — Лаура заметила ее лицо, — М? — Ничего… — Ну, сказала а… — Что я не имею право просить что-то от мамы для него, что я не могу злиться на нее, если она не хочет придерживаться всех этих традиций и не хочет помочь мне со всеми теми вопросами, которые были… Она в Питере-то, просто, кивнула два раза, когда мы его опознавали и… — Опознавали? — Лаура подняла брови. — Да, — она кивнула и поджала губы, — Она кивнула и дальше я все сама… Мама Мари пыталась… но, она в таком стрессе, словно, больше, чем я, его любила и знала… — Маша сглотнула, — Мама хотела быстрее его увозить, а люди в Питере очень просили попрощаться. Я же не могу сказать — нет и точка. Нет. Он столько дел защищал в суде, стольким помогал… Я не могла иначе. И… Я столько всего узнала про это дело, даже не думала, что это все так сложно организовывать. И в Федерации пришли на помощь, но… Теперь это надо отработать, как всегда. — А никто не просит, Маш, — Лаура утерла ее слезы, — Они сделали это добровольно, помогли своей спортсменке. И извини, но сколько еще надо отрабатывать. Золото России и Европы это что, не отработка? Ты дала за сезон огромный прирост интереса к ФФК, ты милая на лицо — пришла реклама. Паше при мне… кхм, — Лаура поджимает губы. — Ну что? Да нимб у тебя не светится и так… — Ему и при мне звонили рекламщики и все хотят протолкнуть себя на эти бортики катка, где будешь катать ты и девочки. Это уже и без того отработка. Так что, ты не должна ничего и никому. — Вот и ты не должна… Не должна тянуть нас всех и не должна бросать все. Твое слово — решающее. Это правильно. Обычно. Как ты там… этика. Вот. Ты же за нее. — Я за нарушение ее скорее. — Нет. Нет, потому что на льду и катке я всегда твоя спортсменка. Прежде всего. — Нет, — Лаура мотает головой, — Никогда не была ты моей спортсменкой. Просто моей — да. Поэтому и побеждаешь, видимо. Я тебя тяну сильнее, чем… — Чего?! — Маша возмутилась, — Извини, но я это сделаю, — девушка несильно шлепнула ее плечо, — Я вообще-то на Европу без тебя шла! И я до сих пор рассержена за это. Но говорить, что ты меня тянешь… Ха! Где? Ну-ка покажи мне хоть одну тренировку, где ты меня катала, а остальным велела сидеть и смотреть только?! Не можешь? А потому что такого не было! Тянула сильнее ты Тину. А мы с Мари не в вашей стае оказались… НО, вот сейчас, мы в одной лодке. Так что не смей все отпускать или собирать, не знаю… Блин, просто можешь выдохнуть, Лукина! — Ты ударила меня, — Лаура показала на плечо, — Шлепнула по руке. — Я психически нестабильна, а от твоих слов вообще в состояние аффекта впадаю! — Маша развела руками немного зло. — Что с тобой сделало отсутствие любви и ласки… — Так ласкай и люби! — Маша крикнула. Лукина поймала ее щеки и поцеловала. Маша промычала, держа руки в стороны, но потом выдыхает родное чувство внутри и обнимает ее шею, отвечая и сдаваясь ей: — Невздумай больше меня бить, или орать, я тебя ведь за это вообще перестану отпускать, — брюнетка говорит ей у губ. Маша смотрит в ее глаза, которые наконец-то так близко и… не сильно, едва ощутимо хлопает по плечу снова, и снова, на что Лаура улыбнулась, понимая, что Машу вариант ее угрозы устраивает, поэтому она целует, обнимая крепче: — Я тебя слишком люблю, не могу ничего сделать, даже обижаться не получается, — Маша вздыхает. — Спасибо, что ты так меня любишь, — Лаура кивает и проводит по ее подбородку, — Схожу за своей одеждой и останусь с тобой, м? — Да, — она закивала и Лаура от этого печально улыбнулась, обнимая ее к себе, — Я быстро. Ложись пока. — Хорошо, — Маша целует ее сама и отпускает. Лукина вернулась в номер и оставила на столе свою форму на завтра, а сама прошла к Маше, которая лежала в телефоне: — Чего там делаешь? — Лукина легла рядом на подушку. — М? — Маша посмотрела на нее, — А, да вот, с Феей сидит жена Михаила, прислала мне, как крестник играет с ней, — она с улыбкой показала видео. — Он с ней играет? Нормально играет? — Ага, она же его любит, — Маша смотрит на малыша и улыбается, от того, как Настя переключила камеру, подняв Малыша на руки, — Помаши тете Маше, скажи, что у нас все хорошо, пусть они с папой скорее приезжают, да? — малыш с улыбкой помахал рукой, — А еще скажи, что мы поцарапали медаль с чемпионата России, случаааайно, — Настя показала маленькую царапинку в камеру, — Но, ты же нас любишь и простишь? Привезешь еще одну, тогда и не заметишь, — Настя с улыбкой говорит и вздыхает, — Все. Мы смотрим дома. Болеем за всех. За тебя, конечно, сильнее всех. У нас все хорошо. На 14 дней сходили, не переживай, очень тебя любим. Так, малыш, давай, — она ему кивает и он отправляет воздушный поцелуй, — Пока, — Настя говорит, а ребенок машет рукой. — Пока, — Маша протянула с легкой улыбкой и убрала телефон на тумбу, — Поцарапали мне золото, — девушка усмехнулась. — У тебя такая уже есть, так что ничего, — Лаура улыбнулась от ее вида, — Давай спать. — Сперва, целоваться, — Маша мотает головой. — Хо, не многовато? — Я же не прошу продолжение, — Маша улыбнулась двигаясь к ней ближе и обнимая ногами, за ноги. — А почему нет? — А потому что представь сколько сил я потрачу на это, что будет завтра? — Тоже верно, — она кивает и укладывает руку на ее шею, — Как бы не было… Мы уже здесь. А ведь даже не загадывали так далеко. Помнишь? Просто думали, что покатаем гран-при… для опыта. — Опыт колосальный вышел, — Маша подумала и улыбнулась, — А ты говоришь, что ничего не решаешь и не знаешь… Ты меня сюда дотолкала и дотащила. Каждый раз. Я говорю конец… — А я вижу люк в потолке, — брюнетка кивает и нежно проводит по ее щеке пальцами, — Ты так выросла за сезон… Мне это так странно. — Странно? Лаура, влечение к молоденьким девочкам, признак… — Перестань, — брюнетка засмеялась, — Я не в том смысле, что ты перестала меня привлекать. Наоборот… Ты становишься очень красивой, взрослой и… мудрой что ли. Хотя ты такой и была. Со дня нашей встречи. — А ты наоборот… — Молодею, что ли? — Лукина прищурилась. — Нееет, — Маша улыбнулась, — В смысле… Так, — Маша с улыбкой поцеловала ее, — Ты просто становишься мягче, добрее, светлее, а от этого, понятно, и внешне еще красивее. С каждый днем. Вот смотрю… И нет ничего, чтобы мне в тебе не нравилось. А нет, есть… — Что? — она насторожилась. — М-у-ж. — Фух, это излечимо, к счастью, — Лаура выдохнула, — Да я все… Все вопросы по нему закрываю. Угу… Не хочу тебя предавать, никогда, к сожалению — больше. — А я больная, видимо, очень, — Маша пожала плечами, — Ты со Львом была, мне пофиг, ты с мужем, опять как-то… понимаю или терпимо, не знаю… — М? — она нахмурилась. — Говорю пофиг мне, что ты там с Павлом своим федерационные вопросы сексом решала, — Маша говорит погромче. — Поправочка, одним и один вопрос, — Лаура поморщила нос. — Да? — Маша удивилась, — И как? — Ты на льду нормально каталась? Значит успешно… — Нет, я не про… — Маша поджала губы с улыбкой, — Боже, я ненормальная, да? — Чего? — Просто, немного интересно, — Маша легла на живот и посмотрела на ее лицо. — Что? — Ну вот, ты как бы протоптала, сперва, дорожку, потом свернула, обратно наступила и вот… — Что за афоризмы? — Лаура не могла понять к чему она клонит. — Блин, кто лучше он или я? Только честно! — она пригрозила пальцем. — Господи… Почему тебя это волнует? — Хочу знать… Он твой муж… Потом я была твоя девушка, ну, там где-то Лев мелькнул, а потом я захватила все. И тут ты шагнула обратно к нему… Как