Поверь в меня

Чемпионат Европы подкрался резко и быстро. Австрийский Грац встречал шумно, красиво и создавал ощущение праздника. Гости из разных стран собирались на последний крупный старт, перед Олимпийскими играми. Лаура привезла Юлю и Тину за два дня. Девушки привыкали к арене, масштабам и вниманию. Последняя представительница России, она же, ее Чемпионка, пока с командой не появлялась и не прилетела. Лукина много времени была на связи со своим солнышком, продолжая параллельно активно работать с девушками из группы. Но в последние три дня Маша попросила паузу, чтобы сконцентрироваться на подготовке, это Лукина легко поддержала и даже была согласна, поскольку быстро уставала от работы, а нужно было еще включаться и помогать Маше. Страны участники, делили, в последний день тренировочный, лед по группам. И Россия готовилась 4-я в группе. Жребий вытягивали за девушек. И Тина вытянула номер 3, Юля 1, а Маше достали 32. Лукина была не очень довольна распределением, как минимум ее девочки оказались в одной пятерке. Но выбора не было. Перетасовать нельзя. Поэтому нужно было подстраиваться. Тренировка была в разгаре, когда Лукина заметила Машу, которая шла в сопровождении одной Стеллы к бортикам: — Маша, привет, — Евгений потянулся ее обнять. — Ну, куда ты руки тянешь, видишь уже в форме наглаженной, — Лаура помешала неловкому моменту, — Привет. — Всем привет и пока, — Маша кивнула и ушла за своим тренером. — Она темненькая? — Такой ты внимательный, — Оксана усмехнулась. — Работаем, — Лаура улыбнулась, от сарказма Оксаны. Маша вышла на лед в своем тренировочном черном платье, снизу были плотные чёрные колготки. Но она старалась себя приучать каждый день, что это лишь платье и все. Девушка хорошо провела раскатку и начала тренировать прыжки. Лаура заметила, что у Маши повысилась масса, но, судя по высоте, все это мышцы, в смеси с питанием. После тренировки, Маша и Лукина встретились случайно на лестнице ледовой арены: — Ну, привет, что ли? — Привет, — Маша ей немного улыбнулась. — Хорошо выглядишь. 2 недели прошли, явно, уверенно и кропотливо. — Все ты, — Маша кивнула, обнимая ее. — Я тоже соскучилась, — Лаура шепнула, целуя лоб, и не касаясь ее больше никак. — Я больше, — Маша помотала головой и взяла ее за руки. — Ммм, я наконец-то тебя трогаю, — Лаура тут же немного сжала ее руки в ответ. — Так сильно скучала? — Конечно. Маша смотрит в ее глаза и перекладывает руку брюнетки на свою талию: — Только не очень крепко, — Маша шепнула, обнимая ее за шею. Лаура ощутила невероятный прилив любви к ней, потому что девушка позволила к себе прикоснуться, возможно испытывая какой-то дискомфорт, но понимая, что это нечестно, только самой ее обнимать: — Я тебя люблю, — Лаура шепчет, держа подбородок на ее плече и обнимая талию. — Я тебя тоже, — Маша погладила ее темные волосы. — Щекотно, — Лаура едва коснулась ее волос в ответ и Маша помотала головой, от чего Лукина тут же вернула руку на спину. — Этого мало, я понимаю, но мне пора. Опоздала на раскатку, придется в зале больше пыхтеть, — Маша посмотрела на нее. — Конечно, — Лаура так смотрит на ее губы, что у Маши схватывает дыхание, — Всё, не смотрю, иди. — Спасибо, — она кивнула и поцеловав ее лоб, отпустила. — Маркус-то где? — Он не приехал. — Почему? — Мне так легче. Он это понял. Команда в основном женская, в этот раз. — Поняла, — брюнетка кивнула и посмотрела на девушку, — Как катается? — Я… — Маша подумала, — Привыкну. Все нормально. — Сама только в это поверь, угу? — Да, — она кивнула, — Все, я пошла. До встречи… Ааа, мы вообще в разные часы, да? — Ну, соперниц я тебе привезла отличных, так что, я буду смотреть. — Ладно, — она кивнула, — Удачи. — И тебе. Маша разминалась у бортика, Тина и