"HJ WEAPON" Project

Холодное стекло чересчур быстро запотевает, препятствуя взору свысока наблюдающей за ночным городом брюнетки. Широкие, пустые и мрачные улицы, пусть и идеально чистые, без каких-либо раздражающих неоновых вывесок, только чёрно-белые тона, даже в подсвеченных окнах. Этот город давно стал похожим на тюрьму, все слишком идеально, будто здесь живут только бездушные роботы. Любили ли они хоть раз? – вряд ли. Возможно, они даже счастливы, что все сейчас так спокойно и муторно. Но они не имеют и малейшего понятия, каких жертв благополучие этого «больничного» городка стоило. - Ты бы не хотела этого видеть,- размеренно проговаривает девушка, едва обернувшись через плечо, в мягкие сумерки своей спальни.- Лучше мы жили бы под мостом, где-нибудь в Сайнт-Сити, вдвоем... Чем всё это. Брюнетка медленно возвращается вглубь комнаты, захватив по дороге с полки любимый нож, что когда-то подарил единственный человек, которого она сумела полюбить. Сжимая рукоять в красной оплётке адамантового куная, нежно целует рыжую макушку прежде, чем запереть комнату и рухнуть спать на ближайшие три часа. - Спокойной ночи, Джи,- лепечет в своем ложе, напоминающем крематорную печь в стене, при этом сжимая рукоять крепче. Но ответа так и не последует. Ни сегодня, ни завтра, ни через десятилетия. Ещё ни разу за семь лет скальп на стенде в ее хоромах не отвечал, да и вряд ли это когда-либо случится. Сновидения это сказка в голове настоящих людей, когда их тело в отключке. Но девушка не человек и никогда им не была. Она – один из двух лучших проектов всего времени, за всю историю человечества. Ей не снятся сны, но под закрытыми веками, пока ее искусственный мозг отдыхает раз в неделю, в чистой темноте, семь лет подряд она видит первый проект, старше второго практически на год. Все те же густые рыжие волосы, до самой талии, невероятные ярко зелёные глаза, раскосые, с роковым прищуром. Ее взгляд был убийственным, но убивал брюнетку лишь тогда, когда рыжая улыбалась, растягивая свои в меру пухлые губы широко. А ещё у нее была родинка на носу. Профессионалы и инженеры говорили, что это дефект, но это было особенностью. Удивлял тот факт, что она имела гинетическую память – возвращалась, как бы её не убирали. Была ещё ямочка на левой щеке, когда рыжая улыбалась. Но о ней никто и знать не знал, кроме брюнетки. Они были одним целым. Проектом "HJ WEAPON". Их имена никогда не имели значения, даже если они и были для большей человечности, но не фамилии. Хван и Шин. Рыжая и блондинка. Секретное оружие федерального назначения. Нелюди. Хван была первым успешным прототипом, вышедшим в свет, первая в своем роде из двух. У них вместо костей самый редкий на земле металл, итзиум, вместо плоти взаимозаменяемая плазма, а кровь – черная, густая жидкость, напоминающая нефть. Их черепную коробку нельзя взломать, как другие компьютеры, чтобы извлечь данные. Мозг самозапрограммировался на защиту такого уровня, что его не смогли понять самые великие учёные современности, в то время как человеческий давно уже изучен на все сто. Они были послушными девочками, хоть и знали, что вдвоем способны похоронить всех в этом городе, поставить страну на колени в мольбе о пощаде. Страх был равносилен проговоренным вслух их фамилиям. Они смогли вдвоем уничтожить целую многотысячную вражескую армию. Безжалостно убивали, пока давали возможность. Они не должны были чувствовать, только выполнять приказы. Но кто-то ошибся в расчетах. Эта ошибка стала роковой. Девушки были всегда и везде вместе. Все начиналось с холодного, рабочего общения, обменом информации и не более, пока однажды, спустя год или около того, Шин не сдержала первого колкого замечания, когда рыжая неглядя с одного выстрела холодно убила несчастную крысу, среагировав на почти неслышимый шорох. Хван в свою же очередь не сдержала остроумия в ответ, заставив в то время ещё блондинку расхохотаться посреди груды окровавленных трупов какой-то организации. Впервые ощутилась тогда та тонкая грань, что в них что-то есть. Возможно, умение чувствовать, точно они люди, жившие несколько сотен лет назад. Не те, что сейчас. Грань постепенно стиралась, когда девушки покидали здание своего научно-военного секретного центра. Они стали все чаще смеяться, улыбаться друг другу, делясь впечатлениями от тренировок, оружия, книг, пока безжалостно купались в чужой крови, убивая, кого прикажут. Шин стала все чаще и чаще замечать некие мелкие привычки рыжей, что выделяли ее из ряда обычных андроидов, что, в основном, работают обслуживающим персоналом так искусственно улыбаясь, что аж воротит. Хван была похожа на кошку. Большую, рыжую и наглую кошку, кровожадную убийцу. Тигрица, одним словом. И это было так, в ее прототипе лежала основа хищницы – в рукопашном бою из ее кончиков пальцев вытекал итзиум, превращая их острые, словно