Поверь в меня

Маша проснулась и ушла из комнаты. Она была редким обладателем карточки в номер Лукиной, поэтому сразу прошла до кровати, где еще спала брюнетка и легла рядом: — Господи, теперь ты пугаешь, а не я тебя? — Лаура вздрогнула, когда почувствовала руку на талии. — Я пришла к тебе приставать, — Маша кивнула. — Приставать? — Лукина подняла брови, — Куда приставать? — Ммм, хочу целоваться с тобой. — Мы вчера 2 часа, без остановки. Маша, у меня губы стерлись! — Лаура показала на свои губы пальцем. — Чувство приятное, я по нему соскучилась, очень надо, — Маша сложила брови домиком. — Манечка, мне руки девать некуда, после первого часа, а вот ты их, мягко говоря, распускаешь. — Ну… двух часов у нас нет. Да и часа тоже, чуть-чуть, м? Вообще, докатились! Я тебя уламываю на поцелуи? Просто беру все в свои руки, — она с улыбкой ее поцеловала, обнимая крепче. — Да не могу, я уже перекипела раз двадцать, — Лукина шепнула ей, — Правда. Я знаю, что тебе продолжение не надо, но мне-то… все от тебя только приятно. — Ааа, — Маша протянула и подумала, — Ааа, — она улыбнулась. — Что? — Да я же могу все решить, угу, — девушка целует ее и поднимает к себе ногу брюнетки. — Ты... не-не-не, нет. Подожди. Мы тут, у нас олимпиада. Ты вчера взяла золото. Зачем… — А еще сейчас возьму тебя, — Маша закивала, целуя ее шею и держа руку в замке с ней. — Маш, подожди. Котенок, ты понимаешь, что мы не занимаемся сексом в одни ворота. Никогда. Без ответа оставлять… Я не смогу потом расслабиться дальше. — Может и ответ захочется, — Маша целовала ее ключицы очень методично. — Маша. Я же серьезно. Проблемы будут. Лучше после Олимпиады. Слышишь? Котенок, пожалуйста. — Ты говоришь нет? — Маша посмотрела на нее. — Я говорю, пока нет, — Лаура кивнула. — Я получается… сейчас силой к тебе полезла и заставила, да? И я… — Не-не-не, — Лаура помотала головой, поймав ее щеки, — Нет. Нет, все не так. Это я шучу про поцелуи. Просто, продолжение обычно есть, а сейчас непривычно. Я по тебе соскучилась в этом плане, но держусь, потому что нечестно, если я буду отдыхать, а ты нет. Так что… ты ничего не сделала неправильно. Я же отвечаю на твои поцелуи. И я очень их люблю. И какая ты страстная, красивая, добрая, все люблю в тебе. И мы будем заниматься сексом, обе, друг с другом. Я думаю, это вопрос многих двухчасовых поцелуев. — Возможно, — Маша согласилась и улыбнулась, — Ну, чуть-чуть можно? — Нужно, — Лаура приняла ее поцелуй, обнимая покрепче и ощущая свои теплые волны в теле, от ее близости к себе. Через 3 дня началась последняя подготовка к самому важному. К одиночным прокатам. С разницей в день, должны были представить свои программы девушки из разных стран. Сегодня Маша была очень расслабленна. Ей нравилась Корея. Нравились люди вокруг. Она мило общалась со всеми. Проводила время с Лаурой и ее семьей. Они все как-то выдохнули их напряжение. Маша все зацеловывала любимую и очень много раз на дню. Лаура эти приливы нежности понимала и предполагала, что Машу наконец-то отпускает история и захватывает обратно их любовь. Сегодня тренировка шла долго. Блондинка делала вращение в Бильмане, выходя в заход на прыжок. В эту попытку она увидела у бортика человека, от чего, не закрутив особо ничего, шлепнулась об лед и резко обернулась, увидев действительно его… Павел. Собственной персоной. Сейчас и здесь: — Сильно ударилась? — Юля подъехала к Маше, которая сидела, неподвижно. — Нет, нет, я нормально, — она поднялась и помчалась подальше от борта, где стоял мужчина. Павел прошелся до