Юля откатали свой максимум по баллам сезона и Юля опередила подругу на 5 баллов вперед. Третьякова разминала ноги, руки и старалась не слышать зал, который уже видел ее и приветствовал. Их шум не рождал что-то приятное, он пугал ее. И пугал не на шутку. Маша проехалась немного по льду и вернулась к Стелле: — Готова? — Да, — Маша вдохнула поглубже. — Давай. Как умеешь. Без нервов. Удачи. Третьякова проехала по арене, приветствуя зрителей и занимая свою точку. На крупном плане ее лицо. Лаура сразу заметила дрожание и волнение: — Соберись… — брюнетка вдохнула поглубже, концентрируя взгляд на прокате. Маша вступила и поехала за феей. Она уже не излучала своей прежней нежности и плавности. Слишком волновалась. Девушка идет на аксель и падает с него на колени. Осознание падения… элемент, с которого она давно не падала на стартах. Выдох своего страха. Такой глубокий. Гул зала, словно, она что-то страшное совершила. Страх внутри растет. Вставать. Надо вставать. Маша поднимается и хватается за отрезок своей программы. Слышит музыку и старается продолжить, но Лаура понимает, это уже не Маша сейчас… это испуганная и сдавшаяся девочка. Как бы она не убеждала себя и других, что в порядке… Все было иначе. И сегодня оно снова вылилось. Третьякова заканчивает программу. Наспех кланяясь, она уезжает с арены и забирает кофту, стараясь поскорее ее надеть. Слишком некомфортно. Словно, пробили брешь в броне. Хоть и не пытались. Стелла старается разговорить ее, спросить про аксель, но у Маши бегает взгляд и она просто ждет баллы, молча и осторожно глядя под ноги. Когда заканчивают повтор и показывают Машу, девушка впервые, за долгие соревнования, не машет залу и никак не реагирует на шум, от того, что ее показывают: — Мария Третьякова за короткую программу набирает — 52, 74 и занимает 6-е промежуточное место. Девушка тут же поднимается и хочет уйти, но перед ней возникают, и организаторы, говорящие на английском о раннем подъеме, и люди с камерами, стремящиеся поймать ее настроение, растерянность, с надеждой на еще и слезы. Кто-то касается Машиной руки и она пугается, но выдыхает, увидев Мари, которая проводит ее в сторону от людей и уводит за кулисы. Лукина ждала своих с пресс-конференции: — Привет, — Мари шепнула, легонько касаясь бока. — Привет, — Лаура улыбнулась, обнимая ее, — Ты чего на Европе-то? — А как иначе? Переживаю за своих, приехала поддерживать. Вот, даже помогаю с интервью, жду твоих, — она показала карточку, — Федерация пригласила, решила помочь. — Отлично, — брюнетка протянула, — Машу видела? — Забрала ее после кисса, — она кивнула. — Она в порядке? — Ну… она шатенка, похудевшая и еле смотрящая в глаза. Непривычно. — Спасибо тебе, что ты оказалась с ней рядом тогда и помогла. — Когда? — Мари подняла брови. — Ты знаешь когда… — Она, — Мари сглотнула, — Сказала тебе? — Мари, она в таком состоянии, что… Не прям сказала, но на вопросы ответила. — И… ты, то есть, знаешь... — Ты не нервничай так, ладно, — Лаура погладила ее плечо, — Я знаю. И… пытаюсь хоть как-то… Бесполезно, конечно. Но, сегодня она разрешила себя обнять. Какой-то шажок есть. — Она тебя любит. Правда. И… ей просто тяжело, когда я такое проходила… — Что? — А, не важно, давняя история, — Мари махнула рукой, — Кхм. Сейчас… ей помочь надо. — Ну, мои предложения о психологе или еще ком-то, не прошли. Она хочет, сперва, сезон закончить. — Главное, что она в нем, с тобой. Ну, а как… уже другое дело. — Она меня к себе не подпускает. — А знаешь… она в тот день тоже, особо не давала прикасаться к себе. Юра ее вообще испугал до смерти. — Угу. Она убрала Маркуса на Европу от себя. Сказала, что вообще больше ничего не хочет. И… Если я ее готова терпеть, то она рада, а если нет, то