Поверь в меня

Маша несколько дней каталась на льду Лукиной. Но руководителем тренировки был Альберт. В основном они уделяли время скорости и выносливости. Лаура поглядывала за Машей, но влезать запретила себе. Тина методично и старательно готовилась к чемпионату. Юля была активно посещающей рекламные мероприятия, и чуть менее активной для тренировок, за что Евгений и Лукина ее ругали. Маша пришла на тренировку бодрая, тело заметно приобретало форму, спину обкалывали обезболивающим. Девушка раскатывалась, когда услышала спор у бортика. Лаура шла, громко отвечая идущим следом мужчине и женщине — родителям Юли. Маша очень бы хотела сейчас провалиться под лед, но было поздно: — Вот! Вот, она даже сейчас впереди всех на льду! Вы ее выделяете! — Я?! — Лаура возмутилась, — Я пришла только что! То что Маша на льду, не значит, что я с ней работаю! Если бы Юле было важно и было бы желание, она могла сейчас тоже кататься здесь! Я не против и они это знают! Другой вопрос, что ваша дочь, в принципе никогда больше положенного не делает, скорее меньше и не удивлюсь, если сегодня она опять опоздает! — Почему вы с нами так говорите?! Кто дал вам право?! — А почему вы со мной так говорите?! Кто дает вам право?! Вы снесли все в кучу и обвиняете черт знает в чем! — Вы подаете отвратительный пример! Говорите тренерам — это нормально, спать со своими воспитанниками, тащить их в постель ради медали! — А вы в постель моей дочери не лезьте, — Альберт встал перед Лукиной, — Ни одна близость не подарит талант, грацию, нежности, высоту и гибкость. — Зато подарит договоренности на золото. Она же падает, она постоянно валит программы, попросите ее сейчас прыгнуть — она не сделает ничего. Потому что она не стабильная. И нет тут таланта. Только тени бросать на сборную. Если бы Павел не ушел из федерации, он бы уже давно вас обеих поставил на место. — Пошли-ка вон отсюда вы оба, — Лаура разозлилась, — Забирайте свою дочь, и ищите другого тренера. А ее тренировать не буду. Я тоже не на помойке себя нашла. Я свою задачу выполнила — Юля взяла олимпийскую медаль, да, она нихера на сделала для этого, так шлепнулась до 5-го места первого дня, но ничего, пусть думает, что это золото равнозначно Машиному. Только люди олимпиаду смотрели и заслуги другие видят. — Вы тренер, не имеете право так говорить о Юле! Я вас лично… — Пожалуйста, — Маша вышла со льда и встала перед Лаурой, — Юлин вклад в олимпийские игры, такой же, как и мой, Тинин и других. Мы одна команда. Да. Но хватит говорить, что она должна быть лучше кого-то здесь. Условия равные. Я вообще тренируюсь с Альбертом Васильевичем. И личная жизнь остается вне дворца. И никоим образом мы не бросаем тень на группу, потому что адекватные люди разделяют лед и жизнь. — Все соцсети считают это пропагандой! Все видят, как тренер дает зеленый свет другим тренерам на подобное. Это совращение и склонение. — Здоровый человек, посмотрев на нас, скажет что-то нейтральное и забудет, больные люди ищут в этом оправдание своих пороков. Вы говорите о склонении к чему-то, так вот, это не мы с Лаурой Альбертовной виноваты, а только тот, кто косо посмотрит на ребенка. Мне 20 лет, я способна разобраться с тем, чего хочу я. И мне не нужно говорить, что где-то тут есть какое-то склонение. Нет. И держать ответ перед вами, за личную жизнь, мы не обязаны! Если мы признались в том, что вместе, это еще не значит, что мы даем кому-то право влезать туда и как-то использовать это против нас. Это только наше дело, это только наша жизнь. И если вы продолжите распускать слухи или комментировать нашу жизнь так, словно что-то знаете, я вас засужу. Статью за клевету и оскорбление чести и достоинства, еще никто не отменял. И даже применимо к нам, она работает. Нравится вам или нет, но мы люди, такие же как и вы. А сейчас, идет тренировка, на арене запрещено находиться посторонним, поэтому вам пора. — Мы найдем Павла и составим акт, чтобы его приняли обратно, соберём подписи и пусть