Поверь в меня

Маша с волнением брела к катку, потому что сегодня была ее первая тренировка в зале. Девушка переоделась, поправляя легенсы. Все будет новым. Ведь это не Американская группа, и зал неизвестный. Блондинка прошла с Тиной, разговаривая про то, что она утром допрошла осмотры и остается ждать заключение от ВасГена. Девочки прошли в зал и Лаура отвлеклась от бумаг, вопросительно поднимая брови: — Прошла? — Василий спросил ее. — Угу. Сдала анализы и допрошла всех врачей, — Маша поправила хвост, — Можно? — Иди-иди, потихоньку, я жду к обеду все результаты, — Василий кивнул ей. — Хорошо, — Маша кивнула и пошла разогреваться и разминаться. — А вот, сперва, результаты взять не кажется правильнее? — Лаура шепнула ему. — Не договорились? — он посмотрел на женщину, — Она очень хотела. Я вот… разрешил зал, а до выхода на лед успею посмотреть все и вынести вердикт. — Ну ладно. Посмотрим, — Лукина усмехнулась, — Девочки, начинаем, Третьякова, только растяжку пока. — Поняла, — Маша не спорила, потому что и боялась тут как-то хозяйничать среди незнакомых девушек, и мешать не хотела, а растяжку она могла сделать сама и без помех для других. У Лукиной в зале было 3 помощника: Анна, Петр и Любовь. Лукина особенно уделяла время Тине, как Чемпионке, но успевала и корректировать работу других. Маша с интресом наблюдала за работой и любимой, и девочек. Они были очень стройные, высокие, но при этом с отличной высотой и расстяжкой. Выйди с такими в следующем сезоне — она потеряется. Девушка растягивала ноги и тело. Было больновато, совсем забросила свою форму, но благо время не ушло и все поддавалось. Петр вызвался ей помогать, но Машу он напрягал больше, чем когда она сама работала над формой. Блондинка все убеждала себя, что он ей комфортен. А тело делало обратное и сжималось, только касался он ее. Это был человек вне круга доверия, человек — мужчина. Она справлялась. Но когда он встал за спиной, чтобы помочь корректно растянуть ласточку и она ощутила руку на икре, которая потом взялась выше, у Маши подскочила паника: — Можно… можно я сама? — Маша нахмурилась, тяжело вдыхая. — Нет. Ты портишь угол и неправильно тянешь вверх себя. Давай еще раз… — Отойдите от меня, — Маша сглотнула, потому что подросло внутри все, — Пожалуйста. — Я помогаю. Давай, спокойно. Я не делаю больно. Спокойно, вставай и делаем натяжение вверх, — он кивнул на станок. Маша снова поднимает ногу и немного опускает голову: — Выше голову, тянем сильнее, — он поправляет ее ногу за бедро. — Ну, пожалуйста, отойдите от меня, — Маша всхлипнула. Маша, только через боль и терпение достигается результат. Растяжка вернется. Надо потерпеть, — он не отходит, но говорит мягко и без злого умысла. Я прошу вас, — Маша закрыла глаза, в голове всплывает все плохое и сразу. Так, берем скакалки и идем на задний двор, будем нарабатывать высоту и дышать свежим воздухом, — Лукина смотрит на время, часть тренировок была на улице из-за большого количества воспитанниц и небольшого пространства. Тш… Все, я тебя не собирался обижать, я просто должен помочь с правильной работой над формой, — Петр говорит Маше не громко, тянется тронуть ее спину, что она видит в отражении зеркала и двигается, — Все. Я не трогаю. И единственное, почему я придерживают ногу, это коррекция угла. Маша. Ты понимаешь это? — она отрицательно мотает головой, утирая слезинки, так, чтобы никто не видел, — Хорошо… Давай тогда… Еще поработаем, я не буду трогать тебя. Просто… будем корректировать на словах. А ты исправлять сразу. Да? Я помогу так, чтобы ты и без меня могла работать. Хорошо? Угу, — она кивнула. Успокаивайся