Поверь в меня

Маша проснулась ко времени тренировки. Девушка поднялась и прошла в кухню, останавливаясь, увидев на сковороде завтрак, а на столе записку. Она настороженно взяла ее в руки, узнавая почерк Лауры сразу. Брюнетка написала, что уехала и не хочет травмировать Машу или мешать ей, потому что видит, что ей она тут не нужна сейчас. Маша печально сложила брови, виновато укладывая руку на макушку. У нее покатились слезы от понимания, что она натворила и как оттолкнула брюнетку от себя: — Блин… — Лаура притормозила в коридоре, — Ты прочитала раньше, чем я свалила… Маша утерла слезы и поднялась обнимая ее, сжимая крепче: — Прости-прости, прости, прости, прости, — она стала повторять прижимаясь к ее груди, — Прости… — Тихо-тихо, — Лаура очень осторожно коснулась ее головы, — Тш, тише-тише. — Не оставляй меня, я тебя умоляю. Пожалуйста. Только не уходи, — Маша так горько плакала, что у Лауры внутри все перекручивалось. — Я знаю, что тебе это не нравится, но я тебя обниму. Потерпи, — брюнетка на свой страх и риск ее обняла и Маша окончательно расплакалась. Лаура еле успокоила девушку, уложив ее рядом с собой на диване. Маша заснула и Лукина просто слушала ее сопение. Брюнетка немного коснулась ее плеча и даже во сне, Маша прижала его к уху, задрожав, от чего Лаура тут же убрала ладонь. Она стала понимать, что дело не в образных касаниях, а, именно, в прикосновениях к девушке. Маша прижималась к ней сама. Но не позволяла делать то, что хотел кто-то другой. Маша проснулась только к обеду и поняла, что Лаура сама заснула. Девушка посмотрела на ее лицо и внутри стало очень больно. Больно от того, что она не может с собой ничего сделать и только трепет нервы любимого человека, самого дорого и близкого. Маша взяла ее за руку, переплетая пальцы и Лаура от этого проснулась: — М, ты выспалась уже? — Да, — она кивнула, прошептав. — Маша… — Лаура шепнула, — Кто тебя обидел так? — Я сама себя обидела, меня никто не обижал, — она это сказала роняя слезы сразу, только от мысли. — Ты меня обманываешь, — Лаура говорит ей по доброму, только на автомате тянется утереть слезинку, как Маша снова жмурится и у Лауры сжимается сердце от этого, — Я тебя никогда не обижу… я не сделаю больно… — она ей шепчет, осторожно утирая слезинку, — Я ничего тебе не хочу сделать плохого. Если ты не хочешь, просто скажи и я не буду тебя трогать. — Это обман, так не работает, — Маша снова зажмурилась, заливаясь слезами, — Меня никто не слушал и не слушает, — девушка всхлипывала. Лаура стиснула зубы, понимая, что происходит с Машей и ей становится сразу дурно: — Щас… секунду, сейчас, — Лаура села в поисках своей сумки, — Сейчас, — Лаура поднялась и закружилась голова, от резко подскочившего давления и пульса. — Скажи где, я принесу, — Маша резко поднялась, сажая ее, тут же успокаивая свои слезы. — В сумке, желтый пузырек. Маша наспех нашла таблетки и принесла ей, протягивая, дрожащей рукой, стакан воды: — Тш-тш, тш, я в порядке, тише, — Лаура запила водой лекарство, держа руку так, что Маша сама взялась за нее, присев перед ней. — Зря ты приехала, я только доведу тебя опять, — она всхлипнула. — Скажи мне всю правду. Пожалуйста. — Не проси, нет, — Маша стиснула зубы, стараясь остановить слезы, словно, она в порядке. — Хорошо, вопросы, — Лаура утерла свои слёзы, — Это был один человек? — Лаура! — Маша злится и стискивает зубы, потому что горячие слезы снова больно жгут глаза и нос. — Ответь на вопросы и я не попрошу говорить об этом снова. Один человек? — Маша смотрит на их руки и кивает, — Мужчина? — она снова кивает, — Ты его знаешь? Маша старается сдержать слезы и сглатывает: — Нет. — Ты была в больнице или… — Нет, — Маша помотала головой, — Нет. Мари дала мне какую-то там таблетку, чтобы я не залетела, кажется. — Быстрая контрацепция, угу, — Лаура кивнула, а потом нахмурилась, — Мари дала? — Лаура сглотнула и взяла ее руку к себе, пересаживаясь на пол к девушке, — Это еще в России случилось? Маша закрыла глаза, вспоминая все, как только что было. И карандаш и боль, и звуки: — Прости меня… — Маша уткнулась в нее головой. — Нет-нет, тише, тише, я тебя не виню ни в чем, честно. Не надо извиняться, нет, тш… — Лаура осторожно положила руку на ее голову, — Я тебя очень люблю, и я все понимаю. И я не представляю, как тебе больно и плохо. Но я с тобой. Я здесь. — Я хочу быть одна, но мне так плохо одной, — она всхлипнула, — Ничего не получается. — Сейчас ты не одна и я с тобой. Слышишь? Я с тобой. Ничего не бойся. Я тебя в обиду не дам, просто, выдыхай, — Лаура поняла, что она гладит ее плечо и Маша больше не выгибается, а лишь обнимает ее талию, сжимая немного кофту, от боли внутри. Маша прокатывается по льду, пока Лаура