ножи, когти, когда из рук блондинки между костяшек появлялись три лезвия, будто в кулаке она держала наконечник трезубца. Но только Шин знала, что эта кошка может быть ласковой. Насколько может быть нуждающейся в прикосновениях, поцелуях и внимании, особенно, в поглаживаниях по оголенной спине. И Шин всегда по-тихому сходила с ума, когда девушка прогибалась в пояснице, стоило ей кончиками пальцев начать медленно пересчитывать позвонки, плавно опускаясь ниже. Днём они кровожадно избавлялись от каких-нибудь больших шишек мафии и их приспешников, ночью – страстно любили друг друга, словно это когда-то закончится, точно расстанутся однажды навсегда. Так и произошло. Семь лет назад Шин сообщили, что Хван больше нет. Блондинка тогда решила, что это шутка, возможно, они внезапно захотели проверить наличие каких-либо эмоций и чувств – ее очень крепко связали цепями, прицепив к ней множество проводов. Девушка едва сдержалась, чтобы не сорваться, довольно прохладно высказавшись об утрате, успела запрятать всю информацию о возлюбленной куда подальше в своей голове и воспоминаниях, приборы ничего не выдали. Если бы это был очередной тупой тест, Шин очень долго негодовала бы на этот счёт рыжей, под конец раскиснув, что впервые в жизни так испугалась. Их ведь почти невозможно убить – итзиум сплавляет кости, восстанавливая форму по генетической памяти какой бы гнутой, рваной или раскрошеной металлическая кость не была, плазма сама стягивается, если её хватает, зашивая самые страшные раны... Но ей не соврали. Блондинка нигде не могла найти девушку, странное чувство жжения в груди только росло все больше и больше с каждой минутой, начинало душить. Был вариант, что ее вновь отправили в одиночное задание, причем очень срочное, иначе бы рыжая сообщила Шин об этом. Но планов пока никаких не было, и если бы это было настолько серьезно, их бы отправили вместе. Становится впервые в жизни так страшно. Через несколько мучительных дней Шин вызвали в кабинет самого главного, чтобы та выслушала дальнейшие указания. Переступая порог, девушка нарочно выключила все эмоции, но сдержать их не получилось – колкий и суровый взгляд зацепился за стеклянную коробку, словно в музее, на нижней полке за спиной босса. Белый манекен головы внутри, совсем без черт, просто чертово яйцо с подбородком, на котором красуются такие знакомые рыжие волосы, все с той же укладкой как и всегда, из-под скальпа которого по белой ткани видны черные подтёки их уже застывшей крови. Хван и вправду мертва. Вот доказательство, ебучий трофей в стеклянном гробу. Главная шишка умирает через мгновение от быстрого и четкого выстрела прямо в лоб, валится мешком под стол, в то время как Шин уже голыми руками разбивает пуленепробиваемое стекло. Выходит не с первого раза, но девушка в ярости не замечает текущей на пол черной жидкости из костяшек рук, пока не добирается до своей цели, пока не прижимает к груди рыжую макушку, точно живого человека, а не сраного манекена, впервые в жизни рыдая в голос, пачкая волосы черными, кровавыми слезами. Именно так Шин стала главой этой научно-военной федеральной компании. Неделю убивала всех, кто посмеет войти в эту дверь, убиваясь от горя, пока люди не сдались, позволив ей вытворять все, что душе угодно. Ведь на самом деле, у нее тоже есть чувства, она как никто другой знает, что лучше делать, как и чем руководить – ее разум совершенно другой, нечеловеческий. Таких было только два во всем мире. Семь лет прошли заметно тяжело. Без Хван мир кажется какой-то глупой сюрреалистичной картинкой, где никто не хочет чувствовать что-то по-настоящему, никто не хочет искренне любить. Проект "HJ WEAPON" пришлось прикрыть поначалу – итзиум словно растворился, никто не имеет и малейшего понятия, куда делись останки Хван, последующие экземпляры подобных проектов выходили незаурядными андроидами, которых хлопнуть также легко, как и людей, они слишком мягкие. Почему-то чувствуют и сочувствуют. Шин давно попереубивала голыми руками чуть ли не всю смену тех, кто работал в тот самый день, даже самых невиновных, кто точно не причастен к произошедшему. После того, как к ней пришла власть в этих стенах, к ней попали и записи с видеокамер. Стало кристально ясно, что с Хван сделали тоже самое, только вот равнодушие на лице рыжей не совпало с показателями приборов – чувства выдали сами себя. Затем произошло страшное. Хоть девушки могли спокойно вытворять с людьми тоже самое, Шин не смогла сдержать горьких слез от вида, как на лицо девушки сначала льют какую-то жидкость, отчего оно плавится, заставляя Хван страдать в агониях, а затем ее безжалостно расчленяют эти несколько человек. У нее не было возможности спастись. Адамантовые цепи ещё не подводили, выполненные из самого крепкого металла на земле. После того дня, блондинка перестала быть таковой – даже её подсознание решило, что в ее жизни теперь посмертный траур – блонд начал сходить на нет, начали отрастать черные, словно ночь, волосы. И вот, через семь лет они уже кончиками достают практически до поясницы, когда раньше светлые всегда были в районе плеч. Вьются даже уже пару лет точно, как раньше вились длинные рыжие локоны Хван. Необъяснимым образом проект "HJ WEAPON" вновь начал набирать обороты. Хван и Шин. Только вот брюнетке рассмеяться сильно хочется, потому что оба этих "нечеловека" были неудачной попыткой вернуть ту самую Хван. Итзиум в них тоже не настоящий, молекулярно выведенный пятилетним трудом, да и кровь иссиня-черная, не угольная как должна быть. Только вот неизвестно почему Хван из пробирки получилась... Вылупилась парнем, как сказала брюнетка, даже немного похож чем-то на нее. Дали ему имя Хёнджин, ну это так, на бумажке только. Шин же, уже модели Ю, то есть Юна на бумажной волоките, непонятным образом совместила в себе первый проект, точно их ребенок. Но старшая Шин с этим смирилась, приняв ее как младшую сестру, ничего более. После первых тренировок стало понятно – они хороши, но им никогда не стать, как истинные "HJ", в первом поколении. Да и в имени Юны буква "J" не фигурируется, это было случайностью, причем знаковой. Теперь они просто "HJ", без "WEAPON". Утро было обычным, хоть и предвещало нечто до ужаса интересное. Шин спокойно поднялась, по привычке вертя кунай, что не пропадал все время из рук, вновь прислонилась губами к рыжей макушке: - Доброе утро, душа моя,- на выдохе шепчет, прислоняясь к волосам щекой. Затем обычный душ, чисто ради гигиены, хоть и им не суждено потеть по своей особенности строения. Она живёт одна, так что ей плевать, выходит из душа голой, сразу завернув в гардероб: - Сегодня я лично еду на границу с Митзбургом,- ещё одна странная привычка – вести монологи, рассказывая все возлюбленной, в самом начале проверяя кончиками пальцев осколок чужого итзиума между ключиц, что своими руками в тот период вживлен под кожу в плазму, как напоминание – единственное, что осталось от Хван, помимо скальпа. - Эти паршивцы неизвестно каким образом до сих пор держат оборону. На той неделе передали, что там есть некая особь, что практически в одиночку убивает по несколько сотен наших за пару часов, представляешь?- фыркает, закатывая рукава белой свободной рубашки.- Эту хрень не то, чтобы снайперы не могут поймать, ее бомбили с воздуха. Помнишь, как в нас тогда кинули динамит?- улыбается, припоминая.- Я так смеялась ещё, когда ты его поймала и кинула им обратно... Меня всегда поражала твоя ловкость, когда ты могла поймать за рукоять летящий нож. Твой младшенький так не может. Да и стиль рукопашного у него... Не получается, у него лапки, а не когти, как у тебя. Твой стиль, дорогая, совершенно неповторим – грация, сила, гибкость и суровость, бесстрашие и уверенность. Ты знала, что нас не осилить ни одной армии. А он сомневается. Потому что до него уже были сильнейшие. Ты, например. Ладно-ладно, я тоже... Тебе бы понравилась младшая версия Шин, она старается, ты таких любишь. Быстрые сборы проходят примерно в том же темпе – Шин болтает о своем, иногда шутя, словно Хван ее слышит. Рубашку заправляет в темно-синие брюки, штанины которых в свою очередь уходят под ботинки чуть выше обычных, до середины голени, на плечах обычная двухсторонняя кобура, на запястье любимые часы, что когда-то принадлежали рыжей, и в кулаке кунай. Шин выходит из квартиры, как обычно, попрощавшись поцелуем в макушку. Это может кому-то казаться странным, что все эти семь лет брюнетка разговаривает со скальпом мертвой девушки. Но Шин не смогла найти другого выхода. Ее чувства выходят только таким образом, пустыми разговорами, когда вне дома она совершенно сурова, холодна и расчётлива, словно четырнадцать лет назад. Здесь хотя бы есть единственный плюс, быть не человеком – с годами старость не приходит, организм не претерпевает совершенно никаких изменений. Граница города Митзбург встречает отрядами собственных солдат, что ждут приказа взять городок штурмом. Раньше он никого не волновал, пока несколько лет назад мирные жители не стали противиться власти настолько жёсткими способами, что дошло до убийств сотрудников правительственных организаций, в частности полицейских. Этот город совершенно иной. Здесь люди действительно живут, любят и ведут свою борьбу за это право. Улицы узкие, тесные и цветные, множество вывесок, но места всем достаточно, никто не жалуется, наоборот, люди и андроиды бок о бок отдыхают, общаются, встречаются и смеются. Город окружён высокими стенами, но это, кажется, им не мешает. Наоборот, только сближает. Становится даже как-то завидно. Лицо Шин полностью скрывает защитная тактическая маска, даже не видно, как она испепеляет взглядом это сборище мирных жителей в старых, пыльных