тренерского штаба Лукиной и встал с ними рядом. От того, что ночной кошмар так близко к Лауре, Третьяковой было не по себе. Она болезненно начала реагировать на обстановку. Громкий призыв от Маркуса продолжать прыгать, вызывает испуг и вздрагивание, но она кивает. Маша заходит на прыжок и снова падает, уже сильнее, больнее и намного выше скорость: — Что происходит? — Маркус развел руками, — Ты ударилась? — Не, — но на самом деле заболело плечо. — Давай, смотри, закручиваемся, — только он тронул ее плечо, как она отъехала чуть, мужчина сразу понял, что у нее какие-то негативные чувства к касанию и кивнул, — Чуть медленнее и спокойнее. Куда ты понеслась так? — он говорит мягко и сдержанно. — Случайно. — Давай, еще раз. — Угу, — блондинка идет на прыжок через арену, заход и снова мимо, очередное прокатывание, по льду, на пятой точке, к борту. — Закончили, — Маркус говорит ей из далека и уходит к месту выхода со льда. Маша устало поднялась и поехала к нему, отряхивая тренировочную одежду. Девушка переоделась, ощущая зад отбитым, болело плечо и шумело в голове. Только она вышла, как сердце перестало биться. Ее взял под локоть и отвел в сторону тот самый, кто убил внутри все за секунду: — Это ты в такой форме собралась мне катать завтра? Что за падения? Что за… — Не подходите ко мне, — Маша дрожала от его голоса, вида, взгляда, всего. — Еще чего сделать? Если я сказал что-то, ты меня слушаешь, это ясно?! — он крепко сжал ее запястье. — Я сейчас заору, если вы не отпустите меня, — она стиснула зубы, — Пусти. — Я так смотрю, ты смелая стала со своей подружкой, да? — Скажете или сделаете что-то Лауре и все узнают, что сделали вы, — Маша стиснула зубы, за Лукину она готова была перебороть свой страх, хоть сто раз. — Маша, — Павел тут же ее отпустил, когда увидел Альберта, который шел по залу, он взялся побыть помощником от сборной для врача, поэтому его быстро приписали к делегации. — Да, Альберт Васильевич? — Маша обрадовалась его услышать и увидеть, нервно выдыхая. — Все нормально? Помешал? — Нет-нет, я уже ухожу. Желал Маше победы завтра. — Первый день, рановато, — Альберт усмехнулся. — Я пойду, до встречи, — Маша обошла мужчину и ушла сама, первая и поскорее. Блондинка была в номере, когда зашла Лаура, а следом Мари: — Привет. — Привет, — девушка села на кровати. — Как зад, после таких шлепаний об лед? — Нормально, — Маша махнула рукой. — Точно? Чет случилось может? Ты резко стала падать, — Лаура спросила осторожно. — Все хорошо. Усталость, видимо. — Ладно, — Мари посмотрела на нее, а затем обернулась на дверь, потому, что зашел Альберт, — О, в гости? — Да нет… Хотел поговорить с Машей, — он пропустил вперед жену и прошел до окна, — А что такого ты можешь рассказать о Паше, что это перекроет любой его поступок по отношению к Лауре? — В смысле? — Лукина подняла брови. — Что он такого сделал, что ты не можешь рассказать? Я случайно услышал, пока вы там о чем-то говорили. — Он к тебе подошел? Сам? — Мари посмотрела на подругу подняв брови. — Все хорошо, это такое выражение, — Маша вдохнула чуть глубже, чтобы задержать дыхание и скрыть волнение, — Я… устала, можно мне отдохнуть? День завтра… тяжелый. Кхм. — Уверена? — Лаура посмотрела на нее спокойно, она никак не связывала ее состояние и слова отца. — Угу, — Маша кивнула ей. — Ладно, отдыхай. Дай нам знать, если что, угу? — Да, — Маша кивнула ей с улыбкой, которую натянула. — Вы идите, а я еще в туалет схожу, а то не дойду, — Мари погладила живот. — Давай, — Лаура улыбнулась и ушла с семьей. Мари