ощущения? — Это разное, Маш. — Да? — она подняла брови, подперев подбородок рукой. — Конечно. — В чем отличие? — Ой, Господи, ты серьезно это развивать хочешь? — Я так легче отношусь… видимо, не знаю. — Маш, да ты понимаешь, что я вообще сделала? — Изменила, — она кивнула, — Но… Я это переживу. — Почему? — Хм, — она подумала и пожала плечами, — Я хочу очень сильно тебе снова верить. И ты призналась, хоть я и так поняла… Но призналась. Просто, если честно говорить, разве легче не становится? — Ну, обсуждать сам процесс, думаю нет. Не становится. — Да я не про позы и места, — Маша засмеялась, от чего брюнетка вообще удивилась, — Я про разницу. — Да какую? — Мужчина — женщина. — Ааа, — она протянула, — Почему тебе это интересно? — Потому что, очевидно, что мне не нравится больше мужской пол, особенно, когда рядом ты. Но, просто интересно… ощущения те же? — А, ну… — она подумала, — Нет. — Нет? — Маша удивилась, — Совсем? — Смысл конечно тот же… Но дело наверно в том, что я как и ты, ждала чего-то правильного… — Как я? — Ты поняла и была уверена, что я должна быть у тебя первой. — Угу. — А я не испытала вообще ничего. С ним. Вот вообще. Нет ни чувств, ни мыслей, хотя нет, в голове-то было: чего я творю… Угу. Но так… нет. — А как раньше было тогда? — Хм, а это вот про чувства, — Лаура подумала, — Какое-то время мужа я любила, иначе бы он не был мужем. Потом прошла любовь, завяли все цветочки, было что-то вроде… дежурного графика. Боже, зачем я тебе это говорю? — Нет, ну я же сама попросила и спросила, — Маша взяла ее за руку, которую брюнетка положила на глаза, — И как дежурный график, это уже не то, да? — Это про то, что есть у тела привычка. А то, что вообще-то она уже вообще не приятная или интересная, или нужная, ты не думаешь. Правда… Потом вот расходишься с человеком, который нашел себе еще один график. — Изменщик? — А то, — Лукина усмехнулась, — Даже хорошо, а то я бы не ушла, наверное, сама никогда… Ну, а он спалился и я зачем-то поскандалила, хотя сама перегоревший огонек. — Хм, потому что все равно обидно. — Немного, — Лукина кивает, — Мы где-то полгода вообще не контачили. Тут встретились где-то и… ух, думали страсть разгорелась. Но знаешь, уточнять надо про другие графики… — Он все равно еще куда-то ходил? — Угу, — она кивнула, — Меня устраивало. Но потом случился переход. Я оказалась в группе Снежного. Лев сразу обозначил, как можно решать вопросы, а мне… без разницы было, потому что… наверное, я привыкла… что мной пользуются, — она озвучивает это и удивляется, что вообще говорит что-то честно, — И вины то их нет, это же я позволяла сама. — А потом? — А потом… Ты выступила о том, что я с дурным вкусом на мужчин, что меня удивило, потому что Паша и Лев все-таки властные, директора и… ого-го какие люди. — Хм, — Маша помотала головой. — Ну да-да, на фоне твоего Баева тогдашнего, это не раскаченные красивые хоккеисты, да, но… — Павел, кстати… красивый. Ну так, мы с Мари больше совместные фотографии видели и… она сказала, что я меряю по тебе. Ну, что ты красивая и поэтому он тоже кажется мне ничего. — А я тебя ревновала к Баеву, к шкафу этому, слишком… хорош, признаю. И выглядели красиво рядом. А это знаменитое хоккеист-фигуристка. Вообще идеально. — Не так, оказывается, идеально, — Маша кивнула печально. — В общем-то, наш разговор… губы в губы… Вдруг дал такую искорку… Не знаю, я почувствовала тебя. Не влечение, а… просто тебя. — Меня? — Угу, — Лаура улыбнулась, — Смотрела на тебя все, красивая, талантливая, так сильно хотящая всем доказать и себя перебороть… Дорого стоит. Меня всегда восхищают люди, от которых не ждешь силы, моральной, а они ее дают. Да такую… что до сих пор