поймет. — А ты что? — А куда я без нее, Мари? — Лаура усмехнулась печально, — Вот и… ходим, разговариваем, но не… ничего другого. — Целовать не дает себя? — Неа. Ни целовать, ни обнимать. Во сне, тронешь ее плечо — она вся сжимается. — Козел, а не человек… — Ты знаешь кто это? Она тебе не говорила? — А тебе что сказала? — Это тот, кого она не знает. — Ну, нам она вообще ничего не говорила. И очень не хотела, чтобы ты знала. — Она боится, что я на нее как-то не так смотреть буду. Она сама на себя смотрит… так себе. — Хм, конечно, нет чувства принадлежности самой себе. Понимаю. Это тяжело проходить. Дай ей время. — Я даю. Дело в сезоне. Ее не допустят, если завтра будет так же. — Тут я не советчик. Я не знаю… как ее сподвигнуть. А ты знаешь. Так что… помоги. — Посмотрим, на что у меня хватит сил. Маша была в номере, они прогулялись с Мари и она вернулась отдыхать. Настроение было не очень, но девушка очень старалась бодриться: — Можно? — Привет, да, — Маша увидела Лауру, которая постучала и заглянула в номер. — Это тебе, — брюнетка протянула ей цветы. — В честь чего? — В честь… Ничего. Просто. — "Держи Маша цветы, ты 6-я, не грусти", — Третьякова протянула, забирая букет. — Или, держи цветы, ты такая красивая, что тебе нужно дарить чаще цветы. — Ммм, спасибо, — она протянула, глядя на букет. — Правда. — Я верю, — Маша кивнула и вздохнула, — Как Тина с Юлей? — Поработали красивыми картинками, пошли гулять, пока есть силы и время. — Мы тоже с Мари прошлись. Тут красиво. — Я знаю, она звонила, что вы вернулись, вернее ты, а она поехала по делам. — Угу, — Маша кивнула и поправила цветы в вазе, где уже был букет, который прислали поклонники еще к приезду. — Сильно расстроилась из-за акселя? — Да, — Маша протянула, говоря честно, — Давно с него не падала так. Еще все охают… Ненавижу это. — Понимаю, — брюнетка кивнула и посмотрела на нее, — Очень хочется тебя обнять. — Не думаю, что стоит, — Маша виновато опустила взгляд. — Слушай, — Лаура подошла ближе и взяла осторожно ее за руку, на что Маша просто посмотрела на нее, — Безумно хочется, чтобы ты прошла Европу, и легко отобралась на игры. Пожалуйста, найди силы. — Где? — Во мне. Я тут. Поддерживаю тебя и очень верю. Ты самая удивительная фигуристка. И ты сможешь. Я знаю это. — Надо было идти к психологу, как ты сказала, — Маша уперлась в ее грудь лбом, — Шумнее или все смотрят на меня и я трясусь, поджав хвост. — Это ничего, — Лаура подняла руку, но не тронула ее, — Ничего. Все еще наладится. Все будет. Ты Чемпионка всего. И это верный признак того, что ты сильнее, даже если устала или сдалась, ты сильная, — она держала ее руку покрепче. — Придумай мне стимул и цель, м? — Маша посмотрела в ее глаза, — Что-нибудь, чтобы хотелось завтра идти туда и катать. — Ну, тут я тебе только советчик… Например… Ты, можешь доказать тем, кто в тебя не верил, что ты намного сильнее, чем было сегодня. Или, тому, кто тебя обидел — что это тебя не определяет. Зато его да. — Есть стимул один, — Маша сглотнула, — Что это последний сезон. Я больше не хочу. — Тоже имеет место быть, — Лаура согласно кивнула, — И если не хочешь — закончишь. Но, сперва, покатайся хорошо. — Как завтра менять маску в Мастере и Маргарите? Если у меня нет эмоций? — Именно так. Ты… Ты в маске постоянно. Представь, что надо всех убедить, что ты в порядке. — Я устала всех в чем-то убеждать… — Маша вздохнула. — Тогда, поверь в это. И… Отпусти. — Угу, — она кивнула и выдохнула, — А ты что-то принесла? — она заметила пакет у входа. — Угу, — брюнетка протянула и улыбнулась, — Роллы, комедия и мы? М? — Ааа, — Маша подняла брови и улыбнулась, — Можно. — Еще бы ты отказалась. Лучшее время препровождения. — Да, — она согласно кивнула, немного