тряпках. Намерена покончить с этим дерьмом – неповиновение попросту надоело, по-хорошему они не понимают. Нужно раз и навсегда показать, кто здесь власть. За правым плечом стоит генерал Кан Сыльги, самый преданный человек из всех, проверенный временем и обстоятельствами, за левым второй "HJ". Ждут приказа начать. У стены городка мирные, которых примерно на треть меньше, но они не боятся, поистине бесстрашны – есть за что, точнее за кого, бороться. Во главе них тоже стоит девушка, неизвестная шатенка с волосами чуть ниже плеч с выбритым правым виском, чье лицо скрыто черной маской, похожей на респиратор. Правый глаз прикрыт каким-то темным окуляром, точно повязка, как у пиратов, левый же вертикально пересекает странно-темный шрам. Это она, тот самый монстр. Это точно. Шин совершенно не имеет понятия, почему эта девушка привлекла к себе внимание. Ее не стоит недооценивать. Кивнув генералу, Шин слушает речь о том, что у городских ещё есть выбор – могут сдаться без лишних проблем и жертв. Но толпа, наоборот, ревёт и бушует, им не позволяет сорваться с места только та шатенка, не подав знака. Шин уверена, что девушка смотрит своим зорким глазом на нее в ответ. Повисла гробовая тишина на несколько минут. Никто не смел вздохнуть, когда главы своих военных отрядов смеряли друг друга уверенными и сильными взглядами. Пока совершенно одновременно не махнули рукой, подавая знак к нападению. Это насторожило Шин, а именно синхронность, но тем не менее она не ринулась в бой, в то время как шатенка затерялась среди людей. Две толпы смешиваются в одну вакханалию, слышатся выстрелы, напутственные крики, вопли боли и рычания ярости. Шин равнодушно наблюдает за жалкими попытками не только не умереть, но и убить других. Так весело за этим наблюдать. Хван бы определенно понравилось, будь бы она здесь. Через сорок минут на земле свежие мертвые тела уже начинают мешаться, повсюду красные и синие лужи крови людей и андроидов. Страшное зрелище, что почему-то так греет душу Шин. Однажды с Хван они вдвоем против такой армии дрались, были времена, конечно... Радостно-равнодушное настроение брюнетки меняется в раз, когда Сыльги ей сообщает о том, что численность их армии значительно снизилась по сравнению с мирными, их теперь даже меньше. Шанс поражения возрастает в геометрической прогрессии. Шин злобно вертит в руке кунай – это все из-за той бритой особи. Пора покончить с этой сукой. - Сыльги,- не поворачивая головы, в приказном тоне зовёт ее девушка. - Да, мисс Шин? - Приготовь мой ножик. Через пару минут генерал собственнолично приносит черный кейс главнокомандующей Шин. Девушка не видела его очень давно, отчего становится приятно, что вот-вот она будет вновь распоряжаться чужой смертью, станет ее причиной. Открыв чемоданчик, сладостно растягивает губы в легкой улыбке. Роупдарт. Искусно выполненное верёвочное копьё, что ни разу за все эти годы не подводило. Начищенный до блеска наконечник, напоминающий любимый кунай, на цепи длинною в два размаха ее рук. Убийственное оружие в правильных руках, знающих как обращаться со столь древним, но тем не менее в последнее время популярным вестником смерти. Приспособив конец цепи на левом запястье, Шин спокойно выдвигается навстречу судьбе. Знает, что если та тварь будет единственной, кто сумеет прикончить ее великую и в течении многих лет непобедимую личность, то такова судьба – она обязательно встретится с Хван, хотя бы по ту сторону жизни. Люди, да и нелюди, прощались в считанные секунды с жизнью после встречи с ней, какими сильными, ловкими и хитрыми бы они не были. Теперь девушка непобедима – была всего лишь одна личность, которую Шин на совместных тренировках победить не могла, как не старалась. Вот именно, что была. Лет семь ещё назад. Шин наконец-то ловит тот самый кайф, вступив в прямой бой. Роупдарт делает свое дело, точно родной – с каждым полетом убивает все больше и больше мирных. Ее рубашка давно стала похожа на бело-сине-красное дерьмо из-за количества крови на ней. Так забавно, что люди и нелюди дерутся вместе, чтобы их убили. Шин уже плевать, она жестоко лишает жизни всех, кто попадается на глаза. Стальная цепь по несколько раз обвивает в один накид локти, плечи, колени и даже шею, в то время как брюнетка делает множество разворотов, выпадов и сгибаний, позволяя наконечнику вертеться вокруг себя, набирая скорость. Тридцать седьмой мирный только что замертво рухнул в трёх метрах от нее – лезвие на высокой скорости метко вонзилось ему в глаз, превращая его череп изнутри в кровавое месиво. Где-то слева в поле зрения возникает андроид, что пытается так глупо накинуться на нее с ножом. Но Шин ловким движением направляет кунай к себе. Пять касаний цепи – левое запястье, правая ладонь, левые ладонь, колено и ступня, – девушка ногой перенаправляет полет лезвия. Парень