Пурпурный туман

      По жилам вместе с веществом, которое создал Альберт, потекла словно лава, сжигая всё на своём пути и вызвая адскую боль, новой мощности сила манипулятора. Истошный крик британца, не сумевший удержаться в груди, вырвался наружу. Наверняка некоторые люди, живущие в этом доме, могли слышать его. Испугаться. Вызвать полицию. Джессика узнает об этом и придёт. Да что угодно.       Боль никак не проходит, но это место нужно поскорее оставить. Сдержать крик и не важно какой силы боль его вызывает. Манипулятор в каком-то немыслимом бреду решает оставить место, где его могут засечь. Этого нельзя допустить.       Килгрейв перед уходом бросает какой-то приказ окружающим и скрывается за дверью квартиры, на которой оставляет следы своего пребывания. Всем известно, что этот мужчина не мог сказать напоследок что-то хорошее бедным людям, случайно попавшим в круг событий этого британца, поэтому давайте думать, что он великодушно приказал им осознать, что всё произошедшее в их квартире было шуткой?       Ноги заплетались, а в глазах всё ещё немного плыла картинка слишком оживлённого в этот час города. От этого Килгрейв то и дело натыкался на проходящих мимо людей, несвязно рыча в их сторону ругательства.       После ужина в ресторане Люк предложил Джесс пройтись по парку и после и зайти к кому-то из них. Хотя, учитывая намерения мужчины, с которыми Джонс, в целом, была согласна, вариант с офисом девушки сразу был откинут в сторону.       — Я рад, что ты снова ты, — С улыбкой заметил Люк, который смотрел на Джессику, пока та шла вперед, привычно спрятав руки в карманы. Она будто рассматривала каменную тропинку под ногами, но не тут-то было. Просто что-то тревожило Джессику до сих пор.       — А? — внезапно среагировала девушка на обращение к себе и закивала, — да, я тоже. Но Триш всё ещё странно себя ведет, да и я... будто что-то всё ещё не так.       — Брось, Джесси, ты же сама свернула ему шею, — это был первый.. хотя после ужина и просьб улыбнуться уже второй, тревожный звоночек от Люка. Он никогда прежде не называл её так. Такое "прозвище" использовал только тот кого она саморучно отправила на тот свет.       — Наверное... — растерянно согласилась Джессика, продолжая свой путь.       Так неспешно они с Люком дошли до его бара. Для верности выпили ещё немного. Джессике всё ещё не давало покоя, что её не то парень, не то друг, с которым они периодически спят, внезапно с крепкой выпивки перешёл на вино. И стоило ей только начать сомневаться, как у уха тут же появлялся фантомный шепот, который твердил: "Все хорошо. Так и должно быть".       Именно этот шепот звучал в её квартире рядом с Триш, что видела все со стороны, в ресторане за столиком с бокалом вина у растянутых насильно в улыбке губах, в парке пока они прогуливались и вот сейчас. Он был повсюду. Преследовал её, напрягал и одновременно заставлял забыться.       Совместное выпивание алкоголя в баре обычно заканчивалось разрушительным (буквально. Они ведь ломали тут все) сексом. Хотя дома происходило примерно то же самое. Этот случай не был особенным исключением.       Руки мужчины изучали тело девушки с невероятной трепетностью, словно он ждал этого несколько лет и всех тех разрушительных сцен друг с другом вовсе не было, а губы скользили по обнаженной груди, даря обманчиво нежные поцелуи.       Мужчина стягивает с плеч рубашку и обнимает девушку, держа под поясницу, чтобы уложить её на спину. Теперь он нависает сверху. Горячие длинные пальцы замерли в миллиметрах от самого сокровенного места. Мужчина слишком быстро нашёл ту самую точку, что являлась сосредоточием всех нервов. Килгрейв то точно слишком хорошо знает Джессику и что ей нравится.       Люк провёл мокрую дорожку до ложбинки ключиц и поставил лёгкий розовый засос на косточке. Эта.. наглая и приятная нежность со стороны Кейджа могла показаться странной. "Прекрати делать вид, что не знаешь с кем ты", - прошептал тот самый странный голос у уха. Мир покрыт туманом и от этого восприятие немного ломается. Кажется этими словами Килгрейв позволил Джессике увидеть истину. А истина в том, что тот странный туман в разуме устраивал он, чуть что нашептывая приказы ей на ушко".       — Тебе понравится, — не спрашивая, а утверждая мужчина спускается мокрой дорожкой поцелуев до груди и обводит языком сосок, после чего втягивает его, опаляя горячим дыханием кожу. Он втягивает щёки, посасывает твёрдую бусину и отпускает, поднимая глаза.       Бёдрами мужчина вжимал девушку в стол и, возможно, он мог переборщить с силой, но контролировать это было не очень просто. В задней комнате бара Килгрейв мог позволить себе взять желаемое.       