улыбаясь. Утро следующего дня начинается довольно спокойно. Европа заканчивается. Маша готовится быть той, кем надо быть. Она отлично провела тренировку в группе, без Тины и Юли. Девушка много времени уделила разминке тела, когда ее подозвала Стелла: — Так. Мы катаемся в предпоследней пятерке, последние. Тебе надо немного поспокойнее быть. Угу? Я знаю, что ты волнуешься, но постарайся. Постарайся, чтобы показать всем, что ты не сломалась. Нет. Ты закалилась. Мы с тобой все. За твоей спиной. Очень верим. И надеемся. Маркус смотрит и переживает. Очень ждет встречи. — Хорошо, — она кивнула, стараясь ощутить и перенять ее слова. Третьякова стояла у панорамного окна, уже начался старт и она просто переводила дух в тишине: — Красивая фигуристка, можно пару кадров, для отчетов? — фотограф, на русским языке, обратившийся, прошел к ней и присел на пол, — Смотри просто туда, я щелку. — Эм… Это обязательно? — Конечно. Красивая такая, надо миру показать, что у нас за фигуристки есть, — он с улыбкой смотрел в объектив камеры, — Не напрягай лицо, чуть мягче, — он сделал кадры и показал ей, — Смотри. — И что красивого? Просто я, — Маша пожала плечами. — Шутишь? Ты… ты тут нежная, загадочная, немного собранная. Видно, скоро выходить. Это красиво. — Картинка, а не человек? — Нет. Я вижу за этим профилем и портретом — собранность, мысли о прокате, силу, Чемпионство, желание. И волнение. Всего понемногу, в добавок к красоте. Так что… нет, ты не картинка. Ставлю 200$ что ты станешь топ 3. А еще 500$, что первой. — Разоритесь сегодня. — Нееее, я очень богат, — он подмигнул и поднялся, — Я работаю для канала и журнала и поверь… Ты фаворитка. Даже, если упала. Встань, отряхнись, улыбнись и лети дальше. — Постараюсь, — Маша кивнула и проводила его взглядом, глядя на сердечко на запястье, которое вызвало в груди теплое чувство. Девушка поднялась и потянулась. Третьякова вышла на раскатку и выглядела снова она предельно хмуро и устало. Но прыжки были стабильные. И аксель и каскады, без ультра си, но все получалось. Маша размялась, проверила коньки и платье: — Держи, — Лаура отвлекла ее на долю секунды. — М? — Маша посмотрела на руку и увидела игрушечного льва. — На удачу. — Спасибо, — Маша забирает игрушку и продолжает разминаться, потягиваясь и прыгая. Девушку пригласили на лед. Сегодня Маша выходила без настройки от Стеллы, это было ее просьбой. Она сдала кофту, игрушку и поехала сразу на точку. Пока шатенка Маша ехала, она что-то повторяла себе, двигая немного губами, а затем посмотрела на руку и выдохнув, заняла место перед судьями. Маша вступает. Энергичная, она рвет сразу по арене. Идет заход и она приземляет первые 4 оборота, крепя каскад. Зал шумит и она от этого продолжает скольжение. Заход чуть сильнее и резче, риттбергер 4, снова удачно. Девушка делает вращение, тело покорно дает раскрутиться. В голове есть головокружение, похожее на тот вечер, но она запрещает себе думать про это. Выезжая, она останавливается и проводит у лица, сменяя маску на улыбку, играет. Но убедительно. Она с яркими акцентами выходит на скольжение, первый каскад из троек. Идеальный. Девушка держит улыбку, хоть и устала. Еще один прыжок, аксель два и каскадный тулуп. Смена музыки и… Маша больше не играет. Она отдается скрипке и музыке. Скользит очень плавно, выходит на последний прыжок в четыре оборота. Скользит по арене и прогибается в спине, следом вращение. Красивые элементы, Бильман из которого она выпрыгивает в дорожку шагов. За нее она уже борется. Устала. Тело, ослабленное похудением, сегодня спорит с ней. Маша закручивается, делает последний оборот и останавливается, раскинув руки и прогнувшись в спине, глядя на софиты над ареной: — Есть! — Мари хлопнула и гордо подняла