падает на колени в это же мгновение, когда из его шеи пропадает наконечник. Он труп. Позвоночник раздроблен однозначно. Тридцать восьмой. Далее брюнетка замечает, как в паре метров от нее происходит нечто интересное. Изувеченная парочка HJ напоминает калек, они изо всех сил пытаются одолеть ту шатенку, что попросту с ними играется. Двое практически лучших убийц даже не сумели поранить её. Зато она над ними хорошенько поиздевалась. Уже слишком много крови для них двоих, отслоившейся плоти и погнутых конечностей с рваными ранами повсюду. Не долго думая, Шин отправляет роупдарт в полет – наконечник пролетает за спиной и накинутая на колено цепь в один оборот срывается. Копьё с бешеной скоростью летит в висок шатенке. Но та, словно его почувствовав, отстраняется, откинувшись всем телом назад к земле, моментально ударяя по цепи ногой чуть ниже колена. Траектория движения лезвия сильно меняется – парнишке Хван, что был рядом, сносит наполовину голову. В свете заката практически черная кровь начинает капать уже на землю, заливая его светлую форму. Эта особа начинает раздражать. Шин хочет вернуть наконечник обратно, чтобы продолжить нападение на девушку, но стоит ей дёрнуть цепь на себя, шатенка ловит его у основания. Повернув голову в ее сторону и потянув кунай на себя, левой рукой, словно у нее в ладони лезвие, с лёгкостью заставляет цепь порваться, будто разрезала струну, а не железо. - Благодарю за содействие,- раздается в сторону брюнетки хриплый, приглушённый из-за респиратора голос. Шин напрягается. Но тем не менее она не может позволить истории повториться. Попросту не может лишить младшую парня, зная, что он ей очень дорог, как старший родной брат. Лучше пожертвовать собой и не уйти с поля боя, чем позволить Юне пережить тоже самое. Второй "HJ" и вправду чем-то похож на первый. Они тоже чувствуют. Скинув цепь с запястья, брюнетка подходит ближе, доставая любимый кунай с красной ручкой из ножен: - Шин, помоги Хван,- грубо командует, перехватывая нож поудобнее, готовится напасть. Напротив нее шатенка встаёт в стойку, также схватив наконечник в правую руку так, что окровавленное лезвие смотрит в сырую землю. По оставшемуся глазу в сумерках кроваво-алого заката видно, что под маской она явно усмехается: - Второй "HJ WEAPON"?- хрипло фыркает. Звучит скрипуче и раздражающе, как у ожившего мертвеца. - Думаешь, твоего ума дело?- под тактической маской усмехается брюнетка.- Много о себе возомнила, мишень. Но та с лёгкостью это игнорирует: - Какого поколения эти детишки? Его стиль ближнего боя напоминает лапки, а не когти. Шин про себя усмехается. Ещё в квартире девушка сказала Хван тоже самое. - Но тем не менее они хороши, признайся,- брюнетка начинает движение, передвигаясь боком, точно хищник, что медленно подбирается к жертве. Через пару мгновений ожидается нападение. Давно не было практики в рукопашном, но Шин готова на все сто. Особенно, противник интересный, просыпается азарт. - Девушка хотя бы старается,- расслабленно пожимает плечами шатенка, двигаясь параллельно ей.- Но им не стать первым проектом. - Никогда,- одновременно с твердой уверенностью подтверждают они, глядя друг другу куда-то в районе глаз. Трудно предугадать дальнейшее движение, потому что неясно куда направлен взор. - Откуда тебе знать об этом?- тем не менее спрашивает Шин, надеясь, что это поможет снизить бдительность темноволосой.- Кто донес? Это информация повышенной секретности, не для таких выродков, как ты. Шатенка резко раскрывает левый кулак, чуть отведя его назад. Ее ладонь в черной перчатке без пальцев похожа на лапу разъяренного хищника – растопыренные и полусогнутые напряженные пальцы готовятся напасть, на концах которых в свете заката блестят железные наконечники с бензиновым отливом. Когти. Итзиум. Изувеченное сердце Шин пропускает несколько ударов. Быть не может... Кажется, мир вокруг останавливается. Брюнетка не верит, да и попросту не сможет этого сделать. Все желание биться насмерть, все силы покидают её – ноги становятся ватными, и кунай попросту выпадает из опущенных рук, воткнувшись в землю. Это не может быть просто совпадением. Когти могли бы быть просто накладками, перстнями или разработанным ручным оружием, но разноцветный отблеск в природном свете металла не может быть искусственным. Ей могли сказать про проект, но фирменную боевую стойку Хван не подделать, не скопировать все точёные изгибы ее пальцев, натренированных запястий. Шин их помнит наизусть. Помнит совершенной любой изгиб тела, все «дефекты» старшего проекта, даже знает насколько были остры её клыки, за которыми так невероятно приятно было наблюдать, когда рыжая даже просто говорила. Шатенка не нападает, зорко и холодно наблюдая. Знает, что это может быть уловка, не стоит терять бдительность: - Откуда?- в хриплом голосе слышна нотка насмешки.