последнее несовершеннолетнее лето пропахло апельсинами.

За все время после знакомства подростки виделись пару раз на площадке. Много говорили и постепенно узнавали друг о друге. А потом наступила тишина. Тихо было везде: около старых качелей, в комнате Чана, на улице, в круглосуточном магазине. Запах апельсинов успел выветриться из футболки, на которой Феликс оставил след в виде волка. Даже апельсиновая газировка какая-то не апельсиновая вовсе. Но это только снаружи. В голове Бан Чана было миллион мыслей о том, что Феликс больше не придет. Что ему скучно с полумертвым подростком, поэтому он нашел новых друзей. — Оплачивать будешь?, — лисий взгляд дружелюбно запрыгал по оранжевым бутылкам и пачкам с чем-то хрустящим. — О чем задумался? — А, да! Извини, Йени, — очнулся Чан и протянул деньги парнишке. Йени – это Чонин, парнишка на пару лет младше. Из-за красных волос и оскала похож на Сынмина. Только оскал украшают брекеты. Он совсем недавно начал подрабатывать в магазине, но довольно быстро сдружился с Бан Чаном и Феликсом. Они даже на водохранилище как-то раз вместе ходили, и Сынмина за собой потащили, и по трубам прыгали, держась за руки. И в гости друг к другу бегали! На кухне компот пили с шоколадным печеньем и душевными разговорами. Не сильно близки, но и не просто знакомые. — Так не пойдет!, — Чонин вышел из-за прилавка, взял упаковку мармелада и скользнул глазами по сторонам. — Сынмин, я отлучусь на десять минут! Прикрой меня!, — пробил пачку липких цветных червяков, бросил мелочь в чашечку на кассе. — Пошли, я провожу тебя! — А тебе разве можно отходить? — Нельзя, но Сынмин че-нить придумает, не волнуйся! Ну-ка рассказывай, что гложет. — Это вопрос? — Это приказ. Отказы не принимаю, — пачка мармелада заскрипела от лисьих зубов. — Бери червяка и признавайся! Я редко бываю таким добрым. Когда проходили мимо старой площадки, Чан начал свой рассказ. Йени слушал внимательно, шел рядом и медленно жевал мармелад. Позже он будет жаловаться Сынмину на цветные остатки, чистя зубы и брекеты. А как дошли до дома семьи Бан, Чонин сверкнул клыками по-доброму и сообщил: — Феликс приходил в магазин пару дней назад! Он спрашивал, как у тебя дела. Не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться. Уже сидя в своей комнате, Крис прокручивает слова Чонина. Ликс спрашивал о нем. Значит ли это, что о нем не забыли и он важен? Поток мыслей прервал удар в окно. Тишина. Снова удар. И ещё один, и ещё. Чан встал с кровати, подошел к окну и всмотрелся в темноту сквозь маленькую щель между штор. Яркий светлячок замахивается и через секунду в стекло снова врезается что-то маленькое. Крис дёрнул за ручку, впуская ночной ветер внутрь. — Что ты делаешь, Ликс?, — кидает Чан апельсиновому мальчику. В ответ прилетает улыбка. — Я наконец-то достучался до тебя, Крис! Через пару лет здесь зацветет сливовый сад!, — Феликс пищал внизу, подобно утенку, и Чану становилось теплее от незамысловатого разговора. — Почему сливовый? — Потому что я кидал в твоё окно сливовые косточки! Я подумал, что кричать бессмысленно, а камнем можно разбить стекло… В кармане как раз остались сливовые косточки! Моя мама сегодня делала варенье из слив, а я стянул несколько полакомиться, а косточки забыл выкинуть. — Подожди немного, я сейчас выйду! Только возьму сок из холодильника! — Апельсиновый?, — глаза Феликса засветились. Чан даже со второго этажа увидел их сияние. Наверняка этот свет можно принять за звезду, если смотреть в его сторону с другой планеты. Потрясает. — Апельсиновый! Чан вышел из дома через пару минут и очутился в объятиях темного вечера. Подойдя ближе к Феликсу, увидел в дрожащих руках коробку из-под чая, вероятно, наполненную не чаем. — А в коробочке что?, — кивнул Чан с любопытством. — Ластушонок. — Живой или.. — Мертвый, — покачал Ликс блондинистой макушкой. — Он, видимо, вывалился из гнезда, учась летать. Но я не нашел ни его мамы, ни других ластушат. Может он успел отлететь, — парень карябал ногтем выпуклые фрукты на коробке. — А бросить я его не смог, он крыло сломал. Два дня с ним возился, поэтому и не приходил к тебе! А сегодня днем ластушонок умер и я решил, что его нужно похоронить. Есть предложения, где мы можем закопать этот разноцветный гроб? — Дай подумать, — Чан сложил руки