удивляют, — брюнетка смотрит на нее, — Мечтала о повторении того разговора. — Хм, я тоже, — она улыбнулась. — Нет… Ты меня динамила же. — Да… А ты знаешь, в каком шоке я была, что внутри меня, вот тут и в животе, — она приложила руку к груди, — От шепота, бабочки летать начинают. Думаешь, я могла подумать, что я тебе нравлюсь или ты мне? Я привыкла к Баеву. Как ты к графику. И тут что-то неизвестное и такое яркое. — М, вот, яркое, точно, — Лаура кивнула, — Очень яркое. И бабочки и ладошки потели, но больше всего хотелось тебя поцеловать. Не представляешь как. Я никогда такого не испытывала. Чтобы хотелось поцеловать… да кого… девочку. Ребенок еще. Только свечки в холле задула на тортике. И тут я. Куда? А желание-то не пропадало. А прыгнула ты когда… Я же такой прилив восхищения и гордости за тебя поймала, что… бабочки сами вытолкали тебя целовать. И получать потом, — она улыбнулась. — Ты напугала, — Маша улыбнулась, — А еще больше напугало, что в теле все реагирует. Я потом Баева облизывала, но… ничего даже близкого. — Про Льва скажу так же. Ты тогда сказала, что я себе выбрала жертву в твоем лице, и не понимала, почему именно ты. И что в отличии от меня, ты сексом и деньгами не живешь. Впечатление было правдивое. И я подумала… куда я полезла? К тебе с твоими проблемами, Женей и… куда я вообще погнала? Я всю жизнь с мужчинами. — Угу, — она кивнула, закусив губу. — И вроде дистанцию взяла. И вроде все улеглось… Мм, но оказались ближе, чем обычно. Ну обняла ты… И все, как крышу сорвало совсем. Бабочки полетели во все стороны, ярко и очень чувствительно. И я тебя опять поцеловала. — А знаешь, что это был тот самый поцелуй… Который я почти признала. — В смысле? — Ты пахла цитрусом, специями, я выкатала, ты верила, поддерживала, помогала, прикасалась ко мне и… И давала быть м… той, кем я стала после травмы, да, — Маша подумала, — Я почти ответила тебе. Испугалась только, что потеряю сразу. — Потеряешь? — Угу. Что ты пойдешь на принцип. Ты казалась ледышкой… Что, вот, играешь, возьмешь меня тут до конца и… Кхм, и не будет больше тренера, который верит и опять заново все. — Значит… — Лаура поджала губы и улыбнулась, — Мне тогда не показалось… Я же тебе говорила. — Говорила, — Маша засмеялась. — Знаешь, я бы в жизни не пошла за кем-то в душ, разделась и залезла… нет. Но… Я рискнула вообще всем. Ну не знаю. Такие чувства были. Мне объяснить. Не могу… Не влечение, но целовать хотелось, не любовь еще, но отпускать не моглось. Просто хотелось еще секунду твоего поцелуя, разговора, даже самого злющего или хамского друг к другу и… и все. Но… Приглашать на свидания или говорить прямо, я не умею и перехожу сразу к делу. — А я без претензий, как ты помнишь, — Маша улыбнулась, — Нет… понятно, что я испугалась… Что ты пришла. Дальше. Но… Ты просто дожала мои страхи куда-то прочь… В шею. Вот что я люблю. Когда ты целуешь шею и так, чтобы еще обнимала. Очень… очень близко к тому дню. Когда я поняла, что бабочки, чувства и отношения у нас вообще-то взаимные. — А я люблю, когда ты, пока я целую твою шею, обнимая, сперва зарываешь пальцами в волосы, а потом немного оборачиваешь и уже целуешь сама. С тех пор. Когда ты сама поцеловала… я такое испытала… Никогда такого не было. Это же… исполнившаяся почти мечта. Я очень хотела поцелуй. Я его брала… Но оказалось, что таять я буду, именно когда ты сама этого захотела и ответила. Вот это да… Вот это другое. Вот это ярче солнца. И отпустить тебя… Ни-за-что. Никуда. Нет. Я бы… я бы убилась там, отпусти я тебя и уйди ты. Но, все было иначе. И, если возвращаться к тому, почему это разное. Ты и они… Первое, это то, что ты была неприступной, а я не привыкла, что мне еще и не все