- С меня все началось. Снова. Удар под дых. Ещё раз, это не может быть совпадением... - Первый пункт,- пораженно шепчет себе под нос Шин, падая на колени. Она ещё никогда в жизни так не надеялась, что ее предположения окажутся верными.- Первый пункт... У них были свои правила. И Хван просто обязана их помнить. Первое из них: «Того, кто сдается по своей воле, лишают жизни быстро и безжалостно, глядя в чистый страх глаз, ничем неприкрытого лица». И если это действительно Хван сейчас перед ней, она сделает всё, как и должна, отдавая честь профессиональному долгу, даже если это больше не её участь, девушка сделает так, что Шин откроет лицо. Однако, если это ложь, если это не Хван, то плевать – они встретятся в другой жизни. - Маску,- холодно хрипит шатенка, не пряча когтей, но ближе не подходит. Это уже третий звоночек – девушка знает их конституцию, правила величайшего дуэта убийц. Ну а четвертый знак... Появляется совершенно случайно, когда шатенка резко замечает летящую в них гранату. Повернувшись лицом к рыжему закату, шатенка в прыжке осторожно ловит её, при этом в полете разворачиваясь и группируясь, прижимает левой рукой к груди снаряд, чтобы в последний момент, перед приземлением на колено, резко выбросить ее обратно, в толпу военных солдат. Взрыв на фоне и крики раненных добавляют эффектности. Шин начитает давиться слезами, которых не хочет выпускать раньше времени, претерпевает их, заметив одну значительную вещь – когда девушка была обращена лицом к солнцу, ее уцелевший левый глаз имел темно зелёный цвет радужки, когда в тени казался совершенно бурым. После эпичного приземления, шатенка поднимает на девушку суровый, безжалостный взгляд, поднимаясь на ноги. И Шин уже не может держать себя в руках, когда более внимательно вглядывается в её глаз. Любимый... лисий, хитрющий прищур темно-зеленых, почти карих, убийственно суровых глаз, что раньше когда-то были яркими, практически ослепляющими из-за цвета. "HJ WEAPON" – высшее порождение цепи андроидов. Иметь эмоций девушки не должны были от слова совсем, созданные только для убийств, вестники смерти. Не должны были чувствовать, особенно, любить. Не рождены плакать, их организм не приспособлен к этому. Поэтому вместо прозрачных слез, из глаз брюнетки выпадает черная, нефтеобразная жидкость, то есть кровь. И это действительно кровавые слезы: - Йеджи,- всхлипывая, не опускает пораженного взгляда с девушки, медленно стягивает маску вверх с подбородка.- Йеджи... Только они знали имена друг друга, когда остальной мир знал их фамилии. - Рюджин?- неуверенный, совсем потерянный вопрос. Голос совсем не тот, непривычно хриплый, но теперь уже кажется отдаленно родным. Взгляд Хван меняется совершенно в противоположную сторону – девушка теперь похожа на потерянного котенка под дождем. - Шин Рюджин только для Хван Йеджи,- содрогаясь от подступающей волны ещё больших слез, проговаривает фразу брюнетка, которую всегда говорила в то, счастливое время, когда они были вместе. - Только друг для друга, как единое целое,- договаривая свою часть их признания, Хван замирает на месте, остолбенев впервые в жизни. Никто из них не может поверить, что такое бывает – на протяжении семи лет они считались мертвыми друг для друга, продолжая жить в мучении, горьком и бесконечном одиночестве, не смея больше никого к себе так близко подпускать. Никто не был достоин, планка была слишком высока. Никто не проходил через все те испытания, что они прошли вместе. Никто бы их и не понял. Таких больше нет и не будет, судя по второму, уже простому "HJ", уже без приставки "WEAPON". Быстро стягивая свои перчатки без пальцев, чтобы чистыми руками прикоснуться к девушке, Йеджи в отчаянном рывке падает перед ней, сильно ударяясь коленями об колени и землю, и осторожно берет лицо Рюджин в свои ладони, не скрывая черных слез, уже текущих из правого глаза, единственного, что не скрывает настоящие эмоции и чувства девушки. - Они тебя убили,- срываясь в истерию, горько шепчет Рюджин, падая в родные руки. Ластится, как тогда, прижимаясь крепче, притягивает Йеджи к себе снизу за плечи и обнимает за голову, запуская пальцы в волосы на затылке. - Убили, черт возьми, просто разорвали на части... - Все хорошо, детка, мы обе живы,- обвивает руками голову девушки, позволяя спрятаться от всего этого ужаса в своей теплой шее.- Оставь это на потом... Плевать, что вокруг них умирают сотни ежеминутно. Они посередине войны, внезапно оказались победителями, хоть и в слезах. Через несколько безумно долгих, но болезненно-счастливых минут, Рюджин отстраняется первой, оставив теплые ладони на шее девушки, пытается заглянуть в целый глаз, каким назвать его тоже сложно из-за глубокого шрама: - Позволь мне ещё раз взглянуть на тебя,- касаясь кончиками пальцев темного респиратора, умоляет Рюджин, чувствуя, как родные руки вытирают собственные кровавые слезы с лица. - Ты бы не хотела этого видеть,- не без горечи качает головой она. - Вчера вечером я говорила тебе те же самые слова,- горько посмеиваясь, признается брюнетка.