он ставит выскочек вроде тебя на место. — А я уже на месте. Угу. На олимпийской ступени первого места. Помахала ему рукой в камеру, передавая привет. Федерация никогда ваши акты не поддержит, потому что не допустит в своем составе насильника и морального урода. — Это жалкие сплетни! — Это официальное заявление федерации, — пара обернулась, увидев президента федерации ФФК, — Или вы что же, нас сплетниками считаете? Лаура приобняла чуть ближе к себе Машу, которая стояла перед ней, чтобы дать поддержку своему маленькому и отважному львёнку. — Если правда, почему не говорят, что это была за девушка?! На основании чего ей поверили?! Я знаю Пашу давно и он бы никогда не… — Четыре, — Геннадий хмуро говорит, — Как минимум 4 подтвержденных факта. Ни один, ни два, а 4-ре. — Так пусть выйдут и скажут! — А почему они должны? — Альберт разозлился, — Кто вам сказал, что они должны говорить о том, что было?! Может это мы должны говорить и делать все то, чтобы защищать от этого?! Они не должны выходить и что-то говорить, как минимум из-за таких, как вы. Моральных ненормальных дармоедов, которые еще поставят их под сомнение. Вам никто не даст такого права. — Доброе утро, — мимо них прошли девочки, выходя на лед. — У нас начинается тренировка, вам пора, — Лаура держит руку на талии Маши, чтобы она не нервничала или сама брюнетка. — Да, продолжим разговор в офисе, — Геннадий показал паре на выход. — Тренер Лукина тоже присоединится? — У меня рабочий день, сейчас тренировка. Кстати, она началась, вашей дочери на льду еще нет, — Лаура кивнула Маше на арену и она тоже вышла на лед, следом сама брюнетка и они свернули весь спор. — Чего это здесь глава ФФК? — Тина прокатилась рядом с Машей. — Может что-то хотел, но отвлёкся на нас. — Чего опять ее предки наезжают? — Угу. — Чувствуется, что скоро Мир, да? — девушка усмехнулась, прокатываясь ногами. — Ты тоже думаешь, что Лаура Альбертовна медали мне выбивает? — Когда-то до олимпиады подумывала… Но когда увидела олимпийский прокат и… И сейчас, как ты тренируешься… поняла, что это только упорство и труд. Больше ничего. — Да уж… — Маша поджала губы, — Ладно, все нормально будет, главное, делать то, что умеем. — Кататься? — Рвать с 0 до 1000, — Маша улыбнулась и поехала тренироваться дальше. — Факт… — Тина вздохнула. Блондинка обсуждала с Альбертом прокатанный фрагмент. Он ей объяснял про зажимы тела, при прокате. Девушка с этим соглашалась: — Лаура Альбертовна, — Василий и директор ффк позвали Лукину на помост. — Продолжай, — брюнетка сказала девушке, которая делала вращения и проехала к ним, — Да? — У нас большие проблемы, — Василий стоял скрестив руки. — Какие? — Лаура подняла брови. — У Тины Моховой… положительная допинг-проба. — Ч-чего? — Лаура изменилась в лице. — Всех на проверку в течении двух дней. Мохову могут исключить из сборной и… И может лишат медали. И всех дисквалифицируют. — А… а как… А как быть? — Ждать. Я борюсь за это. Посмотрим, — Геннадий посмотрел на группу, — Юлю нельзя убрать из группы. Я предложил варианты, они подумают… Но придется ее тренерствовать, нравится или нет. — У меня с ней нет проблем, а у них со мной да. — Сами сочинили… — он согласно кивнул, — Девушки, прошу всех собраться. Все подъехали ближе: — Василий. — Через 10 минут, все подходят ко мне в медпункт, берут направления. Завтра, каждая, проходит допинг-тест. Если кто-то пьет лекарства без моего ведома — лучше признаться сразу. — А зачем допинг-тест? — Тест Тины положительный, — Геннадий развел руками, — Мы будем отбиваться. Сохраняйте самообладание, не спорим, сказали проходить снова — проходите. Нам нужно дружить с международными допинговыми союзами. Сейчас вы сдаете для федерации, потом придут уже брать внепланово из МСК. Так что… следите за тем, что едите. Тина, на пару слов. — Угу, — Мохова сглотнула. Маша переодевалась со всеми, когда девочки стали спорить о том, что Тина теперь подставила всех: — Теперь ясно, как она серебро взяла, — девочки