посмотрела на Машу серьезно и нахмурилась: — Че ему надо? — Сказал, что катаюсь хреново. И что я осмелела что-то… — Маша сбросила маску, хмуро скрестив руки на груди. — Вообще страх потерял, урод. — Не говори Лауре… не надо. Я нормально. — Где нормально-то? Он приехал и ты сразу шлепаешься на лед. — Он этого и добивается. Я его враг, он не хочет, чтобы я что-то выигрывала дальше. — Урод он, а не враг. — Угу, — Маша вздохнула, — Ничего. Прорвемся. Только молчи. И не подходи к нему близко. Угу? — Ладно. Но и ты наедине с ним не оставайся, да? — Никогда больше. Утром Маша чувствует, что у нее возрос уровень тревожности и страха. Лаура не получает, впервые, за дни, свою порцию поцелуев. Даже больше, они еще не виделись. Впереди была последняя тренировка, перед сборами к старту сегодняшнего дня. Маша вышла на лед и начала кататься сосредоточенно. Первые аксели были хорошие. Двойные и каскады. Все было… А потом… Пришел ее раздражитель и все посыпалось. Она стала падать, стала ошибаться, стала, от нервов, раньше выходить из вращений. Она не доверяла своему телу в его присутствии, она боялась терять контроль, вдруг, он подойдет. Она боялась всего и сразу. Маркус тормозит Машу у борта и просит собраться. А Маша разобралась до самых маленьких деталей и больше не может быть тут. Когда Стелла ее ругает и Маркус поддерживает это, блондинка уходит сама. Забирает свою защиту и уходит досрочно с тренировки. Мари, которая была с каналом на проверке оборудования к съемкам, увидела довольную улыбку Павла и ее замутило от его мерзости. Маша поправила платье в пятый раз. Было некомфортно. Ее прокат был 15. Она не попала в пятерку Юли и Тины. Девушка зашнуровалась и поднялась, когда Павел снова оказался перед лицом, от чего она испугалась: — Пришел пожелать удачи, — он сам жмет ее руку с улыбкой, потому что на них смотрит Стелла. — Спасибо, — Маша сглотнула, держа дыхание задержанным, а взгляд опущенным на их руки. — Если ты сейчас там откатаешь ниже 5-го места, я приду к тебе поговорить. Объясню все доходчиво, а еще лучше я приду к Лауре. — Пошел ты, — Маша выдернула свою руку, — Стелла, нам пора, — она говорит на английском и женщина кивает, чтобы пойди с ней для выхода на лед. Третьякова прокатилась по арене и встала перед тренерами: — Спокойно. Чисто и красиво. Ладно? — Да, — Маша кивает. — Удачи. Девушка выехала и встала на точку. Никакого спокойного вида. Ничего ровного. Ничего уверенного. Ничего. Нет. Она ничего. Внутри ничего. Страшно и противно. Блондинка рвется с музыкой вперед, делает тройной аксель. Чисто. Случайно видит у борта Павла… и все… Жалкая пародия на саму себя. Она упал со всего, что было. Кроме каскада. Он ее и вытянул по сумме с акселем на 3 место. Но, впереди были сильные, и Маша знала, что она вылетит вниз турнирной таблицы, как пробка. Блондинка разочаровано шла, после первого выступления за ней, опустившего ее по местам вниз, по коридору, когда Павел ее грубо дергает за руку: — Это что за Чемпионские прокаты, твою мать?! Ты как могла все запороть?! — Оставьте меня в покое! — Маша заливается слезами от того, что он так близко, — Уйди от меня. — Я тебя сейчас научу уважать старших, — он сжал руку на ее бедре. — Уйди от меня! — она на него прикрикнула. — Ты совсем страх потеряла смотрю?! Расслабилась уже?! — он так сильно схватил ее шею, не в силах себя сдерживать. — Э! — по коридору шло много Машиных близких. Прежде всего Альберт, а следом еще и Баев с Юрой. — Мы разговариваем. — Ты после того, что с ней сделал, даже рядом