- Я не видела твоего прекрасного лица семь лет, я живу, представляя тебя рядом, держусь, благодаря тебе. Душа моя, я своими глазами видела запись, что они с тобой сотворили. Меня сейчас волнуешь только ты, не твой внешний вид. Просто я хочу вновь увидеть ту безжалостную убийцу, по которой я безумно тосковала все это время. Пожалуйста... Йеджи, будто набираясь смелости открыться, на пару мгновений замирает, но затем все же медленно стягивает маску вниз. Челюсть Рюджин неконтролируемо отвисает, когда она в полной мере может видеть последствия – у девушки отсутствует правая скула напрочь, просто открытая дыра, поскольку отсутствует итзиум, что должен ее восполнить по памяти. Даже плазма не покрывает ее, просто острые грани железа вместо части лица, словно открытая жестоким способом консервная банка. Шумно вздохнув, шатенка поддевает пальцем резинку окуляра, передвигая его на лоб. Глаз очень сильно поврежден, выглядит совершенно стеклянным, можно даже сказать, мертвым. Но он чист, без подтёков слез – функциональный перечень органа нарушен. - Меня спасла Лиа, тот самый медик, помнишь ее?- шепчет, признаваясь. Край губ справа практически тоже не функционирует.- Она сбежала в Митзбург с моими останками в мешке, и с запасами плазмы, которые смогла украсть незаметно. Этого хватило почти на всю голову,- намекая на правый висок, с тяжестью на душе пожимает плечами.- Итзиум, где смог восстановился, но часть утеряна, как видишь. - Даже так, ты прекрасна,- осторожно обводит большим пальцем рану по челюсти.- Если бы я могла убить тех ублюдков ещё раз... - Уже ничего не изменишь. Я бы тоже хотела убить тех, кто сказал мне об этом. Это моя война, Рюджин. Я начала эту войну, чтобы отомстить за тебя. И из-за меня люди захотели свободы. - Йеджи, это моя война тоже,- внезапно перебивает Рюджин.- Мы разберемся с любым дерьмом, даже если прямо сейчас придётся пешком сбежать в другую страну с тобой, я готова. А сейчас... Поцелуй меня, как в последний раз, будто завтра никогда не наступит. Беспрекословно, словно выполняя как когда-то приказ, Йеджи, схватив младшую за воротник, жадно прислоняется своими мягкими и влажными губами к родным, нежным и пухлым губам напротив. Внутри словно атомный взрыв – совершенно любые чувства обостряются, в частности невосполнимой потери. Весь полный спектр горечи утраты ощущается только сейчас, когда приходит осознание, что именно было утеряно. Но все это полностью перекрывает счастье, что утрата вовсе не оказалась таковой, вот она, жива, любит и чувствует в ответ. Рюджин скучала настолько, что если бы не обстоятельства вокруг них, ее изголодавшееся нутро позволило бы взять шатенку здесь и сейчас. Но пока может позволить себе лишь малую часть из их обширного репертуара – голодно углубить поцелуй, страстно впиваясь в любимые губы, жадно прижимать к себе девушку за талию теснее, чем они есть. Больше не находит в себе сил сдерживаться, громко рычит, едва выгибаясь в спине, когда Йеджи проводит своими коротко выпущенными коготками по затылку, второй рукой крепко обнимая за шею, словно закрывая капкан. Да и Рюджин бы не стала выбираться из него, если бы и вправду это был капкан, даже осталась бы в нем насовсем, если при этом это грозило бы смертью. Не будь бы они тем, кем являются, бессмертными убийцами с обостренными рецепторами, то давно бы лежали мертвым грузом на этой земле. Почувствовав неладное, Йеджи осторожно замедляет поцелуй и прислоняется прохладным железом щеки к мягкой щеке Рюджин. Выглядывает уцелевшим глазом за спину брюнетки, при этом совершенно случайно дыша ей в ухо. А в следующее мгновение рушится спиной на землю, выскользнув из рук Рюджин, что только и слышала, как возле ее уха пролетела пуля. - Йеджи!- испугавшись, брюнетка кидается к ней. Шатенка же неподвижно лежит на земле, раскинув в разные стороны руки, смотрит в темнеющее небо. Точнее вообще не понятно, что она делает – у нее целых глаз больше нет, из правого течет кровь, который она зачем-то забавно щурит. Ее губы растягиваются в кривой, но широкой улыбке – максимум, на что способна с не функционирующей частью лица. - Хей, Йедж,- тараторит Рюджин, осторожно обхватывая ее лицо.- Сильно больно? - Неприятно немного,- ворчит она, резко усаживаясь на месте, уже посмеивается. - Ты вообще что-нибудь видишь?