Зависимость

С работы Нир обычно возвращался уже под утро, постоянно рискуя быть застанным беспощадным восходом. Он, впрочем, уже привык быстро рассчитывать время на дорогу и не особенно волновался по этому поводу. Сегодня повезло: удалось разобраться к двум часам ночи, а значит, это время можно было потратить на что-то полезное или приятное. В крайнем случае, вытащить куда-нибудь не особенно занятых приятелей или сходить до мадам Нгок. В конце концов, проштудировать газету на наличие квартир для съёма. Жилищный вопрос для военного стоял особенно остро из-за приближающегося лета. Сейчас был всего лишь март, но день уже стал ощутимо длиннее обычного, к тому же не вечно ведь жить исключительно на благожелательности Локхарта, который хоть и идентифицировался как гуль, хороший друг и вообще был на узах, всё же мог в любой момент указать на дверь. Вряд ли он бы это сделал, но Айгнер привык держать ухо востро и старался делать всё, чтобы детектив чувствовал себя рядом с ним слишком комфортно и даже не подумывал о такой возможности. В конце концов, быть домохозяином на полставки вампира не утомляло. Как обычно он постарался войти как можно тише, потому что в такое время офицер обычно уже спал — его ботинки у входа подтверждали, что он находился дома. Нир с улыбкой почесал брюхо выбежавшей его встречать собаке и быстро скинул с себя верхнюю одежду, рассчитывая пройти в спальню и там запереться, чтобы не шуметь в гостиной, где обычно и спал Локхарт. Удивительно, но его на диване не оказалось: сиротливо валялся лишь скомканный плед. Военный подумал, что приятель, должно быть, вскочил посреди ночи, потому что ему приснилось решение какого-то особо тягучего дела или же впервые решил поспать в постели. В любом случае, в спальне лежала коробка с вещами Айгнера, так что он направился туда. Он уже потянулся к приоткрытой двери, когда замер, услышав, что оттуда раздаётся какой-то полувнятный шёпот — кажется, полицейский ещё не спал. Остановился вампир скорее из-за собственной паранойи, уже рисуя в своей голове картины того, как Локхарта берут в заложники или шантажируют, или ещё тысячи сценариев, достойных криминального триллера. На всякий случай он нашарил взглядом ближайший тяжёлый предмет и напряжённо прислушался, готовый в любой момент врываться с боевым кличем. …ничего? Нир напряг уши, выхватывая из тишины тяжёлое, учащённое дыхание живого человека. Военный поначалу даже не понял, но тут до него донеслись ритмичные звуки влажного хлюпанья и шумный выдох. Айгнер тут же убрал ладонь от дверной ручки, чувствуя себя по меньшей мере глупо и неловко, а по большей — по-идиотски. Интересно было бы потом смотреть в глаза детективу, если бы вампир в итоге ворвался сразу же. Нир тихо усмехнулся своей чрезмерной осторожности: он уже и забыл, что живые люди свои потребности к размножению иногда удовлетворяют вручную. Военный последние пятнадцать лет обычно прибегал к вампирскому очарованию в каком-нибудь шумном клубе, если ощущал, что слишком невтерпёж. Впрочем, случалось такое обычно, если он бывал пьян. Айгнер лицемером себя не считал, так что к физическим порывам офицера отнёсся с пониманием, собираясь оставить его в одиночестве на ближайшее время. Было бы проще, если бы в этот момент Локхарт не издал сдавленный стон, перемежающийся с учащённым дыханием, потому что вампир почувствовал, что мгновенно напрягается всё тело. Он пришёл домой оживший и потихоньку остывал, но быстрое возбуждение разогнало кровь по телу с новой силой. Нир подумал, что торчать под чужой дверью в этот момент мало того что глупо, так ещё и крипово. Его тело подумало, что это скорее чертовски заводит. Детектив как-то совсем пошло всхлипнул, перемежая это с горячим и быстрым «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста» — влажные, скользкие звуки участились, дыхание стало рваным. У военного фантазия против воли стала рисовать картины раскрасневшегося и умоляющего Локхарта с разметавшимися по постели волосами, джинсы стали предательски давить, а пальцы — нервно подёргиваться. — Ч-чёрт… жёстче, п-пожалуйста, — выдавил он своему воображаемому собеседнику и на резком выдохе добавил: — Д-да, ещё… Айгнер же на этом моменте решил, что ему нужно в душ причём срочно. Исключительно потому, что это была абсолютно нормальная реакция, так ведь? Он непроизвольно положил руку на ремень. Из-за двери снова раздался сдавленный стон, переходящий в короткие поскуливания, хлюпанье ускорилось, а офицер зачастил болезненными «да-да-да-да-да». Тон его голоса становился всё выше — вампир ногтями вцепился в собственное плечо и крепко зажмурился, в красках представляя, как полицейский шепчет это ему на ухо, впиваясь ногтями в плечи и оставляя на них полосы. Царапины сам себе, кажется, Нир действительно оставил. На приличия он плюнул, решив, что раз уж они оба оказались в таком дурацком положении, то из него можно было выжать максимум во всех смыслах.