стоять не имеешь право! — Юра сказал, забирая руку Маши к себе. — А что ты сделал? — Альберт поднял брови, — Ты че, ее обидел? — Она сама пришла, все что она вам там наговорила, это бред, — Павел засмеялся, — Кому ты поверил? Ты мне вообще почти, как отец. — Он тебя трогал? — Женя посмотрел на Машу, — А? Че ты молчишь?! — он стиснул зубы, — Маша, трогал? — Маша испугано кивнула, роняя слезы. — Ах ты мразь! — Баев кинулся на Павла с кулаками. Завязалась крупная драка. — А что за шум? — из зала, где готовились к скорому выходу пятерки, вышел Евгений и Лаура, следом. — Женя, пожалуйста, — Маша держала Баева за руки, парень был с травмой плеча и ему нельзя было никогда больше делать подобные вещи, — Я тебя прошу, хватит. Жень! — Альберт Васильевич, да вы чего? — Женя-тренер вмешался, пока старик ударял по Павлу, в бок. — Паш, ты как? — Лаура, впервые встала на его сторону, потому что не понимала сути конфликта. — Отойди от него, — Альберт сказал дочери, которая приложила к носу Павла его платок из кармана, — Лаура! — Что вы устроили тут?! Совсем ненормальные?! Толпой на одного? — А на Машу можно с его силой?! — Юра буркнул, придерживая Альберта под плечо. — Что на Машу? — Женя посмотрел на Машу, которая прижималась к Баеву, стараясь его успокоить и немного спрятаться в его безопасной большой комплекции. — Он ее за шею тут схватил, — Баев кивнул на мужчину с разбитой физиономией. — Чего? — Лаура посмотрела на бывшего мужа. — Да дура она! Все лезет ко мне. Пришла тут и давай: помогите завтра лучше откатать. Хитрая! — Павел буркнул, сплюнув привкус крови во рту прямо на пол. Маша отпустила Баева и от слов Павла, поспешила уйти, боясь услышать, что Лаура ему поверит или еще кто-то. Блондинка сидела на полу в номере, роняя капли слез, она не могла дышать и не хотела. Ей было мерзко от того, что ее трогали и поэтому она раза 4 помылась. Лаура зашла в номер: — Ты тут, — она выдохнула, увидев Машу, сидящую прижав к себе коленки. — Уходи, скоро придут девочки, — она всхлипнула, упираясь лбом в колени. — Они взяли 2 и 3 места, и сейчас на прессе. Ты… Ты мне ничего не хочешь сказать? Про то, что было там? — Нет, — она громко всхлипнула. — Хорошо, — брюнетка обернулась на дверь, у которой был Альберт, — Иди сюда. — Иду, — мужчина прошел и сел на край постели в центре. — Что ты видел? — Что урод этот схватил Машу за шею. — Почему он так сделал? — Лаура спросила Машу, — Есть причина? Или... Что ты сделала или сказала? Маша? Не молчи. Я не смогу помочь или понять, если ты опять будешь молчать, как... Брюнетка изменилась в лице, когда увидела, что у Маши дрожит все тело, один в один, как месяцы назад: — Нет… — Лаура сглотнула, — Маша, не говори, что это… — Я ничего не говорю! — она крикнула зло, глядя на пол и интенсивно моргая, чтобы прогнать слезы. Лукина сглотнула и опустилась перед ней: — Маша... — Перестань! Перестань! Я не могу! — она злилась, зажимая уши и плача. — Тш, — Лаура взяла ее руку, ей было слишком больно осознавать реальность, — Это Паша тебя изнасиловал? Да? Скажи мне. Я прошу тебя. Скажи до конца правду. Всю. Не жалей. Не бойся. Просто скажи, как есть… Паша, это тот человек, который тебя изнасиловал, когда ты была в России? — Да, — Маша кивнула и посмотрела на нее, — Да. Это он. Это был он. — Почему ты сказала, что ты не знаешь того, кто это был? — Мне больно думать об этом, мне больно признавать это, мне больно видеть его где-то рядом, МНЕ БОЛЬНО! Понимаешь? Я ненавижу все это. Я не хочу, я не могу, — она поднялась, — Оставьте меня уже