- имея в виду оставшийся, поврежденный глаз, переживает Рюджин. - Тебя. Ты близко. Очень мутно, с сильными помехами и чёрно-белую,- надувшись, бубнит девушка, натягивая окуляр на глаз, а второй рукой вытягивая пистолет брюнетки из нагрудной кобуры. Звучат два выстрела, которые Йеджи делает практически неглядя. Где-то вдалеке раздаются вопли младшей Шин, что она внезапно ослепла, это ее так карма мгновенно наказала. Теперь она великий слепой. Вновь тихо посмеиваясь, шатенка пожимает плечами: - Не, я по ее мнению на белку что ли похожа, чтобы мне в глаз стрелять. Причем со снайперки. Подло. - Ничего, отойдет,- весело улыбаясь, отвечает Рюджин, предлагает руку помощи, чтобы подняться на ноги.- Это у тебя прицел? Или что это? - Что-то на подобии. Помогает фокусировать взгляд, убирает помехи, но картинка все равно чёрно-белая. Лучше, чем ничего,- вскочив на ноги, легко поясняет.- Черён придумала, местный гений. По лицу Рюджин становится понятно, что ей не нравятся все те имена, что называет девушка. То какая-то Джулия, то Чеён ещё... Заметив это, Йеджи легко целует девушку, зная, что это поможет переместить все внимание на себя: - Не переживай, они знают меня только по фамилии. Да и люблю я только тебя, и не переставала все эти годы. Если бы брюнетка могла покраснеть, то обязательно бы это сделала: - Я тоже тебя люблю,- лепечет, потянувшись за ещё одним мимолётным поцелуем. - Кто у вас тут главный?- спустя ещё пару минут любимого дела, уже серьезно интересуется шатенка. - Я,- нескромно отвечает ей Рюджин. - Пиздец... - Йеджи!- возмутившись ругани, тоже чувствует неладное, поэтому быстро подставляет девушке подножку и падает пластом вместе с ней на землю. Над ними сразу же проносится пулемётная трель, в то время как Рюджин лишь завороженно смотрит в лицо Йеджи в сантиметрах от собственного, которая лежит укрытая одним плечом девушки. - И что нам теперь делать?- не без печали шепчет шатенка, пододвинувшись чуть ближе, чтобы соприкоснуться кончиками носов. Рюджин шумно вздыхает, прикрывая глаза. Они обе понимают, что это значит. Они во главе этой войны. В данный момент главные враги, за плечами которых умирают люди и андроиды. Мирные из-за Йеджи захотели свободы, в то время как Йеджи захотела мести правительству из-за смерти любимой. Рюджин же стала этим правительством из-за смерти своей любимой. Тяжелая ситуация. Но суть в том, что мстить уже некому – Рюджин давно убила их всех собственноручно. Получается, что цепь смыкается – они воют друг с другом из-за их же смертей, но обе живы. Бессмыслица получается. Война начата зря. Огромное количество смертей тоже напрасно. Хотя... Только если ради мирных, которые хотят жить свободно. - Уводи своих людей, спасай раненных,- внезапно шепчет Рюджин, под звук взорвавшейся неподалеку гранаты.- Я дам приказ не проникать за стены в город. Как закончишь, сдавайся. Остальное я возьму на себя. Только не увлекайся рукопашным, знаю как ты это любишь. - Принято. Сверимся напоследок?- ласково улыбаясь, Йеджи немного отстраняется от девушки, чтобы взглянуть на нее ещё раз. Это ещё одна их маленькая традиция – соревноваться в количестве собственноручно убитых ими жертв. - Тридцать восемь,- улыбаясь от уха до уха так, что виднеются ямочки на щеках, точно кошачьи усики, довольствуется Рюджин. Тоже «дефектная», как это называется. Но улыбка Йеджи достигает своего эпического довольства, когда она прикусывает кончик языка: - Сто семнадцать,- игриво тянет она, а затем целует ещё раз прежде, чем резко натянуть маску на лицо брюнетки обратно, что все это время была на макушке.- Погнали. Но сдамся я только тебе. - Да, других ты разорвешь на месте, как того парнишку,- поднимаясь, протягивает руку Йеджи вновь. - Ещё бы,- поднявшись, старшая надевает респиратор, возвращаясь в свой боевой настрой.- Постарайся, пожалуйста, не трогать мирных. Солдаты все равно все почти андроиды, насколько я помню. - Ладно, так уж и быть, раз ты попросила..,- тоже игриво тянет Рюджин, но резко становится серьезной: - Я не хочу тебя отпускать. Я передумала, не уходи. Просто сдайся, я прикажу отступить. - Ну же, детка,- Йеджи ласково притягивает ее в свои объятия.- Я тоже не хочу больше терять тебя из виду, но я не могу бросить мирных, своих людей. - Хорошо. Давай я закрою глаза, чтобы не видеть, как ты уходишь,- сразу же крепко жмурится, но девушку из цепкой хватки рук не выпускает, чем заставляет ее рассмеяться, прямо возле уха.- Слушала бы вечность как ты смеёшься... - Я тоже, Джинни, я тоже. Но чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим. Только вернись за мной. - Даже после смерти. Плохое предчувствие накрывает с головой. Но Рюджин знает, это во благо, как бы ей не хотелось сбежать прямо сейчас с любовью всей своей жизни, ей не позволяет ее воинская честь и гордость. Необходимо закончить начатое. Поэтому, шумно вздохнув, Рюджин раскрывает объятия, раскинув руки. Сильно жмурится, боясь, что может вновь увидеть девушку в последний раз, как она сама уходит. Ждёт, пока тепло перестанет исходить от другого тела, что согревает собственное. Ожидает уже подступающей боли во всей мере от отсутствия Йеджи рядом. И это было ошибкой.