объясняет Маркусу, почему важно не трогать Машу и не кричать на нее. Он понимает и вникает в ее слова. Заметил он сразу, что у Маши проблемы, но не рисковал лезть сам, поэтому в какой-то степени испытывал сейчас злость на себя, вину и желание защитить хрупкую фигуру, стоящую на большом, огромном льду. Тренировка начинается. Третьякова сегодня старается выплёскивать эмоции на льду, поэтому у нее стала агрессивная форма катания. Прыжки слишком резкие, неконтролируемые. Лаура видит это и понимает, насколько Машу сломало. Теперь в край. Или даже за него. Они вернулись домой вместе: — Присядь-ка, — брюнетка указала на гостиную. — Зачем? — Маша села на диван. — Тебе нужно к психологу. — Чего? Нет. — Маша… — Нет. — Послушай. — Я сказала нет! Нет — это мое право! — Маша гневно поднялась. — Вот поэтому и надо, — Лаура сглотнула, — Ты разгораешься злостью. На меня, на людей, на программы и лед. Ты получишь травму. Маша. Ты неконтролируемо вращаешься, ты сорвешь себе весь сезон. Медали не будет. Только травмы и восстановление. Если не пойти за помощью, то сезон... — Ты еще не поняла? — Маша посмотрела на нее, немного злясь, — Мне больше не нужны медали. Мне ничего не нужно. Я сорву Европу и пусть едет кто-то другой. — И я не нужна? — А ты сама уйдешь. Ты думаешь, я подпущу тебя к себе? Нет. Никогда больше. Никого. Нет. — Маша… — Уезжай. Спасибо, что ты сказала Маркусу за меня. На это сил у меня нет. Но теперь уезжай. — Да?! Через пять минут ты опять вцепишься в меня?! — брюнетка злобно бросила листок с пометками, которые делала на тренировке для нее. — Нет… нет, тебе не такая я нужна… иди, живи свою… — Хватит меня пинать! Хватит! Мне жаль, Маша! Мне жаль! Но я же… я тебя люблю и только помочь хочу. Не зло! А помочь! — А мне больше ничья помощь не нужна! — Да пожалуйста! — Лаура стиснула зубы и ушла из дома. Машу швыряют ее состояния. Опять жаль. Потом опять злость. Выдыхает свое отчаяние и идет на крыльцо, конечно, Лаура тут и никуда не ушла. И они обе это знают. Лукина сидит, глядя задумчиво на газон перед домом, подперев голову рукой: — Забери меня с собой, — Маша сказала, сев на пол у конца лавки, где сидела Лаура. — Не могу… трансфер закрыт. Тебя не переведут в мою группу. Да и контракт есть. — Тогда сделаем так, — она сглотнула, — Узнала — ладно. Все. Это было тогда. Сейчас у нас сезон. Никакой психолог мне не нужен. Я сама. Не хватало мне такого о себе еще читать и что-то объяснять. Я к себе тебя не подпущу, не жди ласки или проявлений нежности. Нет. Это больше не вызывает у меня чувств или желаний. Меня от этого тошнит. Но я тебя люблю. Я знаю. И это просто тупит дебильная эта боль. Но если ты дашь времени пройти и заглушить. Не будешь меня сама трогать, жалеть и все такое… я думаю, что я смогу. — Что сможешь? — она слушала все так же спокойно, — Замолчать? А потом это выплывет большими проблемами? — Это нет? Справедливо. Я на себя смотреть-то не хочу, неудивительно, что ты… — Я согласна, — Лаура перебила ее, — Но, — она пересела перед ней и посмотрела в глаза, — Ты берешься за свою худобу. Ты выходишь кататься, как всегда, во всю силу. Ты не упрекнёшь меня, если эти проблемы аукнутся тебе. И ты пообещаешь не бросать меня. Как бы не устала. Меня ты не бросишь. Ты будешь говорить со мной, стараться перешагнуть это и доверять мне. — Обещаю, — она кивнула, глядя в ее теплые, хоть и уставшие, глаза. — И я буду целовать тебя в лоб, раз уж больше я не могу тебя трогать. — Без рук. — Угу. — А я могу тебя трогать? Обнимать? — Можешь, — Лаура кивнула. — Прости меня, пожалуйста, — Маша тут же ее обнимает. — И ты меня — Лаура целует ее в лоб и ощущает наконец-то близость и взаимную, — Давай-ка. Пока я тут до завтра. Поработаем на льду вдвоем? Угу? Вращения, прыжки. Вместе. Надо немного тебе задать вектор, а то ты сбилась с пути. — Хорошо, — Маша кивнула печально. — Надень платье и будешь катать в них все время. — Зачем? — Если ты не можешь на себя смотреть… что будет, когда ты выйдешь в открытом платье в зал со зрителями? — Угу, — она кивает, понимая, что это будет сложно. — Поэтому и вдвоем. Я тебя люблю. И я вижу тебя, как и всегда. — Только шатенка? — Угу, — Лаура улыбнулась, — Красивая шатенка. — Верну блонд, когда отпустит. — Идет, — она кивнула. — Ты самый лучший человек, который есть у меня. — А ты у меня. Самый сильный и смелый человек. И я тебя очень люблю. — Хватит сидеть со мной всё на полу, — Маша поднялась и подняла ее за руки. — Идем? — Маша удержала ее руку и поднялась на носочки, касаясь губами лба. — Спасибо тебе… — Пока ничего не произошло, — Лаура кивнула. — Ты не отвернулась… это был мой самый большой страх. — Никогда и ничего меня от тебя не отвернет. Честно. — Хорошо.