в покое все, — Альберт не дал ей уйти и обнял. — Тш, послушай, — он прошептал ей, — Сейчас уходить нельзя. Нет. Нельзя. Нужно обнять ее и просто услышать, что нам жаль. Жаль, что к тебе подобрался человек, которого мы знаем… Жаль, что мы не защитили тебя и не поняли раньше. Нам жаль. Но мы тебя больше в обиду не дадим. И никто не даст. И мы защитим тебя. Всей семьей. Ты уже ее часть. Ты наш друг. Ты нам, как дочь. А как ты катаешься красиво. А уроду этому все не сойдет с рук, так просто. Поверь. Но самое главное, не уходи. Ты бежишь от помощи, а не от проблем. Слышишь? Мы здесь, не чтобы тебя тыкать в больное место, а чтобы узнать, что есть проблема и защитить дальше. Правда. Честное слово. Ты мне веришь? — Маша выдыхала от его слов, он звучал слишком добро, и она кивнула. — Дай мне ее, — Лаура забрала Машу к себе, обнимая и утыкаясь в светлые волосы, — Прости, пожалуйста. Прости, что мы опять про это. Прости, что я его вдруг защищала. Прости… — она снова кивает, прижимаясь к ней очень крепко, и заливаясь слезами от обиды внутри себя. Альберт вертелся в холле, пока в отель заселялись новые члены Федерации ФК: — Здрасьте, извините, а вы… вы президент же Федерации? — Да, — мужчина вежливо кивает. — Геннадий Викторович, — Павел подходит к мужчине, у него фингалы под глазами и на переносице синяк, — Добро пожаловать. — Боже, что с лицом? — мужчина поморщился болезненно. — Упал. — Это я его, — Альберт мотает головой. — Вы? Похвально, хороший, видимо, удар, для вашего возраста, — он поднял брови, — А вы чего хотели-то? — Уделите время? Это очень важно. Очень, — он говорит настойчиво. — Ну, раз очень… пройдемте в мой номер. Павел, закажите-ка мне ужин в номер тоже. — Понял, — мужчина кивает, уже нервно глядя на Лукина. Маша и Лаура гуляли по деревне, держась рядом. Блондинка устала идти и села на выступ у снежного городка, вокруг никого не было, все давно соблюдали режим и спали после отбоя: — Опять у тебя шея голая, — Лаура подошла поправить куртку и заметила на ее шее небольшие синячки от руки Паши, — Котенок? — М? — Маша отвлеклась от огоньков. — Прости… пожалуйста, еще раз. — Перестань извиняться, — Маша взяла ее руку, — Я понимаю, что ты до последнего хочешь верить, что человек, которого ты знаешь, не может оказаться плохим. Я понимаю. Все нормально. Я не злюсь и не… ничего нет по этому поводу, правда, — она вздохнула, — Не понимаю, почему все тебе не сказала… — Ты бережешь меня всегда, — Лукина поджала губы, — От всего. — Я думала, все мои страхи отпустило. А только увидела его, стала еще больше бояться. Тишины, одиночества, вращаться, прыгать, все то, что я не контролирую, все то, где я уязвима. Вы с Мари сразу поняли, что я посыпалась. — Мари намекнула, что это связано с ним… а я решила, что ты заволновалась из-за нас и того, что он знает. Я совсем не могла бы про это подумать. — И я… Никогда бы не сказала, что он такой. А он даже хуже… — Мне так жаль, — Лаура поджала губы. — Перестань, — Маша обняла ее, прошептав, — Я тоже, вон, Баева тормозила, аж вцепилась в него. Жалко, этого, что ли стало? — За Женю испугалась, — Лаура помотала головой, — Ты знаешь, что у него много силы и он мог не остановиться. Это правильно, что ты его держала так. — У тебя папа самый лучший, — Маша улыбнулась. — После твоего. — Разумеется, — девушка кивнула, — Он второй, кто умеет меня успокаивать. — Да, — Лаура улыбнулась и вздохнула, стоя между ее ног и держась за руку, — Маш? — М? — Так хочется, чтобы ты завтра опять выиграла… — Почему? — Если ты победишь… это