плевались злостью, — Сейчас всех будут проверять. — А что, есть из-за чего бояться? — Маша спросила спокойно. — Нет, но… — Ну если нет, так и не очкуйте, — Маша поднялась. — Легко говорить, когда уже все взяла. А она всех подставила. — Не думаю, — Маша помотала головой, — Может вообще все ошибочно. Пусть Федерация решает, а не вы, — блондинка забрала сумку и ушла. Девушка шла по коридору, когда ее попросил притормозить Геннадий, договаривая по телефону. Лукина и Василий спокойно объясняли Тине, что и как, но она явно испугалась и расстроилась: — Скажи, ты не хочешь покататься во дворце спорта областном? — Геннадий убрал телефон. — А что там? — Там каток небольшой, но дальше от шума… Я не могу рисковать еще твоими золотыми, а их тоже под сомнение поставят. — Если нужно, то да. — Маркус вылетел, так что… я думаю в ближайшее время может начинать там. — Геннадий Александрович… А я ведь с травмой… вдруг я не возьму Мир? — Ты его уже взяла и несёшь. А чемпионат… нет — ну нет. Главное оценивай трезво все. — Поняла. — Я еще пообщаюсь с родителями Юлии… Все им неймется. — Угу… — Ну все, отпускаю. — Спасибо, — Маша кивнула и посмотрела на Тину, которая уже расплакалась и Василий обнял ее. Маша не стала подходить и уехала домой. Блондинка гуляла с Флипом в парке, они поиграли и собирались домой: — Девушка, а девушка, а можно вас угостить мороженым? — Только если моя будущая жена разрешит, — Маша улыбнулась, складывая руки на плечах Лукиной. — Она его даже купит, — Лаура улыбнулась и поцеловала ее, — Давно гуляете? — Ммм, час, — Маша посмотрела на время, — А ты откуда тут? — Мама сказала вы ушли гулять, когда я звонила, вот, решила что встречу. — Ну пошли значит домой, — Маша улыбнулась, целуя ее снова, — Как дела? — Дела пока не понятно, — женщина забрала поводок с собакой и приобняла Машу. — Глава сказал, что я перехожу на другой лед? — Угу, — она вздохнула, — Это правильно. Тине грозит допинг-скандал, нас могут лишить медали серебряной… а там и к золоту придерутся. — Как это вышло? — Есть два варианта: первый — Тина выпила какое-то лекарство еще до олимпийских игр, потому что смотрели ту пробу… Второе — кому-то очень не нравится, что последние соревнования у нас 1-2 места стабильно. — Хм, а тогда почему не меня пытаться выкинуть? — А потому что ты допинг-пробы сдаешь чаще, чем другие. Василий за тебя разнесет любую лабораторию. Все-таки твои медикаменты держат под большим контролем. Нога, спина, шея, все проверяют каждый прием… А вот Тину практически нет смысла смотреть, они ничего не пьет. Витаминки, да добавки. Ну… видимо кто-то либо витаминку ей дал неправильную, либо… — С пробой что-то? — Угу, — Лукина кивнула, — Разберемся. Мне главное, чтобы это прошло тихо… И без давления до Мира. Она уже в стрессе… — Я видела, да. Жалко. И девочки… — Что, девочки? — Ну… сомневаются, что она чистая… Сказали, что мне легко судить, я же уже все взяла… — Хм, конечно… Очень легко, — Лукина с сарказмом протянула, — Мне тогда вообще должно быть пофиг, я же не катаюсь даже. — Бредовый день… — она кивнула задумчиво. — Пожалуйста, больше не защищай меня от… — Я буду, — Маша перебила ее, — Слышала? Я приехала и буду. Потому что мы семья, мы друг за друга. И… — теперь она не договорила, потому что Лаура ее поцеловала. — Я тебя очень люблю. — Я знаю, — Маша кивнула и улыбнулась, — Я тебя тоже люблю. Поэтому и нечего на нас… наезжать или что это они делают? Пугают. Ну, кем пугать, выбрали конечно ничего так личность… — Это не личность… — Лаура поправила ее светлые волосы, — 4-ре случая… — Да. Я тоже удивилась. Хотя… Наверное, это ожидаемо. Вряд ли он так только со мной вопросы решал, да? — Папа прав… Никому ты ничего не должна. Это твое право. Не говорить никому, где ты, а где кто-то еще. — Угу, — она кивнула и посмотрела на нее, — Давай настроение поднимать? — Мороженым? — И… и еще хочу лимонад, — Маша кивнула. — Ой, я теперь тоже хочу. — Класс, идем, — Маша взяла ее за руку. — Пошли.