последнее несовершеннолетнее лето пропахло апельсинами.

— Сынмин, последнее время мое сердце барахлит, — спокойно признался Ликс, размешивая кофе в одноразовом стаканчике. — К врачу ходил?, — насторожился Ким. — Нет. Оно то стучит, то замирает. Ещё дышать трудно, кости ломит. Как будто внутри море бушует, понимаешь? — Ты постоянно чувствуешь дискомфорт? — Когда Крис издалека выкрикивает моё имя и машет рукой. Когда он вспоминает о чем-то, что я рассказывал ему. Когда он улыбается или смеётся. Когда Крис рядом, я чувствую непонятное движение в своей груди. — На любовь похоже, — Сынмин успокоился, расплылся в улыбке и сделал глоток из стакана Ликса. — Любовь? Я умру?, — резкое осознание пришло в голову Феликса вместе со звоном дверного колокольчика. — Зависит от ответа Криса, если ты признаешься ему, — Ким встал со стула и направился к кассе. — Добрый день!, — улыбнулся он покупателю. С этого разговора прошло двое суток. Сейчас Феликс лежал на кровати Чана и разглядывал собственные руки. Иногда взгляд в спешке скользил по потолку, будто пытался поймать что-то невидимое. На деле же, Ликс просто задумался. — Будешь печенье? Оно овсяное с шоколадом, — Чан лёг рядом. Сердце забилось медленнее, выжидая чего-то. — Мы с Юной вчера полдня на кухне проторчали. Оно то сгорало до угольков, то оставалось сырым внутри. Если бы с третьего раза не получилось, думаю, мама выгнала бы нас из дома. — Я когда-нибудь приготовлю для вас шоколадный торт!, — восстановил дыхание Феликс. — А сейчас неси ваше печенье, буду пробовать! И Чан вскочил с кровати, ушёл добывать печенье и сок. Апельсиновый парень тоже встал, начал в миллионный раз рассматривать комнату вместе с закатным светом. В это время дня убежище Криса выглядело как сокровищница: все сияло из-за банки, наполненной стеклышками разных цветов и размеров. И Феликсу очень-очень нравились радужные зайчики, прыгающие по стенам и странам на карте мира, что висела над столом. Когда-то Чан со звёздным блеском в глазах рассказывал о своей детской мечте — путешествие по известным городам, чтобы послушать музыку уличных музыкантов разных стран. Только мечта погасла и от неё осталась лишь огромная настенная карта. — Starry eyes the sparks will fall on me.. — Что поешь?, — в проходе показался Чан с подносом. — Won't you listen that I'm here being for you starry eyes, — Феликс начал медленно танцевать. — Starry eyes forever shall be mine, — он кружился по комнате и смеялся, а потом вдруг остановился. — Эта песня о твоих глазах! Ты когда рассказываешь о чем-то, что очень сильно любишь, твои глаза на яркие звезды похожи! — Ого, а я и не знал, — Чан оставил поднос на столе и упал на кровать. — За это открытие я расскажу тебе секрет!, — Феликс тут же оказался рядом. — В нашу первую встречу, я тебя с Солнцем перепутал. И до сих пор, когда смотрю на тебя, глаза слепит. Ты очень яркий! — Получается, мы с тобой звезды, Крис! Мне нравится это, — Ликс захлопал в ладоши и завизжал. Такой крохотный радостный комочек, который хочется к себе прижать. — Так о чем ты хотел поговорить?, — вдруг вспомнил Бан Чан неожиданное появление запыхавшейся Звездочки на пороге своего дома. — Обещай, что не будешь смеяться, Крис, — Феликс резко стал серьёзным. Чан первый раз видел его таким. — Обещаю! — Сколько времени прошло с нашего знакомства? Около двух-трех недель, верно? А мне кажется, что я все о тебе знаю. Будто мы знакомы с рождения, — Феликс сложил ладони между колен. — Сейчас август! У нас в городе жара невыносимая стоит, особенно на асфальтированных площадках. Всё вокруг плавится, а я все равно хочу чувствовать твои прикосновения, Крис, даже если растаю. Хочу почувствовать, как ты утыкаешься носом в мои ключицы. Как ты целуешь мои веки. То, как ты лежишь на моих коленях. То, как ты гладишь меня по голове. Я хочу слышать твой яркий смех, чувствовать твое тепло. Я думаю о твоих глазах перед сном, сравниваю их со звездами и мечтаю еще раз увидеть, как они улыбаются. Я хочу целовать твои родинки, твои запястья, твои скулы. Я хочу обнимать тебя, зарываясь носом в твои волосы. Я хочу держать тебя за руку. Я хочу тихо петь тебе, есть с тобой клубнику, качаясь на качелях на той старой площадке, или пить чай с вишневой булочкой в два часа ночи. Я хочу обнимать тебя. Я хочу быть рядом с тобой. Я думаю, что я люблю тебя, Крис. Чан совсем не привык к любви. Да, Юна часто говорит, что любит его. И родители напоминали о своей любви к сыну. И Чан прекрасно понимал и принимал все их беспокойства и заботу, но сам никогда не показывал своих чувств. Он не хотел привязываться ни к кому, кроме семьи, поэтому, как только чувствовал изменения внутри, сразу отдалялся, пока не оставался один. Вот только от Феликса не получилось отказаться. Все эмоции, которые Чан испытывал рядом с ним, всегда замечались. Ликс, сам