пока, я возьму мат, идет? Да. Извините… Ничего страшного. Правда. Успокаивайся. На скакалку не пойдешь? — Лаура подошла к ней. Нет. Расстягиваться надо еще, — Маша смотрела под ноги. Уверена? Петя поможет? Угу, — она кивнула. Посмотри-ка на меня, пожалуйста. Все нормально, не переживайте, Лаура Альбертовна, — Маша посмотрела на нее. А слезы тогда откуда? — Лукина встала так, чтобы ее не было видно еще уходящим девочкам. Я его не знаю… — она шепнула, — А он близко подходит… Это даже не я наверное плачу. Я понимаю… просто не получилось себя успокоить. Он рядом стоит, а ноги больно тянутся, вот видимо и что-то напоминает… Может хватит на сегодня? Нет, — она помотала головой, — Только через терпение и боль достигаются результаты, — она сглотнула. Он тебя не обидит. У него три дочери, он никогда не поведет себя как-то не так. Лаура… — Маша помотала головой, — Внешность — самое обманчивое в мире. Тоже верно. Ладно. Я оставлю тебя? Или… Конечно. Все нормально. Не переживай. Правда. Легко сказать. Иди-иди, — Маша улыбнулась немного. Петя, — Лаура убедилась, что все ушла. Да, Лаура Альбертовна, — он встал рядом с ними, убрав руки за спину. Без пяти минут моя жена. За спиной стоять не надо. Сильно руками касаться тоже. Словами, без криков. И, возможно, тебя допустят в круг доверенных лиц, — она показала на Машу. Я понял, — он кивнул. И помоги больше для бильмана ей подтянуться, он красивый у нее. Хорошо. Удачи, — брюнетка с улыбкой кивнула и ушла. Маша пожала плечами: У меня постравматический синдром. Я все понял, — он кивнул, — Можем продолжать? Да. Извините за слезы. Я обычно… обычно нормально. Просто абсолютно новое место и люди. Тут половина вашей группы и тренера. Ну не приобладающее число, — Маша кивнула и села на мат, — Давайте дальше. Давай. Маша после тренировки шла придерживая область в пояснице, которая больно отнеслась к расстяжке. Она поела и пошла на лед. Девушка улыбнулась, увидев только Лауру: Ты уже тренер? Мм, ты уже спортсменка? Еще нет. Значит и я нет. Ммм, — Маша улыбнулась и поцеловала ее, — Все, теперь спортсменка. Как зал? М, на удивление, я поняла, чего он все меня трогал. Вообще не тянется правильно тело, а под каким-то углом да, — Маша вышла на лед, — Большая у тебя группа. Очень, — она кивнула, — Значит. Ты сегодня только катаешься. Не надо прыгать, поработай над скольжением. Ну, — она нахмурилась, — Так не интересно. Зато полезно, — Лаура кивнула, — Давай, можешь уже кататься. Класс, — девушка поехала раскатываться. Добрый всем день, — пришла Юля и Лукина неочень довольно посмотрела. Выходи, расскатывайся, — Лаура кивнула на лед. Привет, Маш. Привет, — они с улыбками обнялись, — Классно выглядишь. Спасибо, ты тоже. Как Питер? Стоит, — Маша развела руками. Слушай, мои предки вообще мозгами поплыли из-за вашей помолвки и… Лаура Альбертовна уже сказала. У меня с этим проблем нет. Пока, — Маша кивнула. Да вообще, — они проехались рядом, — Ваше дело. На льду это не мешает. Пока, — Маша снова подняла брови. Да совсем. Третьякова! — Василий ее хмуро позвал, — Сперва допуск — потом ты стоишь в коньках на льду! Чего кричать-то так? — Лаура хмуро потерла ухо, близкое к нему. Чего кричать? — он стиснул зубы, — У нее трещина. Вон, смотри, — мужина протянул ей снимок, — Вот в этой области спины. Трещина, Лаура. Не защим и расстяжение. Кость треснута! Че ты орешь-то?! Я вижу, — она сглотнула, подняв снимок выше к лампе, — Маша со льда выходим, коньки снимаем. Но… Со льда, — Лаура сказала ей строго и вернулась к снимку. Дай, — блондинка забрала у нее снимок и посмотрела сама, — Это маленькая трещинка. Это же