кулак. Маша выдохнула болезненно, прокатываясь ногами чуть-чуть и приходя в себя после проделанного. Сглотнув тяжело, проехала на точку, кланяясь залу. Она проехала мимо игрушек, которые бросали на лед и подъехала к Стелле: — Умница. Максимум сделала, — женщина наспех передает ей защиту, давая перед этим Маше себя обнять, но не трогая ее в ответ. Присев в зоне ожидания, девушка помахала камере и показала сердце, от чего Лаура немного улыбнулась, ее девочки готовились выходить на раскатку после заливки. Повтор шел детально. Показали все. Маша постукивала ногой, нервно ожидая итог: — Мария Третьякова за произвольную программу набирает 187, 42. В сумме баллов набирает 240, 16 баллов, занимая промежуточное первое место. — Хороша, черт возьми, — Женя помотал головой, видя оценки и усмехаясь, что девушка так собралась. — Наши тоже усилились, — Лаура подняла брови с улыбкой, — Посмотрим. Маша внимательно смотрела за прокатами девушек, но ее пока никто не двигал. Тинин прокат поставил ее на второе место, из-за падения на элементе и штрафного балла. Именно его не хватило, чтобы подвинуть Машу. Когда на лед вышла Юля. Она выглядела максимально уверенно. Собранность и сила. Девушка уверенно делала все элементы. Вплоть, до второй части программы, где случайно въехала в след от конька и упала, теряя заход и ультра-си. Маша вздрогнула от ее падения, слишком сильно ударилась об лед. Она поднимается, идет дальше по программе и все выкатывает. Останавливается в финальной позе и почти сразу болезненно поднимает к себе ногу. Поклонившись, она медленно едет на выход: — Она травмировалась? — Тина спросила Машу. — Кажется… — девушка кивнула, когда показали, как Лаура показывает на конек и девушка кивает, держась за плечо Евгения. Пока идет повтор, Юлину ногу в коньке заливают спреем. Итоги подводят долго, очень долго. Как и все итоги прокатов девушек из топ 5. — Почему они так долго? — Тина шепнула Маше, достаточно заметно волнуясь за всех. — У них их спортсменка в топ 3, возможно… не хотят потерять бронзу. — Думаешь? — она подумала и кивнула, — Как она вообще залезла с 12 места? — Ну, я с 11 залезала, такое возможно. — У нее один 4-й. — Тут уже дело совести, — Маша кивнула. — Юлия Конавалова по сумме двух программ набирает 234, 74, и занимает 4-е место. — Чего? — Маша хмурится, — Капец… совсем с ума сошли? — Ты чемпионка Европы, — Тина улыбнулась, обнимая ее плечи и Маша немного жмется, но держит улыбку. — Да уж… А ты серебро. Поздравляю. — Спасибо. Девушки готовились к церемонии вручения, когда к Маше подошла Мари: — Поздравляю. — Спасибо, — Маша обняла ее, — Как там Юля, не знаешь? — Вроде растяжение, спроси у Лауры потом. Ты сама как? — В шоке, как обычно. — Прокат был на максимум. У тебя и Тины. Я думаю, ты бы… ну, ты бы даже лучше раскатала их. Если бы не вчера. Олимпиада теперь? Я буду там. И только попробуй не победить всех, Маша. Я прибью тебя. — Идет, — она ударилась с ней кулачком. Маша выехала на лед последняя, приветствуя зал. Девушка обняла австрийку, затем Тину и поднялась на свою ступень. Медали повесили на шеи и Маша посмотрела на золото выдыхая: она не сломалась. Она закалилась. И ничего ее не определило. Ничего и никто. И дальше так будет. Третьякова зашла в номер и собралась прикрыть дверь, когда следом зашла любимая брюнетка: — Эй. — Эй, — Маша кивнула. — Ты победила? — Я победила, — Маша показала медаль на шее. — Так… пф, мы радуемся или… — Мы радуемся, обе, сильно, — Маша улыбнулась, — И надо даже обняться, — она подошла к ней. — Обниматься я люблю. И тебя люблю. — И я тебя, — Маша обняла ее за шею, — Получается, — она посмотрела на медаль,— Трехкратная? — Да, — брюнетка засмеялась, — Иди сюда. — Я тут, — Маша ее обнимает и