на груди и уставил взгляд на коробочку. Казалось, что Феликс шутит и сейчас ластушонок выпрыгнет из картонного плена. Но копошения не были замечены, поэтому Бан предложил: — Я видел за твоим двором вишневое дерево. Может в его корнях? — Вместе с цветами, сигаретными окурками и вишневыми косточками? Мне нравится! Пока шли до импровизированного кладбища, срывали цветы и собирали камешки. За спиной Чана звенели стеклянные бутылки с апельсиновым соком, а плечо натирала ручка сумки. А Феликс молчал. Дойдя до вишни, Чан застыл. Неделю назад это дерево было еще зеленым, а сейчас ягоды налились соком, будто кровью. Знаете, это такой особенный цвет крови! Когда колено разбиваешь, играя в догонялки, или капилляры в глазах лопаются, окрашивая яблоко красным. В общем, выглядит устрашающе, но это настолько красиво, что взгляд не оторвать. И попробовать хочется. Бан Чан выкопал ямку, порезав руки корнями (забыли взять лопатку из песочницы, вот и отдуваются ранками), а Феликс смастерил венок из ромашек и васильков, которые нашлись по дороге. Закопав картонный гроб и обложив могилку камнями, устроили минуту молчания. А потом Феликс заплакал: — Не смей бросать меня, Крис! Даже не думай исчезнуть под землю, как этот ластушонок, — выглядел он потрепанным. Будто эмоции копились в его теле, а сейчас взорвались фейерверком. Из глаз Феликса текли ручейки, соединявшие веснушки кривыми линиями, но он все равно продолжал смотреть в душу Чана. — Я не исчезну, не провалюсь и не пропаду. Я с тобой, Ликс, — Чан совсем забыл о своем сильном желании покинуть этот мир. Лишь прижал к себе плачущего парня, начал гладить его по макушке и делиться последним теплом. Как так вышло, что подростки думают об одном — быть рядом? Они знакомы всего ничего, а кажется, что всю жизнь. Они даже не заметили, насколько сильно привязались друг к другу за эту маленькую вечность. И Чан уверен, что никогда не испытывал подобных чувств. Будто Феликс нитку не просто так на запястье Бана повязал, а привязал к себе. И Чан ведь не против этого. Сидеть на остывающей земле в корнях дерева обычно холодно, но Крису тепло. Это из-за присутствия Феликса? — Что-то я слишком расклеился, — прохрипел Ликс, улыбаясь. Он сорвал с дерева несколько ягод и протянул ладонь с ними Чану. — Будешь вишню? Подношение, чтобы ты никому не рассказал о моих слезах. — Я бы и так не рассказал, но от вишни не откажусь, — Крис взял ягоды и потянул в рот. Скривился и удивился: — Они кислые! И солёные. — Правда?, — Феликс поспешил склевать то, что осталось на ладони. Улыбнулся: — Действительно! Видимо ласточка и ластушата прилетали попрощаться, — встал с земли, отряхнул шорты. — Раз уж мы возле моего дома, зайдешь в гости? Комната Феликса такая же космическая, как и он сам. Правда, без шуток, она космическая: светящиеся в темноте звезды на стенах, акварельный Млечный путь на потолке, рисунки разных существ на шкафу и люстра, напоминающая лилию-солнце. Феликс как-то упоминал, что почти ничего не знает о космосе, но любит его. Что тогда, что сейчас — звучит так, будто Ликс упал на нашу планету со звезды и забыл о прошлой жизни. — Крис, иди сюда!, — прозвенел Феликс из гостиной. — А! И плед вместе с соком захвати! Когда Чан пробрался по скрипучему коридору в гостиную, увидел следующую картину: Феликс спускал на пол цветы с подоконника, параллельно дергая ногу, запутавшуюся в серых шторах. Похоже на солнце, выглядывающее из-за туч после дождя. — Зачем ты переставляешь цветы?, — Крис подлетел помочь освободиться из захвата. — Чтобы мы не свалили их, когда будем выбираться наружу. Мама очень дорожит этими цветами, — штора наконец-то оставила ногу Феликса в покое. Он постучал по подоконнику. — Забирайся! А за окном навес крыльца. Парни постелили плед и легли. Перед ними звездное небо, апельсиновый сок и горсть вишни. Ветер совсем немного задевает макушки деревьев и подростков, но им тепло. Они светятся и греют друг друга. — Я рад, что мы познакомились, Крис! — Я тоже рад этому, Ликс. Выпьем?, — Чан потрусил бутылкой с соком. — Выпьем! За наше знакомство и зеленые качели!, — засмеялся Феликс. И, кажется, они больше никогда не расстанутся дольше, чем на пару часов. Будут звонко смеяться, держась за руки. А вечные апельсиновые звезды будут светить только для них!