даются. Второе, это то, что я не хотела близости, а хотела, сперва, просто поцелуй, там сразу все желания почти развились сразу, — они обе улыбнулась, — Третье, это то, что ты доверилась мне, а потом я тебе. Никогда… Слышишь? Никогда я такого не позволяла никому, чтобы меня языком касались. — Больше нечем, — Маша пожала плечами. — Дело даже не в этом. А в том, что обычно, я не получаю удовольствие и никому нет дела до этого. А ты… Ты могла бы просто получить финиш и все. Но… — Чего? — Маша удивилась, — В смысле и все? Смысл тогда… Нет. Это же не про одного. — А я то привыкла, что про одного. И тут ты делаешь такое… А перед этим вообще просишь смотреть и слышать лицо в лицо, хм, это такие бабочки, Маша… Что тебе важно, касаться, обнимать, целовать, да, разряжаться, но вместе. И знать, что хорошо не только тебе. — А я по-другому не знаю, не понимаю и не хотела бы, — Маша смотрела на нее очень мягко, — Я не знала, что и как. Но… знала только по чувствам внутри, что хочу, чтобы мы испытывали все одинаково. Нету у нас доминанта. Нету главной. Нет. Мы любим это одинаково и… Не хочу даже, чтобы был день, когда только у одной хорошо, а у другой нет. — А такой день был, — Лаура напомнила, — Напомни, если я вдруг когда-то забуду, что мы правда на равных. — Сделаем скидку на то, что я буквально взяла тебя. — Да, на работе, — брюнетка кивает и улыбается, — Я, наверное, удивилась тогда, в наш первый раз, что ты дала ответ… Потому что ты призналась, что никогда не делала это. И… вдруг сказала, что сделаешь приятнее. И тебе было важно, чтобы все было так… — брюнетка пожала плечами, — Я такого не припомню в своей постельной жизни. Поэтому поверь… Это абсолютная разница. На всех уровнях. Как минимум, у тебя очень плавные движения и тонкие пальцы, — Лаура вызвала у нее улыбку и улыбнулась сама, — А в остальном… Есть чувства. Нет секса для секса. Вернее это для этого, но… эти жаления, взаимные и они такие всегда, м, чувственные. То до предела нежные, то страстные, как после танго, то… То просто внезапные и очень приятные. И много раз за ночь даже бывает. Я люблю в этом всем не сам процесс, а то, что он с тобой. Потому что я тебя, сперва, очень ощущала, чувствовала, потом… — она подумала и улыбнулась, — Потом мы внезапно стали эксперементаторами, — Маша кивнула поджав губы, — Ой, и смелее мы стали, да. Ты. Я нет. — И спасибо за это, — Маша говорит ей, — Правда. Ты не стала тем человеком, который скажет — ну, пришло время. Нет… Ты, наверное, понимала, что я не готова и держала мне бой. — С трудом держала бой, — Лаура кивает, — Но никогда не хотела сама сделать что-то. Нет. Мне хватало и тебе. Потому что это чувства. И они такие. У нас. Важнее не столько движения, сколько близость. А добавь в это все любовь и выйдет идеальная комбинация, которую я не испытывала никогда и ни с кем, кроме тебя. — Угу, — она кивнула. — Вот в этом отличие от мужчины. Они не ты. — Мне даже жаль… тебя. — А? Да? Сдурела? Я сама. И виновата в этом, и что позволяла, и что решают только так вопросы и проблемы. Нашла легкий способ. Только он отвратительный. Он… М, он не имеет ничего общего с нами. Ничего. И… когда я поняла, что мы с ним сделали для строчки в расписании дворца… Паршиво стало. Потому что… я же не какая-то… хм, да такая. Даю себя в пользование. Для какой-то утехи, для чьей-то власти и как итог… все что-то получают… но не я. Да… это главное отличие. Маша смотрит на нее и проводит по щеке рукой: — Главное, что тебе дальше везет… после всего этого. — Как? — Так, что я прощаю. — Нет, это ты… — Я еще не договорила, — Маша сглотнула и поджала губы, — В Европе, я тебя очень просила помочь мне с границей, потому что… Я так боялась, что ты