будет победа многих. Тех, кто не смог продолжать из-за травмы, тех, кто думал, что уже все, тех, кто больше не вернулся на лед, тех, кто лежал на льду и слушал Мастера и Маргариту, пока плелись врачи. В свой Олимпийский сезон, — Лаура улыбнулась. — Но… — Маша подумала и удивилась, — Точно… ты каталась под нее. — Угу. Вот это пойдёт за стимул? — Абсолютно. — А для меня будет чем-то законченным. — Потому что твоя спортсменка займет пьедестал и о тебе услышат так… Я говорила, что тебя люблю? — Каждую минуту, — Лаура кивнула, — Но мы давно разговариваем. — Я тебя люблю. — И я тебя люблю, очень. Ты самое лучшее солнышко в моей жизни и… ничего не отнимет тот факт, что ты справишься, — Лаура улыбнулась. — Спасибо, — Маша кивнула и уложила руку на ее щеку, осторожно притягивая в поцелуй. Они вернулись в отель, Маша держала любимую под руку. В холле их встретил президент Федерации: — Геннадий Викторович, — Лаура кивнула ему, приветствуя. — Лаура Альбертовна. Доброго вечера. Можно мне переговорить с Марией? — А ничего, если я останусь? — Конечно, — он кивнул и посмотрел на Машу, — С Олимпийским командным золотом тебя. — Спасибо, — Маша кивнула вежливо и скромно. — Я хотел предупредить… С сегодняшнего дня, в команде Федерации нет такого сотрудника, по имени Павел. И от лица себя и всей Федерации, мы в любой день готовы представить твои интересы и защиту, в том вопросе, с которым ты столкнулась. — Ааа, — Маша растеряно посмотрела на Лауру, — Да нет… нет, спасибо. Не знаю откуда вы узнали, но…Спасибо, этих мер хватит. — Знаете, Мария. Я в жизни не люблю две вещи: когда бездарные фигуристы строят из себя великое, вам это к счастью не грозит. И когда гнилые, алчные люди пытаются сделать из великих фигуристов, с талантом, зашуганых и уставших людей. Уж поверьте, я всегда на стороне спорта и его представителя. И чемпионка всего, может быть спокойна — больше никакие события не помешают ей добиваться заслуженных высот. — Вообще-то у нас есть проблема с ним, которая может всплыть, — Лаура посмотрела на Машу, от чего она кивнула. — Знаете… Я вот тоже знаю об этом и почему-то проблемы не увидел… Ему не поверят. Мы уже подготовили заявление. Федерация сообщит, что он совершил непозволительное, разумеется, без имен и намёков. Но для того, чтобы обезопасить других, в будущем. — Угу, — Маша кивнула, понимая такую необходимость. — У нас частые споры с Вами, обеими. Мы пытаемся как-то изменить спорт. Но, вот сейчас, мы объединили силы, чтобы закончить это. Все будет нормально. И мы всегда поддержим. — Спасибо, — Маша посмотрела на него спокойно, — Есть какие-то условия? — Конечно. Я требовательный. Вот мое условие, к чемпионке всего… выйди завтра на лед. И все, я уже буду доволен. 3 человека на льду, максимальные квоты и все ты. Спасибо. Мне пора. Лаура Альбертовна, передавайте привет отцу. — Передам, — она кивнула, удивляясь упоминанию Альберта. — Доброй ночи. — И вам, — они проводили его взглядом. — А я правильно поняла… мой отец к нему пошел? — Видимо, — Маша пожала плечами. Они шли к номеру, когда заметили Альберта: — Так… мне конец? Вы злые? Маша молча подошла к нему и посмотрела в глаза, а затем обняла, на что он облегченно выдохнул: — Спасибо. — Да не за что. Ты почти наша родня, — Альберт погладил ее спину и потянул руку Лауры, чтобы она обняла Машу с другой стороны. Блондинка немного ее передвинула к себе рядом, не позволяя вставать сильно сзади. Лаура сразу поняла, какой самый большой запрет на объятия теперь… тот, который она очень любила раньше.