берет ее руки, укладывая на свою спину, — Обними, очень надо. — Надо? — Лаура удивилась, и тут же ее крепко прижала к себе, — Ты умница. — Все ты, — Маша кивнула. — Все мы, — Лаура помотала головой с улыбкой, — Я от тебя в шоке, — она оторвала ее немного от пола, крепко прижимая к себе, — И очень рада. — И я, — Маша засмеялась, от ее нежности и счастливого смеха. Она посмотрела на Лауру и поцеловала ее губы. Секунду брюнетка была удивлена такому действию, но только ответила, как Маша помотала головой и отпустила губы, обнимая ее шею и утыкаясь в нее: — Не могу… прости… — Ничего. Потихоньку. Шаг за шагом. Все нормально, — Лаура погладила ее спину. — Не хочу портить вечер. Просто… обойдемся объятиями, м? — Как скажешь, — Лукина кивнула спокойно. Она была очень спокойна на этот счет. Желанный поцелуй был. И ей хватит. Это ответ на ее волнение, что Маша не хочет ее целовать. Но она хочет. Пока не может, но уже хочет. Маша проснулась от того, что лежала под рукой Лауры: — Ммм, ты проснулась уже? — Давно, — Лукина кивнула. — Почему не будишь? — Даю тебе поспать, спокойно и заслужено. Подстать чемпионам Европы. — Спасибо, — она погладила ее руку, которая лежала на ее плече. — Ты сегодня не сжалась, когда я тебя обняла. Прогресс? — Меньше обращаешь внимания, быстрее все пройдет, — Маша пожала плечами и вздохнула. — Почему ты такая красивая, м? — Лаура немного хотела коснуться ее щеки, но Маша зажмурилась, — Тш… я не трогаю, нет, тш, — брюнетка остановила руку на ее плече. — Я больная… просто край, — Маша обреченно проятнула. — Очевидно, что трогать лицо, волосы и целовать тебя нельзя, я просто иногда забываю. — Я могу вот так, — Маша взяла ее руку и сама положила на свою щеку, — Вот так нормально. А, когда ты делаешь это сама… я не знаю, что ты хочешь сделать. — Поверь, ударить тебя я никогда не смогу и не захочу, — Лаура провела немного пальцами, по ее щеке, под рукой. — А я тоже людям доверяла… но… Никогда не знаешь, что у кого на уме. — Мой ум ты знаешь. — Поэтому тебе и можно меня обнимать. — Можно? Ты же… — Обнимай. Да. Я… я эгоистка. Что только беру. Нет. Я и отдавать могу. Должна. — Не должна, — Лаура помотала головой, — И это не эгоизм. Ты потерялась. У тебя отняли твое «нет», твое тело и… очевидно, что это чувство теперь трудно вернуть. — Мари когда-то вернула. — Это та история про… — Толика. — Угу, да, вы ее обсуждали с Яной и Мари, когда мы рекламу снимали. — Да, — Маша кивнула и пожала плечами, — Он ее изнасиловал, в 16. И… они встречались, но расстались. И он не поверил в это. Пришел к ней. И очень обидел. — Жаль… — Да. Всем. Но, сейчас ей лучше. Хоть немного. — Много. Она полюбила Юру, себя и будет любить ребенка. — Я только тебя пока люблю. Поэтому и как-то двигаюсь. — И правильно, — Лаура улыбнулась, — Потому что тебя-то я люблю. И поэтому я уже могу тебя немножко обнять. — Множко. — Множко? Нет. Так тебе не понравится. — Почему? — Я же тебя заообнимала вчера, а сегодня нет куража победы. — А ты попробуй. — Ладно, — Лукина обняла ее к себе и уложила голову к ее голове, — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, — Маша ощутила на своей шее ее губы и замотала головой, от чего брюнетка легла на подушку рядом и вздохнула, — Шею тоже трогать не надо. — Может что-то еще? — Все что связано с сексом, — Маша усмехнулась печально, — Я боюсь, что никогда тебя не подпущу к себе. Никогда… Нет. — Тш, — Лаура погладила ее спину, — Это ничего. Слышишь? Ничего страшного. — Ты же не робот. Чтобы терпеть мои капризы и… — Ты себя слышишь? Тебя изнасиловали, это не капризы. Это больное, гадкое и неприятное чувство. Неудивительно, что у тебя отпали все желания на контакты и касания. Я понимаю и уважаю это. Была когда-то у нас