O haka no hana higanbana ga kitto anata ni deaimasu

Словами невозможно описать то, как в лунном свете, сияло белоснежное одеяние девушки, развеваясь от потока ветра, словно крылья благородных журавлей. Волосы и кожа, что почти прозрачны были в свете ночи той, вызывали множество ассоциаций плывущими по небу облаками. Словно Дева Луны, и не танцевала вовсе, а плыла, играя с веером, походкой медленной и легкой по земле скользя, обволакивая душу каждого небесной песней, сравнимой с пением самой богини храма Наруками. Тихий чистый голос юной девы ласкал слух и молодого парня, немного запыхавшегося от длительного бега. Произнести не мог ни слова стоящий подле юноша, смотря на деву снизу вверх, и грезился ему сон дивный и прекрасный, о жизни, которой впредь ни ему, ни ей увидеть не дано. И песня та прекрасная, и танец под луной, казалось красотою истинной и безмятежностью переплетены насквозь. Но были неспособны они скрыть тоску, печаль и боль. И чувства юной девы, что танцем выражала всю потери её тяжесть, и чувства парня, что испытывал давно. Долгая разлука и мгновенье счастья, оказались связаны друг с другом, что не разорвать вовек. И несмотря на потрясение, безгранично рад был вновь увидеть ту, кого искал усердно он. Веером взмахнув в последний раз, та дева в сторону мужчины, по которому скучала, приоткрыв глаза, почти прозрачные, произнесла так мягко, как могла:

— Молодой мастер семьи Камисато, неужели вы действительно полагаете, что ваш тёплый ручеек сможет растопить весь лёд в моем сердце? Окончив танец, улыбнулась девушка все с тем же благородством, мягкостью и лёгкостью в поклоне, будто в прошлом, однако холод ее нынешнего облика оставлял столь необычное доселе впечатление. От тона, коим был насквозь пропитан голос юной девы, парень вздрогнул лишь, нахмурившись слегка, он впился в неё взглядом, подмечая, малейшую деталь, что с воспоминаниями не сходилась. Чем дольше он смотрел, тем больше подмечал, несогласованность росла, но чётко понимал, что то была она, и знал об этом он не понаслышке. Стиль экспрессивный, ледяной до дрожи взгляд, грациозные движения её, и сколько не пытался он забыть её в работу погрузившись с головой, впечаталась она в сознание и душу, оттуда не достать её никак. Выдохнуть он смог одну лишь фразу, однако в ней хранилось понимания тепло:

— Я не ошибся, это ты, Шиндо…