даже не… Ты смеешься что ли?! Это трещина в позвоночнике! — Василий открыл рот от ее бездумия. Не пойду никуда, — она помотала головой. Чего? — Лаура улыбнулась, — Выйди со льда. Нет. Маша! Я не пойду! Теперь тем более! Последний значит сезон-то! Я докатаю! У тебя спина сломанная, ты че не слышишь это?! — Василий был в гневе. Я щас еще и 4-й прыгну, если вы не прикратите орать все! — Маша бросила на стол снимок, — Я буду катать. Одно падение и все, — Лаура сказала ей, — Хочешь потом мучиться как я? С ногой и спиной? Ты слышишь, что это не шутки. Вот потолок. Нет потолок, — Маша помотала головой, — Нет. Маш… Я сказала нет! — она крикнула, зажимая уши. У атака паническая, — Василий увидел, как у нее краснеет лицо. Маша, — Лаура вышла на лед. Не трогай меня, нет, — она поехала назад, — Нет! Это не конец! Я еще могу кататься! Вот, я на льду! Я еду! Я каталась! Все дни! Я каталась! Я олимпийская чемпионка! Я выиграла все! Я еще могу! Я не хочу опять уходить потому что сломалась! Опять все будут меня спрашивать! Опять будут делать ставки! Я хочу уйти когда я захочу, а не когда сломалась! Тихо-тихо, ты чего так реагируешь, тихо, — Лаура пыталась ее взять за руки, но она все пятилась от нее, а потом уперлась спиной в бортик, и зажмурилась, сгибаясь пополам и заливаясь снова слезами, — Маша… Тш, — Лаура обняла ее и почувствовала, что у нее все дрожит с огромной силой, — Не потолок. Нет. Мы еще придумает что-нибудь. Найдем люк. Надо подождать немного. Сходить к доктору.Слышишь? Найдем тебе лучших врачей, к Миру вернут тебя. Не вернут, — она всхлипнула. Попробуем… — Василий сглотнул, — Давай, дай, это успокоиться поможет. Лаура оголила ее плечо, не отпуская и доктор вкатил укол. Вот. Все… тш. Домой поехали. Все. Хватит на сегодня. Я сама поеду, — Маша отпустила ее, утирая слезы, — У тебя две претендентки на мир еще тут, — она утерла слезы ладонью, — Работай. Чтобы потом никто не сказал, что ты меня выделяешь, — Маша сказала, проезжая Юлю и выходя со льда, блондинка натянула защиту на лезвия и побрела со льда. Утирая слезы снова и снова. Найди лазейки. Любые варианты и консультанты. Прошу, — Лаура сказала Василию и посмотрела на Юлю, — Когда будешь говорить маме и папе про это, уточни, что я осталась вести тренировку дальше, а не пошла за своей невестой и воспитанницей, угу? — женщина вернулась к работе. Маша лежала дома на кровати, раняла слезинки и пусто смотрела на соседнее место, обнимая к себе подушку Лауры. Брюнетка пришла к вечеру. Отработав, как положено. Она зашла в комнату и увидела Машу: Котенок… Не хочу разговаривать, — Маша перевернулась на другой бок. Лукина сглотнула и взяла свою одежду, чтобы переодеться. Как только она покормила Флипа. Легла к Маше, обнимая ее со спины, и ощущая, что девушка крепко взялась за руку. Говорить Маша не хотела, а вот ощущать и быть рядом — очень. Брюнетка поцеловала светлые волосы, закрывая глаза: Маша… Машенька. Послушай меня просто… Я в жизни никогда не хотела бы тебе чего-то плохого. Я не собираюсь говорить, что это можно исправить — я не знаю. Но мы попытаемся. И мы вместе все попробуем исправить. Я за тебя. В любом случае. И если это потолок — это не значит, что закончилась жизнь. Просто начнем брать другие высоты. Какие? Ну какие мне высоты, Лаура? — Маша обернулась к ней, роняя слезы, — Все оказались в итоге правы. А мама больше всех. Что я сломалась. И больше ничего не будет. Ни-че-го! Хватит говорить со мной, как с ребенком. Хватит про сказку и чудеса. Нет ничего этого! Нет и не было! Вот такой конец у истории! Я сломалась опять! И все так и скажут — не вышла на Мир второй раз