Руки мужчины немного даже грубо надавливают, заставляют перевернуться и вжать грудью в твердую поверхность стола. Манипулятор давит на лопатки девушки, заставляя ту опуститься ещё ниже, практически коснуться холодной поверхности стола разгоряченной кожей.       — Шире, — сухо командует Килгрейв, наслаждаясь покорностью Джессики. Он когда-то мечтал подчинить её, чтобы мучить. Заставить желать его и бросить в одиночестве, но после всего такое даже приятнее. Мужчина знает, как она ненавидит всё это.       Помогая себе рукой, мужчина проникает в девушку. На треть длины. Но тут же следует более сильный толчок и как следствие более глубокое проникновение. Оно срывает с губ Килгрейва низкий и глухой стон. Практически сразу за проникновением следуют резкие ритмичные толчки.       Разгоряченный и уже действительно плохо себя контролирующий мужчина, тянет девушку на себя, запутавшись рукой в растрепанных волосах. Мужская ладонь легла на тонкую шею, которую длинные пальцы сжали, лишая возможности лишний раз вдохнуть.       — Не сопротивляйся, Джессика.. — Прошептал манипулятор, словно предупреждая девушку, чтобы не было хуже. — Не забудь выкрикнуть моё имя, сладкая, когда будешь кончать, — язык британца лизнул мочку уха после того, как оставил на коже горячее дыхание от своего шепота. Столь приятный бархатный голос всегда вызывал у Джессики липкое чувство отвращения. Вот что её беспокоило все эти дни.       Мужчина двигаться медленно, но это была обманчивая нежность, за которой всё ещё скрывалась манипуляция. Манипуляция ради собственного удовлетворения. Туда же можно было приписать и поглаживания бедер.. рука мужчины добралась до промежности Джонс, находя чувствительную горошину клитора и массируя ту в такт своим движениям в ней.       — Килгрейв.. — Без сил простонала Джонс, без сил закрывая глаза и прячась в глубине своего сознания от этого противного ей процесса.       Килгрейв, теперь уже испытывающий чувство эйфории от всего, что происходит, даже не подумал о чувствах девушки под собой. Не то, чтобы он о них и раньше сильно беспокоился.       Прижимая её тело к столу рукой и при этом одновременно вбивая бёдрами, Килгрейв наращивал темп. Ритмичные толчки сопровождались стонами и звуками ударов двух влажных тел друг о друга ещё пару минут, пока мужчина не сдался окончательно под натиском обрушившейся на него волны удовольствия. С глухими, но при том довольно громкими гортанными стонами он продолжал полностью проникать в чужое тело, пока секундные спазмы удовольствия не прекратились совсем, выжав из Килгрейва последние силы.       — Твоя подруга догадалась куда быстрее, — шептал бархатный голос в ухо Джессики свою издевательскую историю. Историю о том, что ему всё же удалось подчинить Джонс, воздействовать на разум с такой силой, что буквально заставила её верить в происходящее в порту. — Она так часто с волнением смотрела, что ты мило улыбаешься своему врагу. Пьешь с ним вино и гуляешь по городу.       Изящным движением пальцы британца коснулись скул девушки, а губы уголка её губ. Как же долго он мечтал об этом. Пожалуй та боль, что ему пришлось пережить, стоила этого результата.       — Знаешь, Джессика, а ведь я очень долго думал, а кто будет в твоих руках вместо меня на той пристани.       Теперь, когда девушка поняла, что натворила на самом деле - с уголка глаз её скатилась одинокая слеза. Она только позабавила манипулятора с избирательной совестью.       — Как жаль бедолагу Люка, — издевательски прямо в губы прошептал Британец и завершил свой рассказ поцелуем. Долгим и невероятно медленным. Мучительным для Джессики.       Как бы глубоко не сидела сейчас её реальная личность - она ощущала все и могла чувствовать. Килгрейв приказал не двигаться. Молчать. Но от этого чувства не отключились. Внутри всё кричало от боли, разбивалось, заставляя очередную слезу скатиться, но уже по другой щеке.       — И теперь мы будем с тобой вместе, любовь моя. И мне немного обидно, что для этого... ты улыбалась более искренне. Почему, милая Джесс, ты не хотела сама остаться со мной? — Килгрейв выжидающе глянул на девушку и улыбнулся, радуясь тому, как же беспрекословно она теперь подчиняется. — Говори, милая.       — Зачем я тебе? — Не выдержав спросила девушка, как только получила разрешение снова говорить.       — Ты стала недосягаемым запретным плодом, который я очень хотел получить. — Рука Килгрейва легла на бедро девушки, нагло сразу поднимаясь выше и оглаживая длинными пальцами внутреннюю сторону бедра, — И добился своего. Теперь ты моя Джессика Джонс. Навсегда.