вообще уже не будешь меня любить или что… Времени мало рядом. А я… А я не представляю, что найду какого-то парня, который будет пыхтеть со мной и возиться, как ты. И я… знаешь, хотела ощутить максимум. Все, а не только какой-то предел свой. Именно с тобой. Потому что ты… Ты меня знаешь. Очень хорошо. И мне хотелось тогда потратить остатки доверия на это. Не прогадала к счастью, — она улыбнулась и вздохнула, — Должна ли я злиться на тебя? Да. Хочу ли я злиться на тебя? Нет. Не из-за твоего рассказа, не из-за того, что у меня, нет… Я просто не хочу, — Маша утерла у нее с щеки слезинку, которая скатилась, — Я ценю… нас. Что бы не гнуло вниз, мы все в люки потолочные лезем. Так и надо. Угу. Вместе и рядом, — девушка печально поджала губы, — Страшно капец, Лаура… Это все другое. Все. Вообще. Я за одно утро проснулась в другом мире. В другой жизни. Где первые дни никого не было и все летело мимо. Как-будто, я просто остановилась и замерла. Умерла вместе с ним. Но я не умерла. Частичка меня, да. И это страшно, что я стану какой-то не такой, без этой частички, но… — Маша смотрит в потолок, потому что катятся слезы, — Он прав. Ты хороший человек, который верил в меня всегда… Я тоже в тебя должна и хочу верить. Хочу быть рядом, когда тебе дадут заслуженного тренера, когда твои фигуристки будут брать все места и чемпионаты. Я этого хочу. Он этого хотел мне… он сам сказал, что счастлив, если мы счастливы. Обе. Так что… Если у тебя есть силы выдержать мои такие вот состояния, такие колебания, перемены, страхи и ошибки… то мне не страшно с тобой будет. Ни завтра, ни проиграть, ничего. Нет. Просто знать, что я приду сюда и ты скажешь — что я сделала все, что могла. — Даже если ты не выйдешь, даже если низ таблицы будет наш, даже если ты будешь плакать часами напролет, я рядом, — Лаура кивнула, немного вдохнув от слез, — Мне так повезло узнать его. Послушать истории про маленькую тебя и даже узнать, что он нас принимает. И увидеть от него, как надо любить тебя… — Маша закрыла глаза от слез и Лаура гладит ее голову, — Прости… себя прости. Ты не виновата перед ним, ни в чем. Он знает, что ты любишь его. И он любит тебя. И он гордится тобой, как мы все. Всегда и навсегда. — Угу, — она кивает ей. — А я… а я все твои слезы разделю, всю боль, все проигрыши, победы, всё, всё что будет и есть. Мне с тобой тоже ничего не будет страшно, я это знаю. Потому что ты у меня смелая, сильная, боец, добрый боец. Которая никогда не потеряет самое главное — это себя. Ту, какой тебя воспитали, научили и сделали, другой такой тебя нет. И это прекрасно. Потому что ты мое все. Я поняла это поздно. — Главное что поняла, значит не поздно, — Маша утерла слезы, — Поздно, Лаур, это когда в землю закапывают. А сейчас все во время. Я знаю. — Да, ты права, — Лаура кивает, — Да… Ты мое все. Хочу чтобы навсегда. И очень буду пытаться. Если ты сама уверена, что ты примешь все, что я… — Я уже приняла, — Маша шепчет и целует ее, обнимая за шею. — Я тебя люблю. Очень люблю. Прости меня за все, что я сделала тебе. — Я прощаю. Я тебя тоже люблю, — Маша кивает и принимает ее поцелуй. Он самый чувственный за последнее время. Он полон любви, поддержки и желания передать все свои чувства. Лаура утирает слезы Маши, а она делает это же с ее щеками и немного улыбается: — Лучше бы ты просто сказала, что женщины в постели лучше. — Неа, — Лаура улыбнулась от ее слов и проводит по светлым волосам, — С такими красными глазами все поймут, что мы были всю ночь вместе. — Пусть, — Маша кивает. — Точно, — Лаура целует ее и обнимает, — Поспи немножко. — Только не уходи, ладно? — Нет, конечно нет, даже не переживай, — она целует ее лоб. — Спасибо. — И тебе спасибо.