из-за того, что сломана! Как тогда писали, так и сейчас! А что лучше на глазах у всех сломаться?! — Лаура нахмурилась, — М? Опять слушать мастера и маргариту, пока к тебе врачи придут?! Чтобы каждая бабка и дед в зале охали, что ты встать не можешь?! Тебе сказали, дали карты в руки — травма есть, опасная! Серьезная! И тут уже ты решаешь. Хочешь на Мир?! Доказать своей матери что-то?! Или себе или мне?! Езжай. Я подпишу все бумажки, скажу Маркусу подписать. Езжай! Только когда ты ляжешь на льду и не сможешь встать — я скажу, что я же говорила! И только попробуй меня упрекнуть, в том, что я не права или виновата! — Лукина поднялась, — Да, Маш, я говорю с тобой про чудо и сказку, потому что ты ведешь себя, как ребенок. 20 лет. А поступки глупые, ошибки все те же, — брюнетка ушла из комнаты. А сама?! Опять ты ушла! Давай! Конечно! Вали-вали! Все идите! И я пойду, — она собралась подняться, когда Лукина вернулась со стаканом воды и таблеткой. На. Успокоительное. Тебе надо заснуть. Не буду, — Маша сидела на кровати и хмурилась. А я сказала будешь. Пей, — она села на свою половину и протянула стакан. Не буду! — она отпихнула ее руку и Лаура выронила весь стакан на кровать. Маша, твою мать! Очнись уже! Иди ты к черту! Иди к черту! И… — Лукина отвесила ей пощечину. Не вкладывая силу, но довольно резко и неожиданно для Маши. Брюнетка открыла рот, понимая, что сделала только что… то, чего никогда бы не сделала, но просто не выдержала ее истерику: М…Маша, — Лаура сглотнула. Ты… — Маша держала руку на щеке, — Ударила… Ты меня… ударила, — Маша сглотнула слезно и посмотрела на нее, — Все… — Маша поднялась и сняла кольцо, оставляя его на тумбе. Нет, Маша, я не хотела тебя… Ты меня ударила! — Маша стиснула зубы, — Ты обещала, никогда! И ударила… — девушка разочарованно ушла, а следом хлопнула входная дверь. Лаура на своих ошибках училась, поэтому сразу пошла за ней. Она поймала Машу в лифте: Нет, уходи! — Маша зажала голову, садясь в углу. Прости, пожалуйста, Маша, пожалуйста, прости-прости-прости. Я не хотела тебе больно делать. Нет. Прости. Маленькая моя… ну, пожалуйста… Слышишь? Я в жизни больно тебе делать не хотела. Прости. Машенька… — Лаура присела перед ней, ни о чем в жизни она так сильно не жалела, — Маш, я клянусь, не хотела… Не знаю… не знаю, почему я так сделала. Маленькая, ну услышь меня. Я бы никогда… никогда в жизни тебе больно не хотела сделать, мне очень жаль. Прости, пожалуйста, — у Лукиной самой покатились слезы, — Я разозлилась, что ничего не получается… Машенька, я виновата очень… Прошу тебя, маленькая моя, только никуда не беги… ну, пожалуйста. Лаура, — Маша держала руку на лбу, жмурясь от слез, — Ну почему? — она зарыдала. Прости… я не знаю, зачем я это сделала. Я не хотела тебе больно делать. Маша, правда. Я… — Лукина выдохнула, потому что у самой зашлось сердце. Маша тут же посмотрела на нее: Нет, только не надо сейчас умирать тут, — Маша взяла ее за руку. Прости, Маш… Я не хотела. Честно. Маленькая моя, я клянусь, я не хотела больно сделать, — Лаура слезно смотрит на нее, — Я тебя так люблю, меньше всего на свете мне хотелось что-то такое сделать тебе. Маша обняла ее за шею, горько всхлипывая и плача. Лукина выдохнула и покатились слезы, от того, что Маша вся дрожит. Брюнетка поднялась и они пошли обратно домой, не отпуская друг друга: Иди сюда, — Лукина обняла ее обратно и подняла на руки, уходя в гостиную и ложась на диван, — Прости, прости меня, прошу тебя… — она прошептала ей. Маша посмотрела на нее, держа руку на щеке, она кивнула и поцеловала ее сама, прижимаясь как можно крепче, лишь бы не потерять больше.