Вечером на лавочке

1978. Июньское утро, ещё не знойное, радует прохладным ветерком, бодрящим ребятишек, уже играющих в песочнице. Весь двор собрался в ожидании «Пионерской зорьки»—любимой радиопередаче каждого: мамы и папы, бабушки и дедушки, мальчика и девочки. Проснуться первым и занять почётное место на лавочке, под раскидистой березой—гордостью двора, было самым важным. Занять место значило показать всем пример. Пионер лучший в учебе, труде и спорте. — Света, ну чего ты копошишься? Все ребята уже там, — кричит женщина, растягивая каждое слово на пару секунд, давая понять ребёнку, что нервы у неё не стальные. — Мам, уже бегу, только Катю возьму, — идёт маленькая девочка, заботливо качая куклу, у который вздрагивали ресницы от каждого движения. Светка Журавлева—эталон для всех девочек двора, по словам мамы, конечно. Она прилежно готовиться в сентябре пойти в школу, и в музыкальную, как полагается каждой девочке. Играть на фортепьяно, заведомо купленном и служащим подставкой для цветов, девочке было приписано с пяти лет. — Все, мамуля, пока, — машет ручкой Светка, оставляя мать, идущую на работу. Но кто сказал, во дворе, что Журавлева—эталон? Никто и не скажет. Света главная забияка, не дающая ребятам играть. Главная во всем. Командовать она любила. — Витя, — прыгая на лавочке, кричит девчонка своему другу. Жениху, по правилам игры дочки-матери, за которого ее выдала Любка из 5 подъезда, лучшая подруга Светлячка, как называл ее отец. — Чего тебе? — бурчит себе под нос Пчелкин, уткнувшийся в футбольный мяч, — не финты, — шепчет он, — дырявый. — Витя, а Вить, пошли играть. Настойчиво уговаривать друга не пришлось. Отбросив мяч в сторону, мальчик уже бредёт к ней. — Витя… — Чего заладила, других имён не слышала? Конечно, мальчику приятно возиться с Светкой, но не при его одноклассниках. И тем более, девичьей компании. Он уже взрослый и играть в дочки-матери уж точно не будет, как бы ему не хотелось. Он уже школьник, а значит, большой. — Светка, а… у тебя кто есть? — Неа, —задорно теребя косу белым бантом, отвечает она, все ещё стоя на лавочке. — Пойдём, я тебе птичку покажу. Скромная советская квартира встречает ребят запахом печёного. И для Вити— редкого гостя, пылью и неповторимым запахом застоялого воздуха закрытой дачи. Журавлевы каждое лето ездили отдыхать на дачу, а Светка поводила нескучное лето в пионерском лагере. — Смотри, — протягивая свистульку-птичку Пчелкину, улыбается она, —только не свисти, а то мама против, — косясь на портрет матери, отвечает девочка. — А смотри, — доставая рогатку и пару камней, гордится мальчик. Рогатку он сделал сам и своим изобретением активно пользуется. Стреляя в голубей, яблоки и Светину куклу—Катю, когда она забывала ее. — Это чего? Зачем? Быстро объяснив способ применения, мальчик спешит показать его. Теория без практики мертва. Квартира Журавлевых уставлена хрупкими предметами, что усугубляет положение. Света не может допустить этого безобразия. Или все же может? — Берёшь, — обойдя девчонку, он берет ее маленькие ручки в свои и наводит конструкцию в нарисованную цель, прикреплённую к стенке, — и натягиваешь резнку, а дальше… ну поняла. Кивнув, она претворила в жизнь махинации. Руки дрожат, мозг не думает об отговорке. А на стекле красуется трещина, похожая на паутину.