***

Мари уже усвоил, что гули от людей отличаются главным образом повышенной активностью, причём любой. Энергии стало больше, аппетиты выросли и… либидо тоже. Причём настолько сильно, что сосредоточиться на работе стало в разы сложнее. Впрочем, эту энергию всегда можно было сублимировать в деятельность. Другой вопрос, что в одном помещении с Айгнером находиться стало почти невозможно. Тот двусмысленными шутками, ухмылками и дьявольски хорошей фигурой настолько забивал эфир, что детектив начинал слишком сильно нервничать. А если он слишком нервничал, это лишь подначивало вампира к повышению градуса внимания, не говоря уже об их «безобидном» флирте, который превратился просто в пытку. Локхарт старался абстрагироваться, но всё чаще ловил себя на том, что представляет Нира, чтобы расслабиться. Могло ли это быть связано с узами? Определённо. Но легче от этой мысли не становилось. Офицер даже почти не удивился, когда не смог уснуть от того, что был слишком взбудоражен собственными мыслями. Мари честно пытался приседать, пить воду и тёплое молоко, но возбуждение было настолько сильным, что он горько махнул рукой и подумал, что получать удовольствие от жизни — это важно. К тому же, военный наверняка не заметит, если он позаимствует его футболку. На время. От неё так приятно пахло. Полицейский всхлипнул, чувствуя, как удовольствие начинает подбираться всё ближе. Хотелось его продлить, но терпеть не было уже никаких сил. Детектив лишь шире развёл ноги и ускорил движения, крепко жмурясь. В его голове Нир нависал над ним и горячо шептал ему что-то на немецком, вызывая своими руками такие восхитительные ощущения. И не только руками. Футболка была Локхарту чрезмерно велика, но так было даже лучше: не стесняла движений. Придётся потом бросить её в стирку: вся пропотела. У офицера мышцы сладостно свело от мысли, что он будет вспоминать об этом моменте каждый раз, когда военный будет надевать эту футболку снова, а ведь это его любимая. Этой мысли оказалось достаточно, чтобы довести до экстаза. — Ннгхх!.. — полицейский сдавил стон, куснув себя за губу. — Н-нир… Нир… Уши заложило, ноги свело от удовольствия, на живот брызнуло теплом. — Чёрт… До Мари как-то слишком запоздало дошло, что кончать на чужую одежду не стоило определённо. Он тяжело выдохнул — мысли приходили в порядок, а жгучее возбуждение медленно отпускало. Времени ещё было полно, но детектив предпочёл побыстрее собрать все следы своего «преступления», а флакон из-под дезодоранта вернуть на место. Следовало ещё побыстрее застирать футболку, а то она была чёрной и говорила о всём слишком хорошо. Натолкнуться в дверях спальни на вампира он точно не ожидал. — А! А… Айгнер? — офицер настолько растерялся и смутился, что даже не нашёлся, что ещё сказать. — Я думал… ты ещё на работе. Нир тяжело выдохнул, пристально глядя ему в глаза, и Локхарт ощутил, как чёртово влечение вспыхнуло с новой силой, стоило только зелёным глазам блеснуть в темноте комнаты. — Это моя футболка, — хрипло произнёс военный. — Да, я… перепутал её со своей в темноте, — абсолютно по-идиотски отболтался полицейский, пряча ворох салфеток за спину. — Я хочу, чтобы ты её снял. — Я только… — Снимай, — оборвал Айгнер. Детектив заметил, как быстро расширяются зрачки вампира, когда он толкнул его обратно в сторону кровати. — Прямо сейчас.