того не зная, заполнил собой все мысли Криса. — Вот, как-то так. Не молчи только, пожалуйста! Я еле собрался с мыслями, — неловко улыбнулся Феликс. И эта улыбка жжёт глаза вместе с закатным солнцем, которое, кстати, время не теряет. Оно пробирается между ресниц и веснушек Ликса, движется к его губам. Хочет поцеловать. Но Крис оказался быстрее. Сначала он оставляет холодные дрожащие следы на щеках удивленного Феликса, а потом обжигается о губы. Позволяет нежным рукам плести слепые косы в своих волосах и игнорирует громкий стук часовой стрелки. Для них время идёт иначе: любой миг кажется вечностью. Ответ Криса внезапен для обоих, потому что обычно парень очень тихий и медленный, в отличии от Ликса. Но никто никого не отталкивает и это осознание лишь добавляет желание быть еще ближе. Они, красные от смущения, растрепанные и неловкие подростки, улыбаются и смотрят друг другу в глаза. Они небесные радостные дети. И, если Феликс похож на горячее Солнце, то Чан — Луна со звездным блеском. А их нежная любовь — нечто космическое, неожиданное. Их любовь — это результат крошек облезлой зеленой краски на ладонях и красной нити на запястьях. — Извини, что без разрешения поцеловал. Я не хотел отдавать тебя солнечным лучам, — Чан закрывает лицо руками, сползает с кровати на пол и прижимает колени к себе. Чувствует, как Феликс садится рядом и обнимает. — Я могу считать свои чувства взаимными?, — спустя какое-то время спрашивает Ликс, а потом смеется, получив в ответ быстрые кивания. Выдыхает: — Я рад. Друг от друга парней отвлекает лай Джесси за дверью и громкое «Черт» Юны. Чан выскальзывает из рук Феликса и идет открывать дверь. — Я не подслушивала, честно!, — Юна поднимает руки вверх и смеется. А Джесси обходит ее вокруг, а потом, радостно махая хвостом, бежит к Крису. — Ох, предательница! — Хорошая девочка!, — Чан чешет лабрадора за ухом. Смотрит на сестру: — Зачем подслушивала? — Йени попросил, — честно ответила та и показала телефон. На экране высветилось лисье имя. — Эй, не молчи! Нас спалили! — Не нас, а тебя. — Сынмин? — Сбрасывай, Чонин! — Что-то случилось?, — сияющий Феликс выглянул из комнаты. — Ребята подслушали наш разговор, а Джесси сдала их, — поясняет Крис. — Я уверен на девяносто девять процентов, что это была идея Сынмина, — Ликс тут же щелкает пальцами. — Он и Чонин сегодня в магазине, да? Пошли!, — Чан взял Феликса за руку и потянул за собой. На этот раз толстовка попалась на глаза прежде, чем парни вышли из дома. Крис накинул ее на свои плечи, завязав рукава на шее. Феликс посмеялся со своих мыслей, тут же озвучил: — Толстовка превратилась в плащ! Ты на супергероя похож! Как в комиксах! До круглосуточного шли медленно, держась за руки. Слушали музыку из потертого плеера Криса, рассматривали созвездия и считали одинокие мигающие фонари — их всего пять: около дома семьи Бан, на площадке и несколько в проулке около магазина. — Руки за голову! Это ограбление!, — звонко влетел Чан в двери магазина 24/7, сложив пальцы пистолетом. А Ликс чуть не задохнулся из-за смеха, когда изо рта испуганного Чонина выпал мармеладный червь. — Черт, Бан Чан, это же был последний красный! — Ты чего пищишь?, — вышел Сынмин из каморки. — О, ребята, привет! Какими судьбами? — По твою душу, Мини, — ответил Феликс с улыбкой ангела и, честное слово, это прозвучало устрашающе! — Ты еще не сказал ему? — Сказал. — Ну и какие претензии к нам тогда? Кстати, есть с чем поздравлять? , — Сынмин тут же заметил, как Феликс и Чан переглядываются. — В яблочко! Йени, тащи подарок! Чонин достал из выдвижного ящика на кассе конверт и протянул Сынмину, а тот вытянул открытку. Куча блесток и сушеных цветов посыпались на пол. — Звездопад! Йени, твоя очередь подметать!, — сообщил Ким из-за чего Чонин пнул его в бок. — Эй! В общем, это вам!, — парень открыл открытку перед Феликсом и Чаном. — Мы с Йени лепили ее весь день! Лист бумаги с блестящим сердцем, цветочными крапинками и цветастой подписью "От друзей для космической пары. Любите друг друга, но и про нас не забывайте". Лист бумаги, ставший волшебным (не только из-за блесток) для звездных Ликса и Чана. — Какая прелесть!, — Феликс выхватил открытку из рук друга и запрыгал по магазину. — Я всех вас так люблю, ребята!, — собрал всех в объятия. Как в этом маленьком мальчике помещается столько тепла? Никто из присутствующих не знает ответ на этот вопрос. Но каждый уверен, что пока они вместе — в их сердцах будут гореть звезды. И ни один из этой четверки не погаснет, пока остальные рядом. Жизни этих подростков связаны красной нитью, склеены мармеладными червяками и укутаны в звездный плед. Их дружба и любовь запечатлены на рюкзаке Феликса в виде разноцветных планет. И где-то там, в городе, названия которого нет на картах, скрипят старые зеленые качели и улицы освещают апельсиновые звезды.