граница… Сейчас тоже она. Я не давлю. И я жду. И ты жди. — Я почему-то думала про тебя в тот момент, — Маша пожала плечами. — Да? — Угу. Может… думала, представить тебя, чтобы легче было, — она усмехнулась, — Да нет… я просто думала, что… Что я не объясню тебе ничего. И никак. И нельзя… ты была в больнице. — Ну, во-первых, я бы в жизни, не осудила тебя, никакие больницы не значат, что мне нельзя что-то сказать. Во-вторых, никакие чувства ко мне, не облегчили бы это. Потому что это было насилие. Прими это. Услышь это. И признай это. Ты подверглась этому. Но это не определяет тебя. Никак. Ты чемпионка, ты добрая, мы тебя любим все, ты талант, этого у тебя никак не отнять. И никто, никогда, не имел никакого права тебя трогать или обижать. И мне жаль, что ты это прошла и проходишь. И я рядом. В любой день и час. Я рядом. И я тобой горжусь. Поняла? Горжусь. Что ты находишь силы. Не знаю откуда… Но находишь. — Ты даешь их, — Маша показала сердечко на руке, — Вчера… Ехала туда и тряслась, а посмотрела на сердце и вспомнила наш вечер, наши разговоры и… Собралась. — Вот так и делай. Потому что я собираюсь с силами благодаря тебе. Я бы слегла еще на гран-при. Но, так тебя люблю, что стараюсь держаться. И ты держись. Мы друг за друга будем держаться. И вывезем. А потом… поедем опять на море, м? Вместе. Отдохнем. Класс. Давай? — Давай, — Маша кивнула с улыбкой, — Да. — Выбирай место, — Лукина кивнула, — Все, решено, — она обняла ее и вздохнула, — Почему ты у меня такая? — Какая? — Все сильнее люблю тебя. — М, я неотразима, у меня сотни титулов, а еще призовые. — Хм, я думала ты не узнаешь, что я ради этого с тобой, — они посмотрели друг на друга и засмеялись. — Только не отвечай, — Маша шепнула ей и поцеловала губы, от чего Лаура очень постаралась побороться с собой. — Это тяжело, Маша, — она улыбнулась. — Тогда больше не буду. — Нееет! — брюнетка засмеялась, — Сделай так еще раз. Пожалуйста. — Легко, — Маша легла на живот и осторожно коснулась ее губ своими. Лаура очень осторожно, совсем немного ответила, от чего Маша улыбнулась и посмотрела на нее: — Определенно, тебе тяжело, — девушка засмеялась, — Дай мне время. Я привыкну. Правда. — Я же сказала, что даю, — Лаура кивнула и захотела очень поправить темные пряди ее волос, но остановила руку, — Нет? — Нет, — Маша помотала головой, — Волосы точно нет. Прости, — Маша убрала сама их за уши, — Ни волосы, ни шею, ни запястья, ни все, что ниже спины. — Ладно, — она кивнула, — Только… скажи, что с ними не то? — А их очень больно дергают, — Маша кивнула, — Очень. — А щека? — Пощечины. Больше никогда в жизни тебя не трону по лицу. Никогда. — Наверное, это разная сила… — Оглушающая, я бы сказала, — Маша кивнула и вдохнула поглубже, — Ненавижу грубость. В этом деле оказывается тоже. Ты… Ты извини. Наверное, это неприятно услышать. — Чего? Ты шутишь? Я… я испытываю два чувства: первое — честь, потому что ты делишься со мной, а второе — гордость, потому что ты здесь и стараешься. — И жалость еще, да? — Пока да. Но… это от любви еще огромной. — Ааа, тогда нормально, — Маша печально улыбнулась, — Я навещу психолога. Обещаю. — Хорошо. Если ты этого хочешь. — Хочу-не хочу, но надо. Это надо. — Я на связи с тобой и всегда тебя послушаю. — Спасибо. — И тебе. — А мне за что? — Что доверяешь потихоньку. — Сложно не довериться человеку, который так смотрит. — Как? — Как всегда, — Маша улыбнулась и осторожно поцеловала ее, отпуская и глядя в глаза, — А это чувство тепла вызывает, значит, я к тебе чувствую, а не говорю только. — Я знаю, по глазам вижу. Все тоже и там же. — Ура, — она вяло протянула, — Хоть что-то. — Это уже много. — Да я люблю-люблю тебя, хватит комплиментов. — И я тебя люблю, — брюнетка засмеялась.